Без земли нельзя истоптанной ногами мы на ней
Подшит крахмальный подворотничок
И наглухо застёгнут китель серый,
И вот легли на спусковой крючок
Бескровные фаланги офицера.
Пора! Кто знает время сей поры!
Но вот она воистину близка.
О! Как недолог жест от кобуры
До выбритого начисто виска.
Я не могу спать. Нельзя спать, когда кругом в мире столько несчастья и — храпят.
Высоцкий Владимир Семенович > Роман о девочках >
И снизу лед, и сверху,
Маюсь между.
Пробить ли верх, иль пробуравить низ?
Конечно, всплыть и не терять надежду,
А там за дело, в ожиданьи виз.
Лед надо мною — надломись и тресни!
Я чист и прост, хоть я не от сохи,
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Все помня, даже старые стихи.
Мне меньше полувека, сорок с лишним,
Я жив, двенадцать лет тобой и Господом храним.
Мне есть, что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть, чем оправдаться перед Ним.
* * *
Мне судьба — до последней черты, до креста
Спорить до хрипоты (а за ней — немота),
Убеждать и доказывать с пеной у рта,
Что — не то это все, не тот и не та!
Что — лабазники врут про ошибки Христа,
Что — пока еще в грунт не влежалась плита, —
Триста лет под татарами — жизнь еще та:
Маета трехсотлетняя и нищета.
Но под властью татар жил Иван Калита,
И уж был не один, кто один против ста.
Пот намерений добрых и бунтов тщета,
Пугачевщина, кровь и опять — нищета…
… показать весь текст …
И смятыми знаменами горды,
Воспалены талантливою речью, —
Одни стремились в первые ряды —
Расталкивая спины и зады,
И первыми ложились под картечью.
Хитрец — и тот, который не был смел, —
Не пожелав платить такую цену,
Полз в задний ряд — но там не уцелел:
… показать весь текст …
Памяти Василия Шукшина
Еще ни холодов, ни льдин.
Земля тепла. Красна калина.
А в землю лег еще один
На Новодевичьем мужчина.
«Должно быть, он примет не знал, —
Народец праздный суесловит, —
Смерть тех из нас всех прежде ловит,
Кто понарошку умирал.»
Коль так, Макарыч, — не спеши,
Спусти колки, ослабь зажимы,
Пересними, перепиши,
Переиграй — останься живым.
… показать весь текст …
Памятник
Я при жизни был рослым и стройным,
Не боялся ни слова, ни пули
И в обычные рамки не лез.
Но с тех пор как считаюсь покойным,
Охромили меня и согнули,
К пьедесталу прибив ахиллес.
Не стряхнуть мне гранитного мяса
И не вытащить из постамента
Ахиллесову эту пяту,
И железные рёбра каркаса
Мёртво схвачены слоем цемента,
Только судороги по хребту.
… показать весь текст …
Жил-был добрый дурачина-простофиля.
Куда только его черти не носили!
Но однажды, как назло,
Повезло —
И в совсем чужое царство занесло.
Слезы градом — так и надо
Простофиле:
Не усаживайся задом
На кобыле.
Ду-ра-чи-на!
Посреди большого поля — глядь — три стула, —
Дурачину в область печени кольнуло, —
… показать весь текст …
Стих без гитары — акапелла,
И мысль без соли не остра!
Пишу о том, что накипело,
А накипело: «Всем добра!»
Песня про мангустов
Змеи, змеи кругом, будь им пусто!-
Человек в иступленьи кричал
И позвал на подмогу мангуста,
Чтобы, значит, мангуст выручал.
И мангусты взялись за работу,
Не щадя ни себя, ни родных,
Выходили они на работу
Без отгулов и выходных.
И в пустынях, степях и в пампасах
Даже дали наказ патрулям
Игнорировать змей безопасных
И сводить ядовитых к нулям.
… показать весь текст …
Белый вальс
Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов!
Сердца стучали на три счета вместо двух.
К тому же дамы приглашали кавалеров
На белый вальс традиционный — и захватывало дух.
Ты сам, хотя танцуешь с горем пополам,
Давно решился пригласить ее одну, —
Но вечно надо отлучаться по делам —
Спешить на помощь, собираться на войну.
И вот, всё ближе, всё реальней становясь,
Она, к которой подойти намеревался,
Идет сама, чтоб пригласить тебя на вальс, —
И кровь в висках твоих стучится в ритме вальса.
… показать весь текст …
ЧЕСТЬ ШАХМАТНОЙ КОРОНЫ
Только прилетели — сразу сели.
Фишки все заранее стоят.
Фоторепортеры налетели —
И слепят, и с толку сбить хотят.
Но меня и дома — кто положит?
Репортерам с ног меня не сбить.
Мне же неумение поможет:
Этот Шифер* ни за что не сможет
Угадать, чем буду я ходить.
Нараспашку — при любой погоде,
Босиком хожу по лужам и росе.
Даже конь мой иноходью ходит,
Это значит — иначе, чем все.
Я иду в строю всегда не в ногу,
Сколько раз уже обруган старшиной.
Шаг я прибавляю понемногу,
И весь строй сбивается на мой.
Мой кумир — на рынке зазывалы,
Каждый хвалит свой товар вразвес.
Из меня не выйдет запевалы —
Я пою с мелодией вразрез.
… показать весь текст …
Я всегда уходил, чтобы не вернуться.
Я всегда уходил, чтобы навсегда
Иногда так хотелось оглянуться
Иногда это только иногда
Дороги мои, дороги
Выносили ноги, помогали боги.
Дороги мои, дороги
Выносили ноги, помогали боги.
Иногда я ходил в никуда
Никогда не ходил по прямой,
А в пути мне светила звезда
Выручал же всегда ангел мой
… показать весь текст …
Если б я был физически слабым —
Я б морально устойчивым был, —
Ни за что не ходил бы по бабам,
Алкоголю б ни грамма не пил!
Если б я был физически сильным —
Я б тогда — даже думать боюсь! —
Пил бы влагу потоком обильным,
Но… по бабам — ни шагу, клянусь!
Ну, а если я средних масштабов —
Что же делать мне, как же мне быть? —
Не могу игнорировать бабов,
Не могу и спиртного не пить!
.
Я только малость объясню в стихе,
На все я не имею полномочий…
Я был зачат, как нужно, во грехе, —
В поту и нервах первой брачной ночи.
.
Я знал, что отрываясь от земли, —
Чем выше мы, тем жестче и суровей.
Я шел спокойно прямо в короли
И вел себя наследным принцем крови.
.
Я знал — все будет так, как я хочу.
… показать весь текст …
Ну вот, исчезла дрожь в руках,
Теперь — наверх!
Ну вот сорвался в пропасть страх
Навек, навек.
Для остановки нет причин —
Иду скользя…
И в мире нет таких вершин,
Что взять нельзя.
Веселая покойницкая
Едешь ли в поезде, в автомобиле
Или гуляешь, хлебнувши винца, —
При современном машинном обилье
Трудно по жизни пройти до конца.
Вот вам авария: в Замоскворечье
Трое везли хоронить одного, —
Все, и шофер, получили увечья,
Только который в гробу — ничего.
Бабы по найму рыдали сквозь зубы,
Дьякон — и тот верхней ноты не брал,
Громко фальшивили медные трубы, —
Только который в гробу — не соврал.
… показать весь текст …
Переворот в мозгах из края в край (Рай в Аду)
Переворот в мозгах из края в край,
В пространстве — масса трещин и смещений:
В Аду решили черти строить рай
Для собственных грядущих поколений.
Известный черт с фамилией Черток —
Агент из Рая — ночью, внеурочно
Отстукал в Рай: в Аду черт знает что, —
Что точно — он, Черток, не знает точно.
Еще ввернул тревожную строку
Для шефа всех лазутчиков Амура:
«Я в ужасе, — сам Дьявол начеку,
И крайне ненадежна агентура».
… показать весь текст …
Тоска по романтике
Болтаюсь сам в себе, как камень в торбе,
И силюсь разорваться на куски,
Придав своей тоске значенье скорби,
Но сохранив загадочность тоски.
Свет Новый не единожды открыт,
А Старый — весь разбили на квадраты.
К ногам упали тайны пирамид,
К чертям пошли гусары и пираты.
Пришла пора всезнающих невежд,
Все выстроено в стройные шеренги.
За новые идеи платят деньги,
И больше нет на «эврику» надежд.
… показать весь текст …
В. Высоцкий. Бермудский треугольник
Письмо из сумасшедшего дома (с Канатчиковой дачи) в редакцию программы «Очевидное-Невероятное». Очень похоже на передачи НТВ или ТНТ про плоскую Землю и прочие «неожиданные» ужасы современности…
Дорогая передача!
Во субботу,чуть не плача,
Вся Канатчикова дача
К телевизеру рвалась.
Вместо чтоб поесть, помыться,
Уколоться и забыться,
Вся безумная больница
У экрана собралась.
Говорил,ломая руки,
Краснобай и баламут
Про бессилие науки
Перед тайною Бермуд.
Все мозги разбил на части,
Все извилины заплёл.
И Канатчиковы власти
Колют нам второй укол!
Мы кой в чём поднаторели,
Мы тарелки бьем весь год,
Мы на них собаку съели
(Если повар нам не врет),
Но на происки и бредни
Сети есть у нас и бредни,
И не испортят нам обедни
Злые происки врагов!
Это их худые черти
Бермутят воду во пруду!
Это всё придумал Черчилль
В восемнадцатом году!
Мы про взрывы, про пожары
Сочинили ноту ТАСС.
Но тут примчались санитары
И зафиксировали нас!
Тех, кто был особо боек,
Прикрутили к спинкам коек.
Бился в пене параноик,
Как ведьмак на шабаше:
«Вы развяжите полотенцы,
Иноверы, изуверцы!
Нам бермуторно на сердце
И нам бермутно на душе!»
И нам осталось уколоться
И упасть на дно колодца,
И там пропасть, на дне колодца,
Как в Бермудах, навсегда!
Ну а завтра спросят дети,
Навещая нас с утра:
«Папы! Что сказали эти
Кандидаты в доктора?»
Он прибежал, взволнован крайне,
И сообщеньем нас потряс,
Будто наш научный лайнер
В треугольнике погряз!
Сгинул, топливо истратив,
Весь распался на куски.
Но двух безумных наших братьев
Подобрали рыбаки.
Те, кто выжил в катаклизме,
Пребывают в пессимизме.
Их вчера в стеклянной призме
К нам в больницу привезли,
Взвился бывший алкоголик,
Матерщинник и крамольник:
«Надо выпить треугольник!
На троих его! Даешь!»
Разошелся,так и сыпет:
«Треугольник будет выпит!
Будь он параллелепипед,
Будь он круг, едрёна вошь!»
Пусть безумная идея,
Вы не рубайте сгоряча!
Вызывайте нас скорее
Через доку-главврача.
С уваженьем.
Дата.
Подпись.
Отвечайте нам,а то,
Если вы не отзоветесь,
Мы напишем в «Спортлото»!
Без земли нельзя истоптанной ногами мы на ней
В этой вечнозеленой жизни, сказал мне седой Садовник,
нельзя ничему научиться, кроме учебы,
не нужной ни для чего, кроме учебы,
а ты думаешь о плодах,
что ж, бери,
ты возьмешь только то, что возьмешь,
и оставишь то, что оставишь.
Ты живешь только так, как живешь,
и с собой не слукавишь.
ты возьмешь только то, что поймешь,
а поймешь только то, что исправишь.
Ты оставишь все, что возьмешь,
и возьмешь, что оставишь.
Это стихотворение называется «Аборт, который я умолял не делать». (Опубликовано в книге «Одинокий друг одиноких»). По-моему, очень сильное.
На взлете ты живешь,
В парении над бездной,
а не в тюрьме, пускай она и рай.
Останься детскою, останься бесполезной,
Спасай себя, душа, не умирай.
Родители ушли.
А мы свободны
жить как хотим и можем умирать.
Но вот беда: мы ни на что не годны,
и некому за нами убирать:
родители ушли.
Остались раны
и в них, и в нас.
Родители ушли
в далекие лекарственные страны,
а мы на жизнь накладываем швы.
Родители ушли.
Прочь сантименты,
зачем рыдать,
о чем жалеть, когда
галактики, планеты, континенты
друг с другом расстаются
навсегда.
Вы снитесь мне. О, если бы вернуться
и вас из сна с собою унести
и все начать с последнего «прости».
о, если б ненароком не проснуться.
Мне оно очень нравится.. Без слёз не могу его читать.
Алиса. Саботаж
Давай забьём
На этот тихий омут,
Где черти рядятся в свет.
Пройдём огнём
Сквозь первородный холод
Туда, где пламени нет.
Лёд и пелена подземных чар
Тает в огне.
Алый горизонт последних дней
Дышит силой.
Пойдём со мной
В день огня, в час доблести.
Возьмём с собой
Тех, кто встал в луч совести!
В язык теней
Спешит оформить всех нас
Мультикультурная речь.
В глазах чертей
Мы архаичный этнос,
Который следует сечь.
Лёд и пелена подземных чар
Тает в огне.
Алый горизонт последних дней
Дышит силой.
Пойдём со мной
В день огня, в час доблести.
Возьмём с собой
Тех, кто встал в луч совести!
За высокой стеной,
Там, где мутят дела,
Страхом дышит покой,
Тени входят в тела.
И поди отчитай
Эту зыбкую масть,
Ей, как с гуся вода.
Власть.
Не мир, но меч,
Как воля Абсолюта,
Сулит нам жаркую ночь.
Суметь сберечь
Все, чем швырялась смута,
И этим смуте помочь.
Лёд и пелена подземных чар
Тает в огне.
Алый горизонт последних дней
Дышит силой.
Пойдём со мной
В день огня, в час доблести.
Возьмём с собой
Тех, кто встал в луч совести!
Так и нас пасут
По родным берегам
Полчища собак,
Что служат волкам.
Нам дают понять,
Что мы пыль и ботва,
А тем, кто не догнал,
Тем 2-8-2.
Смерть поглощает мир
Не спеша,
В ней постигают жизнь
Плоть, кровь и душа.
Где тот Русский Дух,
Что народу служил,
Головы ровнял,
Страной дорожил?
Смерть поглощает мир
Не спеша,
В ней постигают жизнь
Плоть, кровь и душа.
Крах рубежей оборотистых сил
Мне очевиден и ясен.
Тот, кто себя в мире превозносил,
Глуп и опасен.
Некто А и Б
Присосались к трубе,
Но если А закрыть,
То крякнет и Б.
Только им и так,
Как без неба земле,
В олове кипеть,
Клубиться в смоле.
Смерть поглощает мир
Не спеша,
В ней постигают жизнь
Плоть, кровь и душа.
На стыке всех путей,
На связи всех времён
Открыта суть страстей.
И Имя Имён
Стали
Ответит огнём
За всё, что мы себе забрали.
Из ничего, из ниоткуда
Проходит путь в никуда.
На том пути все жаждут чуда
И верят воле кнута.
Глазами в пол, шеренги ада
Копают вглубь или ширь.
Всё, как всегда: тупое стадо
Пасёт слепой поводырь.
Уроки лет, заветы века
И предсказания эпох
Не изменили человека,
Он тот же загнанный лох.
Лишь единиц готовит Небо
Увидеть в круге воды,
Что даже там, где ждёт победа,
Недалеко до беды.
И дольше века длится день,
И идол мира безутешен,
Кто променял себя на тень,
Повержен!
Жги, жги землю ветер!
Есть упоение в бою!
В крови пульсирует победа!
За эту жизнь благодарю
Силу того Света!
Да!
Какая жизнь, такие песни,
И ни добавить, ни взять.
Я остаюсь лишь с теми вместе,
Кто знал, за что умирать.
Когда начнётся Рок,
И танцем ветра станет пепел,
На стыке всех дорог
Расплата отразится в небе.
И полетит угар,
Кто был под прессом, тот в законе.
В твой мир придёт кошмар,
И выбор ляжет на иконе.
Ветер, ветер над землёй,
Ветер, ветер по земле,
Ветер ветер начал бой,
Пламя на крыле.
И все не так уже,
Как вам хотелось бы оставить.
Петля на вираже,
И больше нечего добавить.
Ветер, ветер над землёй,
Ветер, ветер по земле,
Ветер ветер начал бой,
Пламя на крыле.
То ли мир стал жёстче, чем был,
То ли я взял больше, чем мог,
Мне выпало рваться на части
На ветрах дорог.
Без земли, без права на крик,
Без надежд хоть что-то спасти,
Жду повода слиться в атаке
С теми, с кем мне по пути.
Не зажечь, не перегореть,
Не найти и не потерять.
Цвет нации дует на воду
И ложится спать.
Наша вольница небу молится,
Наша правда крестом распята!
Тропы узкие, племя Русское –
Бремя выбора свято!
Там, где народы тасуют в народ,
Драка кипит, и никто не живёт.
Наша вольница небу молится,
Наша правда крестом распята!
Тропы узкие, племя Русское –
Бремя выбора свято!
Пойдём по звёздам,
Пока не поздно,
Нам ли впотьмах плутать?
Нас сотни тысяч,
Не смять, не высечь,
Сила – ни дать, ни взять.
От сердца к солнцу
Дорога вьётся,
Повод снимает с мест.
Гроза да пламя,
За нас и с нами
Ветер – летящий крест!
Венец на Царство –
Страх государства,
Гвозди, копье и плеть.
Если всё постыло,
Если всё не так,
Выйди в ночь, открой глаза
И сожми кулак.
Жаркие зарницы
В пыль развеют хмарь.
Было все, как у других,
Будет всё, как встарь!
Русская Голгофа,
Русский перебор,
Русский взгляд и Русский Дух,
Русский разговор.
Не постичь и не вместить
Всё, что создано для всех Одним.
Взять, принять и понести,
Чтоб в последний бой подняться с Ним!
Всё просто в начале пути,
И всё непросто в конце.
Вас звали встать в избранный круг,
Вы предпочли быть в кольце.
Из пустоты не выбрать глубины,
Дорога вверх горит огнём вины.
Та сила, что правит землёй,
Стремится выдержать бой,
Но в драке по имени жизнь
Все бьются сами с собой.
Все в чёрном, но траура нет,
Есть только смутная боль.
В том мире, где цифры и счёт,
Над всеми высится ноль.
У этих мест есть сила множить мрак,
Из цепких лап не вырваться никак.
Всё просто в начале пути,
И всё непросто в конце.
Вас звали встать в избранный круг,
Вы предпочли быть в кольце.
Из пустоты не выбрать глубины,
Дорога вверх горит огнём вины.
Мне ли не знать, кто есть кто
В этой мутной игре,
Больше полвека смотрю,
Как тасуется кон.
Псам, что лизали с руки,
Дали по конуре.
Всё, что подняли себе,
Превратили в закон.
Все те же сны, все та же ночь, город на нерве,
Все тот же кон, падаль сдает.
Из пустоты щерится власть, козыри черви,
Кому-то край, кому-то взлёт.
Как повезёт.
Мне ли не видеть, как здесь
Происходит обмен,
Суть рокировки всегда
Означает откат.
Тем, кто поставил на фарт,
Не подняться с колен,
Здесь, вопреки общих фраз,
Книги все же горят.
Так и живёт страна,
Ставит народ на счёт.
И всё хорошо,
Если судить по TV,
Только вот, счёт не тот.
Все те же сны, все та же ночь, город на нерве,
Все тот же кон, падаль сдает.
Из пустоты щерится власть, козыри черви,
Кому-то край, кому-то взлёт.
Как повезёт.
Какое время, такой расклад,
Вот шах, вот мат.
Банкует смута, сдаёт на раз,
Всё для вас.
Ты вроде принят, а вроде цел.
Поднял, сгорел.
А время дышит в затылок льдом,
Что потом?
Кто встал и вышел вон,
Осознав, что тон стал предтечей фальши.
Кто взял и срезал кон,
Не найдя ответ на вопрос: что дальше?
Кто жил, как пятый туз,
Но однажды был перечёркнут пешкой.
Кто пер на гору груз,
Мнил себя орлом, оказался решкой.
Какое время, такой расклад,
Вот шах, вот мат.
Банкует смута, сдаёт на раз,
Всё для вас.
Ты вроде принят, а вроде цел.
Поднял, сгорел.
А время дышит в затылок льдом,
Что потом?
Разбудите меня,
Тридцать лет и три дня,
Я пытался разжечь огонь.
В драке разных систем,
Колобок – мой тотем,
Ухожу от любых погонь.
У меня за спиной
Время гнётся дугой,
Впереди хоровод минут.
Я построил миры
Ради этой игры,
Но забыл всё, чем грезил тут.
Теряю связь,
Развожу в сети пургу,
Что явью сны стерегу.
За каждым сном судьба,
За каждой смертью жизнь.
Весь этот jazz – борьба,
Только давай, держись.
Всё на свете
К небу имеет счёт.
Как, и за что в ответе,
Кто здесь разберёт?
Засыпая во сне,
Выходил по весне
И пытался совсем не спать,
Влёт менял адреса,
Жёг глазами глаза
И учил воробьёв летать.
Время крошится в мел,
То рапид, то пробел,
Пустота между там и здесь.
И не склеить никак,
Скажут, жил-был дурак,
Много врал, да и вышел весь.
Теряю связь,
Развожу в сети пургу,
Что явью сны стерегу.
За каждым сном судьба,
За каждой смертью жизнь.
Весь этот jazz – борьба,
Только давай, держись.
Всё на свете
К небу имеет счёт.
Как, и за что в ответе,
Кто здесь разберёт?
Похоже здесь готовится пресс,
То ли накат, то ли замес.
Все, кто бы мог подтвердить этот взгляд,
Либо ушли, либо сидят.
Из всех щелей мне в уши жужжат:
Всё по уму, всё самокат!
Да только я всё никак не пойму,
Что самокат и что по уму.
По всем городам носится весть,
Что там, где зубцы, вызрела месть.
Там есть, что терять, тут, что хотеть,
Волной контрмер хвалится плеть.
В драке лихая свора ловит кураж,
Так гуляет по неволе наш саботаж.
Все, как когда-то, лет 30 назад,
По кухням ропот, по улицам мат.
Всего лишь миг, лишь доли секунд,
И тишина превращается в бунт.
Да только, народ-паразит, злобная тать,
Ну как тут управлять, если не брать.
Коли глухая тайна вышла в тираж,
Значит ваши псы проспали наш саботаж.
Время торопится вынудить выставить даты,
Тем, кто сгорел на земле, но остался в пути.
В небе резвится гроза долгожданной расплаты,
Всё, что прошло, оказалось ещё впереди.
Звенит душа,
Латает невод у реки Левша,
— Ему был сон третьего дня –
За семь озёр бежит река,
Чеканит дно, шлифует берега,
В перекат льёт брызги огня,
Лучит узор
Пером Царь-Рыбы.
Давным-давно,
Когда падение имело дно,
У надежды был горизонт,
У жизни ключ.
Пяти хлебов
Хватало, чтобы накормить пять тысяч ртов,
У народа был поводырь,
У сердца луч –
Перо Царь-Рыбы.
А в чистом поле луна,
Синий лес до небес,
А по небу гуляет Левша
Босиком,
Вот те крест!
Себя в душе
Легло на сердце разглядеть Левше,
Поразиться черному дну,
Принять, как есть,
И стать иным,
Пожар гордыни переплавить в дым,
Пуще жизни на сердце хранить
Нательный крест –
Перо Царь-Рыбы.
А в чистом поле луна,
Синий лес до небес,
А по небу гуляет Левша
Босиком,
Вот те крест!
Шапки в снег и головы с плеч!
Литру нужен только объём.
Нам сегодня важно зажечь,
Нальём!
Минус сорок там, за окном,
К сорока, что лягут на грудь.
Все, чем дорожил этим днём,
Забудь!
Метель гуляет, позёмка пасёт,
Пургой по горло заносит.
Поди распутай, что душу сосёт,
Если душа просит.
Возможно, повод сойдёт за прикол,
Возможно, станет опасен.
Я знаю точно, что мой rock-n-roll
Чорен и тем красен.
Все оказалось не то, что бы так,
Как вам привиделось тут.
Тут души только плутают
И ждут.
Повезёт тому, кто везёт,
Кто по жизни был не удел,
А тот, кто думал, что ему прёт,
Сгорел.
По всем раскладам, гулять без ружья
Здесь просто неинтересно.
Здесь рыщут стаи шального зверья,
Клетка и в ней тесно.
Все оказалось не то, что бы так,
Как вам привиделось тут.
Тут души только плутают
И ждут.
