Чем так хорош «КовиВак» и почему его берегут для «элит»: Правду о «редкой» вакцине рассказал врач
На днях появилась информация о том, что все чиновники прививаются от коронавируса только «КовиВаком» и для них этот препарат даже резервируют в клиниках. Чем же так хороша эта вакцина, разберёмся вместе с врачом-иммунологом Николаем Крючковым.
В СМИ активно обсуждаются слухи об элитной вакцине от коронавируса. Таковой журналисты называют «КовиВак» Федерального научного центра исследований и разработки иммунобиологических препаратов им. М.П. Чумакова РАН.
По слухам, именно этой вакциной предпочитают прививаться чиновники: один из них в разговоре с порталом Ura.ru прямо подтвердил охоту на «КовиВак» в государственных кабинетах. Он лично ждал чумаковскую вакцину, чтобы сделать прививку.
Почему же именно «КовиВак» приберегают для «слуг народа», в то время как простой народ убеждают в эффективности «Спутника V»?
Ответ на этот вопрос мы попросили дать врача-иммунолога Николая Крючкова.
Более того, добавил Крючков, чумаковская вакцина «значительно менее иммуногенна и менее эффективна, чем «Спутник V» и даже чем РНК-вакцина. Почему же, несмотря на это, «элита» якобы предпочитает именно эту «малоэффективную» вакцину? Вероятно, полагает эксперт, дело в том, что после таких вакцин нежелательные побочные явления возникают реже:
Свою роль играет и психология людей, добавил иммунолог: «Из-за того что дефицит такой острый, люди думают, что это хорошо, хорошая вакцина. Они же не думают о том, что там производственных мощностей гораздо меньше, чем даже у «Спутника», у которого тоже не фонтан, что называется. И возникает дефицит, люди думают, что дефицит из-за того, что она очень востребованная».
В действительности же, отметил наш собеседник, проблема лишь в том, что выпуск большого объёма не налажен в России и налажен, видимо, не будет. А значит, дефицит «КовиВака» сохранится.
Чем доктору Брайту запрещается заниматься в учреждениях Фонда / Доктор Брайт :: Персонал SCP :: SCP fun :: SCP art :: The SCP Foundation (Secure. Contain. Protect.) :: фэндомы
Чем доктору Брайту запрещается заниматься в учреждениях Фонда
59) Доктору Брайту не разрешается ездить на фанатские конвенты.
59.1) Запрещается вербовать новых сотрудников на подобных мероприятиях.
59.2) Особенно это касается фурри-конвентов.
The SCP Foundation(5317)
фэндомы(1172529)
SCP art(3352)
SCP fun(608)
Персонал SCP(804)
Доктор Брайт(193)
Имя: Доктор Брайт.
Дата: ██.█.20██.
Число предметов: Пять (5) вибраторов «Little Pearl» длиной 20,3 см.
Режим: Очень грубо.
Продукт: Один (1) вибратор «Little Pearl», разрезанный в длину, судя по всему, очень острым режущим инструментом. Даёт прекрасный вид предмета в разрезе.
Режим: Грубо.
Продукт: Две (2) батарейки AAA, горка пластиковых горошин.
Режим: 1:1.
Продукт: Один (1) пластиковый вибратор в форме кулака.
Режим: Тонко.
Продукт: Один (1) вибратор гораздо более сложной конструкции, в области головки расположена ёмкость со смазкой неизвестного состава, несколько поворотных колец, а при повороте рукоятки из корпуса появляются выпуклости.
Примечание: Продукт «очень тонкой» обработки конфискован Администрацией.
Примечание: Д-р Брайт отстранён от дальнейших экспериментов с участием SCP-914, все полученные им продукты уничтожены. Это уже дурость какая-то.
-Д-р Кондраки.
The SCP Foundation
Russian Branch
Список объектов с их рассказами
Теги | Поиск
© SCP Foundation Russia
Возрастное ограничение: 18+
Авторство: объекты, ru-объекты, рассказы Библиотеки
Брайт понял, что они влипли, когда по обе стороны их фургона выехали грузовики. На их бортах было граффити «حزب الخلافة». Когда же бородачи, сидевшие в кузовах, направили на них стволы автоматов, Брайт понял, что они влипли по-крупному. Стиснув зубы, он взглянул на подрезающий их спереди пикап. Он подумал было дать по тормозам и смыться в обратном направлении, но сзади уже подъезжала четвёртая машина. Их взяли в коробочку.
Адвани уже копался в мобильнике, писал своему человеку, что их накрыли. Он ехал на переднем сиденье рядом с Брайтом. Они были самыми неприметными во всей группе. Особенно Брайт в теле египтянина.
Брайт едва не сказал, что нет, ничего в порядке не будет, но что-то в её лице заставило его солгать во спасение.
Их тщательно обыскали, отобрали все телефоны. Нашли и разбили даже радиомаячок, спрятанный в ботинке. Это несколько осложнило ситуацию. Брайт надеялся на то, что спасение придёт скоро. Теперь Фонду, возможно, придётся потрудиться.
Позже их вытолкнули из грузовика и гуртом повели в какое-то помещение. Внутри воняло скотиной. Их втолкнули внутрь, дверь захлопнулась за их спинами.
По-арабски Брайт понимал очень мало, но слово «Калашников» было понятно и так.
Нож вонзился в глаз и больше Брайт ничего не видел.
Через некоторое время он проснулся, не понимая, где находится. Ясно было, что тело поменялось. Его что, спасли? Нет, руки по-прежнему были скованы за спиной. Колено разрывалось от острой, жгучей боли.
Он приподнялся, устроился полусидя. Тело было крупное, ясно и так. Сильное тело. Он огляделся, увидел Джейкобса, Сэндлера, Адвани и Лопез. Пришло осознание. Он посмотрел вниз, на массивное тело Брунвика. Вот суки.
Брайт покачал головой. Головой Брунвика.
Сэндлер заплакал. Брайт и не знал, что они так трепетно относились друг к другу. Циничная часть его сознания думала, боится ли Сэндлер, что его ждёт та же участь.
Он поглядел на место своей казни. Тело уже унесли, но кровь ещё не впиталась в земляной пол. Похоже, их оставили одних.
Смерти он не боялся. Даже если они попробуют уничтожить амулет, то вряд ли у них выйдет то, что не удалось когда-то ему с самой лучшей техникой.
Но ему совсем не хотелось видеть, как гибнут люди из его команды. Он, не переставая, пытался продумать план. Если бы только Фонд поторопился и спас их.
С утра за ним явились вновь. И вновь явился человек в чёрном шарфе, и вновь работала камера. Его вздёрнули на ноги, колено едва не подогнулось, но потом его поставили лицом в нужном направлении.
— И вновь перед нами этот кафир, доктор Брайт. Он жив, потому что этот амулет крадёт чужие жизни, вселяет его в чужие тела. Мы дали ему украсть жизнь своего друга. У своего же собственного друга он украл, отнял жизнь! И вновь ему настало время умереть.
Нож поднялся и опустился, целясь в горло, но он был готов. Брунвик был кто угодно, только не слабак. Брайт изо всех сил упёрся здоровым коленом, толкнул в отчаянной попытке дотянуться амулетом до боевика, стоящего с автоматом.
Лишь долю секунды он видел мир его удивлёнными глазами. Потом раздались выстрелы и Брайт умер снова. Дважды.
Эта ложь не обманула никого.
Он попытался заснуть, но в теле Джейкобса до сих пор гулял адреналин. Он смотрел на стены, на земляной пол, куда угодно, только не на своих товарищей.
— И вновь перед нами этот кафир, доктор Брайт. Он жив, потому что этот амулет крадёт чужие жизни, вселяет его в чужие тела. Мы дали ему украсть жизнь своего друга. У своего же собственного друга он украл, отнял жизнь! И вновь ему настало время умереть.
Речь была та же, что и в прошлый раз. Брайт понял, что его гибель в теле Брунвика в эфир не пошла. Плохо для репутации, когда жертва отбивается.
В этот раз лезвие ножа проделало надрез на его голове. В курчавые волосы Джейкобса впились пальцы, потянули скальп назад. Брайт закричал, но кляп превращал крик в мычание.
А они не торопились. Под конец он безмолвно умолял их покончить с этим.
Сэндлер, похоже, сломался. Лопез же больше не боялась. Она злилась. На террористов и на него тоже. Но второе он, наверное, вызвал сам. Он и сам на себя был крепко зол.
Что-то поблизости привлекло его внимание. В грязи виднелась надпись. Едва различимая, паршиво написанная, но читаемая. «ПОМОЩЬ ИДЁТ. ДЕРЖИТЕСЬ.»
Но дверь уже открывалась вновь. Вошёл главарь террористов со своими прихвостнями. Брайт приготовился к худшему. Надо было занять их подольше кровавым делом. Чем дольше он проживёт, тем больше у них шансов на спасение.
Один из боевиков взял ведро и выплеснул на Брайта содержимое. Когда он понял, что именно на него вылили, желчь поднялась к горлу. Свиной навоз. Да откуда у них вообще свиньи в Египте? Должны же были все передохнуть во время эпидемии свиного гриппа.
Меч начал описывать дугу и Брайт утешил себя мыслью, что хотя бы Лопез доживёт до спасения.
Вернувшись в Зону, они прошли до комнаты разбора заданий. Два уцелевших пассажира злополучного фургона уселись рядом с агентом.
— Ну конечно. Старейшина.
Этой ночью доктора Брайта ждала последняя казнь. Люди, поставленные следить за ним, пытались его спасти, но он оказался быстрее.
Джек Брайт
Имя: Джек Брайт, «Док», «Доктор Джей», «О боже нет», «SCP-963»
Пол: Мужской изначально; зависит от тела
Классификация: Исследователь, безумный учёный, букмекер Фонда.
Принадлежность: Директор Зон 17, 19, и 63; брат SCP-590 и SCP-321
Слабые стороны: Умрет окончательно если при нем не будет SCP-963
Сильные стороны: Гениальный ученый и тролль; не умрет имея при себе SCP-963, также при помощи него способен создавать несколько клонов себя.
Диапазон: Сотни метров
Прочность/защита: Человеческая+ или выше в зависимости от тела
Скорость: Человеческая+ или выше в зависимости от тела
Интеллект: Гениальный, достиг высот в области биоинженерии и аномальной генетики, способен перехитрить Клефа и Кондраки
Нравственность: Абсолютно равнодушен к человеческим жизням; сам хочет умереть, т.к. устал от жизни; беспринципен; немного псих; тролль.
Боевые навыки: Высокие, сражался с SCP-682
Атаки, техники и способности:
Пациентка со 100% поражения легких описала коронавирус: «Накормите или убейте!»
Как врачи спасают больных ковидом в тяжелейшем состоянии
Они пережили такое, чего не пожелаешь никому, потому что заглянули в небытие, но смогли выкарабкаться. Больные с поражением легких более 90% без подачи кислорода и других реанимационных мероприятий не выживают. Но даже когда задействован тяжелый медицинский арсенал, спасти удается лишь треть пациентов. Поэтому каждый случай выживания уникален. Юлия Свинцова из Казахстана и Ирина Беляева из Твери все ужасы коронавируса испытали на себе.
Фото: Наталия Губернаторова
Ирина Беляева из Твери перенесла 90-процентное поражение легких. Она заразилась от брата. Он парикмахер и, скорей всего, подхватил инфекцию на работе. Очень быстро заболела вся семья Ирины: муж, сын и мама.
— Началось с того, что у меня поднялась температура. Не сильно, 37,5 – 38. Мы не думали, что это коронавирус, но на всякий случай я позвонила знакомым врачам. Посоветовали через 5 суток сделать КТ.
С каждым днем нарастала слабость, трудно было даже дойти до кухни, но при этом ничего не болело.
Компьютерная томография показала, что у них с мужем 20 процентов поражения легких. Вроде бы легкое течение коронавирусной инфекции, но Ирина в группе риска из-за хронических заболеваний, поэтому ее госпитализировали.
Живая, энергичная по натуре, она веселила все отделение. Рассказывала анекдоты, случаи из журналистской практики, помогала соседке по палате, которая тогда казалась ей тяжелой. Ирина еще не знала, сколько кругов ада в запасе у ковида.
Прошла неделя с начала болезни. Несмотря на лечение по протоколу, улучшения не наступало. Силы таяли. Пятьдесят метров до туалета стали непреодолимой дистанцией. Наступил день, когда Ирина не смогла подняться с постели. В стационаре, где она лежала, не было ни томографа, ни реанимации.
— Повезли на КТ в другую больницу в противоположный конец города. Результат исследования мне не сообщили. Когда вернулись, у моей постели собрался целый консилиум. Врачи приняли решение вызвать реанимационную бригаду. На «скорой» с мигалками меня помчали в областную клиническую больницу. Врач спрашивает: «Дышишь?» А я уже не понимаю, где пол, а где потолок.
Поражение легких достигло 90 процентов. Ее положили на каталку и повезли в реанимацию. Теперь Ирине надо было дышать с помощью аппарата СИПАП, который обеспечивает неинвазивную вспомогательную вентиляцию легких (НИВЛ) у пациентов с тяжелой степенью дыхательной недостаточности.
Ирина Беляева. Из личного архива.
— Главный врач сказал: «Этот аппарат спасает жизни, надо его надеть!» Когда воздух пошел, там напор такой, будто сразу 20 фенов включили. И так дышишь в круглосуточном режиме, все 24 часа, – рассказывает Ирина. – У людей постарше от этого кислородного потока что-то происходит с мозгами. Срывают аппарат, кричат: «Я в этой маске лежать не буду!»
У анестезиологов разговор короткий: «Не хотите, поедем сейчас на интубацию!» Оказалось, что очень много больных не готовы терпеть маску. Они ухудшались прямо на глазах. Из нашей палаты на моих глазах скончались семь человек.
Если снимаешь аппарат, раздается громкий сигнал. Врач слышит, что больной сорвал НИВЛ, и бежит к нему. Но ночами, когда медицинского персонала мало и дежурная смена работает на разрыв, не в силах уследить за всеми, то один, то другой пациент снимают надоевшую маску. С Ириной в палате лежала женщина, которая десять дней общалась в бреду со всей своей деревней, без аппарата, естественно, а на одиннадцатый день умерла.
— В реанимации свет горит круглосуточно. Люди кричат, бредят. Таких звуков нет больше нигде. У каждого аппарата свое звучание: мелодия, звоночки, слова, – Ирина провела между жизнью и смертью 14 суток, с сатурацией 72 процента. Это дыхательная недостаточность 3-й степени. Дальше только гипоксическая кома, которая может развиться стремительно.
Не раз Ирину вытягивали с того света, когда резко падал пульс и останавливалось сердце. Она пережила цитокиновый шторм и терапию сильнейшими препаратами – всё, кроме ИВЛ…
За это время она так привыкла дышать через аппарат, что категорически отказывалась его снимать, когда ее переводили в отделение. Боялась, что задохнется.
Уже после выписки, когда силы стали возвращаться и угроза жизни отступила, Ирина стала участником большого сообщества в одной из соцсетей, где познакомилась с товарищами по несчастью, переболевшими ковидом разной степени тяжести. Хватило сил на поддержку тех, кто отчаивался и не знал, что делать.
— Одну девочку из Днепра, лежащую в реанимации, спасала по телефону. Она написала на форуме: «Умираю, останавливается сердце, я в реанимации, мне 33 года». Рассказала ей, по какому протоколу меня лечили. Общаемся до сих пор.
Прошло уже больше года после болезни. Сегодня практически все страшные симптомы уже в прошлом, но перенесенный ковид полностью не отпускает, периодически напоминая о себе.
Но она не из тех, кто сдается. Просто нужно жить дальше и крепче держаться за самые надежные якоря — работу, любовь близких и друзей. Все это помогло ей выжить.
У Юлии Свинцовой из Казахстана диагностировали 100% поражение легких. Она заболела ковидом ровно год назад. На фоне невысокой температуры 37,2-37,5 беспокоило ощущение полного упадка сил. Потом температура поднялась до 38 градусов и уже не сбивалась никакими лекарствами.
Юлия Свинцова до болезни.
Потом заболевает сын, инвалид второй группы. Но у него тоже отрицательный тест, и мы думаем, что у нас ОРЗ. Тем более что обоняние я не теряла.
В реанимации ее подключили к аппарату высокопоточной оксигенации. Жизнь молодой женщины висела на прозрачном волоске. Трое суток Юля была словно в мороке, путая беспамятство с явью. В ее памяти всплывает одна картинка: как ни откроет глаза, у ее кровати день и ночь дежурят две санитарки. Поправляли простыни, чтобы не было пролежней, заставляли пить воду: «Юля, пей! Так надо!»
Ее брат звонил в больницу несколько раз в день, ему прямо говорили, что все, надо готовиться к худшему, никаких гарантий нет.
О том, что она перенесла стопроцентное поражение легких, Юлия узнала только из выписного эпикриза. Тогда ей сделалось по-настоящему страшно.
Юлия Свинцова во время болезни.
Брат должен был встретить ее после выписки. Он заблудился в лабиринте больничных корпусов, а она сидела на скамейке и задыхалась. Ноги не шли, сердце скакало.
— 16 декабря я выписалась из больницы, а 5 февраля уже вышла на работу. Знаете, кем я работаю? Дворником. А зима была снежная. Брат и сын помогали. Одна я бы не справилась. Через два месяца у меня начали выпадать волосы. Брат постриг меня наголо, и волосы стали отрастать.
Но ее организм еще не восстановился. Молодая, крепкая женщина, которая не жаловалась на здоровье, вынуждена ходить по врачам.
— Я понимаю, что лежать нельзя. Заставляю себя делать гимнастику, двигаться. Но прошел год, а я все еще не чувствую себя прежней. Суставы крутит, немеют руки, появились панические атаки, подводит память, упало зрение, рассеивается внимание, появилась метеозависимость. Остался дикий страх повторно заболеть ковидом. Если чувствую какое-то недомогание, готова МЧС вызвать!
Комментарии экспертов
Александр Старцев, главный врач ГБУЗ Тверской области «Областной клинический лечебно-реабилитационный центр».
Если он этот период преодолеет, начнется обратное развитие, и он сможет поправиться. На самом деле, таких пациентов, которые перенесли стопроцентное поражение легких, очень мало, и они, даже если потом все складывается благополучно, нуждаются в длительной медицинской реабилитации.
— Как быстро может наступить такая угрожающая картина? Вот у человека не очень высокая температура, ничего не болит, беспокоит только слабость, и вдруг тотальное поражение легких…
Александр Старцев. Автор фото: Татьяна Макеева.
— Когда врачам приходится подключать «тяжелую артиллерию», типа ИВЛ и ЭКМО?
— К ИВЛ прибегают, когда легкие у пациента поражены практически на 100 процентов, и дышать там нечем. Это выраженная дыхательная недостаточность, сатурация не повышается до нормальных показателей на фоне других методов: при применении аппарата Боброва, а затем высокопоточной подачи кислорода.
— Каковы шансы выжить у таких тяжелых пациентов?
— Не очень большие. Когда пациент получает лечение, процесс останавливается. Но бывают больные, которые до последнего находились дома и поступили с поражением 100 процентов. В таких ситуациях прогноз просто катастрофический, потому что времени, чтобы действие препаратов развернулось, просто нет.
— Можно ли восстановиться полностью после выхода из стационара?
— Это очень индивидуально. Кто-то восстановится полностью, а кто-то не вернется в исходное состояние, особенно если в анамнезе букет хронических заболеваний. Как правило, останется одышка при физических нагрузках, слабость. Возможно, хронические заболевания, которые были до ковида, начнут прогрессировать.
Я знаю примеры, когда люди, перенесшие стопроцентное поражение легких, возвращались к работе, но это не массовое явление, а единичные случаи.
Элина Аранович, терапевт, кардиолог, онколог.
— В случае с ковидом выписка из стационара не означает полного выздоровления. На что жалуются пациенты?
— Да, многие пациенты выписываются из стационара на кислороде, и порой достаточно нелегко отучить их от постоянного применения кислорода. Зачастую формируется даже психологическая зависимость, особенно у тех, кто ранее прошел через реанимационное отделение.
— Как скоро после выписки из стационара люди задумываются о реабилитации?
— В первые волны пандемии пациенты обращались спустя 1-2 недели после выписки, когда понимали, что сами не справляются. Как правило, сейчас обращаются родственники больных, которые ещё в процессе лечения в ковидном стационаре. И это идеальный вариант, потому что порой несколько дней пребывания дома могут оказаться фатальными.
— Прогноз очень непростая вещь в случае с последствиями коронавируса. Все очень индивидуально и зависит, как от особенностей течения болезни, так и от фонового состояния организма пациента. Также очень большую роль играет нормализация психологического состояния, настроя, так как активное участие пациента в собственной реабилитации бесценно!
— Есть ли люди с онкологическими заболеваниями, которые перенесли ковид в тяжелой форме, были реанимационными больными, но справились?
— Да, конечно, причем это совершенно не зависит от стадии болезни, вида опухоли и химиотерапии. Онкологическому пациенту желательно продолжать оставаться на связи со своим лечащим врачом-онкологом. Абсолютно, казалось бы, безнадёжные пациенты выкарабкиваются вопреки самым неутешительным прогнозам.
