Эренбург город сдавать нельзя
Кровью обливается сердце каждого, когда русские отдают город. Город это дивный лес, нужны многие годы, чтобы его вырастить. В каждом городе клубки человеческих жизней, заводы, сложные, как мозг, улицы с их приливами и отливами, большие площади, где творится воля народа, и маленькие уютные комнаты, где влюбленные обмениваются горячими клятвами. Каждый город это мудрая книга, это государство, это огромная семья. Город нельзя сдать. Город нельзя бросить. Город не название, не кружок на карте, город живое тело, близкий человек.
Защитники Сталинграда, на вас с надеждой смотрит Россия. Помните враг был у Москвы. Враг жег подмосковные дачи. Враг был силен, и враг торопился. Врага не пустили в Москву. Кто не пустил? Бойцы. Год тому назад враг подошел к Ленинграду. Он дышал, как разгоряченный зверь, и ленинградцы чувствовали на лице города огненное дыхание. Враг не вошел в Ленинград: врага не пустили. Тула не Москва, не Ленинград, но Тула выстояла. Враг ее обошел, сжал. Тула удержалась. Защитники Сталинграда, вашим мужеством дышит страна. Враг близко, но враг не раз подходил к цели и не достигал ее. Немцы хорошо рассчитывают, но они часто прогадывают, они забывают в своих расчетах, что русский храбрец это десять и это сто солдат, что каждый домишко может стать крепостью и что каждый час способен изменить положение.
Сталинград это Волга. Кто скажет, что значит Волга для России? Нет в Европе такой реки. Она прорезает Россию. Она прорезает сердце каждого русского. Народ сложил сотни песен о «Волге-матушке». Волгу он поет и Волгой живет. Над Волгой выросли шумные города, огромные заводы, и над Волгой, в душистых садах, глядя на таинственные огни пароходов, юноши говорили о свободе, о борьбе, о любви, о вдохновении. На верховьях Волги идут суровые бои с немцами. Река расскажет героям Сталинграда о героях, которые бьются за Ржев. Волга это богатство, слава, гордость России. Неужели презренные немцы будут купать в ней своих лошадей, в Волге, в великой русской реке.
Степь теперь изукрашена немецкими могилами, и немцы боятся оглянуться назад. «У нас своеобразная болезнь страх пространства», говорит пленный лейтенант. Позади них пепел. Перед ними зарево. Перед ними город, который не сдается.
У немцев теперь много слов, которыми они будут пугать друг друга до смерти. К этим словам прибавилось еще одно: Сталинград. Немецкий солдат пишет матери: «Только человек с дьявольской фантазией может представить себе на родине, что мы переживаем. Нас осталось четверо в роте. Я спрашиваю себя: сколько немецких городов должны опустеть, чтобы мы наконец-то овладели Сталинградом?» Они уже опустели, все эти ненавистные Штральзунды и Шнейдемюли, но Сталинград немцы не взяли.
Гитлер посылает в бой все новые и новые дивизии. Припадочный не остановится ни перед чем: «Еще солдат! Еще самолетов!» Когда ему говорят: «Сентябрь на дворе. Что будет с нами зимой?» он отмахивается. Ему нужен Сталинград во что бы то ни стало. И немцы рвутся в город. Днем и ночью идут бои. Неслыханно тяжело защитникам Сталинграда, но они держатся.
Кто забудет о тридцати трех? На них шли семьдесят немецких танков. Тридцать три не дрогнули. Они уничтожали танки пулями, гранатами, бутылками. Они уничтожили двадцать семь танков. Еще раз русское сердце оказалось крепче железа. Если чужестранец нам скажет, что только чудо может спасти Сталинград, мы ответим: разве не чудо подвиг тридцати трех? Враг еще не знает, на что способен русский человек, когда он защищает свою землю.
Можно выбрать друга. Можно выбрать жену. Мать не выбирают. Мать одна. Ее любят, потому что она мать. Под Сталинградом мы защищаем нашу мать, Россию.
Мы защищаем нашу землю. Издавна народ звал «мать сыру землю» кормилицей и поилицей. Земля это первая радость человека и это место вечного покоя. Землю поливают потом, слезами, кровью. Землю благоговейно целуют. Боец, под твоими ногами священная земля. Не выдай ее! Не пусти на нее немца. В старину, когда русский человек божился, ему могли не поверить, но стоило ему проглотить щепотку земли, как все знали: этот не обманет. Землей клялись. Землей мы клянемся, крохотной щепоткой и необъятной страной. За Сталинград, за Волгу, за русскую землю!
Эренбург город сдавать нельзя
Кровью обливается сердце каждого, когда русские отдают город. Город — это дивный лес, нужны многие годы, чтобы его вырастить. В каждом городе — клубки человеческих жизней, заводы, сложные, как мозг, улицы с их приливами и отливами, большие площади, где творится воля народа, и маленькие уютные комнаты, где влюбленные обмениваются горячими клятвами. Каждый город — это мудрая книга, это государство, это огромная семья. Город нельзя сдать. Город нельзя бросить. Город не название, не кружок на карте, город — живое тело, близкий человек.
Защитники Сталинграда, на вас с надеждой смотрит Россия. Помните — враг был у Москвы. Враг жег подмосковные дачи. Враг был силен, и враг торопился. Врага не пустили в Москву. Кто не пустил? Бойцы. Год тому назад враг подошел к Ленинграду. Он дышал, как разгоряченный зверь, и ленинградцы чувствовали на лице города огненное дыхание. Враг не вошел в Ленинград: врага не пустили. Тула — не Москва, не Ленинград, но Тула выстояла. Враг ее обошел, сжал. Тула удержалась. Защитники Сталинграда, вашим мужеством дышит страна. Враг близко, но враг не раз подходил к цели и не достигал ее. Немцы хорошо рассчитывают, но они часто прогадывают, они забывают в своих расчетах, что русский храбрец — это десять и это сто солдат, что каждый домишко может стать крепостью и что каждый час способен изменить положение.
Сталинград — это Волга. Кто скажет, что значит Волга для России? Нет в Европе такой реки. Она прорезает Россию. Она прорезает сердце каждого русского. Народ сложил сотни песен о «Волге-матушке». Волгу он поет и Волгой живет. Над Волгой выросли шумные города, огромные заводы, и над Волгой, в душистых садах, глядя на таинственные огни пароходов, юноши говорили о свободе, о борьбе, о любви, о вдохновении. На верховьях Волги идут суровые бои с немцами. Река расскажет героям Сталинграда о героях, которые бьются за Ржев. Волга — это богатство, слава, гордость России. Неужели презренные немцы будут купать в ней своих лошадей, в Волге, в великой русской реке.
В старой песне поется:
Степь теперь изукрашена немецкими могилами, и немцы боятся оглянуться назад. «У нас своеобразная болезнь — страх пространства», — говорит пленный лейтенант. Позади них пепел. Перед ними зарево. Перед ними город, который не сдается.
У немцев теперь много слов, которыми они будут пугать друг друга до смерти. К этим словам прибавилось еще одно: Сталинград. Немецкий солдат пишет матери: «Только человек с дьявольской фантазией может представить себе на родине, что мы переживаем. Нас осталось четверо в роте. Я спрашиваю себя: сколько немецких городов должны опустеть, чтобы мы наконец-то овладели Сталинградом?» Они уже опустели, все эти ненавистные Штральзунды и Шнейдемюли, но Сталинград немцы не взяли.
Гитлер посылает в бой все новые и новые дивизии. Припадочный не остановится ни перед чем: «Еще солдат! Еще самолетов!» Когда ему говорят: «Сентябрь на дворе. Что будет с нами зимой?» — он отмахивается. Ему нужен Сталинград во что бы то ни стало. И немцы рвутся в город. Днем и ночью идут бои. Неслыханно тяжело защитникам Сталинграда, но они держатся.
Кто забудет о тридцати трех? На них шли семьдесят немецких танков. Тридцать три не дрогнули. Они уничтожали танки пулями, гранатами, бутылками. Они уничтожили двадцать семь танков. Еще раз русское сердце оказалось крепче железа. Если чужестранец нам скажет, что только чудо может спасти Сталинград, мы ответим: разве не чудо подвиг тридцати трех? Враг еще не знает, на что способен русский человек, когда он защищает свою землю.
Можно выбрать друга. Можно выбрать жену. Мать не выбирают. Мать одна. Ее любят, потому что она — мать. Под Сталинградом мы защищаем нашу мать, Россию.
Мы защищаем нашу землю. Издавна народ звал «мать сыру землю» кормилицей и поилицей. Земля — это первая радость человека и это место вечного покоя. Землю поливают потом, слезами, кровью. Землю благоговейно целуют. Боец, под твоими ногами священная земля. Не выдай ее! Не пусти на нее немца. В старину, когда русский человек божился, ему могли не поверить, но стоило ему проглотить щепотку земли, как все знали: этот не обманет. Землей клялись. Землей мы клянемся, крохотной щепоткой и необъятной страной. За Сталинград, за Волгу, за русскую землю!
0gnev
0gnev Ярослав Огнев
«Красная звезда», «Известия», «Правда», «Комсомольская правда» 1941-1945
И.Эренбург || «Красная звезда» №210, 6 сентября 1942 года
Сегодня Международный Юношеский День. Комсомольцы-фронтовики! Будьте самыми первыми в наступлении, самыми стойкими в обороне. Показывайте всей фронтовой молодежи высокий пример дисциплинированности, организованности, стойкости, преданности нашему народу!
Кровью обливается сердце каждого патриота, когда русские отдают русский город. Город — это дивный лес, нужны многие годы, чтобы его вырастить. В каждом городе — клубки человеческих жизней, заводы, сложные, как мозг, улицы с их приливами и отливами, большие площади, где творится воля народа, и маленькие уютные комнаты, где влюбленные обмениваются горячими клятвами. Каждый город — это мудрая книга, это государство, это огромная семья. Города нельзя сдавать. Города нельзя бросать. Город не название, не кружок на карте, город — живое тело, близкий человек.
Защитники Сталинграда, на вас с надеждой смотрит Россия. Помните — враг был у Москвы. Враг жег подмосковные дачи. Враг был силен и враг торопился. Врага не пустили в Москву. Кто не пустил? Бойцы. Год тому назад враг подошел к Ленинграду. Он дышал, как разгоряченный зверь, и ленинградцы чувствовали на лице города огненное дыхание. Враг не вошел в Ленинград: врага не пустили. Тула, не Москва, не Ленинград, но Тула выстояла. Враг ее обошел, сжал, Тула удержалась. Защитники Сталинграда, вашим мужеством дышит страна. Враг близко, но враг не раз подходил к цели и не достигал ее. Немцы хорошо рассчитывают, но они часто прогадывают, они забывают в своих расчетах, что русский храбрец это десять и это сто солдат, что каждый домишко может стать крепостью и что каждый час способен изменить положение.
06.09.2020: https://vk.com/wall-161202967_46473 // Запись поспешно удалена: на коммунисте А.Лапко шапка горит
06.09.2019: запись скрыта
Поскольку названная группа в ВК достаточно беспардонно паразитирует на моем труде вот уже третий год, ее с полным основанием можно назвать «Галереей воровской славы». За все факты краж личную ответственность несет ее организатор и руководитель А.Лапко, директор салона офисной мебели ООО «Диалог Плюс».
Илья Эренбург: Сталинград («Красная звезда» от 6 сентября 1942 года)
Память История и события
Кровью обливается сердце каждого патриота, когда русские отдают русский город. Город — это дивный лес, нужны многие годы, чтобы его вырастить. В каждом городе — клубки человеческих жизней, заводы, сложные, как мозг, улицы с их приливами и отливами, большие площади, где творится воля народа, и маленькие уютные комнаты, где влюбленные обмениваются горячими клятвами. Каждый город — это мудрая книга, это государство, это огромная семья. Города нельзя сдавать. Города нельзя бросать. Город не название, не кружок на карте, город — живое тело, близкий человек.
Защитники Сталинграда, на вас с надеждой смотрит Россия. Помните — враг был у Москвы. Враг жег подмосковные дачи. Враг был силен и враг торопился. Врага не пустили в Москву. Кто не пустил? Бойцы. Год тому назад враг подошел к Ленинграду. Он дышал, как разгоряченный зверь, и ленинградцы чувствовали на лице города огненное дыхание. Враг не вошел в Ленинград: врата не пустили. Тула, не Москва, не Ленинград, но Тула выстояла. Враг ее обошел, сжал, Тула удержалась. Защитники Сталинграда, вашим мужеством дышит страна. Враг близко, но враг не раз подходил к цели и не достигал ее. Немцы хорошо рассчитывают, но они часто прогадывают, они забывают в своих расчетах, что русский храбрец это десять и это сто солдат, что каждый домишко может стать крепостью и что каждый час способен изменить положение.
Сталинград это — Волга. Кто скажет, что значит Волга для России. Нет в Европе такой реки. Она прорезает Россию. Она прорезает сердце каждого русского. Народ сложил сотни песен о «Волге-матушке». Волгу он поет и Волгой живет. Над Волгой выросли шумные города, огромные заводы, и над Волгой, в душистых садах, глядя на таинственные огни пароходов, юноши говорили о свободе, о борьбе, о любви, о вдохновении. На верховьях Волги идут суровые бои с немцами. Река расскажет героям Сталинграда о героях, которые бьются за Ржев. Волга — это богатство, слава, гордость России. Неужели презренные немцы будут купать в ней своих лошадей, в Волге, в великой русской реке.
В старой песне поется:
«Протянулася ты, степь, вплоть, до
Царицына.
Уж и чем же ты, степь, степь, ты
изукрашена?»
Степь теперь изукрашена немецкими могилами, и немцы боятся оглянуться назад. «У нас своеобразная болезнь — страх пространства», — говорит пленный лейтенант. Позади них пепел. Перед ними зарево. Перед ними город, который не сдается.
У немцев теперь много слов, которыми они будут пугать друг друга до смерти. К этим словам прибавилось еще одно: Сталинград. Немецкий солдат пишет матери: «Только человек с дьявольской фантазией может представить себе на родине, что мы переживаем. Нас осталось четверо в роте. Я спрашиваю себя, сколько немецких городов должны опустеть, чтобы мы, наконец-то, овладели Сталинградом?» Они уже опустели, все эти ненавистные Штральзунды и Шнейдемюли, но Сталинград немцы не взяли.
Гитлер посылает в бой все новые и новые дивизии. Припадочный не остановится ни перед чем: «Еще солдат! Еще самолетов!» Когда ему говорят: «Сентябрь на дворе. Что будет с нами зимой?», он отмахивается. Ему нужен Сталинград, во что бы то ни стало. И немцы рвутся в город. Днем и ночью идут бои. Неслыханно тяжело защитникам Сталинграда, но они держатся.
Кто забудет о тридцати трех? На них шли семьдесят немецких танков. Тридцать три не дрогнули. Они уничтожали танки пулями, гранатами, бутылками. Они уничтожили двадцать семь танков. Их было тридцать три человека, с простыми русскими именами: Евстифеев, Стрелков, Хомичев, Ковалев. Еще раз русское сердце оказалось крепче железа. Если чужестранец нам скажет, что только чудо может спасти Сталинград, мы ответим: разве не чудо подвиг тридцати трех? Враг еще не знает, на что способен русский человек, когда он защищает свою землю.
Можно выбрать друга. Можно выбрать жену. Мать не выбирают. Мать одна. Ее любят, потому что она — мать. Под Сталинградом мы защищаем нашу мать, Россию.
Мы защищаем нашу землю. Издавна народ звал «мать сыру землю» кормилицей и поилицей. Земля это первая радость человека и это место вечного покоя. Землю поливают потом, слезами, кровью. Землю благоговейно целуют. Боец, под твоими ногами священная земля. Не выдай ее! Не пусти на нее мерзкого немца. В старину, когда русский человек божился, ему могли не поверить, но стоило ему проглотить щепотку земли, как все знали: этот не обманет. Землей клялись. Землей мы клянемся, крохотной щепоткой и необъятной страной. За Сталинград, за Волгу, за русскую землю!
Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.
Цитаты Илья Эренбург
— Почему вы не боретесь? — Как не борюсь? Я продолжаю работать, это и есть борьба. Стараюсь сделать лучше.
Всё всегда трудно. В этом, кажется, сущность искусства.
«Уберите свободу, она тяжелее всякого ярма!» Разве мыслима свобода вне полной гармонии? Она быстро превращается в скрытое рабство. Я становлюсь свободным, угнетая другого. Очень быстро можно научиться не стеснять себя, но нужны железные века нового, неслыханного искуса, чтобы потерять волю теснить других.
Бедные кустари, они бредят машиной, тщатся передать ее формы в пластике, ее лязг и грохот в поэзии, не желая думать о том, что под этими колесами им суждено погибнуть. Машина требует не придворных портретистов, не поэтов-куртизанов, но превращения живой плоти в колеса, гайки, винты. Должны умереть свобода и индивидуальность, лицо и образ, во имя механизации всей жизни.
Бедный пес! Бедный поэт! Ты мог бы честно делать свое дело, мирно писать стихи! Но от тебя ждут всего, кроме работы! Во-первых, ты «пророк», во-вторых, «безумец», в-третьих, «непонятый вождь». «Канис вульгарис»! Когда хирург режет живот, когда портной кроит жилет, когда математик изучает законы – они работают. А когда ты потеешь над листком бумаги, в сотый раз перечеркивая слово, сбивая крепкий стих, – ты «творишь»! И кретины вокруг клетки изучают твои внутренности: куда именно ангел вставил «пылающий угль», какая «муза» вчера спала с тобой, и сошло ли на тебя по этому случаю «вдохновение» или не сошло.
Ты все понимаешь — и твои станки, и ботанику, и картины. А вот я для тебя закрытая книга. Неужели ты не видишь, что для меня счастье с тобой огорчаться? Я хочу жить твоей жизнью, понимаешь?
Вид у тебя холодный, даже подойти страшно, а сердце — нет.
