Запись на стене
ВАРГА: НЕ ПРОРОЧЕСТВО, А ПРЕДВИДЕНИЕ
22 февраля 1939 г. Академиком Академии наук Украинской ССР стал человек, которого вполне закономерно сегодня ненавидят как «псевдопатриоты», национал-государственники Украины, так и имперцы-сталинисты.
Это вполне закономерное отношение к марксисту –интернационалисту со стороны двух мнимых крайностей политического спектра. Какие бы ушаты грязи сторонники этих крайностей не выливали друг на друга, но когда речь идет о совместной борьбе против подлинных интересов трудящихся, то мнимые крайности объединяются. Так не раз было в мировой истории.
Итак, чем же не угодил им настоящий коммунист?
Евге́ний Самуи́лович (Е́нё) Ва́рга (венг. Varga Jenő; 1879—1964) — советский экономист венгерского происхождения, известный учёный в области политической экономии капитализма и мировой экономики. Левый социал-демократ. Примкнул к большевистской линии.
Участвовал в социалистической революции в Венгрии. Народный комиссар финансов, а затем председатель Высшего совета народного хозяйства Венгерской советской республики. После её разгрома войсками адмирала Миклоша Хорти эмигрировал вначале в Австрию, а затем — Советский Союз.
Ход рассуждений высшей бюрократии примерно таков: мы — избранная часть общества, лучшая ее часть, самая умная Мы ответственны за советское государство. Крестьяне и рабочие ленивы, невежественны. Мы призваны побудить их работать, оплатить их труд: а если необходимо — особенно это относится к крестьянам — средствами принуждения. Мы должны все спланировать все предписать, все проконтролировать: что и когда возделывать крестьянам, когда им снимать урожай, сколько поставить государству сколько скота у них должно быть или сколько им не полагается иметь и т. д.
Мы должны планировать промышленное производство — на год семь или двадцать лет вперед; установленный нами план является законом. Мы призваны планировать развитие науки и предписывать ученым, как они должны вести свои исследования, с тем, чтобы они не заблудились в своих теоретических исследованиях и не упустили из виду практические цели. Мы обязаны предписывать писателям и художникам, как и что им должно творить, чтобы принести пользу народу и служить социализму. Мы, политики, понимаем все лучше других людей; мы ответственны за все сферы человеческой деятельности. Мы определяем, каков должен быть доход колхозников, какова заработная плата рабочих, каково жалованье отдельных категорий работников умственного труда.
Сегодня противоречие между официальной и действительной идеологией правящих кругов углубляет пропасть между ними и трудящимися, последние высмеивают и ругают их высокопарные речи. Газет обычно не читают, по радио слушают только музыку, спортивные сообщения и прогноз погоды. Да и сама бюрократия, естественно, так же мало верит в ею же провозглашаемую идеологию (за исключением того, что говорится о стремлении к миру и укреплении власти государства). Отсюда повсеместный цинизм, проникающий в самые глубинные слои учащейся молодежи из «лучшего» общества. Карьера любой ценой и всеми способами, все остальное — пустая болтовня.
Политические исследования, 1991. № 3.С. 148—164
Грех сталина который никогда нельзя искупить состоит в превращении
Поэтому и символична и трагична эта усмешка российской истории, демонстрирующая, что Санкт-Петербургская великая империя, покончив жизнь самоубийством в 1916–1917 годах, была возрождена сыном сапожника.
Итак, Сталин — строитель державы, равный Петру.
И он же — разрушитель, так как построенное им образованное общество не согласилось жить в условиях, которые ему диктовала закрытая политическая верхушка 1930-х годов, опирающаяся на патриархально-цезаристскую традицию. Механизм разрушения был заложен им в фундамент государства. («Грех Сталина, который никогда нельзя искупить, состоит в превращении „рабочего государства с бюрократическими извращениями“ в государство бюрократии, — это произошло… вследствие отмены „партмаксимума“, распадения советского общества на классы и слои с огромными различиями в доходах. Идеи равенства, самоограничения, самоотверженности подвергались осмеянию, произошло обуржуазивание образа жизни слоев с более высокими доходами, прежде всего бюрократии…» 648 )
Это обвинение только отчасти справедливо. Потому что Сталин должен был быстро создавать советскую элиту, выделять ее в привилегированный слой и тем самым создавать «„буржуазную“ угрозу государству рабочих и крестьян».
Время от времени он регулировал ситуацию репрессиями. На короткое время это оказалось эффективным, но в итоге так и не был создан механизм, регулирующий баланс интересов в обществе. После неудачной попытки демократизации в 1936 году Сталин больше не вернулся к идее альтернативных выборов: война, потом фронда генералов, атомная угроза, раздел Германии, корейская война… Не успел, жизни не хватило.
По сути, Сталин почти прошел политический путь Николая II от абсолютной монархии к конституционной. Его венценосный предшественник потерпел поражение от демократической Думы, а наш герой этого избежал. Зато политические правнуки Сталина, рванувшись к демократии, не удержали власти и разрушили СССР. Таким образом, дважды в XX веке Россия разбивалась на крутом спуске от абсолютизма (тоталитаризма) к реальной выборной демократии.
Сталин мог бы обеспечить безопасность этого перехода, но его историческое время закончилось.
Настоящего анализа до сих пор нет, и это очень опасно. Не потому, что нет понимания роли этой личности, в конце концов она уже принадлежит истории, а не нам, а потому, что неосмысление его деятельности, привязанной к условиям того времени, не дает России возможности осознать свое положение и перспективы в постоянной борьбе стран и народов за мировые ресурсы, за собственное выживание и право жить согласно своим культурным традициям.
Дело не в Сталине, а дело в России как мировом явлении, которая пережила за тысячу лет несколько катастроф и смогла подняться. Отвергая Сталина с его безжалостной рациональностью, Россия не захотела знать обстоятельств его появления и поплатилась за это.
Сталинское восприятие страны как единой экономической системы и как геополитического явления выразилось во множестве решений, которые работают и в постсоветское время. Перечислим некоторые: Северный морской путь, «второй» экономический центр России (Урал — Сибирь), выход советского Дальнего Востока в Тихий океан через глубоководный пролив (Курильские острова), создание Северного флота, создание высокотехнологичной промышленности, развитие образования и науки, освоение природного потенциала. И еще, конечно, модернизация всей экономики и создание огромного слоя образованных людей, который и являлся стержнем советского общества.
Поэтому, говоря о главных выводах, мы выдвинем на первое место два обстоятельства — его заслуги в государственном строительстве и его катастрофу (неспособность перейти от тоталитаризма к демократии). По сути, Сталин отразил судьбу Петра Великого, создавшего для управления империей интеллигенцию, которая в 1917 году, не получив должных прав на участие в управлении страной, обрушила имперский строй. Сталинская интеллигенция (ее дети и внуки) проделала это в 1991 году и осудила великую коммунистическую реформацию, не осмыслив ее. А осудив без осмысления, Россия осудила и себя. («Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, оно не унесло своих последствий». — В. Ключевский.)
Судьба этого человека печальна: несчастливая личная жизнь, самоубийство жены, несложившаяся жизнь детей. Созданного им государства больше нет. Песок истории равнодушно засыпает его дела. И только одно его дело — коммунистический Китай — процветает.
Поэтому вспомним давнюю историю. В 1901 году после подавления народного восстания в Китай вошли войска России, Англии и Германии. На переговорах в Пекине во дворце императрицы Цы Си английский дипломат иронично заметил китайскому министру иностранных дел, глубокому старику, что, мол, зачем вы с нами спорите, ведь вы фактически побежденная страна. На это китаец ответил: «Давайте вернемся к этому разговору через сто лет».
Возможно, этот китаец был собратом нашего героя.
Известно, что любимым писателем Сталина был Антон Павлович Чехов, который, как и наш герой, поднялся из самых низких слоев населения исключительно благодаря своему таланту и воле. Именно чеховские рассказы наизусть читал Сталин юной гимназистке Наде Аллилуевой, чем (вкупе с героическим обликом революционера) и очаровал ее сердце.
Также известно, что Сталин спокойно относился к другим гениям русской литературы, а Достоевского считал вредным, так как тот обличал революционеров.
Поэтому, заканчивая это жизнеописание, воспользуемся нравственной мерой Чехова для оценки духовной сущности данной исторической личности. Юридических доказательств такого подхода у нас, конечно, нет, но мы исходим из того, что гении выразили свое время наиболее полно и дали нам метод его познания. А Чехов и Сталин — дети XIX века,
Грех сталина который никогда нельзя искупить состоит в превращении
Поэтому и символична и трагична эта усмешка российской истории, демонстрирующая, что Санкт-Петербургская великая империя, покончив жизнь самоубийством в 1916–1917 годах, была возрождена сыном сапожника.
Итак, Сталин — строитель державы, равный Петру.
И он же — разрушитель, так как построенное им образованное общество не согласилось жить в условиях, которые ему диктовала закрытая политическая верхушка 1930-х годов, опирающаяся на патриархально-цезаристскую традицию. Механизм разрушения был заложен им в фундамент государства. («Грех Сталина, который никогда нельзя искупить, состоит в превращении „рабочего государства с бюрократическими извращениями“ в государство бюрократии, — это произошло… вследствие отмены „партмаксимума“, распадения советского общества на классы и слои с огромными различиями в доходах. Идеи равенства, самоограничения, самоотверженности подвергались осмеянию, произошло обуржуазивание образа жизни слоев с более высокими доходами, прежде всего бюрократии…» 648 )
Это обвинение только отчасти справедливо. Потому что Сталин должен был быстро создавать советскую элиту, выделять ее в привилегированный слой и тем самым создавать «„буржуазную“ угрозу государству рабочих и крестьян».
Время от времени он регулировал ситуацию репрессиями. На короткое время это оказалось эффективным, но в итоге так и не был создан механизм, регулирующий баланс интересов в обществе. После неудачной попытки демократизации в 1936 году Сталин больше не вернулся к идее альтернативных выборов: война, потом фронда генералов, атомная угроза, раздел Германии, корейская война… Не успел, жизни не хватило.
По сути, Сталин почти прошел политический путь Николая II от абсолютной монархии к конституционной. Его венценосный предшественник потерпел поражение от демократической Думы, а наш герой этого избежал. Зато политические правнуки Сталина, рванувшись к демократии, не удержали власти и разрушили СССР. Таким образом, дважды в XX веке Россия разбивалась на крутом спуске от абсолютизма (тоталитаризма) к реальной выборной демократии.
Сталин мог бы обеспечить безопасность этого перехода, но его историческое время закончилось.
Настоящего анализа до сих пор нет, и это очень опасно. Не потому, что нет понимания роли этой личности, в конце концов она уже принадлежит истории, а не нам, а потому, что неосмысление его деятельности, привязанной к условиям того времени, не дает России возможности осознать свое положение и перспективы в постоянной борьбе стран и народов за мировые ресурсы, за собственное выживание и право жить согласно своим культурным традициям.
Дело не в Сталине, а дело в России как мировом явлении, которая пережила за тысячу лет несколько катастроф и смогла подняться. Отвергая Сталина с его безжалостной рациональностью, Россия не захотела знать обстоятельств его появления и поплатилась за это.
Сталинское восприятие страны как единой экономической системы и как геополитического явления выразилось во множестве решений, которые работают и в постсоветское время. Перечислим некоторые: Северный морской путь, «второй» экономический центр России (Урал — Сибирь), выход советского Дальнего Востока в Тихий океан через глубоководный пролив (Курильские острова), создание Северного флота, создание высокотехнологичной промышленности, развитие образования и науки, освоение природного потенциала. И еще, конечно, модернизация всей экономики и создание огромного слоя образованных людей, который и являлся стержнем советского общества.
Поэтому, говоря о главных выводах, мы выдвинем на первое место два обстоятельства — его заслуги в государственном строительстве и его катастрофу (неспособность перейти от тоталитаризма к демократии). По сути, Сталин отразил судьбу Петра Великого, создавшего для управления империей интеллигенцию, которая в 1917 году, не получив должных прав на участие в управлении страной, обрушила имперский строй. Сталинская интеллигенция (ее дети и внуки) проделала это в 1991 году и осудила великую коммунистическую реформацию, не осмыслив ее. А осудив без осмысления, Россия осудила и себя. («Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, оно не унесло своих последствий». — В. Ключевский.)
Судьба этого человека печальна: несчастливая личная жизнь, самоубийство жены, несложившаяся жизнь детей. Созданного им государства больше нет. Песок истории равнодушно засыпает его дела. И только одно его дело — коммунистический Китай — процветает.
Поэтому вспомним давнюю историю. В 1901 году после подавления народного восстания в Китай вошли войска России, Англии и Германии. На переговорах в Пекине во дворце императрицы Цы Си английский дипломат иронично заметил китайскому министру иностранных дел, глубокому старику, что, мол, зачем вы с нами спорите, ведь вы фактически побежденная страна. На это китаец ответил: «Давайте вернемся к этому разговору через сто лет».
Возможно, этот китаец был собратом нашего героя.
Известно, что любимым писателем Сталина был Антон Павлович Чехов, который, как и наш герой, поднялся из самых низких слоев населения исключительно благодаря своему таланту и воле. Именно чеховские рассказы наизусть читал Сталин юной гимназистке Наде Аллилуевой, чем (вкупе с героическим обликом революционера) и очаровал ее сердце.
Также известно, что Сталин спокойно относился к другим гениям русской литературы, а Достоевского считал вредным, так как тот обличал революционеров.
Поэтому, заканчивая это жизнеописание, воспользуемся нравственной мерой Чехова для оценки духовной сущности данной исторической личности. Юридических доказательств такого подхода у нас, конечно, нет, но мы исходим из того, что гении выразили свое время наиболее полно и дали нам метод его познания. А Чехов и Сталин — дети XIX века,
Грех сталина который никогда нельзя искупить состоит в превращении
Из воспоминаний советского экономиста академика Е.С. Варги
Ход рассуждений высшей бюрократии примерно таков: мы — избранная часть общества, лучшая ее часть, самая умная Мы ответственны за советское государство. Крестьяне и рабочие ленивы, невежественны. Мы призваны побудить их работать, оплатить их труд: а если необходимо — особенно это относится к крестьянам — средствами принуждения. Мы должны все спланировать все предписать, все проконтролировать: что и когда возделывать крестьянам, когда им снимать урожай, сколько поставить государству сколько скота у них должно быть или сколько им не полагается иметь и т. д. Мы должны планировать промышленное производство — на год семь или двадцать лет вперед; установленный нами план является законом. Мы призваны планировать развитие науки и предписывать ученым, как они должны вести свои исследования, с тем, чтобы они не заблудились в своих теоретических исследованиях и не упустили из виду практические цели. Мы обязаны предписывать писателям и художникам, как и что им должно творить, чтобы принести пользу народу и служить социализму. Мы, политики, понимаем все лучше других людей; мы ответственны за все сферы человеческой деятельности. Мы определяем, каков должен быть доход колхозников, какова заработная плата рабочих, каково жалованье отдельных категорий работников умственного труда.
Политические исследования, 1991. № 3.С. 148—164
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Сталин
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Автор благодарит Ларису Владимировну Тараканову, Екатерину Святославовну Рыбас, Валентина Федоровича Юркина, Филиппа Денисовича Бобкова, Юрия Николаевича Киклевича (1934–2009), Артема Федоровича (1922–2008) и Рубена Артемовича Сергеевых, Лео Антоновича Бокерия, Александра Леонидовича Рыбаса, Виктора Антоновича Садовничега, Александра Александровича Алтунина, Федора Филипповича Трушина, Игоря Юрьевича Юргенса, Владимира Георгиевича Лунева, Виктора Васильевича Федорова, Василия Ивановича Волковского
Автор посвящает книгу поколению, которое прошло войны, славу и страдания, и в частности — Юрию Михайловичу Рыбасу, Елене Филипповне Таракановой, Ларисе Витальевне Рыбас, Тарасу Михайловичу Рыбасу, Надежде Михайловне Киклевич, Николаю Антоновичу Киклевичу, Виталию Ивановичу Григорьеву, Александре Павловне Рыбас, Михаилу Ипполитовичу Рыбасу, Надежде Ивановне Григорьевой, Ивану Лукьяновичу Зинченко, а также внукам Ульяне и Тимофею
ИОСИФ СТАЛИН КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ТИП РОССИЙСКОГО РУКОВОДИТЕЛЯ
Почему Россия именно такая, какая она есть? Почему именно Сталин возглавлял ее?
Главное обстоятельство, веками определявшее ход тысячелетнего государственного строительства, — это климатические и почвенные особенности территории. Тяжелые природные условия и, как следствие, — низкая производительность сельского хозяйства обусловили бедность русского населения и ограниченные материальные ресурсы власти. Западная Европа имела гораздо больше возможностей для накопления капитала, что в первую очередь повлияло на ее жизнеустройство.
Если в России сельскохозяйственный цикл ограничивался пятью месяцами (125–130 рабочих дней), то в Европе он почти в два раза больше и урожайность гораздо выше. Русское население изначально находилось, образно говоря, в сыром и темном подвале, а на светлых этажах здания жили западноевропейцы.
Важнейший ресурс Руси и России — трагическое, сверхмерное напряжение многих поколений людей, которое должно было перекрыть пропасть между потребностью государства в выживании и возможностями, которые дала природа. Поэтому Россия практически всегда была военной структурой, ее режим был мобилизационным, на демократическое согласование интересов элиты лишних средств не имелось. На протяжении сотни лет главной задачей власти была мобилизация народа на достижение целей, добиться которых в нормальной практике просто невозможно.
Непрерывно защищаясь от угроз с Запада и Юга, русские вынужденно выбрали соответствующую политическую традицию. Если на Западе фундаментом общества являлись договорные отношения внутри элиты, регулировавшие права на собственность и защиту королевских подданных законом, то в России сложился порядок, при котором скудные ресурсы не могли быть разделены между собственниками и отдавались исключительно в распоряжение высшего руководителя. Не случайно в российской государственной идеологии главным была идея жертвенного служения Отечеству, а в православии, в отличие от католицизма, где подразумеваются договорные отношения с Богом, доминирующим понятием является любовь и милость Господа. Поэтому Россия всегда была отчасти мистическим государством с особым культурным кодом.
Провалы политики Николая II, Горбачева и Ельцина, пытавшихся резко сменить механизм власти, произошли потому, что они не понимали этого кода и ожидали, что быстрая демократизация отношений власти и элит сделает Россию подобной Америке или Великобритании. Но как только элиты получали власть, страна начинала расползаться.
Можно ли назвать случайностью и проявлением злой воли великих князей, царей и императоров их многовековую борьбу с собственной политической элитой за укрепление единства государства? В истории бывают разного рода случайности, но длящейся тысячу лет случайности быть не может.
Россия никогда не была единой. В ней существовало по меньшей мере три России: одна воевала с внешними врагами и администрировала, вторая кормила государство, третья постоянно уходила из-под нестерпимого давления власти и бунтовала.
В культурном и даже религиозном плане это тоже были разные общности. К началу XX века европеизированное петербургское ядро имело мало общего с наследниками простонародной Руси, которая в свою очередь разделялась на приверженцев канонического православия и магического православия, веривших одновременно в Христа, русалок и леших, а также на «красные» и «черные сотни». Эти группы, однако, были объединены фигурой царя, «помазанника Божьего», высшего государственного и духовного руководителя государства.
В начале XX века впервые в истории России власть предприняла попытку изменить режим развития с мобилизационного на демократический, что привело страну к катастрофе. И тогда культурные и мировоззренческие противоречия различных групп русского населения стали топливом Гражданской войны и смуты. Монарх вместе с семьей был убит, политические элиты разгромлены, петербургское ядро, носитель имперской культуры, рассеяно.
Дальше произошло невероятное: точно так же, как и после Смуты 1612 года, российское государство под флагом Советского Союза было восстановлено. Руководителем этого процесса стал И. В. Сталин. Он воссоздал прежний, эллинистический тип государства (политическая власть и собственность неразрывно связаны и управляются автократически). Россия при нем в мобилизационном режиме провела поразительную по результативности модернизацию и стала второй державой мира. Его жестокость, подозрительность и другие мрачные черты вторичны по отношению к историческим обстоятельствам. Он повторил то, что до него сделали Иван III, Иван Грозный, Петр Великий, десницы которых были тяжелы для народа.
Однако после смерти Сталина из-за присущих такому типу власти внутренних напряжений и отсутствия механизма согласования интересов элит (и соответственно — демократизации) СССР распался.
В чем же урок этой судьбы?
Сталин с его достижениями и ошибками был адекватен тысячелетней истории страны, и его судьбу надо рассматривать без гнева и пристрастия, потому что иначе из нее трудно извлечь хоть какой-то урок для будущего. До тех пор, пока мы видим в отечественной истории только разрозненные периоды, связанные чаще всего с нашей негативной оценкой тогдашних руководителей, мы не в состоянии понять самих себя.
В конце концов, дело не в Сталине или Петре Великом. Дело в осмыслении исторического пути.
Март 1917 года. Сталин возвращается в Петроград из долгой страшной ссылки. Вместе с ним в поезде его товарищи, которые через десять дней станут во главе самой радикальной революционной партии. Во
