Хотели снова назначить его председателем нельзя
в сложносочиненном предложении
занятая не ставится
между частями сложносочиненного предложения, если вторая часть предложения имеет значение:
в сложноподчиненном предложении
перед второй частью расчлененного сложного союза ( потому что, оттого что, вследствие того что, благодаря тому что, ввиду того что, в силу того что, вместо того чтобы, с тем чтобы, по мере того как, с тех пор как, перед тем как, подобно тому как, так же как, прежде чем и др.):
запятая не ставится
в бессоюзном сложном предложении
в сложных синтаксических конструкциях
§ 130. В бессоюзном сложном предложении ставится тире:
2) если во второй части предложения заключено указание на результат, следствие: Крайнев зажег шнуры — они вспыхнули (Е. П.); Синцов дал очередь — танкист исчез (Сим.); Еще выстрел — кучер выронил вожжи и тихо сполз под колеса (Шол.); Бывало пели — дух захватывало, бралась любая высота (Ас);
3) если в первой части предложения есть указание на время или условие совершения действия, обозначенного во второй части: Обветренное лицо горит, а закроешь глаза — вся земля так и поплывет под ногами (Бун.); Зайдешь в такую избушку зимой — жилым духом не пахнет (Шукш.); Пропадет какой лист — Сережа ищет его (Пан.); Тогда и народу было много, на покос выйдем — жуть (Сол.);
4) если во второй части предложения содержится сравнение с тем, о чем сказано в первой части: Молвит слово — соловей поет ; Мимо пройдет — солнцем одарит;
Примечание 1. В бессоюзном сложном предложении может ставиться запятая и тире как единый знак, особенно при значении присоединения во второй части предложения (знак этот в настоящее время утрачивает свою активность): Смотреть наружу не было смысла, — тьма ночи налетала всё более густыми волнами (Пауст.); Даже вода взволновалась, — вот до чего взыгрались лягушки (Пришв.); В саду, в горах сверкали белые и небольшие лампочки, — было похоже на иллюминацию (Пауст.); Широкий подъезд показался мне совершенно пуст, — это показалось мне странным (Кав.).
Примечание 2. Запятую и тире как единый знак препинания не следует смешивать с сочетанием этих знаков, когда тире разграничивает части бессоюзного сложного предложения, а запятая отделяет впереди стоящую обособленную конструкцию или придаточную часть предложения: Не прошло и трех часов с восхода солнца, а уж казалось, что близок полдень, — так жарко, светло было всюду и так многолюдно возле лавок в конце улицы (Бун.); Крупнолицый парень, моторист баркаса, равнодушным взором поглядывал в пасмурное небо, включил мотор, и мгновенно всё успокоилось, затихло в воде, плотно оцепленной лодками, — ни всплеска, ни шума, ни сверкания (Бонд.).
Хотели снова назначить его председателем нельзя
Повести и рассказы
ПРОЩАНИЕ С МАТЕРОЙ
ДОЧЬ ИВАНА, МАТЬ ИВАНА
ВАСИЛИЙ И ВАСИЛИСА
ВНИЗ И ВВЕРХ ПО ТЕЧЕНИЮ
ЧТО ПЕРЕДАТЬ ВОРОНЕ?
ВЕК ЖИВИ — ВЕК ЛЮБИ
Повести и рассказы
Кузьма проснулся оттого, что машина на повороте ослепила окна фарами и в комнате стало совсем светло.
Свет, покачиваясь, ощупал потолок, спустился но стене вниз, свернул вправо и исчез. Через минуту умолкла и машина, стало опять темно и тихо, и теперь, в полной темноте и тишине, казалось, что это был какой-то тайный знак.
Кузьма поднялся и закурил. Он сидел на табуретке у окна, смотрел сквозь стекло на улицу и попыхивал папиросой, словно и сам кому-то подавал сигналы. Затягиваясь, он видел в окне свое усталое, осунувшееся за последние дни лицо, которое затем сразу же исчезало, и уже не было ничего, кроме бесконечно глубокой темноты, – ни одного огонька или звука. Кузьма подумал о снеге: наверное, к утру соберется и пойдет, пойдет, пойдет – как благодать.
Потом он лег опять рядом с Марией и уснул. Ему приснилось, что он едет на той самой машине, которая его разбудила. Фары не светят, и машина идет в полном мраке. Но затем они вдруг вспыхивают и освещают дом, возле которого машина останавливается. Кузьма выходит из кабины и стучит в окно.
– Что вам надо? – спрашивают его изнутри.
– Деньги для Марии, – отвечает он.
Ему выносят деньги, и машина идет дальше, опять в полной темноте. Но как только на ее пути попадается дом, в котором есть деньги, срабатывает какое-то неизвестное ему устройство, и фары загораются. Он снова стучит в окно, и его снова спрашивают:
Он просыпается во второй раз.
Темнота. Все еще ночь, по-прежнему кругом ни огонька и ни звука, и среди этого мрака и безмолвия с трудом верится, что ничего не случится, и в свой час придет рассвет, и наступит утро.
Кузьма лежит и думает, сна больше нет. Откуда-то сверху, как неожиданный дождь, падают свистящие звуки реактивного самолета и сразу же стихают, удаляясь вслед за самолетом. Опять тишина, но теперь она кажется обманчивой, словно вот-вот должно что-то произойти. И это ощущение тревоги проходит не сразу.
Кузьма думает: ехать или не ехать? Он думал об этом и вчера и позавчера, но тогда еще оставалось время для размышлений, и он мог не решать ничего окончательно, теперь времени больше нет. Если утром не поехать, будет поздно. Надо сейчас сказать себе: да или нет? Надо, конечно, ехать. Ехать. Хватит мучиться. Здесь ему больше просить не у кого. Утром он встанет и сразу пойдет на автобус. Он закрывает глаза – теперь можно спать. Спать, спать, спать… Кузьма пытается накрыться сном, как одеялом, уйти в него с головой, но ничего не получается. Ему кажется, он спит у костра: повернешься одним боком, холодно другому. Он спит и не спит, ему снова грезится машина, но он понимает, что ему ничего не стоит открыть сейчас глаза и окончательно очнуться. Он поворачивается на другой бок – все еще ночь, которую не приручить никакими ночными сменами.
Кузьма идет на кухню и говорит Марии, которая возится у печки:
– Собери мне чего-нибудь с собой, поеду я.
– В город? – настораживается Мария.
Мария вытирает о фартук руки и садится перед печкой, щурясь от жара, обдающего ее лицо.
– Не даст он, – говорит она.
– Ты не знаешь, где конверт с адресом? – спрашивает Кузьма.
– Где-нибудь в горнице, если живой. Ребята спят. Кузьма находит конверт и возвращается на кухню.
– Не даст он, – повторяет Мария.
Кузьма садится за стол и молча ест. Он и сам не знает, никто не знает, даст или не даст. В кухне становится жарко. О ноги Кузьмы трется кошка, и он отталкивает ее.
– Сам-то назад приедешь? – спрашивает Мария.
Он отставляет от себя тарелку и задумывается. Кошка, выгнув спину, точит в углу когти, потом опять подходит к Кузьме и жмется к его ногам. Он встает и, помолчав, не найдя, что сказать на прощанье, идет к дверям.
Он одевается и слышит, что Мария плачет. Ему пора уходить – автобус отправляется рано. А Мария пусть поплачет, если она по-другому не может.
На улице ветер – все качается, стонет, гремит.
Ветер дует автобусу в лоб, сквозь щели в окнах проникает внутрь. Автобус поворачивается к ветру боком, и стекла сразу начинают позванивать, в них бьет поднятыми с земли листьями и мелкими, как песок, невидимыми камешками. Холодно. Видно, этот ветер и принесет с собой морозы, снег, а там и до зимы недалеко, уже конец октября.
Кузьма сидит на последнем сиденье у окна. Народу в автобусе немного, свободные места есть и впереди, но ему не хочется подниматься и переходить. Он втянул голову в плечи и, нахохлившись, смотрит в окно. Там, за окном, километров двадцать подряд одно и то же: ветер, ветер, ветер – ветер в лесу, ветер в поле, ветер в деревне.
Люди в автобусе молчат – непогода сделала их угрюмыми и неразговорчивыми. Если кто и перебросится словом, то вполголоса, не понять. Даже думать не хочется. Все сидят и только хватаются за спинки передних сидений, когда подбрасывает, устраиваются поудобней – все заняты лишь тем, что едут.
На подъеме Кузьма пытается различить вой ветра и вой мотора, но они слились в одно – только вой, и все. Сразу за подъемом начинается деревня. Автобус останавливается возле колхозной конторы, но пассажиров тут нет, никто не входит. В окно Кузьме видна длинная пустая улица, по которой, как по трубе, носится ветер.
Правила русской орфографии и пунктуации. Полный академический справочник (74 стр.)
В первой части бессоюзного сложного предложения могут быть слова, предупреждающие о последующем пояснении: Проходит еще сколько-то времени, а тут новая неуправка: захворал дедушка, некому пахать и сеять (Пришв.); Тогда произошло на даче событие, похожее на чудо: куст шиповника, угнетенный, вышел на свет и зацвел в сентябре, и цвел до морозов (Пришв.); Дни мои всё более переливаются в память. И жизнь превращается в нечто странное, двойное: есть одна, всамделишняя, и другая, призрачная, изделие памяти, и они существуют рядом (Триф.); Случилось это так: мы шли в разведку в диком лесу (Пришв.); В нашем краю старинная примета: в двадцатый день после журавлей начинается пахота под яровое (Пришв.); Сверлила мысль: почему она не пошла переодеться? (Щерб.); Пока скажу тебе одно: прочли мы по этим срезам и по другим всяким приметам чудесную вещь (Пауст.);
2) если вторая часть бессоюзного сложного предложения имеет значение причины, обоснования, что проверяется возможностью подстановки союзов так как, потому что: Ответить Миллер не успел: лодка вошла в буруны (Пауст.); Настена извелась вся, но подгонять свекра не решалась: нельзя было показать, что ей зачем-то нужна лодка (Расп.); Увидев его, белого как стена, Михайловна ойкнула и схватилась за сердце: она тоже подумала, что Егор потайком вернулся и его нашли (Шукш.); Первые мои опыты фотографирования оказались крайне неудачными: я торопился, нередко вставляя пластинку в кассету наизнанку (Кат.); Ох, на него было страшно смотреть: какой-то гейзер гнева (Т. Толст.);
3) если вторая часть бессоюзного сложного предложения имеет значение изъяснительное, что подчеркивается глаголами, помещенными в первой части предложения и предупреждающими о последующем изложении какого-либо факта. Если имеются глаголы видеть, понимать, слышать, смотреть, узнать, думать, чувствовать и др., то между частями сложного предложения можно вставить союз что; если же имеются глаголы выглянуть, взглянуть, оглянуться, прислушаться, посмотреть, т. е. глаголы, не способные присоединять изъяснение непосредственно, то можно вставить сочетания и увидел, что; и услышал, что; и почувствовал, что и др.: Я сразу понял: петух был где-то здесь (Пришв.); Вот не знаю, сколько я спал, слышу: опять у меня в комнате работа (Пришв.); Он осторожно разлепил склеившиеся веки и посмотрел вперед, как лунатик: за снежной пургой в кромешной темноте пылало три огня (Пауст.).
Примечание 3. Двоеточие употребляется в тех синтаксических условиях, где может наиболее проявиться его разъяснительно-пояснительная функция, например в двучленных конструкциях с именительным падежом в обеих частях, которые строятся по схеме: название общей проблемы и конкретизирующие ее частные детали; место и событие и т. п. Такие конструкции распространены в заголовках, особенно в названиях рубрик газет: Критика: обратная связь; Мировые проблемы: пути решения; Александр Блок: неизданное наследие; Коммунальная служба: ключи и резервы; Телевидение: программа на неделю; Высшая школа: еще один взгляд на студенческое самоуправление.
Примечание 4. Двоеточие обязательно в сложных предложениях, в которых вторая часть, пояснительная, представляет собой сложноподчиненное предложение: Потом мне стало ясно: чтобы лучше понять людей, надо жить среди них (газ.).
§ 130. В бессоюзном сложном предложении ставится тире:
Хотели снова назначить его председателем нельзя
Кузьма проснулся оттого, что машина на повороте ослепила окна фарами и в комнате стало совсем светло.
Свет, покачиваясь, ощупал потолок, спустился по стене вниз, свернул вправо и исчез. Через минуту умолкла и машина, стало опять темно и тихо, и теперь, в полной темноте и тишине, казалось, что это был какой-то тайный знак.
Кузьма поднялся и закурил. Он сидел на табуретке у окна, смотрел сквозь стекло на улицу и попыхивал папиросой, словно и сам кому-то подавал сигналы. Затягиваясь, он видел в окне свое усталое, осунувшееся за последние дни лицо, которое затем сразу же исчезало, и уже не было ничего, кроме бесконечно глубокой темноты, – ни одного огонька или звука. Кузьма подумал о снеге: наверное, к утру соберется и пойдет, пойдет, пойдет – как благодать.
Потом он лег опять рядом с Марией и уснул. Ему приснилось, что он едет на той самой машине, которая его разбудила. Фары не светят, и машина идет в полном мраке. Но затем они вдруг вспыхивают и освещают дом, возле которого машина останавливается. Кузьма выходит из кабины и стучит в окно.
– Что вам надо? – спрашивают его изнутри.
– Деньги для Марии, – отвечает он.
Ему выносят деньги, и машина идет дальше, опять в полной темноте. Но как только на ее пути попадается дом, в котором есть деньги, срабатывает какое-то неизвестное ему устройство, и фары загораются. Он снова стучит в окно, и его снова спрашивают:
Он просыпается во второй раз.
Темнота. Все еще ночь, по-прежнему кругом ни огонька и ни звука, и среди этого мрака и безмолвия с трудом верится, что ничего не случится, и в свой час придет рассвет, и наступит утро.
Кузьма лежит и думает, сна больше нет. Откуда-то сверху, как неожиданный дождь, падают свистящие звуки реактивного самолета и сразу же стихают, удаляясь вслед за самолетом. Опять тишина, но теперь она кажется обманчивой, словно вот-вот должно что-то произойти. И это ощущение тревоги проходит не сразу.
Кузьма думает: ехать или не ехать? Он думал об этом и вчера и позавчера, но тогда еще оставалось время для размышлений, и он мог не решать ничего окончательно, теперь времени больше нет. Если утром не поехать, будет поздно. Надо сейчас сказать себе: да или нет? Надо, конечно, ехать. Ехать. Хватит мучиться. Здесь ему больше просить не у кого. Утром он встанет и сразу пойдет на автобус. Он закрывает глаза – теперь можно спать. Спать, спать, спать… Кузьма пытается накрыться сном, как одеялом, уйти в него с головой, но ничего не получается. Ему кажется, он спит у костра; повернешься одним боком, холодно другому. Он спит и не спит, ему снова грезится машина, но он понимает, что ему ничего не стоит открыть сейчас глаза и окончательно очнуться. Он поворачивается на другой бок – все еще ночь, которую не приручить никакими ночными сменами.
Кузьма идет на кухню и говорит Марии, которая возится у печки:
– Собери мне чего-нибудь с собой, поеду я.
– В город? – настораживается Мария.
Мария вытирает о фартук руки и садится перед печкой, щурясь от жара, обдающего ее лицо.
– Не даст он, – говорит она.
– Ты не знаешь, где конверт с адресом? – спрашивает Кузьма.
– Где-нибудь в горнице, если живой.
Ребята спят. Кузьма находит конверт и возвращается на кухню.
– Не даст он, – повторяет Мария.
Кузьма садится за стол и молча ест. Он и сам не знает, никто не знает, даст или не даст. В кухне становится жарко. О ноги Кузьмы трется кошка, и он отталкивает ее.
– Сам-то назад приедешь? – спрашивает Мария.
Он отставляет от себя тарелку и задумывается. Кошка, выгнув спину, точит в углу когти, потом опять подходит к Кузьме и жмется к его ногам. Он встает и, помолчав, не найдя, что сказать на прощанье, идет к дверям.
Он одевается и слышит, что Мария плачет. Ему пора уходить – автобус отправляется рано. А Мария пусть поплачет, если она по-другому не может.
На улице ветер – все качается, стонет, гремит.
Ветер дует автобусу в лоб, сквозь щели в окнах проникает внутрь. Автобус поворачивается к ветру боком, и стекла сразу начинают позванивать, в них бьет поднятыми с земли листьями и мелкими, как песок, невидимыми камешками. Холодно. Видно, этот ветер и принесет с собой морозы, снег, а там и до зимы недалеко, уже конец октября.
Кузьма сидит на последнем сиденье у окна. Народу в автобусе немного, свободные места есть и впереди, но ему не хочется подниматься и переходить. Он втянул голову в плечи и, нахохлившись, смотрит в окно. Там, за окном, километров двадцать подряд одно и то же: ветер, ветер, ветер – ветер в лесу, ветер в поле, ветер в деревне.
Люди в автобусе молчат – непогода сделала их угрюмыми и неразговорчивыми. Если кто и перебросится словом, то вполголоса, не понять. Даже думать не хочется. Все сидят и только хватаются за спинки передних сидений, когда подбрасывает, устраиваются поудобней – все заняты лишь тем, что едут.
На подъеме Кузьма пытается различить вой ветра и вой мотора, но они слились в одно – только вой, и все. Сразу за подъемом начинается деревня. Автобус останавливается возле колхозной конторы, но пассажиров тут нет, никто не входит. В окно Кузьме видна длинная пустая улица, по которой, как по трубе, носится ветер.
Автобус снова трогается. Шофер, молодой еще парень, оглядывается через плечо на пассажиров и лезет в карман за папиросой. Кузьма обрадованно спохватывается: он совсем забыл про папиросы. Через минуту по автобусу плывет синий клочковатый дым.
Опять деревня. Шофер останавливает автобус возле столовой и поднимается.
– Перерыв, – говорит он. – Кто будет завтракать, пойдемте, а то еще ехать да ехать.
Кузьме есть не хочется, и он выходит, чтобы размяться. Рядом со столовой магазин, точно такой же, как и у них в деревне. Кузьма поднимается на высокое крыльцо, открывает дверь. Все так же, как и у них: в одной стороне – продовольственные, в другой – промтовары. У прилавка о чем-то болтают три женщины, продавщица, скрестив руки на груди, лениво их слушает. Она моложе Марии, и у нее, видно, все хорошо: она спокойна.
Кузьма подходит к горячей печке и вытягивает над ней руки. Отсюда в окно видно будет, когда шофер выйдет из столовой, и Кузьма успеет добежать. Ветер хлопает ставнем, продавщица и женщины оборачиваются и смотрят на Кузьму. Ему хочется подойти к продавщице и сказать ей, что у них в деревне магазин точно такой же и что его Мария полтора года тоже стояла за прилавком. Но он не двигается. Ветер снова хлопает ставнем, и женщины опять оборачиваются и смотрят на Кузьму.
Кузьма хорошо знает, что ветер поднялся только сегодня и что еще ночью, когда он вставал, было спокойно, и все-таки не может отделаться от чувства, что ветер дует давно, все эти дни.
Пять дней назад пришел мужик лет сорока или чуть побольше, с виду не городской и не деревенский, в светлом плаще, в кирзовых сапогах и в кепке. Марии дома не было. Мужик наказал, чтобы завтра она не открывала магазин, он приехал делать учет.
На следующий день началась ревизия. В обед, когда Кузьма заглянул в магазин, там стоял полный тарарам. Все банки, коробки и пачки Мария и ревизор вытаскивали на прилавок, по десять раз считали их и пересчитывали, сюда же принесли из склада большие весы и наваливали на них мешки с сахаром, с солью и крупой, собирали ножом с оберточной бумаги масло, гремели пустыми бутылками, перетаскивая их из одного угла в другой, выковыривали из ящика остатки слипшихся леденцов. Ревизор с карандашом за ухом бойко бегал между горами банок и ящиков, вслух их считал, почти не глядя, перебирал чуть ли не всеми пятью пальцами на счетах костяшки, называл какие-то цифры и, чтобы записать их, встряхивая головой, ловко ронял себе в руку карандаш. Видно было, что дело свое он знает хорошо.
Хотели снова назначить его председателем нельзя
в сложносочиненном предложении
занятая не ставится
между частями сложносочиненного предложения, если вторая часть предложения имеет значение:
в сложноподчиненном предложении
перед второй частью расчлененного сложного союза ( потому что, оттого что, вследствие того что, благодаря тому что, ввиду того что, в силу того что, вместо того чтобы, с тем чтобы, по мере того как, с тех пор как, перед тем как, подобно тому как, так же как, прежде чем и др.):
запятая не ставится
в бессоюзном сложном предложении
в сложных синтаксических конструкциях
§ 130. В бессоюзном сложном предложении ставится тире:
2) если во второй части предложения заключено указание на результат, следствие: Крайнев зажег шнуры — они вспыхнули (Е. П.); Синцов дал очередь — танкист исчез (Сим.); Еще выстрел — кучер выронил вожжи и тихо сполз под колеса (Шол.); Бывало пели — дух захватывало, бралась любая высота (Ас);
3) если в первой части предложения есть указание на время или условие совершения действия, обозначенного во второй части: Обветренное лицо горит, а закроешь глаза — вся земля так и поплывет под ногами (Бун.); Зайдешь в такую избушку зимой — жилым духом не пахнет (Шукш.); Пропадет какой лист — Сережа ищет его (Пан.); Тогда и народу было много, на покос выйдем — жуть (Сол.);
4) если во второй части предложения содержится сравнение с тем, о чем сказано в первой части: Молвит слово — соловей поет ; Мимо пройдет — солнцем одарит;
Примечание 1. В бессоюзном сложном предложении может ставиться запятая и тире как единый знак, особенно при значении присоединения во второй части предложения (знак этот в настоящее время утрачивает свою активность): Смотреть наружу не было смысла, — тьма ночи налетала всё более густыми волнами (Пауст.); Даже вода взволновалась, — вот до чего взыгрались лягушки (Пришв.); В саду, в горах сверкали белые и небольшие лампочки, — было похоже на иллюминацию (Пауст.); Широкий подъезд показался мне совершенно пуст, — это показалось мне странным (Кав.).
Примечание 2. Запятую и тире как единый знак препинания не следует смешивать с сочетанием этих знаков, когда тире разграничивает части бессоюзного сложного предложения, а запятая отделяет впереди стоящую обособленную конструкцию или придаточную часть предложения: Не прошло и трех часов с восхода солнца, а уж казалось, что близок полдень, — так жарко, светло было всюду и так многолюдно возле лавок в конце улицы (Бун.); Крупнолицый парень, моторист баркаса, равнодушным взором поглядывал в пасмурное небо, включил мотор, и мгновенно всё успокоилось, затихло в воде, плотно оцепленной лодками, — ни всплеска, ни шума, ни сверкания (Бонд.).
