Как хотели упростить русский язык
Попытки «апгрейда» русского языка предпринимались несколько раз. Михаил Ломоносов сделал его более изысканным, Николай Каразмин стремился к лёгкости и изяществу. В 1912 году язык начали упрощать. Как же мы дошли до общих родов и ударений?
Михаил Ломоносов
Он не только отправился пешком в Москву, заложил МГУ, но и реформировал русский язык. Проект Михаила Ломоносова по усовершенствованию русского языка выразился в «Грамматике». Её переиздавали 14 раз, она легла в основу курса русской грамматики русского учёного-лингвиста Антона Барсова. Любовь Ломоносова к языку была деятельной, а вот реформа подверглась критике наследников.
«Наше всё» Александр Сергеевич Пушкин о взглядах и одах Ломоносова отзывался вовсе неуважительно:
«Оды его утомительны и надуты. Его влияние на словесность было вредное и до сих пор в ней отзывается. Высокопарность, изысканность, отвращение от простоты и точности, отсутствие всякой народности и оригинальности — вот следы, оставленные Ломоносовым».
Европеизация
О том, что в определённое время устный русский язык высшего света был скорее диалектом при французском, известно многим. В письменный русский французский флёр ввёл Николай Карамзин. Отойдя от классицизма, литератор увлёкся сентиментализмом бедной Лизы и Натальи, боярской дочери. За его сентиментализмом признают новое литературное течение, но сам автор творил не новый стиль, а новый русский язык – без церковного влияния.
Карамзин ввёл в русский язык ряд новых слов, например: общественность и влюбленность. Винить Карамзина в чрезмерном пристрастии к «иностранщине» не нужно – он лишь мечтал о лёгкости, стремясь уместить все сословия с их языковыми предпочтениями на одной странице. Свершение Карамзину не удалось, эстафету он передал Александру Сергеевичу Пушкину.
Николай II
В число проведённых Николаем II реформ не входит изменение русского языка. Широкой общественности известна реформа 1918 года. Новое советское государство избавлялось от пережитков прошлого. Однако именно Николай II обратил внимание на требования времени, уже в 1904 году при Российской Академии Наук была организована Орфографическая комиссия под началом известного русского языковеда Филиппа Фёдоровича Фортунатова. Лингвисты задумались об упрощении языка, прежде всего, для школьников.
Полагалось, что языковое упрощение позволит лишить школы отстающих учеников. Проект реформы был готов к 1912 году и избавлял от достаточного количества орфографических правил, а в магазинах появились первые робкие издания с новыми правилами орфографии. Грамотности реформа, впрочем, не добавила, а новым проектом заинтересовались лишь после Февральской революции. Слава у реформы с имперскими корнями выходила революционной – в период Гражданской войны на территориях, принадлежащих белым, новая орфография не использовалась категорически.
Футуристы
Появившиеся в Петербурге в 1912 году «будетляне» принесли с собой манифест: «Пощёчина общественному вкусу». Новые правила противостояли Александру Пушкину, Фёдору Достоевскому и Льву Толстому, регламентировали неодолимую ненависть к существующему языку и требовали от литератора словесного произвола.
Создание «самоценного Слова» увлекло Москву, Петербург, Киев и Баку. Но «взрыва» не произошло, неодолимые стремления были загублены с приходом к власти большевиков.
«Растрепанная поэзия» сохранилась на страницах стихотворных сборников Владимира Маяковского и Велимира Хлебникова, но в учебники не перебралась. Существует распространенное заблуждение о том, что Хлебников ввел в русский язык слово «лётчик», но это всего лишь красивый миф.
«Ноч», «слышиш», «огурци»
В газете «Известия» 24 сентября 1964 года появилась статья с «Предложениями по усовершенствованию русского языка».
Широкая публикация сгубила реформу, вынесенный на народное обсуждение проект в течение полугода получал лишь отрицательные отзывы. Введение буквы «и» на конце слова «огурцы», один разделительный знак (мягкий) и слова «ноч», «слышиш» не нашли поддержки у широкой общественности. Скорый уход Хрущёва с советской авансцены позволил забыть о несостоявшейся реформе.
Русский словарь языкового расширения
Попытка Александра Исаевича Солженицына воскресить красоту русского языка отразилась в выпущенном в 1995 году словаре. В предисловии к Русскому словарю языкового расширения Солженицын пишет:
В поисках красоты русского языка Александр Исаевич обратился к лексике писателей XIX-XX столетий и словарю Даля. Реформой «Русский словарь» не стал, впрочем, как и знаковым событием в лингвистике.
Кофе и йогУрт
Мысль о том, что реформы по упрощению русского языка – это бесконечный процесс, приходит в головы и наших современников. Попытки унификации языка – достояние двухтысячных.
О широкой реформе русского языка на государственном уровне задумались достаточно давно. Вплоть до 2009 года о начинаниях государства, однако, знали мало.
В наше время реформа проводится через словари, которые регламентируются, пока возмущается общественность. В утверждённый список сборников, словарей и справочников не входят труды Сергея Ожегова и Владимира Даля, они презентуют общий род и «общее» ударение.
Упрощение — это естественный процесс
Главный редактор портала «Грамота.ру» Владимир Пахомов рассказал «Бумаге», как в русском языке меняются склонение и ударения и почему упрощение — это естественный процесс.
Кандидат филологических наук,
главный редактор портала «Грамота.ру»
«Язык не для того, чтобы им любовались
как в музее»
«Грамота.ру» изначально создавалась как справочная база для журналистов. Поэтому в первую очередь портал должен был консультировать: предоставлять доступ к словарям, давать возможность обратиться к лингвистам и сотрудникам справочной службы с вопросом по русском языку. Потом стали добавляться новые сервисы, появился раздел, посвященный учителям и тем, кто хочет освежить свои знания, интерактивные диктанты, онлайн-репетиторы.
Но в последние годы, мне кажется, у «Грамоты.ру» есть другая, не менее важная задача, которую мы стараемся реализовывать: рассказывать, что грамотность заключается не только в умении правильно ставить ударения и писать без ошибок. Грамотность — это еще и умение пользоваться словарями; умение правильно выбрать слово (так, чтобы не задеть собеседника); умение понимать, в какой ситуации можно использовать, например, жаргонные и разговорные слова, а в какой этого делать не стоит.
Еще одна важная задача — показывать, как в языке всё меняется. К огромному сожалению, на предмете «Русский язык» в школе не рассказывают самых важных вещей о русском языке. Не рассказывают, что язык изменяется и это нормально, что в нем могут быть разные варианты. У многих до сих пор остается ощущение, что русский язык — это такая застывшая в своем величии глыба, в которой всё делится пополам: на правильное и неправильное, на норму и ошибку. И владение русским языком [в сознании людей] — это строгое знание канона, в котором невозможны никакие отступления.
Любой учебник русского языка начинается с параграфа о том, что русский язык — это наше национальное достояние, что не любить и не уважать его значит быть равнодушным к своей истории. Никто не спорит, что это национальное достояние. Но при этом совершенно не говорится о том, что язык — это инструмент коммуникации, который развивается; что он нужен для того, чтобы мы с его помощью передавали свои мысли и чувства, а не любовались им как в музее.
«Упрощение воспринимается как деградация.
Но язык так и развивается»
Споры вызывают любые изменения, потому что многим носителям языка, далеким от лингвистики, кажется, что если в языке что-то меняется, то это значит, что с ним происходит что-то негативное. Например, в вопросах журналистов постоянно звучит слово «упрощение» как синоним катастрофы: «А не происходит ли сейчас упрощение русского языка?». Почему-то это воспринимается как деградация, разрушение. Но язык так и развивается — повышается его внутренняя организованность, системность, из-за этого некоторые вещи закономерно упрощаются: отмирают непродуктивные варианты, устраняются странные исключения и менее жизнеспособные формы.
Как запустить флешмоб о русском языке с матом и шутками, чтобы тебя лайкали и ретвитили тысячи людей
paperpaper.ru
Рассказывает петербургская лингвистка
В древнерусском гораздо больше грамматических форм, чем в современном русском. Так же, как и в древнеанглийском больше грамматических форм, чем в современном английском. Когда в языке под влиянием продуктивных моделей меняется ударение, род слов, исчезают ненужные формы, это и есть его нормальное развитие. Но носители языка этого не понимают, потому что не знают, что многие процессы, которые происходят в языке сейчас, происходили уже много раз — только с другими словами.
Например, взять пару слов «машет» — «махает». «Машет» — это эталон, «махает» — разговорная форма. Очень хочется возмутиться распространению варианта «махает», сказать, что это деградация, если не знать, что в истории языка то же самое произошло уже со многими другими словами. Если когда-то наши предки говорили «ичет», то сейчас мы говорим «икает». Они говорили «глочет», а мы — «глотает». И мы не видим в современных вариантах чего-то страшного. Просто эти изменения произошли до нашей жизни и до жизни наших родителей, а изменение «машет» на «махает» происходит на наших глазах. В русском есть самый мощный и самый продуктивный глагольный класс типа «летает», «играет» — и он влияет на всё остальные.
Такие примеры позволяют по-другому посмотреть на язык. Если знать, что десятки слов еще в начале ХХ века — в общем-то, совсем недавно — из мужского рода перешли в средний — например, кино, метро, радио, — то надо ли ужасаться тому, что тот же процесс происходит со словом «кофе»? Это не что-то уникальное. Если бы об этом говорили в школе, то, наверное, носители языка более спокойно относились бы ко всем изменениям.
Выдающийся языковед Александр Пешковский еще в первой половине прошлого века писал, что такого консерватизма, какой мы наблюдаем по отношению к языку, не встречается больше нигде.
«Носителям кажется, что „в Купчине“
и „в Пулкове“ — это выдумка журналистов»
Агрессию вызывает всё, что отклоняется от того канона, который для себя принял носитель языка. Хотя [склонение топонимов] это противоположный пример, потому что «в Купчине», «в Пулкове» — это старый вариант, который изначально был единственно правильным. Несклоняемые варианты появились позднее. Но носители настолько привыкли к ним в бытовой и разговорной речи, что многим кажется, будто бы так было всегда, а «в Купчине» и «в Пулкове» — это какая-то выдумка журналистов, связанная с неграмотностью. Всё ровно наоборот, и ведущим и журналистам по-прежнему рекомендуют придерживаться строго литературной нормы.
Еще, наверное, в каждом городе людям кажется, что так говорят приезжие. Москвичи жалуются, что названия Строгино, Медведково, Алтуфьево склоняют не москвичи, а какие-то «понаехавшие, которые не знают нашего города».
«Купчино как пальто»
paperpaper.ru
Почему нужно склонять топонимы
[По отношению к феминитивам] в голове есть канон, что названия мужского рода применимы и к мужчинам, и к женщинам. И даже допустимые варианты, которые указаны в словарях, люди отказываются принимать. А любое отклонение от строгой литературной нормы считается порчей языка. Всё это опять же связано с тем, что в школе не говорят, что норма вариантна, что варианты могут быть равноправны.
Люди думают, что тем самым защищают литературный язык, хотя, как мне кажется, происходит ровно наоборот.
«Русский язык начинает инвентаризацию всего, что набралось за последнее время»
Есть популярное мнение, что слова, которые к нам пришли из другого языка, обязательно должны писаться и произноситься так же, как в языке источнике. С этим, например, связан спор о вариантах «мАркетинг» и «маркЕтинг». Слово пришло к нам с ударением на первом слоге — как в английском, но уже в русском ударение переходит на второй слог. Далеко не все готовы это принять.
Но у нас нет правила о том, что слова сохраняют такие произношение и написание, как в языке, из которого они пришли. И произношение, и написание в русском могут измениться. Например, в языке-источнике слово пишется с двойной согласной, а у нас может сохраниться только одна. Как в слове «капучино», которое пришло из итальянского и утратило все двойные согласные.
Совсем новые слова, которые только-только приходят в русский язык, как правило, первое время сохраняют написание и произношение языка-источника. Но потом постепенно начинают жить по законам нашего языка и изменяться. До тех пор, пока они не зафиксированы в словаре, нельзя говорить, что есть правильный и неправильный варианты.
У меня ощущение, что всплеск заимствований, связанных с информационными технологиями, сейчас потихонечку проходит. В конце 1990-х — начале 2000-х в русский язык активно приходили термины, связанные с компьютерами, мобильной связью. Было очень много заимствованных слов из мира кино и спорта.
Сейчас, кажется, русский язык начинает своеобразную инвентаризацию всего, что набралось за последнее время. Всё это сортируется, отбирается, раскладывается по полочкам. Слова начинают постепенно осваиваться, формируется их написание — как, например, у всяких хэштегов и флешмобов. Можно постепенно анализировать то, как эти слова ведут себя в языке, и вырабатывать рекомендации по их написанию.
«Отношение к заимствованиям почти всегда негативное»
Про заимствования люди тоже постоянно спорят. Язык заимствует слова на протяжении всей своей истории, но носители говорят, что так делать нельзя и надо обходиться собственными словами. При этом опять-таки мало кто знает, что много слов, которые мы считаем родными, пришло к нам в разное время из других языков. То же слово «грамота» — из греческого; а слово «ябеда» — из скандинавских языков; «лошадь» — из тюркских и так далее.
Отношение к заимствованиям почти всегда негативное, но есть периоды истории, когда оно еще негативнее, чем в другие эпохи. Кажется, что сейчас мы вступили в один из таких периодов, когда к заимствованиям относятся особенно непримиримо.
Но языки живые, они обмениваются словами, между ними есть контакты, поэтому новые слова приходили и будут приходить. Изоляция языка никогда ни к чему хорошему не приводила. Мы справедливо гордимся тем, что русский — это язык международного общения. Чтобы таким оставаться, он должен постоянно быть в контакте с другими языками, обогащаться словами оттуда. Много ли говорят в школе о том, как разные языки взаимодействуют? Мало. Русский и английский воспринимаются как два совершенно разных предмета — как математика и физкультура. Хотя это близкие родственные предметы, просто в одном случае мы имеем дело с родным языком, а в другом — с иностранным.
У моды на иноязычные слова тоже есть периоды всплесков и угасаний. В петровские времена это был голландский язык и слова с латинскими корнями (виктория — победа). В XIX веке — французский. Сейчас мода на английский. Это тоже временное явление, которое однажды пройдет.
«Сейчас время небывалого расцвета интереса к русскому языку»
Мы давно сделали страницу с самыми часто задаваемыми вопросами. Там, конечно, «на Украине» или «в Украине»; «в городе Москва» или «в городе Москве»; с какой буквы пишется слово «президент»; правда ли что кофе среднего рода. Есть вопросы, которые задаются из года в год примерно в одно и то же время. Сейчас май, а значит, уже можно ждать большого количества вопросов о склонении фамилий, потому что скоро начнут выдавать аттестаты и дипломы.
Значительная часть нашей аудитории — школьники, и есть вопросы, которые повторяются в то время, когда по учебникам проходят одну и ту же тему. Но много и людей, которые просто задают вопросы, работая в офисе с документами, поэтому очень много вопросов орфографических и пунктуационных, никак не привязаннах к времени года или дню недели — просто у человека сейчас есть острая необходимость вопрос решить.
Сейчас действительно время небывалого расцвета интереса к русскому языку и запроса на грамотную устную и письменную речь. Это может быть связано с несколькими факторами. Во-первых, небольшой период угасания этого интереса к языку был: в 1990-е не было такого большого количества научно-популярных книг о русском языке и массовых просветительских акций. Всё это появилось в последнее время, и сейчас очень актуально и востребовано.
Пройдите тест и узнайте, как писать слова, которые все пишут неправильно
paperpaper.ru
Тест на знание спорных моментов русского языка
Кроме того, мы живем в пространстве информации, которая приходит к нам отовсюду. Любые сведения можно найти одним нажатием кнопки. И в этих условиях людям важно понимать, на что они способны без помощи компьютера и интернета, что есть в их головах. Возможно, поэтому в последнее время стал так популярен формат массовой добровольной проверки знаний — и в первую очередь Тотальный диктант, за которым последовали общероссийские Географический диктант, Химический диктант, Контрольная по математике, [Всероссийская] лабораторная и многие другие проекты.
А третья причина связана с тем, что мы стали очень много писать. Мы живем в пространстве текста. И начав писать столько, сколько никогда раньше, увидев вокруг себя огромное количество текста, мы увидели и огромное количество ошибок. Не потому, что все стали безграмотными, а потому что самого текста стало больше, чем 50 или 100 лет назад. Может быть, увидев это, мы поняли, что нам есть к чему стремиться и над чем работать.
«Мы застали лишь краткий миг большого пути русского языка»
Если говорить об активных процессах именно у нас, то это в первую очередь то, что называют тенденцией к аналитизму, тенденции к несклоняемости, когда многое из того, что раньше склонялось, перестанет это делать. Появляются конструкции, не существовавшие раньше. Например, не говорили «йогурт клубника-земляника». Раньше сказали бы «клубнично-земляничный йогурт». А сейчас в разговорной речи это допустимо. Это, наверное, самая яркая тенденция.
В остальном происходят все те же процессы, что и раньше. Мы ведь не должны забывать, что русскому языку не 50 лет. Мы любим сравнивать язык современный и язык 40-летней давности и хвататься за голову из-за того, как всё изменилось. Но надо понимать, что у русского языка позади много столетий и впереди тоже. Многие процессы, происходящие сейчас, начались в незапамятные времена и закончатся еще через тысячу лет.
И многое из того, что нас беспокоит — все эти «дОговоры» и «договОры», топонимы и склонения, — это мелкие, ничтожные частности на долгом историческом пути. Поэтому не надо говорить, что с языком происходит катастрофа из-за того, что в каком-то слове ударение переходит с одного слога на другой. Всё это крохотные звенья огромного пути русского языка, в котором мы застали лишь краткий миг. Если мы это понимаем, то можем по-настоящему ощутить мощь и величие русского языка. А его лучшие качества — в способности меняться и жить, оставаясь самим собой.
Грамматика русского языка: упростить или учить?
Вам на почту будет приходить уведомление о новых статьях этого автора.
В любой момент Вы можете отписаться от уведомлений, перейдя по специальной ссылке в тексте письма.
Зачем нужны нормы правописания, которым сто лет в обед? Зачем мучить детей зубрёжкой? Разве самое важное – правила, а не чтобы тебя понимали. Ответы на эти вопросы не так просты, как кажется.
Сколько правил на детскую голову!
Однажды я оказался участником необычной дискуссии. Она вспыхнула, словно пожар, прямо посреди родительского собрания в обычной петербургской школе, расположенной в спальном районе города. Впрочем, это и дискуссией-то назвать было трудно.
Новая классная руководительница – милая молодая женщина, учительница русского языка и литературы – предъявила сидящим перед ней мамам-папам и бабушкам-дедушкам классный журнал:
– Да вы только посмотрите! – с чувством воскликнула она. – У половины класса по русскому языку – двойки и тройки! По другим предметам всё более или менее благополучно, а с русским просто беда.
– Да, – с готовностью откликнулся один из родителей, – дети изучают его уже восьмой год, и впереди ещё три, но как писали с грубыми ошибками, так и будут писать.
– Вы что же, хотите сказать, что я ваших детей плохо учу?
– Да причём тут Вы! – махнул рукой тот же папаша. – Сами сказали: беда с языком. Слишком много в нём правил на детскую голову!
– Кто может объяснить, почему «цифра» – через «и», а «цыган» – через «ы»?
– Какая разница, одно «н» в прилагательном или два?
– Скажите, какая важность: выделять запятыми «тем не менее» или не выделять!
– У нас как в русском языке, так и в стране – законов много, но никто их не выполняет!
– Это не русский язык, а какая-то сплошная китайская грамота! Почему нельзя унифицировать правила и не засорять детям голову бесполезными вещами?!
…Классная, бедняжка, совсем растерялась. Все мы были старше её, все имели опыт воспитания детей, а она, судя по отсутствию обручального кольца на руке, ещё и замуж не выходила. И, главное, совершенно непонятно, чего от неё хотят. Разве она придумала правила русского правописания, и разве она в силах отменить хотя бы одно из них.
Пора было выручать эту несчастную. Я поднялся и вышел на середину класса:
– Кто из вас пишет с грубыми ошибками? Поднимите, пожалуйста, руку. – В наступившей тишине не поднялась ни одна рука. – Значит, мы с вами в целом грамотные. Так что, наши дети хуже нас.
Одна реформа в сто лет…
Самые масштабные преобразования правила русской грамматики претерпели в 1918 году. Проводили реформу большевики, но сама она разрабатывалась ещё при царе, под председательством академика Алексея Шахматова – выдающегося лингвиста, директора Русского отделения Библиотеки Академии наук, действительного статского советника. И ещё до ленинского декрета приказ о реформе утвердил Александр Мануйлов, министр народного просвещения Временного правительства.
Смысл реформы заключался именно в упрощении правил правописания. И в чём же эти упрощения?
1. Были вычеркнуты из алфавита буквы Ѣ (ять), Ѳ (фита) и І («и десятеричное»), предписав вместо них употреблять, соответственно, Е, Ф, И.
2. Твёрдый знак (Ъ) отменялся на конце слов и частей сложных слов, его оставили только как разделительный знак в словах типа «адъютант», «подъём», «съел».
3. Изменялось правило написания приставок, оканчивающихся на «з» и «с»: теперь «с» писался только перед глухой согласной (не «разсекретить», как прежде, а «рассекретить»), а перед звонкими согласными и гласными – «з» («разбить», «разораться»).
4. В родительном и винительном падежах прилагательных и причастий окончание «-аго» после шипящих заменялось на «-его» («лучшаго» на «лучшего»), а во всех прочих случаях «-аго» заменялось на «-ого» («новаго» на «нового») и «-яго» на «-его» («ранняго» на «раннего»). Кроме того, в именительном и винительном падежах множественного числа женского и среднего родов вместо «-ыя» следовало писать «-ые» (не «новыя», а «новые»).
5. Никаких «онѣ», «однѣ», «однѣхъ», «однѣмъ», «однѣми», только – «они», «одни», «одних», «одним», «одними».
6. И никакого «ея» или «у нея», взамен этого – «её», «у неё».
Школьники прыгали от счастья. А вот взрослые мучились: ну-ка, попробуй писать не так, как преподавали в гимназии или в реальном училище, где эти «яти», «фиты», «новаго» да «однѣхъ», которые вбивали тебе в голову молотком, как гвозди.
Плюсы той реформы были, конечно, неоспоримы. Но были и минусы. Наиболее значимый — потеря понимания слов «мир» и «мiр». До реформы первое слово означало — «отсутствие ссоры, вражды, несогласия, войны; лад, согласие, единодушие, приязнь, дружба, доброжелательство; тишина, покой, спокойствие», второе — «вселенная; …одна из земель вселенной; особ. наша земля, земной шар, свет, род человеческий…» (в обоих случаях трактовка по Словарю Владимира Даля).
В этой связи со временем возникли споры: а как назвал свой знаменитый роман Лев Толстой — «Война и миръ» или «Война и мiр»?
Многие настаивали на втором варианте, поскольку так логичнее и многозначнее. Некоторые сторонники такой версии даже уверяли, будто видели дореволюционные, причём прижизненные, издания толстовского романа, озаглавленного именно так: «Война и мiр». На самом деле в прижизненных изданиях такого названия не было. В томе, отпечатанном в 1868 году в типографии М.Н. Каткова, на титульном листе значилось: «Война и миръ». Более того, сохранился и проект договора на выпуск романа, в этом документе указано первоначальное название романа «Тысяча восемьсот пятый год», но оно зачёркнуто, и рукой Толстого написано: «Война и миръ». Такой «миръ» сохранялся во всех последующих изданиях.
Точнее, почти во всех. В четырёхтомнике, выпущенном под редакцией П.И Бирюкова в 1913 году, то есть через три года после смерти писателя, заглавие романа было воспроизведено восемь раз: на титульном листе и на первой странице каждого тома. При этом семь раз было напечатано «миръ», а один раз, на первой странице первого тома, — «мiр». Но, видимо, этой опечатки было достаточно, чтобы спор о том, как следует понимать название толстовского романа, не утихал уже свыше ста лет.
Однако вернёмся к истории реформирования нашего родного языка.
Оно продолжилось и после 1918 года, но уже, как бы сказали сегодня военные лётчики, точечно:
— В 1933 году отменили точки в конце заголовков.
— В 1934-м — дефис в союзе «то есть».
— В 1935-м — точки в написании аббревиатур из заглавных букв (прежде правильно было «С.С.С.Р.»).
— В 1938-м — употребление апострофа (вместо принятого до этого «об`единение» стало «объединение»).
— В 1942-м ввели обязательное употребление буквы «ё», а в 1956-м — употребление той же буквы «ё», к сожалению, стало факультативным, и на практике теперь нигде не пишется, кроме «книжек для самых маленьких».
…Как видим, писать за последние сто лет стало гораздо проще. Но вот грамотных что-то не прибавилось. Особенно в самое последнее время.
Трудно быть культурным
Да, с грамотёшкой у нынешней молодёжи, в том числе школьников, и вправду не ахти. Многих спасает только компьютер, заботливо подчёркивающий красной волнистой линией каждую ошибку. Но когда приходится писать не на компьютере, то и дело встречаются удивительные перлы. Один из самых крупных (причём в прямом смысле) ляпов я видел в петербургском сетевом магазине бытовой электроники: «МАНИТОРЫ» — каждая буква величиной со школьную парту.
Впрочем, беда вовсе не в этом. Даже абсолютно безграмотного можно за год-другой научить правильному письму. Но при одном условии: если он того хочет. А среди окончивших школу в последние полтора-два десятка лет слишком часто попадаются такие, кто принципиально этого не хотел. Один молодой человек, уже отец семейства, мне так и сказал:
— А зачем нужна эта грамматика? Ведь и так всё понятно. Пиши хоть «кОрова», хоть «кАрова» — ясно, что не бык. А Екатерина Великая, говорят, в слове «ещё» вообще вместо трёх букв, писала четыре, да к тому же совсем другие: «истчо», — но это вовсе не мешало ей слыть просвещённой государыней.
Ответ, казалось бы, лежит на поверхности: если каждый станет писать, как слышит, читать это будет невозможно, ведь слышит-то каждый по-своему.
Но такой ответ слишком хлипкий. Строгие правила в русской грамматике стали появляться лишь во второй половине XIX столетия, во многом благодаря усилиям Якова Грота, который считал, что наш письменный язык следует привести к максимальному единообразию. А до этого не только Екатерина II, но уже и Пушкин частенько трактовал правила сугубо субъективно. (Кстати, в 1930-е годы, вернувшись из Белбалтлага, будущий академик Дмитрий Лихачёв работал учёным корректором в Ленинградском отделении издательства Академии наук, и в его обязанности входило исправление текстов Александра Сергеевича в соответствии с современной орфографией, потому что в преддверии 100-летия со дня смерти поэта готовилось первое академическое издание его произведений.)
Между тем с позапрошлого века до наших дней русский язык, несмотря на все реформы, оброс таким количеством правил, что уже никто — даже доктор филологических наук — не назовёт себя абсолютно грамотным. Так может, сторонники новых упрощений правы? Тем более среди них попадаются не только двоечники и троечники, но даже учёные.
Так, академик РАЕН Мария Аксёнова выдвигает вроде бы простой и наглядный аргумент: «Уровень культуры измеряется всё-таки не тем, что ты “жи-ши” пишешь через “и”, а тем, как ты чувствуешь нюансы родного языка, насколько образно мыслишь, насколько твоя речь передаёт то, что хочешь выразить».
Действительно, как хорошо было бы договориться, чтобы каждый писал так, как он «чувствует нюансы родного языка». Меньше правил — больше чувств! Ведь тогда все, наконец, поголовно станут большими грамотеями. А главное — смогут образно мыслить, выражая свои чувства через удобные им буквы.
Но что-то не даёт представить себе эту картину всеобщего культурного процветания. Не может же резкое повышение общей культуры нации достигаться так непринуждённо и легко! Не бывают простыми ни истинная культура, ни путь к ней. Как сказал один из крупнейших философов ХХ века Мераб Мамардашвили, «человек – это постоянное усилие стать человеком». И усилие очень большое. Если бы это было не так, наши пращуры, ещё сидя на деревьях, имели бы полное право гордиться своей высокой цивилизованностью.
P.S. Усвоить правила русской грамматики гораздо легче, если они изложены в рифму или, по крайней мере, в хорошем ритме. Недаром все мы навсегда запомнили со школьных лет «цыган, цыплёнок, на цыпочках, цыц» или «уж, замуж, невтерпёж».
Но сегодня уже есть даже книжки, в которых основные правила русского языка изложены в стихах. Например, «Весёлая грамматика» Нины Притулы. Вот всего один короткий пример — о правописании гласных О–Ё после шипящей в корне слова:
Вот вам совет весёлый, бодрящий:
В корне слова после шипящей
Под ударением слышится что?
Слышится О, а пишется Ё.
Но есть четыре исключения: шОрох в крыжОвнике, а на капюшОне шОв.
P.P.S. Автор в курсе, что в слове «истчо» 5 букв))
Помощь Беременным женщинам и мамам
Бесплатная горячая линия в сложной жизненной ситуации
