Пробелы в праве и пути их устранения и преодоления. Аналогия закона и аналогия права
Пробелы в праве и пути их устранения и преодоления
Виды пробелов в праве:
Причины пробелов в праве:
Имеет значение и то, что, как сказано выше, право опосредует не все взаимоотношения между людьми, а только наиболее принципиальные, но с течением времени одни факты могут выпадать из сферы его действия, другие, напротив, включаться в нее. На гранях соприкосновения правовой и неправовой сфер могут возникать «щели», нестыковки, пробелы.
Пути устранения и преодоления пробелов в праве:
Аналогия закона и аналогия права
Термин «аналогия» в переводе с латинского означает сходство, подобие, соответствие чего-либо с чем-либо. В данном случае речь идет о сходстве правовых норм и регулируемых ими отношений.
Задача аналогии:
К моральным отношениям аналогия права неприменима.
Различают два вида правовой аналогии или два способа преодоления пробелов:
Институт правовой аналогии в ее двух видах закреплен в ст. 6 ГК РФ которая гласит: «В случаях, когда предусмотренные п. 1 и 2 ст. 2 настоящего Кодекса отношения прямо не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяется гражданское законодательство, регулирующее сходные отношения (аналогия закона).
При невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости».
Аналогия закона и аналогия права – исключительные средства в праве и требуют соблюдения ряда определенных условий, обеспечивающих правильное их применение. Поэтому для того, чтобы использовать аналогию права, необходимо:
Вообще, правовая аналогия возможна всюду, где нет специального запрещения.
Более того, согласно опять-таки общепризнанному в мировой юридической практике принципу суд не вправе отказать гражданину в разрешении спора под предлогом отсутствия закона. Он обязан принять дело к рассмотрению и разрешить его по существу, используя институт аналогии. Этот принцип сохраняет силу и в российском праве. Исключения составляют лишь случаи, перечисленные в ст. 134 ГПК, когда суд может отклонить заявление «просителя».
Пробелы в праве и способы их восполнения
Пробел в праве – это отсутствие правовой нормы, которая могла бы урегулировать фактически возникшие общественные отношения, которые относятся к сфере правового регулирования.
Пробел может быть действительным и мнимым Действительный пробел имеет место, если данное отношение действительно должно быть урегулировано правом, т. е. когда оно входит в сферу правового регулирования. Мнимый пробел имеет место, если данное отношение в силу его специфики вообще не может быть урегулировано правом, т. е. когда оно не входит в сферу правового регулирования (например, более целесообразным регулировать его нормами морали, корпоративными нормами или оно вообще не может быть никак урегулировано).
Различаются первоначальная и последующая «пробельность» в праве. Первоначальная имеет место, если закон изначально не охватывал всех жизненных ситуаций, подлежащих регулированию (она, как правило, связана с ошибками законодательной техники, чаще всего с казуистичностью когда частный случай возводится в общее правило). Последующая пробельность имеет место, если изначально закон соответствовал общественным потребностям, а затем возникли новые общественные отношения, необходимость урегулирования которых законодатель предусмотреть не мог.
Вопрос об аналогии права является дискуссионным (хотя этот институт и закреплен в законе, например в ГПК). Дело в том, что принципы права имеют нормативную природу, в связи с чем нередко понимаются как наиболее общие и основополагающие нормы права. Они закрепляются в Конституции, которая имеет прямое действие, и в иных законах. Поэтому, если общественное отношение урегулировано закрепленными в законе принципами права, пробел в праве отсутствует. В своем решении правоприменитель должен непосредственно сослаться на Конституцию или статьи закона, закрепляющие принципы права (и никакой аналогии при этом не будет).
Применение аналогии недопустимо в уголовном праве и в некоторых иных случаях, например в административном праве в части дел об административных правонарушениях.
Пробел в праве
Бывшего руководителя ГУП привлекли к ответственности за ответ на адвокатский запрос «задним» числом
Как сообщает «АГ», в конце февраля мировой судья участка № 2 Белокалитвинского судебного района Ростовской области оштрафовал бывшего руководителя филиала ГУП, который сейчас является главой городской администрации, не предоставившего своевременный ответ на адвокатский запрос. В комментарии «АГ» адвокат АП Ростовской области Роман Будюкин отметил, что сложившаяся ситуация свидетельствует о наличии пробела в праве в части необходимости направления ответа на адвокатский запрос заказной корреспонденцией. Президент АП Ростовской области Григорий Джелаухов считает, что факт обращения адвоката в мировой суд по рассматриваемому случаю заслуживает внимания всего адвокатского сообщества. Советник ФПА РФ Сергей Макаров согласился, что действия Романа Будюкина являются примером того, что делать адвокатам в ситуации нарушения их статусного права на получение информации с помощью адвокатских запросов.
28 октября 2019 г. на имя директора филиала «Белокалитвинский» ГУП РО «Управление развития систем водоснабжения» поступил адвокатский запрос от адвоката АП Ростовской области Романа Будюкина. Такой запрос был направлен адвокатом для оказания квалифицированной юридической помощи предпринимателю П. в рамках гражданского дела, в нем запрашивались копии актов обследования нежилого помещения и иная информация. Тем не менее адвокат так и не получил запрашиваемые документы в 30-дневный срок.
В середине декабря Роман Будюкин направил заявление о возбуждении дела об административном правонарушении в адрес Белокалитвинского городского прокурора. Лишь только после этого (10 января следующего года) адвокат получил ответ на свой запрос от представителя ГУП. Далее ему стали звонить сотрудники предприятия, которые уверяли его в своевременном ответе на адвокатский запрос, который якобы был направлен ему обычным письмом, так как текущее законодательство не предусматривает направления таких ответов заказной корреспонденцией.
При ознакомлении с ответом организации Роман Будюкин обнаружил, что тот был составлен «задним числом», так как ответ предприятия, датированный 22 ноября 2019 г., содержал в себе информацию о делах, рассмотренных арбитражным судом в следующем месяце. При этом документ был подписан представителем филиала, действующим по доверенности, но не самим его директором. Кроме того, ответ на адвокатский запрос не содержал в себе всей запрашиваемой информации.
Роман Будюкин дополнительно сообщил об этих нарушениях городскому прокурору, который 10 февраля 2020 г. вынес постановление (есть у «АГ») о возбуждении дела об административном правонарушении в отношении и.о. директора филиала, признав адвоката потерпевшим.
Прокуратура установила, что ответ ГУП, датированный 22 ноября, действительно содержит ссылку на постановления арбитражных судов, вынесенных 6 декабря. Госорган также зафиксировал отсутствие документов, подтверждающих факт получения адвокатом ответа на свой запрос, и выявил, что в период с 30 сентября по 1 декабря 2019 г. филиалом на правах и.о. директора руководил В., который в настоящее время является главой администрации Белокалитвинского городского поселения.
В конце февраля мировой судья участка № 2 Белокалитвинского судебного района Ростовской области рассмотрел материалы административного дела. «В. нарушил ст. 6.1 Закона об адвокатуре, согласно которой организации, которым направлен адвокатский запрос, должны дать на него ответ в письменной форме в 30-дневный срок со дня его получения. В случаях, требующих дополнительного времени на сбор и предоставление запрашиваемых сведений, указанный срок может быть продлен, но не более чем на 30 дней, при этом адвокату, направившему адвокатский запрос, направляется уведомление о продлении срока адвокатского запроса», – отмечено в постановлении мирового судьи. Таким образом, В. был признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 5.39 КоАП РФ, и оштрафован на 5 тыс. руб.
В комментарии «АГ» Роман Будюкин сообщил, что только после вынесения постановления мирового судьи в его адрес поступил ответ предприятия с полной информацией. Адвокат убежден, что сложившаяся ситуация свидетельствует о наличии пробела в праве в части необходимости направления ответа на адвокатский запрос заказной корреспонденцией. «В ином случае запрашиваемая сторона имеет возможность избежать административной ответственности, изготовив ответ “задним числом” и указав, что он был отправлен обычным письмом», – полагает он.
По мнению адвоката, если бы организация не сослалась в своих ответах на декабрьские судебные акты, то ее должностное лицо избежало бы ответственности из-за якобы возможной вины почты, которая попросту не доставила письмо в срок. «Так, ст. 6.1 Закона об адвокатуре закрепляет право адвоката на направление запроса, а соответствующий Приказ Минюста РФ от 14 декабря 2016 г. № 288 утверждает форму адвокатского запроса, а также порядок его направления. Вместе с тем в данных нормативных правовых актах не определен порядок направления ответа на адвокатский запрос заказной корреспонденцией, что позволяет получателям такого запроса избегать административной ответственности. Лично в моей практике это далеко не первый случай, когда запрашиваемая организация ссылается на то, что ответ направлен, хотя в действительности он не поступал. В этой связи я предполагаю, что такой вид нарушений носит не единичный характер», – резюмировал Роман Будюкин.
Президент АП Ростовской области Григорий Джелаухов отметил, что факт обращения адвоката в мировой суд по рассматриваемому случаю заслуживает внимания всего адвокатского сообщества. «Прежде всего хочется отметить последовательную позицию адвоката по защите своих профессиональных прав, а также законных прав доверителя. В результате высокопрофессиональных действий адвоката незаконные требования к его доверителю были отозваны, а лицо, виновное в нарушении сроков ответа на адвокатский запрос, понесло заслуженную административную ответственность», – отметил он.
Советник Федеральной палаты адвокатов РФ Сергей Макаров отметил, что действия Романа Будюкина показывают двойной пример того, как нужно действовать адвокатам в ситуации нарушения их статусного права на получение информации с помощью адвокатских запросов. «Во-первых, он изначально не оставил без ответа нарушение, допущенное адресатом его запроса, а сразу обратился с соответствующим заявлением в прокуратуру. Во-вторых, когда адресат запроса, поняв, что нарушение им Закона об адвокатуре может не остаться безнаказанным, стал юлить – наш коллега не дал ему извернуться с помощью более поздних документов, а обратил внимание прокуратуры на эти попытки и тем самым пресек попытку адресата запроса ускользнуть из-под ответственности», – считает он.
Сергей Макаров добавил, что та проблема, с которой столкнулся Роман Будюкин, чрезвычайно важна, поскольку порядок направления адресатами адвокатских запросов ответов на них действительно не урегулирован. «Первостепенной задачей является, конечно, расширение допуска адвоката к получению сведений с ограниченным доступом, но далее, действительно, нужно добиваться урегулирования порядка направления ответов. Поэтому рассматриваемый случай помогает адвокатскому сообществу подготовить своеобразную “дорожную карту” по формулированию предложений о расширении действия этого статусного права адвокатов», – заключил советник ФПА.
Пробелы позитивного права: понятие, установление и устранение
Понятие и виды пробелов в позитивном праве
Таким образом, о пробеле можно говорить как в случаях, когда имеется намеренно не заполненное пространство, не подлежащее заполнению в силу специфики самого предмета, так и в случаях, когда пустое место является изъяном, упущением в его формировании. Пробел в прямом смысле является необходимым качеством самого предмета, при утрате которого предмет перестает быть тем, чем он есть в действительности. Восполнение пробела из внутренних источников невозможно, а из внешних исключено, поскольку иначе создается качественно новое явление. Наоборот, принимая переносное значение слова, мы признаем тем самым необходимость устранения существующего недостатка. О пробелах в праве можно говорить преимущественно в переносном значении как об одном из несовершенств права, отсутствии в нем того, что должно быть необходимым его компонентом. Некоторые юристы выделяют в праве «преднамеренные» пробелы, т.е. употребляют этот термин в прямом смысле. О таких пробелах говорят, например, там, где законодатель сознательно оставлял вопрос открытым с целью предоставить его решение течению времени или отдавал его решение на усмотрение практических органов. Сюда же относят иногда случаи, когда закон содержит ссылки на какие-либо факторы, лежащие вне его (добрые нравы, практику и т.п.), а правоприменителю предоставляется право конкретизировать абстрактные понятия, употребленные в законе.
Выделение «преднамеренных», «умышленных» пробелов запутывает проблематику, так как одним понятием объединялись бы разные явления.
Нельзя путать пробелы в законодательстве с так называемым квалифицированным молчанием законодателя, когда он намеренно оставляет вопрос открытым, воздерживается от принятия нормы, показывая тем самым нежелание ее принимать, относя решение дела за пределы законодательной сферы. Состояние пробельности в законах отличается также и от тех случаев, когда законодатель отдает решение вопросов на усмотрение правоприменителя, когда он рассчитывает, что его законодательная воля будет конкретизирована иными правовыми актами. В практических шагах по преодолению пробелов в праве во избежание произвольных решений недопустимо смешение пробела с «ошибкой в праве». Несмотря на то, что в некотором отношении они могут совпасть, правоприменителю не позволено заниматься исправлением права. Он должен следовать ему вплоть до изменения правового регулирования в установленном законом порядке.
В любом деле, и в особенности в таком сложном, как правотворчество, трудно избежать возможных ошибок. «Ошибка в праве» означает, в общем, неверную оценку объективно существующих условий и проявление на этой основе не той законодательной воли, какую следовало бы отразить в нормативных актах. При ближайшем рассмотрении «ошибка в праве» имеет место тогда, когда нормотворческий орган:
а) ошибочно считает какие-либо отношения не подлежащими юридическому воздействию;
б) ошибочно полагает возможным обойтись конкретизацией права в ходе его применения;
в) ошибочно передает решение вопроса на усмотрение правоприменителя;
г) издает норму, в которой нет необходимости;
д) решает вопрос не так, как следовало бы решить в установленной норме.
В пунктах «а», «б» и «в» «ошибка в праве» не отрицает, а скорее, наоборот, предполагает наличие пробелов. Они могут быть установлены в процессе применения права. Однако восполнить их сможет только компетентный правотворческий орган. В первом же случае правоприменитель в принципе не имеет права предпринимать какие-либо действия по делу, имеющие юридические последствия. Вместе с тем это возможно, если допускается аналогия права.
Пробельность права перекрещивается с явлением противоречивости правовых норм. Пробел образуется там, где имеет место радикальная противоречивость норм одинаковой силы, когда одна из них «уничтожает» другую.
Пробелы в позитивном праве всегда означают отсутствие норм в отношении фактов и социальных связей, находящихся в сфере правового регулирования (рис. 1).
Рис. 1. Сферы правового регулирования
Границы правового регулирования и рамки действующих нормативных актов перекрещиваются, но не совпадают. Всегда имеется какая-то часть общественных отношений, жизненных ситуаций и обстоятельств, которые, находясь в сфере правового регулирования, не регламентированы нормами права и, наоборот, предусмотрены нормами, но выходят за пределы правовой сферы. Теоретически последний случай возможен в любой системе права.
Необходимость в правовом регулировании может появиться и после принятия закона. Отсюда пробелы подразделяются на первоначальные и последующие. Если такого рода необходимость существовала в момент подготовки и прохождения законопроекта, а законодатель по небрежности ее не заметил, пробел именуется «непростительным». «Непростительным» пробел будет и тогда, когда при издании акта игнорируются правила законодательной техники, вследствие чего известная потребность в правовом регулировании оказывается охваченной нормами неполно.
«Простительные» пробелы имеют место там, где законодатель не мог по каким-то причинам увидеть и предвидеть потребность в правовом регулировании (рис. 2).
Рис. 2. Классификация пробелов в позитивном праве
Итак, пробелом в позитивном праве является полное или частичное отсутствие правовых установлений (норм), необходимость которых обусловлена развитием социальной жизни и потребностями практического решения дел, основными принципами, политикой, смыслом и содержанием действующего законодательства, отвечающего правовым требованиям, а также иными проявлениями права, вытекающими из природы вещей и отношений.
Установление пробелов в позитивном праве
Потребность в новых нормах права редко очевидна сама по себе. Чаще всего требуются доказательства. Совокупность доказательственных действий и составляет содержание деятельности по установлению пробела. Исследователем решаются, в частности, следующие вопросы:
а) не является ли предполагаемая потребность в правовом регулировании мнимой, навеянной ложными оценками исходной ситуации;
б) является ли потребность в нормах права реальной, т.е. обеспеченной существующими социально-экономическими условиями жизни;
в) не имеются ли нормы, так или иначе регулирующие данные общественные отношения и, следовательно, исключающие наличие пробела;
г) не является ли «молчание права» квалифицированным, т.е. не проявил ли законодатель отрицательной воли на регулирование данных событий и фактов посредством права.
Установление пробелов не означает их выискивания. На практике оно начинается объективно: с того, что какой-то орган, должностное лицо затрудняются в решении дела из-за отсутствия правового инструмента, позволяющего ответить на все вставшие перед ними вопросы. Для нормотворческих органов это даже не один, отдельно взятый казус, а ряд возникающих отношений. Таким образом, в основном юридическая практика питает идеи о существовании пробелов и необходимости их устранения.
Деятельность по установлению пробелов тесно связана с правотворчеством. Связь эта состоит в следующем:
1. Установление пробелов (а затем и их устранение) и правотворческая деятельность соотносятся между собой как часть и целое. Последняя охватывает также необходимость преобразования правового регулирования, замены его иными видами социального регулирования и т.п.
2. Вхождение в компетентный государственный орган с инициативой об издании акта, призванного закрепить новые, еще не урегулированные отношения, означает одновременно суждение о существовании пробела.
3. Проверка обоснованности такого законодательного предложения есть собственно процесс установления пробелов.
4. Выработка компетентными органами проекта нормативного акта является официальным оформлением гипотезы о существовании пробела и пути его устранения.
5. Принятие нормативного акта означает положительный ответ на вопрос о существовании пробела, а также одновременно окончательное установление и устранение пробела.
В процессе установления пробелов исследуются:
а) содержание действующей системы права;
б) материальные общественные отношения, которые обусловили появление того или иного нормативного акта или требуют его издания;
в) классово-волевые отношения, связанные с изданием акта;
г) правотворческая деятельность государственных (иногда также общественных) органов;
д) правоприменительная практика;
е) правосознание (совокупность правовой идеологии и психологии).
Формально-юридический метод означает особую совокупность способов обработки и анализа содержания действующей системы права. Его специфическим свойством является отвлечение от некоторых сущностных сторон права, связанных с материальной и классовой обусловленностью правовой системы. На первый план выделяются здесь чисто логические, языковые и иные абстрактные стороны, выражающие структурные закономерности права.
При их использовании следует иметь в виду следующее:
1. Все перечисленные приемы и средства применяются в основном при установлении неполноты отдельных норм и нормативных актов. Необходимость издания отсутствующего закона доказывается преимущественно социологическими средствами.
2. Все они могут быть применены в установлении как «объективных», так и «субъективных», первоначальных и последующих пробелов. «Технические» пробелы вскрываются исключительно формально-логическими средствами.
3. Не всегда пробелы устанавливаются на основе прямо выраженного требования норм права. Часто возникает необходимость обращения к одной, нескольким нормам или ко всей совокупности норм, к мотиву их издания, а иногда к отраслевым и общим принципам права.
4. Ни один из указанных приемов не имеет самодовлеющего значения. Каждый из них используется в связи с другими и дополняется социологическими исследованиями. Существующая в пределах формально-юридического метода субординация средств имеет относительный характер.
Среди всех объектов конкретно-социологических средств установления пробелов особое значение имеет судебная и административная практика. Методы конкретно-социологического исследования известны: наблюдение, эксперимент, анкетирование, интервьюирование, опрос, статистический анализ, прогнозирование.
Устранение пробелов
Уяснение понятия пробелов, причин их появления, выделение различных видов, равно как и определение средств установления пробелов в каждом конкретном случае, не представляет собой самоцели. Решение указанных вопросов составляет основу разрешения проблемы восполнения пробелов в праве.
Восполнение пробелов в праве есть логическое продолжение и вместе с тем завершающая стадия деятельности по их установлению.
Необходимость устранения пробелов очевидна. Сложность представляют иные вопросы. К ним, в частности, относятся:
а) кто призван к восполнению пробелов?
б) во исполнение каких функций устраняются пробелы?
в) в каких пределах допустима деятельность по восполнению пробелов определенными органами?
г) что является материалом для восполнения пробелов в праве?
д) какие средства здесь используются?
Нужно раз и навсегда отказаться от безоговорочного тезиса о том, что пробелы в законе восполняются судами или иными органами в процессе применения права. Устранить пробел в законе можно лишь путем дополнительного законотворчества. Если доктрина и законодательство признают в качестве полноценных источников права лишь акты, исходящие от компетентных правотворческих органов власти и управления, то только эти органы и пользуются прерогативой восполнения пробелов. Все другие государственные организации (за известными исключениями), коллективы трудящихся, научные учреждения, отдельные ученые принимают деятельное участие в установлении пробелов, но не наделены правом их устранения. А чтобы возложить обязанность восполнения пробелов в законе на суд, нужно наделить его соответствующей компетенцией.
В советской юридической литературе вопрос о роли судебной практики ставился неоднократно в связи с анализом источников советского права. При этом высказаны, по меньшей мере, три точки зрения, каждая из которых в той или иной степени имеет своих последователей до настоящего времени.
Одна из них признает судебную практику в качестве источника права только в той мере, в какой она находит отражение в руководящих указаниях высших судебных органов.
Другая точка зрения сводится к признанию практики источником права в полном объеме, включая результаты деятельности нижестоящих судов.
Принципиальное решение вопроса не допускает, чтобы разъяснения высших судебных инстанций содержали юридические нормы, которые (хотя бы в подзаконном порядке) вносили дополнения в действующее законодательство. Однако при наличии пробелов в законодательстве, его отставании от жизни центральные органы юрисдикции, включая Верховный Суд, Высший Арбитражный Суд, Конституционный Суд России, вынуждены формулировать нормы, вносящие своего рода дополнения в действующую систему нормативного регулирования общественных отношений. Своим содержанием они имеют правило поведения общего характера, которое обращено отнюдь не к определенному суду, а ко всем судебным инстанциям и к неопределенному кругу лиц, которые будут обращаться в судебные учреждения. Единичное применение никогда не исчерпывает содержания подобного руководящего разъяснения. Оно рассчитано на неоднократную реализацию. Руководящее указание пленума, восполняющее пробел в законодательстве, вносит новый элемент в правовое регулирование. Оно, наконец, достаточно определенно, чтобы не отнести его к декларации, по своей структуре содержит все элементы нормы и т.д.
Тем не менее, нельзя ограничиваться сказанным. Для отнесения тех или иных актов к источникам права нужно признание их в качестве таковых со стороны государства.
Такое признание может содержаться непосредственно в тексте какого-нибудь закона (expresis verbis) или быть выраженным по смыслу, по «духу» законодательства. Оно может быть явным или молчаливым, прямым или косвенным, позитивным или негативным. Признание государством источника права выражается вовне в том, что реализация его (будь то обычай, или акт государственного органа, или акт общественной организации и т.д.) связана с государственно-правовой охраной, а нарушение его влечет за собой соответствующие средства охраны со стороны государственных органов.
Итак, как фактически, так и юридически отдельные положения постановлений высших судебных инстанций хотя и временно, но восполняют пробелы права.
Конечно, наиболее целесообразным и правильным путем, к которому следует стремиться, является деятельность компетентных нормотворческих органов, призванных (каждый в своей области) своевременно устранять все недостатки правового регулирования, в том числе и пробелы в праве. Этот путь для стран европейской континентальной правовой семьи больше способствует и укреплению законности, и повышению авторитета самих нормотворческих органов.
Деятельность судов по восполнению пробелов в праве обусловлена самим фактом существования пробелов в законе и тем, что процедура принятия нормативных актов требует известного времени. Наконец, отдельные нормотворческие органы еще недостаточно оперативны в издании соответствующих актов. Высшим судебным инстанциям остается одно из двух: или оставить решение неурегулированных случаев на усмотрение нижестоящих судов, или выработать для них нормативное указание.
Правовосполнительная деятельность судов носит строго подзаконный характер. Поэтому следует считать недействительными все постановления, которые идут вразрез с законом. На изменение действующих нормативных актов суды не управомочены.
Признавая возможность восполнения пробелов судами, нельзя подвергать сомнению обязанность того органа, в актах которого пробел обнаружился, устранить его путем издания специального нормативного акта. С другой стороны, суды обязаны (имеют право) входить в соответствующие органы с представлениями по вопросам законодательного порядка. Высшие судебные инстанции наделяются правом законодательной инициативы.
При анализе вопроса о восполнении пробелов на Европейском континенте основное внимание уделяют не суду, а органам, обладающим правом издания нормативных правовых актов.
Полномочие на восполнение определенного пробела возможно не иначе, как в пределах нормотворческой компетенции того или иного органа в области предоставленных ему прав на решение тех или иных вопросов. Компетенционные нормы очерчивают, таким образом, границы деятельности по восполнению пробелов для любого органа.
Отсюда, в частности, следует, что каждый нормотворческий орган правомочен на устранение пробела в своих собственных актах, изданных в соответствии с его компетенцией. Каждый орган вправе устранять пробелы, возникающие по причине появления новых общественных отношений, требующих правового регулирования и относящихся к сфере деятельности данного органа.
