Несколько слов об аристократии и дворянстве в Японской империи
Косяку (侯爵) или маркиз-от китайского титула хоу (侯). Всего 40 пожалований.
Хакусяку (伯爵) или граф, от китайского титула бо (伯). Всего 108 пожалований.
Сисяку (子爵) или виконт, от китайского титула цзы (子). Всего 379 пожалований.
Дансяку (男爵) или барон, от китайского титула нань (男). Всего 409 пожалований.
Титулы жаловались даймё, например Симадзу (князья), Такацукаса (князья), Токугава (князья, маркизы), Ивакура (князья), Сайондзи (князья, маркизы), Токудайдзи (князья, маркизы), Ито (графы, маркизы, князья), Мацуката (графы, маркизы, князья), Ояма (графы, маркизы, князья), Ямагата (графы, маркизы, князья), Кацура (виконты, графы, маркизы, князья).
Так же титулы получили и отдельные лица. Например: 1-й министр иностранных дел Японии – граф (1885) Иноуэ Каору; главнокомандующим императорской армии – граф (1885) Итагаки Тайсукэ; 1-й генерал-губернатор Кореи, фельдмаршал – барон (1901) и граф (1911) Тэраути Масатакэ; адмирал – маркиз (1913) Того Хэйхатиро; генерал и адмирал Японии, гэнро – маркиз (1894) Сайго Цугумити; барон (27 апреля 1922) Уэхара Юсаку, фельдмаршал, командующий Квантунской армии.
Вот примерно так.
Надеюсь все вам было интересно.
3.1. Особенности японского феодализма
В этой главе речь пойдет об особенностях экономического развития стран Азии на примере Японии.
В период феодализма в Японии верховным собственником земли считался император (тенно, или микадо), а также его вассалы – князья (дайме). Япония делилась на феодальные княжества, причем каждое княжество было самостоятельным государством – имело свое войско, собирало пошлины на границах. Иными словами, в Японии была феодальная раздробленность.
Император лишь номинально считался главой Японии. Реальная власть была сосредоточена в руках сёгуна – военного правителя, или главнокомандующего. В XVII в. должность сёгуна захватили князья из рода Токугава, и поэтому период истории с XVII в. до буржуазной революции принято называть периодом сёгуната Токугава.
Европейские феодалы были военным сословием. Но самураи не были помещиками, не имели земельных владений с крестьянами. За службу они получали “рисовый паек” – натуральную плату рисом. Этот рис государство получало от крестьян в форме военного налога, т. е. налога на содержание самурайской армии. Если исходить из того, что в Японии все-таки был феодализм, этот налог можно рассматривать как “централизованную” ренту, поскольку за счет его и существовало правящее сословие. По закону в качестве налога крестьяне должны были отдавать 40 % урожая, но практически у них забиралось до 50–70 % урожая.
Поскольку не было помещиков, то не было и барщины. Но была государственная трудовая повинность, общественные работы, свойственные азиатскому способу производства: крестьяне строили каналы, дороги, перевозили различные грузы и т. д.
При этом сословия ремесленников и купцов занимали официально более низкое положение, чем крестьяне. Торговля и ремесло считались занятиями унизительными. Естественно, торговля и ремесло в связи с этим развивались медленно, и даже население городов состояло преимущественно из самураев. Так, в начале XVIII в. самураи составляли 3/4 горожан, а ремесленники и купцы – только 1/4.
Натуральность хозяйства, характерная для европейского феодализма, здесь закреплялась тем, что и налоги, и жалованье самураям были натуральными. И на рынке Японии широко практиковался натуральный обмен, причем в качестве мерила стоимости тоже использовался рис.
Разложение феодализма началось с конца XVII в. Оно проявлялось в разрушении сословной структуры и развитии ростовщичества. В Японии другие сферы предпринимательства давали слишком мало возможностей. Развитию внутренней торговли препятствовала крайняя узость внутреннего рынка, а внешняя была и вообще запрещена. А слабость торговли, отсутствие рынка тормозили развитие промышленности. В этих условиях ростовщичество получило гипертрофированно уродливое развитие. Прежде всего в кабалу к ростовщикам попадали крестьяне, которые незаконно закладывали в обеспечение долга земельные участки. Незаконно, потому что земля не была их собственностью. Когда крестьянин не мог вернуть долг с процентами, ростовщик, опять-таки в обход закона, становился владельцем его земли. Крестьянин продолжал вести на этой земле хозяйство, платить налог государству, но теперь он должен был платить арендную плату владельцу земли. Этих незаконных землевладельцев называли дзинуси. К середине XIX в. во владение дзинуси перешла 1/3 обрабатываемой земли, а третья часть крестьян оказалась в положении кабальных арендаторов.
Но в кабалу к ростовщикам попадали и самураи. К этому неизбежно вела натуральная форма их жалованья: для удовлетворения своих потребностей самураю нужны были деньги, а не только рис. Деньги можно было получить у ростовщиков. В XVIII в. появилась специальная гильдия ростовщиков, которые занимались скупкой у самураев их квитанций на рисовые пайки. По некоторым подсчетам, к середине XIX в. в руках ростовщиков оказалось уже 7/8 национального богатства Японии.
Конечно, при этом самое низшее сословие (а ростовщики относились к сословию купцов) фактически уже не занимало низшую ступеньку социальной лестницы. Пользуясь кабальной зависимостью феодалов, они нередко заставляли тех “усыновлять” себя и через усыновление сразу переходили в высшее сословие.
В то же время часть самураев потеряла службу и сословное положение. Поскольку самураи жили лучше других сословий, их доля в общей численности населения возрастала, всем уже не хватало места на службе, и часть самураев оказалась без работы. Такие “безработные” самураи (ронины) не получали рисового пайка, а жили в городах, занимаясь ремеслом и торговлей, что законом категорически запрещалось.
В этом несоответствии реальной жизни и закона и проявлялось разложение феодализма. Проникновению же капиталистических отношений в страну препятствовала политика насильственной изоляции Японии от остального мира, которую сёгуны проводили с XVII в. Целью этой политики было законсервировать существующий строй, не допустить иностранного влияния, которое может подорвать основы сложившихся отношений. Политика заключалась в том, что японцам запрещалось посещать другие страны и даже строить суда, пригодные для морских путешествий. Иностранным судам в японские гавани заходить не разрешалось. Исключение было сделано лишь для купцов Голландии и Китая, но ограниченное: в одну из гаваней Японии за год могли войти два голландских судна и нескольких китайских, причем торговать и даже контактировать иностранцы могли не с населением, а только с государственными чиновниками.
Изоляция тормозила не только проникновение в Японию капиталистических порядков, но тем самым и ее экономическое развитие. Результатом стал хозяйственный застой Японии с конца XVII в. до революции 1868 г. Более полутора веков посевная площадь, годовое производство риса и даже численность населения оставались на одном уровне.
Правда, в это время все же рождалось и делало первые шаги мануфактурное производство. Мануфактуры здесь возникали двумя путями.
В условиях натурального хозяйства крестьяне были вынуждены готовить ремесленные изделия у себя по домам. Со временем появлялся скупщик и рождалась рассеянная мануфактура, в основном по производству шелковых и хлопчатобумажных тканей. Некоторые князья организовывали фарфоровые и металлургические мануфактуры. Известно, что в таких мануфактурах работали в качестве рабочих даже самураи.
Япония вступила на путь развития капитализма тогда, когда мировой капитализм переходил уже на стадию империализма. Реформы, вводившие капиталистические порядки, были проведены в Япония только в 70-х годах XIX в.
Дайме
В переводе это понятие значит «большой землевладелец», возникло оно одновременно с появлением устойчивой военной прослойки — буси — в IX—XI веках.
Содержание
Первые даймё
Первоначально даймё не зависели от центрального правительства и были лишь самыми богатыми крестьянами в деревне, но с течением времени наиболее решительные и предприимчивые из них воспользовались имевшимися возможностями для умножения своих капиталов и расширили свои земли за счёт владений соседей и вытесняя на север туземцев — эбису. Именно тогда они возглавили поначалу небольшие, но всецело преданные им частные армии самураев.
Укрепляя свою власть и одновременно власть всего воинского сословия, богатейшие даймё в результате длительных междоусобных войн достигли самого высокого официального положения с установлением правления сёгуната Камакура (1185—1333). Но ещё до этого будущий Сёгун Минамото-но Ёритомо назначил из числа даймё первых военных губернаторов — сюго и земельных администраторов — дзито.
Даймё таким образом получили новые легальные возможности для своего усиления путём законного получения определённой части налогов и разделения завоёванных земель. Последовавшее затем относительное спокойствие в стране, вызванное установлением власти сёгуната, привело к стабилизации в период Муромати (1333—1568) числа даймё. Число их вассалов и размеры доходов быстро росли. Часто сюго назначался один на несколько провинций, в которых он имел свои поместья. Его права по сбору налогов были достаточно широки (как и сёгун, даймё до 20 % собранного риса могли оставить себе) и давали шанс значительно увеличить капиталы.
В это время окончательно сложились и весьма усилились богатые военные дома Хосокава, Уэсуги, Такэда, Ямана, Симадзу и некоторые другие.
Сэнгоку-даймё
В то же время противоречия, вызванные усилением мощи провинциальных военных лидеров и ослаблением централизованного правления сёгуна, должны были неминуемо привести страну к войне. Междоусобица годов Онин (1467—1477) ввергла страну в хаос. Стабильное положение даймё было нарушено, и на смену проигравшим поднялись молодые богатые семьи.
Даймё в период Эдо
С приходом к власти правительства Токугава все даймё попали в прямую и очень жёсткую зависимость к сёгуну, которому они обязаны были платить налоги, выделять значительное количество людей для выполнения различных работ, к тому же и правление их теперь находилось под неусыпным контролем администрации Токугава. Статус даймё был жёстко закреплён. Право на этот титул имели лишь те феодалы, чей годовой доход превышал 10 тыс. коку риса. (Доходы, налоги и потенциальная мощь феодальных кланов в средневековой Японии традиционно измерялись в этой единице. Считалось, что этого количества вполне достаточно, чтобы прокормить одного самурая в течение года.)
Из 250—270 даймё сёгуната Токугава (список которых периодически публиковался — с подробнейшими данными об их родословной, о размерах наделов и количестве вассалов) самыми богатыми были феодалы провинции Кага на северном побережье с доходом 1,3 млн коку, древнейший клан Симадзу на Кюсю получал около 730 тыс. коку. Причём последнее имущественное разделение среди даймё провел сам первый сёгун династии — Токугава Иэясу, который разорил своих врагов, а полученные в результате доходы разделил так, чтобы не дать возможности наиболее мощным семьям даймё усилиться до такой степени, при которой они могли бы составить угрозу для его режима.
С этой же целью — недопущения заговора и создания антиправительственных союзов — Токугава принял дополнительные меры безопасности, одна из которых удивительна по своим масштабам и неординарности. В отличие от европейцев, у которых практика захвата заложников хотя и всегда имела место, но официально осуждалась, для самураев это не было чем-то необычным. А Иэясу сделал это частью правительственной политики по отношению к даймё. Речь идёт об известном обычае «санкин котай», в соответствии с которым даймё были обязаны проводить каждый второй год при дворе сёгуна.
Следующий год даймё мог жить и в своём замке, но, как правило, оставив «в гостях» у сёгуна членов своей семьи. В результате все даймё, большинство из которых владели провинциями, расположенными достаточно далеко от столицы, вынуждены были пребывать в непрестанном движении. Помимо того, что это было очень неудобно для феодалов и удобно для сёгуна, у военного правительства появлялась дополнительная возможность с помощью расположенных по всей стране дорожных застав контролировать передвижения даймё и его свиты. Сёгунатом были тщательно разработаны обязательные для даймё рекомендации по соблюдению количества «гостей». Так, например, при Токугава Ёсимунэ (1716—1745) даймё с доходом от 200 тыс. коку вели с собой 120—130 самураев и 250—300 слуг. Те же, чей доход был ограничен 100 тыс. коку, могли привести в столицу соответственно 80 и 140 человек. Процессия обставлялась с исключительной роскошью и помпезностью и напоминала военный парад. Такой церемониальный выезд даймё напоминал их подданным о могуществе и богатстве хозяев и в корне подрывал финансовое благополучие самих хозяев. Обычай «санкин котай» сохранился до самой реставрации Мэйдзи и уже в 1861 стал причиной военного конфликта Японии с Великобританией, когда неопытные англичане не распростёрлись ниц перед кортежем владетельного даймё и немедленно были зарублены бдительными самураями.
Даймё после Реставрации Мэйдзи
Верхушка военного сословия — даймё — сохраняла свою мощь, как и все самурайство, до начала XIX века. Затем экономическая отсталость военно-феодального государства становилась все более очевидной, и неизбежное стремление к прогрессу привело даймё к краху вместе с классом, к которому они принадлежали. После незавершённой буржуазной революции 1867—1868 даймё в 1869—1871 были лишены своих земель, но получили большую денежную компенсацию. Об их некогда почти неограниченной власти, огромном богатстве и военной мощи напоминают ныне лишь разбросанные по всей стране величественные замки, некогда принадлежавшие этой опоре государства.
zhagat_dadian
August 2017
| S | M | T | W | T | F | S |
|---|---|---|---|---|---|---|
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | ||
| 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |
| 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 |
| 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 |
| 27 | 28 | 29 | 30 | 31 |
Европейские титулы в Японской империи
Косяку (яп. 公爵 ко:сяку, князь), от китайского титула гун (кит. 公 ). Приравнен к младшей степени I класса (яп. 従一位 дзю:итии). Всего 20 пожалований.
Косяку (яп. 侯爵 ко:сяку, маркиз), от китайского титула хоу (кит. 侯 ). Приравнен к старшей степени II класса (яп. 正二位 сё:нии). Всего 40 пожалований.
Хакусяку (яп. 伯爵 хакусяку, граф), от китайского титула бо (кит. 伯 ). Приравнен к младшей степени II класса (яп. 従二位 дзю:нии). Всего 108 пожалований.
Сисяку (яп. 子爵 сисяку, виконт), от китайского титула цзы (кит. 子 ). Приравнен к старшей и младшей степени III класса (яп. 正三位 сё:самми), дзюсамми (яп. 従三位 дзю:самми). Всего 379 пожалований.
Дансяку (яп. 男爵 дансяку, барон), от китайского титула нань (кит. 男 ). Приравнен к старшей и младшей степени IV класса (яп. 正四位 сё:сии), дзюсии (яп. 従四位 дзю:сии). Всего 409 пожалований.
Среди них стоит выделить семьи: Итидзё (князья), Коноэ (князья), Кудзё (князья), Мори (князья), Нидзё (князья), Сандзё (князья, бароны), Симадзу (князья), Такацукаса (князья), Токугава (князья, маркизы), Ивакура (князья), Сайондзи (князья, маркизы), Токудайдзи (князья, маркизы), Ито (графы, маркизы, князья), Мацуката (графы, маркизы, князья), Ояма (графы, маркизы, князья), Ямагата (графы, маркизы, князья), Кацура (виконты, графы, маркизы, князья).
(Интервенция в Россию) – барон (27 апреля 1922) Уэхара Юсаку, фельдмаршал, командующий Квантунской армии, японский посол в Маньчжоу-го – барон (3 мая 1933) Муто Нобуёси, фельдмаршал, командующий армией Японии в Северном Китае – граф (21 июня 1943) Тэраути Хисаити, адмирал – виконт (31 октября 1911) Иноуэ Ёсика, адмирал – барон (26 мая 1917) Идзюин Горо, адмирал – барон (8 января 1923, посмертно) Симамура Хаяо, адмирал – барон (24 августа 1923, посмертно) Като Томосабуро.
Сохранились не титулованные семьи – самураи, владевшие землей, после аграрных законов 1872—1873 стали юридическими собственниками этой земли, войдя в состав так называемых «новых помещиков». Из среды бывших самураев пополнялись кадры чиновников, из них состоял в основном офицерский состав армии и флота.
Стоит выделить вассально зависимые семьи – династия Сё, ванны острова Рюкю с 1429, присоединены к Японии и упразднены в 1879 году; Корейская императорская династия Ли (последний император Сунджон подписал 22 августа 1910 Договор о присоединении Кореи к Японии, породнился с японской императорской семьей, потомки живут в Японии); Император Маньчжоу-го (1934-1945 гг.) – Генри Пу И, десятый представитель маньчжурской династии Айсин Гёро, последний император государства Цин; Вьетнамская императорская династия Нгуен – Бао Дай, последний, 13-й император Вьетнама, правитель прояпонского марионеточного государства Вьетнамская империя (1945); Королевство Камбоджа (март-август 1945) и Королевство Лаос.
кн.Сергей Дадиан-Жагат (Жагат-Дадиан)
Posted on Jan. 18th, 2012 at 11:14 pm | Link | Leave a comment | Share | Flag
Японское феодальное государство
К началу XVI столетия Япония распалась на несколько крупных феодальных княжеств, правители которых не желали признавать над собой никакой власти. Иностранцы именовали их «королями», так как часто не имели представления о том, что в Японии существует центральная власть. Центральное правительство в Киото — сегуны из дома Асикага — потеряло всякое реальное влияние. По всей стране шли междоусобные войны крупных феодалов, вследствие чего столетний период — с 60-х годов XV в. до 60-х годов XVI в.— именуется в японской литературе сэнгоку дзидай — «период воюющих государств». Не прекращались и крестьянские восстания. Антифеодальная борьба достигла большой остроты.
Земля, номинально принадлежавшая императору, фактически была захвачена в собственность несколькими крупными феодалами, в подчинении у которых находились мелкие и средние феодалы, все вместе составлявшие привилегированное сословие воинов-самураев. В ряде районов средние феодалы сохранили еще свою самостоятельность. Огромные земельные владения были сосредоточены в руках храмов и монастырей.
Старая форма феодальной земельной собственности — мелкое частнопоместное землевладение (так называемые сёэн) — постепенно теряла своё первенствующее значение, уступая место крупным феодальным латифундиям. Количество сёэн всё больше и больше сокращалось. Владельцам сёэн — самураям трудно становилось сохранять свою экономическую независимость от крупных и средних феодалов, а политическая обстановка, связанная с непрерывными междоусобицами, также побуждала мелких феодалов становиться вассалами более могущественных. Крупные феодалы были заинтересованы в ликвидации расположенных на их территории сёэн, поскольку самостоятельность последних препятствовала сосредоточению в их руках всех доходов, получаемых от эксплуатации крестьян данной территории. Немаловажное значение имело и то, что крупные и средние феодалы стремились поселить всех подвластных им самураев в своих замках или вблизи от них, чтобы иметь всегда наготове войско для нападения на соседние княжества или для обороны. Бесконечные междоусобные войны надолго лишали самураев возможности заниматься хозяйством. Постепенно всё большее количество мелких феодалов переходило на положение простых воинов, получающих от своих сюзеренов-князей жалованье натурой, примерно соответствовавшее тому количеству риса, которое мелкий феодал и ранее получал в своём сёэне. Замки крупных и средних феодалов, в которых сосредоточивалось большое количество самураев, стали превращаться в военно-административные центры. Около них селились во всё возрастающем количестве ремесленники и торговцы. Так возникли и стали развиваться многие города, получившие название призамковых (дзёкамати).
Феодалы жестоко эксплуатировали крестьян, которые были прикреплены к земле. Крестьяне платили феодалу в основном ренту продуктами. Барщина постепенно теряла значение, продолжая применяться на постройке дорог и ирригационных сооружений, при дворе феодала и т. п. Размеры ренты заметно повышались: к началу XVI в. она составляла значительно более половины валового дохода крестьянского хозяйства.
Во второй половине XV и в XVI в., несмотря на то, что в результате расширения экономических связей с Китаем и странами Юго-Восточной Азии в Японию проникли новые сельскохозяйственные культуры (хлопок, сладкий картофель, сахарный тростник и т. д.), земледелие после предыдущего относительного подъёма переживало упадок. Это вызывалось главным образом междоусобными войнами феодалов, во время которых вытаптывались крестьянские поля, а крестьяне надолго отвлекались от мирного труда. Снизилась урожайность, упали общие сборы риса. По данным японских историков, в период сэнгоку дзидай обрабатываемая площадь сократилась более чем на 50 тыс. га (свыше 5% всей площади). Крестьяне уходили в города в поисках заработков.
Развитие городов, ремесла, торговли
Конец XV и XVI век характеризуются в Японии ростом городов, ремесла и торговли, несмотря на упадок сельского хозяйства страны.
Значительно выросли в этот период старые города — такие, как Сакаи на острове Хонсю. Появились и новые города — Хирадо и Нагасаки на острове Кюсю. Город Сакаи (близ Осака) по своему внутреннему строю близко подходил к средневековым европейским городским республикам; европейские миссионеры называли его «Венецией Японии». Сакаи управлялся советом из 36 членов, которые избирались из среды наиболее богатых купцов — жителей города. Сакаи имел своё наёмное войско из ронинов (деклассированных самураев) для охраны от нападений феодалов; его предместья были защищены рвами с водой. Всё это в известной мере обеспечивало безопасность города. Уже в XV в. Сакаи стал центром торговли с Китаем и островами Рюкю. Некоторой независимостью от феодалов пользовались также города Хирано в провинции Сэцу и Кувана в провинции Исэ. Однако большинство японских юродов, в частности призамковые, не сумели добиться не только самостоятельности, но даже ограниченных форм самоуправления.
Князья, стремясь к максимальному увеличению доходов и беспощадно эксплуатируя своих крестьян, облагали в то же время высокими налогами цехи и гильдии. Светские феодалы, равно как и монастыри и храмы, часто сами выступали в роли организаторов и владельцев производственных предприятий, особенно горнорудных, строили суда, вели обширную внешнюю торговлю.
Японские купцы значительно расширили сферу своих операций. Помимо центральной части Китая, с которой шла оживлённая торговля в течение всего XV в., они предпринимали путешествия со своими товарами на Тайвань, Филиппины и к индокитайскому побережью. Там создавались постоянные японские фактории с населением по нескольку тысяч человек. Расширились географические сведения японцев, развились судостроительное искусство, навигационное дело.
Заморская торговля приносила огромные барыши. Постепенно стали возникать крупные торговые фирмы; некоторые из них имели собственные промышленные предприятия. Например, купец Камигая Содзин, который вёл во второй половине XVI в. торговлю с Кореей, Китаем, Сиамом и Люсоном (Филиппины), организовал на своей родине (остров Кюсю) добычу красильных веществ, поднял производство ставших знаменитыми тканей города Хаката (на острове Кюсю), начал разработку серебряных рудников на юге Хонсю. Он занимался также строительными работами: построил замок для одного крупного феодала, строил лагерь диктатора того времени Хидэёси в Нагоя. В качестве фактического банкира Хидэёси он принимал участие и в политической жизни страны.
Другой богатейший купец Японии, Симай Сосицу, имел свои торговые агентства в Корее, Китае, на Люсоне, в Сиаме. Он принимал участие в подготовке похода Хидэёси на Корею и Китай.
Наибольшее развитие в XV—XVI вв. получило горное дело. На многочисленных рудниках, возникших во многих районах, от острова Садо на севере до острова Кюсю на юге, добывались в значительных для того времени количествах золото, серебро, медь, железная руда, сера. В этот период было основано подавляющее большинство горнорудных предприятий современной Японии. Князья считали горнорудное дело одним из важнейших источников доходов и держали эти предприятия в своих руках. Работали на рудниках, особенно в малонаселённых северных районах, зависимые крестьяне, а также крестьяне, бежавшие из районов, опустошённых войной.
Медь и серный колчедан вывозились в значительных количествах в Китай: в 1539 г., например, было вывезено 179 т меди. Торговля с Китаем велась при посредстве официальных посольств, направлявшихся сёгунатом, южными князьями (Оути, Хосокава) и монастырями; в этих посольствах всё более активное участие принимали и купцы из города Сакаи и других городов. Из Китая в Японию привозилась медная монета, которую там ещё не чеканили, китайский шёлк-сырец, качество которого было значительно выше японского, шёлковые ткани и другие товары. Не удовлетворяясь этими мирными формами торговых связей, японские князья и крупные купцы выступили организаторами пиратских набегов на Китай и Корею. Корабли японских пиратов грабили прибрежные города этих стран, сбывая вместе с тем японские товары.
Набеги японских пиратов (вако) приняли особенно широкий размер в XV—XVI вв. и явились одной из серьёзных причин, в силу которых Китай был вынужден в середине XVI столетия прекратить официальную торговлю с Японией. Пиратство стало уменьшаться лишь к 70-м годам XVI в. главным образом вследствие укрепления обороны берегов Китая и Кореи.
Появление европейцев в Японии
Японские феодалы продавали европейцам и невольников, главным образом из числа людей, захваченных в пиратских набегах или в междоусобных войнах.
Одновременно с европейскими купцами в Японии появились португальские, испанские и другие миссионеры — иезуиты и францисканцы, которые начали вести христианскую пропаганду вначале на острове Кюсю, а затем и в других районах Японии. Рассчитывая с помощью миссионеров расширить внешнюю торговлю и получить больше вооружения из Европы, князья оказывали покровительство миссионерам. Последние стали открывать церкви, школы и больницы. Некоторые князья на острове Кюсю даже сами принимали христианство и поощряли к этому своих самураев. Эти князья рассчитывали таким путём получить содействие со стороны европейцев в своей борьбе с другими феодалами.
Классовая борьба. Предпосылки объединения государства
Одним из ближайших результатов появления европейцев в Японии был дальнейший рост сепаратистских тенденций, в особенности на юге страны, и некоторое экономическое усиление местного торгового капитала.
Назревала опасность подчинения феодальной Японии более сильным европейским странам. Испанцы и португальцы с середины XVI в., создав себе опору в лице южных князей-христиан, принимали известное участие в междоусобных войнах, всё более укрепляя собственные позиции в стране.
Однако наибольшую опасность японские феодалы видели в том, что были поколеблены феодальные порядки и что не прекращались крестьянские восстания. Постоянные войны между феодалами, а также введение нового вооружения требовали всё больших средств. Вместе с тем эти войны тяжело отражались на сельском хозяйстве. Попытки феодалов увеличить размеры взимаемой с крестьян ренты приводили к бегству крестьян с земли и подъему крестьянского движения. Этому способствовало также проникновение в японскую деревню товарно-денежных отношений, ростовщичества; крестьяне часто не были в состоянии выкупить заложенные ростовщикам землю и другое имущество.
В XVI в. непрерывной чередой шли крестьянские, а также городские антифеодальные восстания. По имеющимся скудным сведениям за 75 лет (1500—1575) произошло 29 крупных восстаний. Крестьяне, выступавшие против ростовщиков и феодалов, требовали уничтожения долговых обязательств, сокращения непомерных поборов и т. д. Некоторые из народных восстаний проходили под лозунгами и руководством буддийских сект, возникших ещё в XII—XIII вв.
В этой обстановке среди некоторых групп японских феодалов и тех кругов купечества, которые не были связаны непосредственно с обслуживанием владетельных феодалов и потому были заинтересованы в развитии торговли в масштабе всей страны, усилилась тенденция к объединению государства. Наиболее дальновидные представители господствующего класса стремились к созданию сильной центральной власти, которая была бы в состоянии укрепить пошатнувшиеся устои феодального строя.
Инициаторами этого объединения выступили феодалы-землевладельцы средней руки, стремившиеся не допустить дальнейшего усиления крупных феодалов, прекратить междоусобную борьбу между ними и тем спасти свои владения.
Одновременно Хидэёси произвёл проверку всех крестьянских земельных наделов и ввёл новый земельный кадастр (1589—1595 гг.), уменьшив единицу измерения земельной площади (с 1,2 га до 1,01 га), но сохранив за ней старое наименование (тё). При исчислении урожая с этой уменьшенной площади сохранялась старая норма; таким образом, повышалась продуктовая рента. Крестьянин был прикреплён к своему земельному наделу и лишён права его покидать. Эти мероприятия Хидэёси, усиливавшие закрепощение крестьянства, вызвали ряд новых восстаний крестьян.
Внешняя политика Хидэёси носила агрессивный характер. Добившись известного объединения страны, Хидэёси стремился дать выход воинственным устремлениям самурайства, не находившего более применения внутри страны. Хидэёси рассчитывал также завоевательными войнами укрепить свою власть над южными феодалами, силами и средствами которых должна была вестись война. Вместе с тем эта завоевательная политика поддерживалась теми торговыми домами Японии, которые были заинтересованы в заморской торговле или являлись организаторами пиратских набегов на Корею, Китай и другие страны Тихого океана.
Хидэёси в 1592 г. предпринял грандиозный для того времени завоевательный поход. Его захватнические замыслы распространялись не только на Корею, но и на Китай, Тайвань и Филиппины. Переправленная в Корею огромная армия (около 300—350 тыс.), а также большой флот, снаряжённый им, первоначально обеспечили успех японским войскам. Огнём и мечом прошли японские завоеватели по Корее, оккупировав почти всю страну. Однако поднявшаяся в Корее народная война и помощь Корее со стороны Китая предопределили поражение завоевателей. Поход Хидэёси 1592—1593 гг. закончился крахом. Столь же неудачным был предпринятый им в 1597—1598 гг. второй поход. Эти походы истощили Японию и ещё больше ослабили юго-западных феодалов. Торговые отношения с Китаем прекратились.
В конце XVI в., в период борьбы за объединение страны и завоевательных войн, Японию стали посещать голландцы и англичане. Между вновь прибывшими европейцами, с одной стороны, португальцами и испанцами — с другой, началось острое соперничество.
Установление сёгуната Токугава
Сёгунат дома Токугава правил Японией в течение двух с половиной столетий — вплоть до буржуазной революции 1867—1868 гг.
Первые сегуны из династии Токугава продолжали политику Нобунага и Хидэёси, направленную на укрепление центральной власти и упрочение феодального строя. Они установили жёсткую регламентацию общественных отношений, точное регулирование прав и обязанностей каждого сословия и т. д.
Токугава закрепил за крупными и средними феодалами (даймё) основной земельный фонд страны. Доходы каждого феодального владения были точно учтены. Поскольку они выражались главным образом в рисовой продукции, все финансовые исчисления в стране были переведены на рис, и главная единица меры риса — коку (1,8 гектолитра) стала основным мерилом ценностей. Доходы земельных владений исчислялись в коку риса, причём административно-хозяйственной единицей (клан, или по-японски хан) считалось владение, приносившее не менее 10 тыс. коку дохода. Таких владений насчитывалось по всей Японии свыше 200. Размеры этих владений были различны. Самыми крупными поместьями обладал в XVII в. дом Токугава(около 4 млн. коку). Некоторые даймё имели по нескольку сот тысяч коку, но большинство из них имело сравнительно небольшие феодальные владения, от 10 до 50 тыс. коку. Подавляющая часть самураев (80—90%) была лишена своих поместий; они стали теперь повсеместно получатьжалованье натурой. Такая система оказалась выгодной для правителей Японии — сегунов из дома Токугава. Запрещая самураям заниматься каким-либо ремеслом, кроме военного, они добивались превращения самурайства в военно-дворянское сословие, изолированное от всех других социальных групп. Лишь небольшой части самурайства были оставлены их поместья.
Князь сохранял право суда и административной власти в пределах своего владения над всеми своими подданными. Он управлял самураями, которым выдавал жалованье натурой в виде рисового пайка, а также крестьянами, обрабатывавшими землю в его впадениях и вносившими ему натуральную ренту. Центральная власть, однако, имела право контроля над князьями, она могла вмешаться в их действия, отнять у них часть или даже всё владение. К этой мере весьма часто прибегали первые сегуны Токугава, расправляясь с теми феодалами, которые принадлежали к враждебной им группировке. Однако в дальнейшем подобные конфискации осуществлялись редко. Фактически даймё были почти независимы в своих кланах, контроль над ними со стороны центральной власти имел своей целью главным образом предупреждение возможных попыток оспаривать господство дома Токугава. В этом направлении была разработана целая система мероприятий, в известной мере стеснявших самостоятельность даймё. Но самый факт деления страны на 200 с лишним феодальных кланов, во главе которых стояли наследственные и почти независимые правители, свидетельствовал о том, что полное объединение страны не достигнуто, а был лишь сделан известный шаг в этом направлении. Незавершённость процесса объединения была обусловлена прежде всего тем, что руководящей силой в движении за объединение оставались сами феодалы, заинтересованные в сохранении своих поместий и привилегий.
Торговля и ремёсла в 17 крупных городах были изъяты из юрисдикции местных феодалов и подчинены центральному правительству. На первом месте среди них стояли: Осака, Киото — город старой культуры, развитой торговли и ремесла, а также Эдо (ныне Токио) — новый растущий город, построенный Иэясу, ставший с 1600 г. столицей страны. Однако остальные города — главные города кланов и др.— подчинялись даймё. Структура ремесленных цехов и купеческих гильдий (дза, накама, догёкумиай) осталась фактически прежней. В крупных городах, находившихся под властью сёгуната, насчитывалось свыше 100 цехов различных специальностей. Контроль и регламентация цехов были усилены; гильдии, часто дававшие займы сегуну, подвергались меньшему контролю. В этот период значительно развилось промышленное производство. Иэясу уделял большое внимание судостроению, поручив англичанину Адамсу, приехавшему в Японию в 1600 г., обучать японцев искусству судостроения. Иэясу придавал большое значение горнорудному делу, которое он изъял из ведения даймё и подчинил сёгунату. Значительное развитие получило также фарфоро-фаянсовое производство; из Кореи во время войны были вывезены искусные корейские ремесленники, которых заставляли налаживать это производство в кланах. Значительно расширилась рассеянная мануфактура. Однако господствующее положение в производстве продолжали занимать цехи ремесленников и казённая мануфактура с преобладанием принудительного труда, находившаяся в руках сёгуната или даймё.
Население в токугавском государстве было разделено на четыре сословия: самураев, крестьян, ремесленников и торговцев. Права и обязанности каждого сословия были регламентированы.
Особенно жёстко регламентировались обязанности крестьянства, не получившего никаких прав. Иэясу Токугава приписывают слова: «Крестьянин — что кунжутное семя, чем больше жмёшь, тем больше выжимаешь». Один из его ближайших сподвижников говорил: «Наилучший способ управления крестьянами заключается а том, чтобы оставлять им только пищу на год, а остальное брать в качестве налога».
Деревни были разделены на пятидворки. Во главе каждых пяти дворов стоял зажиточный крестьянин, в обязанности которого входил полицейский надзор за соблюдением правительственных регламентации. Крестьяне были прикреплены к земле, в случае бегства крестьянина остальные жители пятидворки оплачивали за него все налоги и поборы; за побег крестьяне строго наказывались.
Регламентированы были буквально все стороны жизни крестьянина. Крестьянам запрещалось употреблять в пищу рис, носить одежду из шёлковой ткани, строить удобные и просторные помещения и чем-либо украшать свои жилища, устраивать какие-либо развлечения, театральные представления и пр.
Условия жизни торговцев и ремесленников были также регламентированы, однако со значительно меньшей строгостью, чем жизнь крестьян, а на практике эта регламентация почти не соблюдалась, особенно в отношении торговцев. Вместе с тем выделение торговцев и ремесленников в отдельные сословия было шагом вперёд в сравнении с прежним бесправным их положением: в XIII—XIV вв. существовали только «воины» (самураи) и «народ».
Существовал и особый слой самураев, так называемые хатамото-самураи, находившиеся в непосредственном подчинении у правительства сегуна. Их насчитывалось 5 тыс. человек. Часть хатамото имела свои земельные владения, довольно значительные по размерам, но меньшие, чем у даймё (менее 10 тыс. коку). Хатамото составляли слой феодального чиновничества. Остальное самурайство составляло войско сегуна и отдельных даймё. Из 350—400 тыс. самураев по всей стране в непосредственном подчинении сёгуната или его вассалов — хатамото было около 80 тыс. самураев.
Над всем аппаратом управления был учреждён особый надзор в лице чиновников сегуна, наблюдавших за всеми сословиями.
Изоляция страны. Народные антифеодальные движения
Наиболее решительную политику, направленную против европейцев, вёл третий сегун из дома Токугава — Иэмицу (1623—1651), издавший в 30-х годах XVII в. ряд указов, согласно которым японцам запрещалось покидать пределы своей страны под угрозой смертной казни и строить большие суда, пригодные для дальних рейсов. Одновременно иностранцам было запрещено под угрозой того же наказания посещать Японию. Только торговым судам голландцев и китайцев разрешалось заходить в Нагасаки, где на острове Дэсима происходила торговля.
Изгнание испанцев и португальцев в известной мере диктовалось опасностью вооружённого вторжения европейцев, особенно в силу поддержки ими юго-западных князей. Почти все юго-западные князья находились во время битвы при Сэкигахара (1600 г.) во враждебной Токугава коалиции. Среди них были принявшие христианство и весьма тесно связанные с испанцами и португальцами. Англичане сами прекратили торговлю с Японией несколько ранее (1623 г.) ввиду острой конкуренции со стороны голландцев.
Среди причин, приведших к изоляции страны, известную роль сыграло то обстоятельство, что антифеодальное движение крестьян часто принимало религиозную оболочку христианства. Феодальная оппозиция, выступавшая против династии Токугава, также использовала в своих целях христианскую религию. Так, например, собравшиеся в Осака под знамёнами Хидэёри десятки тысяч ронинов были почти все христианами, тесно связанными с португальскими и испанскими миссионерами. Ещё в 20-х годах XVII столетия, когда сегуны не собирались прекращать полностью торговые сношения с иностранцами, испанцам были запрещены торговля и приезд в Японию. Той же причиной объяснялся строжайший запрет в 1630 г. ввоза европейской литературы, ибо в ней могло встретиться упоминание о христианстве; все подобного рода книги подлежали сожжению. Запрещён был даже ввоз китайских книг, что-либо упоминавших о Западе.
Восставшие укрепились в полуразрушенном замке. Осада замка длилась около трёх месяцев. Осаждённые героически сражались против объединённых сил вассалов Токугава и помогавших им голландцев. Голландские корабли с моря бомбардировали осаждённых, что в значительной степени предрешило их поражение. Замок был взят штурмом, и почти все защитники его были перебиты.
После подавления этого восстания стали подвергаться жестоким преследованиям все японцы-христиане. В помощь государственным органам было привлечено буддийское духовенство, которому был поручен надзор за религиозными верованиями населения, особенно крестьянства. Каждый житель должен был стать прихожанином определённого храма; храмы вели реестровые книги, в которые заносились подробные данные о каждом прихожанине, в частности о его религиозных верованиях. Этот контроль дополнял систему пятидворок и правительственных регламентации.
Голландцы, оказавшие существенную помощь в подавлении восстания, получили за это от сегуна ограниченное право на ведение торговли с Японией.
Изоляция Японии от внешнего мира продолжалась свыше двух столетий. Токугавская политика в известной степени тормозила развитие товарно-денежных отношений, но не могла оказать решающего воздействия на этот процесс. Накопленные японскими купцами довольно значительные капиталы, не находя себе достаточного применения во внешней торговле, устремлялись на внутренний рынок и прежде всего в деревню. Купцы начали скупать землю. Запрещение её продажи сёгунатом привело к применению скрытых форм скупки земли (заклад и пр.). Крестьянство в первую очередь, а затем самурайство и даже отдельные князья попадали в долговую зависимость от торгово-ростовщического капитала. Постепенно усиливалось подчинение домашней крестьянской промышленности купцу, ставшему скупщиком, росла, хотя и медленно, мануфактура.
Политика «закрытия» Японии от внешнего мира оказала противоречивое влияние на развитие японского общества. С одной стороны, она способствовала утверждению длительного мира в стране, что привело к некоторому развитию производительных сил. Однако, с другой стороны, самоизоляция Японии способствовала сохранению наиболее застойных форм феодальных отношений в стране и привела к резкому отставанию Японии от тех стран, от которых она стремилась отгородиться.
Развитие культуры в XVI—XVII вв. происходило в чрезвычайно сложной обстановке. Резко отрицательное влияние оказали на неё непрекращающиеся междоусобные войны. К концу XVI в. образование упало до самого низкого уровня. Хидэёси, сам малообразованный человек, с трудом мог найти людей, которые вели бы переговоры с китайцами и корейцами накануне и во время его похода в Корею. Наряду с этим установление торговых связей с Китаем, Юго-Восточной Азией и Европой, несомненно, содействовало расширению кругозора и развитию культуры в Японии.
Под воздействием этих взаимно сталкивающихся, противоречивых факторов складывались особенности культуры Японии XVI—XVII вв. Архитектура XV, XVI и начала XVII в. представлена многочисленными дворцами, храмами, замками, отличающимися большой роскошью и хорошими пропорциями. Художники одновременно становятся и декораторами и мастерами прикладного искусства, изготовляют лакированные изделия, лепные украшения, используя достижения прежнего японского искусства и доводя своё мастерство до виртуозности.
Особенности этого строительства находят наиболее полное выражение в колоссальном ансамбле, состоящем из десятков храмов, воздвигнутых в честь Поясу, Иэмицу и последующих сегунов в городе Никко. В расходах по сооружению этого грандиозного мавзолея участвовали многие даймё, поставлявшие в Никко материалы и рабочую силу; со всех концов страны были собраны сюда лучшие мастера-художники: ваятели буддийских статуй из Нара, мастера по обработке металла из Киото и т. д. Роспись внутренних помещений была осуществлена одним из видных представителей художественной школы — Кано. Эта школа живописи, возникшая ещё в XV в., наряду с прежней школой Тоса, не пренебрегала характарными для японской живописи религиозными и историческими сюжетами, но стала уделять большое внимание пейзажу, изображать животных и растения. Начала развиваться живопись чёрным по белому наряду с прежней многоцветной живописью.
В XVI—XVII вв. в технических приёмах строительства и архитектурном оформлении сказывалось европейское влияние. Замок Хидэёси в Осака возводился по планам португальских инженеров.
Наряду с дворцовым и храмовым строительством, литературными произведениями, воспевавшими подвиги кпязей и сегунов, развивается специфическая культура, отражавшая настроения горожан. К ней, в частности, относился зародившийся в XIV— XV вв. комедийно-сатирический жанр в виде реалистических одноактных комедии, так называемых кёгэнов, в которых высшее самурайство и монашество изображались в резко отрицательном свете, с присущими им чертами невежества, алчности, трусости и пр. Наряду с этим продолжает существовать и развиваться театр «но» с сюжетами из жизни дворян. Зарождается к началу XVII п. японская драма, ведущая своё начало от народного сказа. Одно из сказаний, «Песня о Дзёрури», получило большую популярность; по имени его героини — Дзёрури получил название весь жанр в целом. С начала XVII в. эти народные сказания стали исполняться в театре марионеток; наибольшее развитие этот жанр получил,однако, во второй половине XVII в.
Зарождается реалистическая малая пластика — миниатюрные статуэтки (нэцкэ). Скульпторы проявляют интерес к городской жизни, изображают ремесленников, играющих детей, странствующих артистов и т. п. Значительно развивается с середины XVI в. книгопечатание, в котором впервые используется подвижной шрифт.
Характерным для развития городской культуры в XVI в. является распространение так называемых чайных церемоний (тяною), на которые собирался определённый, небольшой круг лиц и где в свободной обстановке обсуждались интересующие их вопросы культуры, политики и т. д. Хотя чайные церемонии были известны в Японии уже много раньше, но прежде они ограничивались лишь стенами буддийских монастырей, а затем дворцами сегунов и даймё и не играли никакой роли в общественной жизни страны. В XVI в. они получили распространение среди горожан и наиболее культурных самураев, и их иногда сравнивают по общественной значимости с политическими салонами и клубами в Европе XVIII в. Основателем такого рода чайных церемоний считается Сэн-но Рикю (1520—1591), сын видного купца из города Сакаи: он длительное время изучал искусство чайных церемоний в старых центрах японской культуры Киото и Нара и затем стал пропагандировать такие же собрания на иной основе, с сохранением, однако, традидионных церемоний, в Сакаи. Впрочем эти чайные церемонии вскоре потеряли политическое значение. Когда Нобунага и Хидэёси ограничили самостоятельность городов, в первую очередь Сакаи, они ввели при своих дворах чайные церемонии уже официозного придворного характера, собирая на них главным образом художников, писателей; Хидэёси изображал из себя мецената. В связи с распространением чайных церемоний получает дальнейшее развитие садовая культура, одна из национальных особенностей Японии, характерная для культуры жилища. В садах строятся специальные чайные павильоны; лучшим образцом этого рода искусства для конца XVI в. считается сад в императорском увеселительном замке Кацура близ Киото, в центре которого находится чайный павильон.
