Пользователь сети поделился мифами и фактами о глухих, и рассказал, почему их нельзя называть глухонемыми
Вокруг глухих и слабослышащих людей существует огромное количество мифов и непонятных моментов, которые могут помешать нормальному общению с ними. Поэтому пользователь Твиттера под ником vivalasaussure решил рассказать о самых частых вопросах и недопониманиях, которые есть у людей. Почему нельзя называть всех глухонемыми, чем жестовый язык отличается от дактильной азбуки, а также как жестами показать слово «Инстаграм» — обо всём этом можно узнать здесь.
Пользователь Твиттера рассказал об основных мифах и ошибках в общении с глухими и слабослышащими людьми
Пользователь vivalasaussure объяснил, почему такая путаница в словах может быть оскорблением. Называя человека глухонемым, собеседник считает, что тот не способен к коммуникации, а у глухих людей есть собственный язык и многие из них владеют устной речью на разных уровнях.
Для общения глухие и слабослышащие люди пользуются жестовыми языками
Существует даже жестовый аналог эсперанто — джестуно. Стандартизированный жестовый язык решили разработать в 1951 году после основания Всемирной федерации глухих, и первый такой словарь был опубликован в 1965 году.
Кроме того, в России существует сразу два жестовых языка
На КЖР ведётся обучение в большинстве школ, раньше его также использовали при синхронном переводе. Но в МГЛУ обучают переводчиков РЖЯ, да и по словам vivalasaussure, многие склоняются к тому, чтобы использовать именно его.
Кроме того, различия между Москвой и Санкт-Петербургом нашлись даже здесь. «Московские» и «Петербургские» жесты появились после того, как в этих городах открылись школы для глухих, опирающиеся на немецкие и французские жесты соответственно.
Зачем, почему — так никто и не понял, разбираемся до сих пор.
Жестовый язык и дактильная азбука — это разные вещи
В жестовом языке для каждого слова существует отдельный жест или их комбинация. Например «книга» + «девочка» + «принадлежность» — «книга девочки».
С помощью дактильной азбуки проговариваются отдельные буквы, вспомогательные слова («а», «ну»), а также слова, для которых нет представления в жестовом языке.
Кроме того, существует маноральная речь или жестовое артикулирование, которое помогает читать с губ — говорящий с помощью жестов и расположения рук у рта обозначает гласные или согласные звуки.
Как и в других языках, в жестовом одни слова также сменяются другими
Есть ли в русском жестовом языке маты? Конечно да!
В жестовом языке есть свои интересные особенности
По словам vivalasaussure, такое распространено не везде. Если в Москве, Санкт-Петербурге, Краснодаре и Пензе люди используют жестовые имена, то в Воронеже и Таганроге их чаще всего нет.
Вокруг глухих и слабослышащих людей существует много мифов, один из которых связан со слуховыми аппаратами
Если человек со слуховым аппаратом вас не услышал, то не нужно повторять ту же фразу, только погромче — достаточно чётко артикулируя повторить сказанное с обычной громкостью.
Ещё один миф связан с музыкой
Стоит ли боятся общения с глухими и слабослышащими людьми? Конечно нет
vivalasaussure также рассказал, как можно позвать глухого человека — его можно похлопать по спине, постучать по столу, если вы находитесь в помещении, или помахать ладонью вверх-вниз, если человек вас видит. Как точно нельзя позвать глухого человека? Покричав ему.
Главное в общении с глухими и слабослышащими людьми — быть вежливым и уважать своего собеседника.
❤️ Подписывайтесь! У нас крутые посты каждый день
Как нельзя назвать глухого человека
В общественном сознании существует одна проблема, о которой оное общественное сознание не подозревает: какими словами именовать людей слуха? — большая часть общества именует их «глухонемыми», вызывая усталую ярость у именуемых.
Немного оправдаем общественное сознание — термин «глухонемой» действительно раньше существовал до 50-х годов XX века для данной категории лиц; да и сейчас он применяется для другой очень узкой группы неслышащих.
Разберёмся в мухах и котлетах.
На протяжении тысяч лет неслышащие, и, соответственно, неговорящие люди считались необучаемыми и влачили полуживотное существование; первые школы для глухонемых появились лишь несколько сот лет назад, что по меркам истории сущий миг.
Но за этот краткий миг успела сформироваться, окрепнуть, и, в середине XX века сделать прорыв и выйти в массы, наука «сурдопедагогика». Глухонемые стали обучаемыми; поголовно и в обязательном порядке. У глухонемых появился язык и они перестали быть немыми. Так «глухонемые» стали просто «глухими». И, более того, глухие стали воспринимать себя как нацию; и у этой нации есть самоназвание Глухие, также как у русских — Русские, также как у любой другой нации. Внимательный читатель может возразить: «какой ещё язык?! они только мычат да кривляются и руками машут! сам на остановке видел и ничего у них не понял». Ответ на это возражение простой: язык глухих — жестовый; и если мы не понимаем иностранца, болтающего на языке Шекспира или Дюма — нам же не приходит в голову называть его немым лишь на основании нашего непонимания?
Поэтому наименование «глухонемые» для самих глухих звучит глубоко оскорбительно.
И для журналистов, пишущих тему о мире глухих, непростительно, и глубоко непрофессионально искажать самоназвание представителей этого мира, тем самым невольно оскорбляя их.
Здесь следует осветить ещё один момент,
Нам известно много педагогов, профессионалов других профессий, пересекающихся в своей работе с глухими и относящимися к ним крайне уважительно. Среди этих специалистов распространено мнение, что некорректно называть этих людей ‘глухими‘, гораздо этичнее именовать их ‘слабослышащими’».
Это несколько неверно.
Также, как среди Русской нации, говорящей на русском языке есть Вологодцы со своим окающим говором, Москвичи, всегда акающие, и множество других говоров, — так и среди Глухих есть свои внутренние градации: слабослышащие; позднооглохшие; и так далее; — эти термины уже ближе к медицине. корректным, во всех отношениях, наименование «глухие».
Но «глухонемые» есть и сейчас; и есть, также, «немые».
Кто это?
Если очень просто и коротко, глухонемые — это то есть — герасимы из глухие из дальних деревень, непопавшие с детства в систему специального образования; это глухие, неовладевшие никакой речью; называть глухонемыми. Глухой, закончивший Бауманку, МГУ, или простой колледж, и, даже, школу, — ну никак не подходит
Последняя экзотическая категория — «немые». слышащие, имеющие дефект или повреждение речевого аппарата в такой степени, что не позволяет им говорить. К этой категории можно отнести и маугли, хотя у последних может и не быть никаких физиологических нарушений вовсе.
И так, подводя итог, скажем, что называть людей с проблемами слуха следует «глухими» — это и этично, и корректно терминологически.
Как нельзя назвать глухого человека
в употреблении есть еще одно слово «инвалиды по слуху», оно яснее обозначает такого человека, чем все остальные обозначения, вышеперечисленные. глухими или глухонемыми могут назвать и слышащих, глухих не только к просьбам кого-либо, но и сами слышащие, когда они «не слышат» своих).
раньше до СССР слово глухонемой писали не слитно, а через дефис, см. фото дореволюционной иконы из Казани ИСЦЕЛЕНИЕ ГЛУХО-НЕМОГО http://vkontakte.ru/id76389985#/photo6571437_91111474
в Библии такого слова «глухонемой» нет, есть только глухой и немой или глухой и косноязычный.
Всемирная федерация глухих (World Federation of the Deaf) о терминологии пишет так:
Conventionally, the use of the word ‘deaf’ (with a lowercase ‘d’) refers to any person with a significant hearing loss, whereas ‘Deaf’ (with a capital ‘D’) refers to a person whose preferred language is a sign language and who is part of the Deaf community.
Традиционно, использование слова «глухой» (со строчной «г») касается любого человека, имеющего существенную потерю слуха, в то время как «Глухой» (с заглавной «Г») касается лица, предпочтительным языком общения которого является жестовый язык, и который является частью сообщества Глухих.
Разумеется, в русском языке такое разграничение с использованием величины букв не применимо, однако может дать толчок к выработке правильной политики в этом направлении. Я знаю, что подавляющее большинство глухих (независимо от уровня потери слуха) вполне нормально относятся к тому, что их называют «глухими». А с культурой слышащих, не понимающих или не хотящих понимать разницы между «глухотой», «глухонемотой» и «тугоухостью» можно бороться.
Наталья, ну Вы же понимаете, что для меня это не новость?! ))
Как нельзя назвать глухого человека
последний из списка Парубий 🙂
порубий не оскорблял а вот наши недоумки..
поверь для инвалидов это точно оскорбительно звучит. Про слепых говорю.
По якутски «хараҕа суох» и «куһаҕаннык көрөр» ментально говорим же осторожно. Абсолютно слепых мало и в большинстве что-то различают и говоря им, что слеп ставишь им диагноз полного отсутствия зрения. А это для инвалида воспринимается весьма остро и болезненно.
Тебе что трудно заменить одно слово другим? Зачем обижать уже инвалидов?
ЗЫ: Про олигофренов скажу, что им тоже бывает обидно.
у них пенсии как у инвалидов. огромные.
в ил тумэне инвалиды сидят по уму. зарплату получают огромную и пенсию.
мадам, слепым быть страшно даже за большую относительно пенсию.
Не дай Бог кому такое.
а это не мадам а лыка под мадам косит
Неужели мадам с веером
а «инвалид», как звучит? те и эти слова имеются в словаре и ими пользуются издавна. кто такую фигню придумал? инвалиды сами называют себя инвалидами и калеками и заметте, они не обижаются а растраиваются что с ними такое произошло. это всё равно что негра назвать негром. нигеры, необижайтесь аса, нас так в школе учили про 4 расы и нет там афроамерикософ
не так важно, как называть
Важно как к ним относиться. Ведь не секрет, что часто они себя изгоями в нашем обществе чувствуют. Надо относиться просто как к человеку который попал в трудную ситуацию. И помогать не с барского плеча, а как товарищу. Они не должны защищать свои права. Их права должны защищать здоровые люди при власти. А то получается, как будто милостыню просят. Грех не помочь человеку в беде, не жалеть, а именно помочь. Все святое позабывали.
12 неловких вопросов про инвалидность
Как правильно говорить — «человек с инвалидностью», «человек с телесными особенностями», «человек с ограниченными возможностями» или как-то еще?
Главное правило: слова, которые мы употребляем, не должны навешивать на человека ярлыки, они должны показывать, что мы видим прежде всего человека, а затем его индивидуальные особенности. Можно сказать «человек с инвалидностью», «человек с ментальными особенностями» или «с особенностями развития», «человек с аутизмом», «человек с синдром Дауна», «человек с ДЦП», «человек на (инвалидной) коляске». О людях с соответствующей формой инвалидности по слуху или зрению корректно сказать «глухой», «слабослышащий», «слепой» (или «незрячий»), «слабовидящий», «слепоглухой», эти термины являются принятыми и общеупотребимыми в данных сообществах. Многие люди с инвалидностью не любят выражение «человек с ограниченными возможностями» — разве есть люди с безграничными возможностями? Если какие-то социальные блага недоступны людям с инвалидностью, то эти ограничения создает окружающая среда, поэтому задача общества — устранять или минимизировать эти барьеры.
Эксперты проекта «Инклюзивный музей». Узнать больше о терминологии, этике и принципах взаимодействия с людьми с инвалидностью можно из анимационных роликов проекта.
Нужно ли делать вид, что ты не замечаешь особенностей человека, или, наоборот, вести себя так, будто мы все особенные и ничего такого тут нет?
В обоих случаях мы говорим о том, чтобы делать какой-то вид: либо что ничего нет особенного, либо что мы все особенные, то есть одинаковые. Это само по себе уже создает неестественность. Иногда особенности могут быть очень яркими, и странно делать вид, что вы их не замечаете. Вместо такой избирательной слепоты или слепого принятия можно просто интересоваться этим человеком, как любым другим, поскольку человек — это не только бросающиеся в глаза особенности: он ими не исчерпывается, они — часть его; игнорировать их — это игнорировать важную часть личности. Можно смело ориентироваться на то, как сам человек относится к своим особенностям, и быть чутким, как и в любой личной коммуникации.
Юлия Ахтямова, психолог-психоаналитик, руководитель группы проектов Центра лечебной педагогики «Особое детство», эксперт БФ «Жизненный путь»
Можно ли спрашивать человека, что с ним произошло или какой у него диагноз?
У меня лично этот вопрос не вызывает негодования, наоборот, я охотно рассказываю и о своей инвалидности, и о том, как я получила травму. На мой взгляд, это всегда упрощает дальнейшую коммуникацию: человек открывается навстречу диалогу, чувствуя, что я готова говорить о «неудобной» для себя теме. Но наверняка не все люди с инвалидностью разделяют мое мнение, у кого-то, возможно, тяжелая психологическая травма, которая не дает возможности рассказывать о диагнозе, — обычно люди в этот период находятся в подавленном, депрессивном состоянии и вообще не хотят появляться в людных местах, общаться и знакомиться с новыми людьми.
Евгения Воскобойникова, менеджер по стратегическим партнерствам Google Россия
Нужно ли предлагать человеку помощь: открыть дверь, подняться по лестнице, прочесть табличку, — или это проявление недоверия к его возможностям?
Я 17 лет передвигаюсь на коляске, и мне всегда приятно, когда люди сами предлагают помощь. Но важно понимать, когда и где ее предлагать. Если человек на коляске стоит около лестницы, то важно предложить помощь, если он стоит в парке с телефоном около фонтана, то не обязательно подходить. То же самое касается других видов инвалидности: важно понимать, где человеку может понадобиться помощь, а где вмешательство будет нарушением личного пространства.
Мария Генделева, руководитель отдела универсального дизайна РООИ «Перспектива»
Правда ли, что музеи и вообще учреждения культуры часто не рады посетителям с инвалидностью и могут их даже не пустить?
В последнее время отношение к посетителям с инвалидностью сильно изменилось. Культурные площадки активно создают инклюзивную среду, в том числе обучая своих сотрудников навыкам коммуникации с людьми с инвалидностью разной нозологии. Недружелюбное и предвзятое отношение, вызванное во многом страхом и неумением работать с аудиторией с особыми потребностями, еще встречается, но перестало быть нормой и системной проблемой в культурной сфере. У нас в Пушкинском музее уже несколько лет проводятся регулярные тренинги для персонала, разработаны стандарты коммуникаций и алгоритмы действий, поэтому визиты посетителей на инвалидных колясках или людей с нарушением зрения — это обычные рабочие ситуации.
Марина Жучкова, руководитель отдела по работе с посетителями ГМИИ им. А. С. Пушкина
Почему в музеях можно встретить слепых людей? Разве им там интересно?
У незрячих посетителей музеев, как и у зрячих, есть свои интересы, свои пристрастия, свой культурный бэкграунд: одни любят мемориальные квартиры, а другие — музеи техники. Незрячим посетителям интересно или неинтересно в любом музее ровно настолько же, насколько, во-первых, им интересна тематика, а во-вторых, настолько, насколько увлекательно ведет экскурсию экскурсовод. Каждый человек приходит в музей за новым опытом, эмоциональным и познавательным, и за новыми впечатлениями и знаниями. И незрячий посетитель тоже.
Фото: Кирилл Зыков/Агентство «Москва» 
Евгения Малышко, член репрезентативного совета Политехнического музея. Ведущая практико-ориентированных семинаров по инклюзивному взаимодействию для учреждений культуры, специалист по проведению экскурсий и адаптации музейной среды для незрячих посетителей
Нужно ли наклоняться, когда говоришь с человеком в коляске?
Признаться честно, мне всегда льстит, когда мой собеседник присаживается или наклоняется, чтобы продолжить диалог со мной, понимая, что мне так будет комфортнее. Это всегда означает для меня, что человек знаком с неким «этикетом» общения с людьми на коляске. Но в то же время я понимаю, что разговаривать, сидя на корточках долго, — невыносимая мука, поэтому я обычно предлагаю переместиться в зону, где есть возможность сесть моему собеседнику. Лучший совет — спрашивать! Если вы сомневаетесь, стоит ли спрашивать о диагнозе или стоит ли наклониться, — спросите; честно спросите, комфортно ли будет собеседнику с инвалидностью говорить на ту или иную тему или переместиться в другую локацию.
Евгения Воскобойникова, менеджер по стратегическим партнерствам Google Россия
Что будет, если случайно сказать слепому человеку «на ваш взгляд» или глухому — «а вы слышали, что. »? Надо ли каждую секунду следить за своим языком, чтобы никого не обидеть?
На мой взгляд, за своим языком следить, в принципе, полезно: это может лишить его обладателя избыточных страданий в будущем. Кроме этого, полезно понимать, что мы, русскоговорящие люди, находимся в одной языковой и культурной среде, а некоторые из нас, русскоговорящих слепых и глухих людей, вполне себе понимают, что такое фигура речи. Я, например, будучи тотально незрячим, прекрасно себе смотрю ролики Дудя на YouTube. Любопытно другое: каким образом в голове условно здоровых сограждан формируются представления о повышенной обидчивости, ранимости или глупости окружающих? Как бы нам вместе нежно подправить что-нибудь в нашей «консерватории»?
Анатолий Попко, начальник отдела социокультурных проектов и программ ГМКЦ «Интеграция» им. Н. А. Островского, руководитель проекта «Диалог в темноте» (Россия), один из авторов стандарта по доступности цифрового контента, консультант по доступности программы «Особый взгляд»
Есть ли темы, на которые с людьми с инвалидностью говорить нельзя?
Сложно говорить обо всех людях с инвалидностью, но мне лично не нравится, когда задают такие вопросы: «А что с вами случилось? А вы когда-нибудь выздоровеете? А это навсегда?» А еще я не готова отвечать на вопросы о том, как я сплю, как происходит процесс надевания одежды и могу ли я заниматься сексом.
Мария Генделева, руководитель отдела универсального дизайна РООИ «Перспектива»
Правда ли, что люди с инвалидностью предпочитают общаться друг с другом?
Конечно, все мы разные, у каждого человека свое мнение, — и это также относится к людям с инвалидностью. Но всегда легче общаться с человеком, который понимает тебя, которому не надо объяснять очевидные для тебя вещи. В случае с глухими, например, это еще и разные языки, разный менталитет и культура; общаться кем-то вне своей среды — как общаться с иностранцем: интересно, но на постоянной, ежедневной основе довольно тяжело. В общении всегда хочется легкости и понимания. Тем не менее есть гармоничные семьи, где один из супругов имеет какую-либо инвалидность, а другой нет. А уж дружить можно, невзирая ни на какие особенности, объединяясь по интересам, взглядам на жизнь или вокруг общей работы.
Александра Исаева, сурдопедагог-дефектолог, специалист по адаптации музейных программ для глухих и слабослышащих посетителей, глухой экскурсовод
Если у ребенка инвалидность, что важнее для родителей — помогать ему чувствовать себя «как все» или осознавать свои особенности?
По мере роста и развития сына мы делали акцент на разные аспекты, но не специально, а в зависимости от его и своих собственных состояний. Что греха таить, прошли через принятие: сначала очень хотели, чтобы сын ни в чем не отличался от сверстников, переживали, что начал поздно ходить, не усваивал школьный курс, как все. Затем постепенно произошло принятие, и, осознавая особенности сына, мы воспринимаем его как совершенно обычного ребенка. В подростковом возрасте сын задавал много вопросов в связи со своими особенностями, я подробно отвечала на них. Что интересно: сейчас, в 19 лет, он считает себя совершенно обычным человеком.
Елена Деникаева, мама Андрея
Имеет ли смысл водить в музей ребенка с особенностями — или музей ничего не сможет ему предложить?
Воспитание ребенка — длительный и многослойный процесс, когда мир вокруг человека становится все более разнообразным, сложным, многомерным. Вселенная малыша помещается в его детской, рядом с родными людьми, а подросткам уже «и целого мира мало». И точно такая же потребность в познании и исследовании окружающего есть у детей с особенностями развития. Нет, они не хотят прожить всю жизнь за стеной или в своем мире. Но соприкасаться с реальностью для них сложнее, чем остальным детям. Им необходима поддержка и безопасность — все это могут дать современные музеи, маленькие окошки в реальный мир, где в спокойной и дружелюбной среде, шаг за шагом, не торопясь и не страшась осуждения, «особенные» дети приобретают столь важный для них социокультурный опыт, учатся видеть, слышать, дружить, творить и познавать.
Евгения Хилькевич, социальный педагог Федерального ресурсного центра по организации комплексного сопровождения детей с расстройствами аутистического спектра МГППУ
Больше текстов об устройстве общества — в нашем телеграм-канале «Проект «Сноб” — Общество». Присоединяйтесь
