Перечень вещей и предметов, продуктов питания, которые осужденным запрещается иметь при себе, получать в посылках, передачах, бандеролях либо приобретать
1. Предметы, изделия и вещества, изъятые из гражданского оборота.
3. Транспортные и летательные средства передвижения.
4. Взрывчатые, отравляющие, пожароопасные и радиоактивные вещества, зажигалки.
5. Деньги, ценные вещи.
6. Ценные бумаги, валюта зарубежных стран.
7. Оптические приборы.
8. Продукты питания, требующие тепловой обработки (кроме чая и кофе, сухого молока, пищевых концентратов быстрого приготовления, не требующих кипячения или варки), продукты домашнего консервирования, дрожжи.
9. Все виды алкогольной продукции, пиво.
10. Духи, одеколон и иные изделия на спиртовой основе.
12. Электронно-вычислительные машины, пишущие машинки, множительные аппараты, электронные носители информации и другая компьютерная и оргтехника.
13. Ножи, опасные бритвы, лезвия для безопасных бритв.
14. Колюще-режущие и остроконечные предметы, в том числе предметы и тара, изготовленные из стекла, керамики и металла (за исключением алюминиевых ложек, вилок, кружек, тарелок и консервированных продуктов в металлической таре).
15. Топоры, молотки и другой инструмент.
16. Игральные карты.
17. Фотоаппараты, фотоматериалы, химикаты, кинокамеры, видео-, аудиотехника (кроме телевизионных приемников, радиоприемников общего пользования), телевизионные приемники с выходом в информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет» и с встроенными медиаплеерами, электронные носители и накопители информации, средства мобильной связи и коммуникации либо комплектующие к ним, обеспечивающие их работу.
18. Любые документы (кроме документов установленного образца, удостоверяющих личность осужденного, медицинских документов, их копий и выписок из медицинских документов, копий приговоров и определений судов, ответов по результатам рассмотрения предложений, заявлений, ходатайств и жалоб, квитанций на сданные для хранения деньги, вещи, ценности).
20. Литература, документы либо информация на любых носителях, призывающие к осуществлению экстремистской деятельности или оправдывающие необходимость осуществления такой деятельности.
21. Военная и другая форменная одежда, принадлежности к ней.
22. Одежда, головные уборы, обувь и постельное белье (за исключением одного комплекта тапочек, спортивного костюма и спортивной обуви темных расцветок) неустановленных образцов.
23. Порнографические материалы, предметы и видеофильмы.
24. Татуировочные машинки и принадлежности к ним.
25. Электробытовые приборы (за исключением электробритв, бытовых электрокипятильников заводского исполнения мощностью не более 0,5 кВт).
26. Вещи и предметы, продукты питания, полученные либо приобретенные в не установленном Уголовно-исправительным кодексом Российской Федерации и Правилами порядке.
1. Настоящий перечень распространяется на осужденных, отбывающих наказание в колониях-поселениях, за исключением продуктов питания, денег, ценных вещей, одежды, головных уборов и обуви гражданского образца, постельных принадлежностей и зажигалок.
2. При переводе в другое ИУ, освобождении осужденным разрешается брать с собой только личные вещи, продукты питания и предметы, приобретенные ими в установленном порядке.
3. Количество вещей и предметов, продуктов питания, которые осужденные могут иметь при себе, определяется в приложении к приказу ИУ, утверждающему распорядок дня ИУ, исходя из местных условий и возможностей. Общий вес принадлежащих осужденному вещей и предметов, продуктов питания, за исключением находящихся на складе ИУ, не может превышать 36 кг.
4. Телевизионные приемники и радиоприемники используются только для коллективного пользования и устанавливаются в местах, определенных администрацией ИУ (осужденным, содержащимся в облегченных условиях отбывания наказания, а также отбывающим наказание в колониях-поселениях разрешено пользоваться аудиоплеерами без функции записи, техническими устройствами для чтения электронных книг без функции выхода в информационно-телекоммуникационную сеть Интернет и функции аудио-, видеозаписи в количестве не более одного устройства каждого вида на осужденного, в местах коллективного пользования могут устанавливаться DVD- и аудиопроигрыватели);
5. Спортивные костюмы и спортивная обувь хранятся в помещениях для хранения личных вещей осужденных и выдаются для ношения во время спортивно-массовых мероприятий, за исключением утренней физической зарядки.
6. Перечень продуктов питания, которые осужденные могут иметь при себе, хранить, получать в посылках, передачах, бандеролях либо приобретать, может быть ограничен по предписанию санитарно-эпидемиологической службы.
(Приложение №1 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 16.12.2016 № 295, с изменениями на 01 апреля 2020 года )
Как заключенных распределяют по этапам и по тюрьмам
Понятие «этап» является народным наименованию перемещения арестованных между местами лишении свободы. Идет оно с дореволюционных времен, когда осужденных гнали пешком к местам каторг и ссылок.
Какие этапы проходит заключенный?
Всё начинается, когда судебный приговор вступает в силу.
Заранее время отправки не сообщат. Уже непосредственно перед самой отправкой за осужденным в камеру придёт сотрудник изолятора и даст некоторое время на сборы.
В этап с собой разрешается взять до 50 кг вещей и продуктов. Если имеются крупные тяжелые вещи (например, телевизор), их можно оставить на спецскладе при СИЗО. Родственники потом смогут их забрать.
По правилам, после вступления приговора в силу и до момента отправки по этапу, осужденному предоставляется одно краткосрочное свидание с родственником. Также до отправки, администрация СИЗО должна уведомить одного из родственников заключенного о том, в какое исправительное учреждение его направят.
Бывает, что осужденного из вагон-зака доставляют непосредственно в колонию, минуя пересыльную тюрьму. Но нередко случается так, что к моменту прибытия заключенного свободных мест в тюрьме уже нет. Тогда осужденному обречен долго сидеть в пересыльной тюрьме и ждать от ФСИН своего перераспределения в другую колонию.
4. ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ
Наконец, осужденный попадет в место отбывания наказания. Там «новичка» отправят на обязательный 2-х недельный карантин. После этого заключенного определят в отряд.
Тем временем, в первые 10 дней с момента прибытия нового «постояльца», руководство исправительного учреждения обязано уведомить семью заключенного о его прибытии и месте нахождения. Эти уведомления обычно посылаются почтой, что затягивает информирование родственников осужденного о его судьбе. Также этими данными располагают следователь и адвокат, которые вели дело.
Как происходит распределение заключенных по исправительным учреждениям
В какое именно ИУ отправить осужденного решает руководство СИЗО согласно «разнарядки» центрального управления ФСИН. Они опираются в своем выборе на вид режима учреждения, его отдалённость и наличия в нём свободных мест.
Такое распределение делит осужденных на категории:
«Тайна» этапирования и другие проблемы родственников заключенных
Тюремный этап может длится несколько месяцев. Это является большим испытанием не только для самого осужденного, но и для его семьи. Заключенный буквально «пропадает» из внешнего мира: родственники ничего не знают о его здоровье и местонахождении всё это время.
Кроме того, Европейский суд по правам человека признал, что отбывание наказания далеко от дома является нарушением прав. За то время, пока человек находится в местах лишения свободы, его связь с семьей и близкими сильно ослабляется: родственникам сложно посещать заключенного, потому что добраться в отдаленный регион очень проблематично, долго и дорого.
Правозащитники и юристы уже давно всерьез поставили перед законодательством две проблемы, связанные с отбытием наказания по месту жительства:
Так было, но благодаря многолетней борьбе правозащитников и уполномоченных по правам человека в России эти задачи были решены.
«Пока читаешь или спишь — как бы не сидишь в тюрьме»
Как читают книги в СИЗО и колониях
Предполагается, что человек в колонии должен встать на путь исправления. Помогать ему в этом должен отдел по воспитательной работе, который заведует в том числе и тюремной библиотекой. Помимо библиотеки, по закону заключенный может получать книги в передачах, по почте, заказывать их в торговых сетях, подписываться на газеты и журналы. В 2016 году Минюст даже разрешил использовать в колониях электронные книги.
На практике оказывается, что в библиотеках мало литературы, газеты выдают с опозданием, электронные книги заключенным давать не хотят, а электронные библиотеки есть только в единичных колониях.
«Оказалось, что на 60% библиотека состоит из книг про ВОВ, поднятие целины и покорение Крайнего Севера советскими студентами, а временами и геологами. Судя по всему, когда районная библиотека делилась фондами с лагерной, она отдала самый нечитаемый трэш Больше всего меня удивили самоучители, которых в книжной массе оказалось огромное количество — набрался целый стеллаж. Были пособия по собиранию грибов, выращиванию цветов, разведению кроликов, художественной ковке, мастерству сантехника, основам укладки черепицы, работе с силовыми агрегатами и многое другое».
Так обстоят дела в большинстве колоний. По закону библиотека должна формироваться по норме: пять книг на одного заключенного. При этом запрещены только книги «экстремистского, эротического и порнографического содержания». На практике все зависит от конкретного учреждения.
Правозащитники регулярно пытаются передать книги в колонии, но часто сталкиваются с противодействием администрации, которая и сама не понимает, что можно взять, а что не стоит.
«С некоторыми книгами и авторами просто смешные истории бывали. Например, с Донцовой. Во время одной из передач нам говорят: „Донцову нельзя, она так подробно расписывает криминальный сюжет, что прям учебник. Мы не возьмем точно“. В другой колонии эту же Донцову с радостью приняли со словами: „Ее же нет в списке экстремистской литературы“. Помню еще историю, когда в одной колонии отказывались брать книги по психологии, говорили: „У них и так с психикой не очень, проблемы всякие психологические, зачем их еще больше раздражать“», — рассказывал «Горькому» Валерий Сергеев, заместитель директора Центра содействия реформе уголовного правосудия, который собирает книги для учреждений пенитенциарной системы.
Правозащитнику Сергею Мохнаткину, который сам несколько лет провел в колониях и изоляторах, после освобождения в 2012 году удалось вместе с другими московскими правозащитниками передать книги в несколько московских СИЗО.
Библиотека разрешила правозащитникам забрать книги из частных собраний. Изоляторы приняли книги, но, как рассказывает Мохнаткин, не все были им рады: «Многие сопротивляются — они стараются ничего не брать из рук правозащитников или бывших заключенных под разными предлогами. Кто-то даже юридическую литературу не пропускает».
Самый стабильный источник пополнения библиотеки — сами заключенные. При себе можно иметь только десять книг и журналов, лишние могут изъять во время обыска. Поэтому прочитанное чаще всего сдают в библиотеку.
Когда заказали на этап и все упаковал, получились две здоровые спортивные сумки. Одна набита материалами дела и барахлом с продуктами, другая — только книги.
Несмотря на то, что я все предварително укрепил и подшил, все равно сумка безбожно рвалась. Первый раз уже в сборочной камере перед выходом с Бутырки: отошла молния сверху. Второй прикол был при пересадке в „столыпин“. Обычных арестантов называют по фамилии и по одному спокойно дают перейти из автозака в поезд. Но мне ФСИНовцы устроили подляну.
Журналист Александр Соколов, осужденный по делу инициативной группы проведения референдума «За ответственную власть».
Посылки, передачи, свидания: как добыть книгу в колонию
В библиотеках колоний и изоляторов в основном можно найти советскую классику, любовные и детективные романы, религиозную литературу. Часто этого недостаточно даже не самому придирчивому читателю. К тому же, на хорошие книги выстраивается очередь — они не возвращаются в библиотеку вообще и передаются из рук в руки.
Не все книги в библиотеке вообще можно читать: «Есть те, кто использует книги не по назначению — они их могут скурить, из твердых обложек могут сделать полочки», — рассказывает Владимир Тимошенко, отбывавший наказание с 2010 по 2018 год, в том числе за пост во «ВКонтакте».
Поэтому литературу стараются добывать другими способами. По закону заключенный может заказать книгу через торговую сеть или получить в посылке или бандероли, но и тут возникают проблемы. Общий вес и количество передач, которые может получить заключенный, ограничены — и часто колонии вычитают из них вес книг.
В колонии и тюрьмы книги можно отправлять письмами первого класса, которые по правилам Почты России могут весить до 500 граммов. «На письма в УИК ограничений нет, — пишет Ольга Романова. — Более тяжелые книги разрывают на части, чтобы их приняли как письмо. Я сочла бы это за скверный анекдот, если б не столкнулась с данной практикой лично».
На практике же все снова зависит от колонии. Олегу Навальному сначала не давали заказывать книги, но после того, как он оспорил это в суде, разрешили делать заказы в торговых сетях и даже получать легкие книжки в письмах.
Владимир Тимошенко рассказывает, что в петербургской ИК-7 заказ книг связан с большой волокитой и проще с этим не связываться. В колонии, в которой отбывал срок фигурант «Болотного дела» Алексей Гаскаров, начальство предпочитало делать вид, что книги переданы как обычная передача: «Ты получаешь книги, они дофига весят, а это списывается из веса твоей передачи. Всего 20 килограмм дается на два месяца, и растерять лишние пять килограмм на книги — не очень удобно».
Получить книги можно на длительных свиданиях и через адвоката. Библиотеки в изоляторах чаще всего маленькие, а взять литературу можно только через сотрудников библиотеки. Они ходят по камерам, приносят книги на выбор либо могут поискать что-то по заказу заключенного.
Закон разрешает заключенным пользоваться электронными книгами, но на практике это редко кому-то удается. «Перед моим освобождением их только-только разрешили, но не было установлено, какую книгу можно, какую нельзя, можно ли с выходом в интернет. И поэтому, хоть официально и было разрешено, неофициально их не пропускали», — рассказывает Роман Шорин, отбывавший срок в разных колониях Санкт-Петербурга и Ленобласти.
Гаскарову тоже не удалось получить электронную книгу: «У нас их давали по особой привилегии, и для меня такая история была закрыта, потому что я неблагонадежный сиделец».
«Зато учеба давала мне возможность иметь неограниченное количество учебников, а главное — электронную книгу. Сначала мне прислали электронную книгу из института, но она была ужасная, читать на ней было решительно невозможно. И тогда я попросил купить мне нормальную электронную книгу, чтобы все тот же Кирилл (один из адвокатов Навального — ОВД-Инфо ) записал на нее все нужные книги, отвез в институт, а оттуда ее бы переправили ментам.
Приходит мне Kindle, и я обнаруживаю, что в нем есть вайфай. Бро вообще хотел купить модель со встроенной симкой, и тогда я был бы на постоянном амазоновском интернете, но перепутал. В итоге интернет у меня все-таки появился, но довольно ограниченный. Попросить блатных поделиться сигналом я не мог — они сдали бы меня ментам, потому что от администрации было четкое указание: в моей камере не должно быть ничего. Пришлось тайком договариваться с надежным чуваком, чтобы он раздавал мне интернет в строго определенное время. Ловился он очень плохо и только в одной точке на стене: приходилось держать Kindle правой рукой под определенным углом, а левой печатать, не больше двух-трех предложений в одном сообщении, иначе все сбивалось. В общем, морока страшная, но все-таки интернет. Мне могли написать, если что-то срочное случилось, и я сам тоже мог написать.
Книжку нужно было отдавать на подзарядку ментам, и в какой-то момент они просекли, что там есть вайфай. Отдали старую книжку, я ее тут же сломал и потребовал вернуть новую. Опера говорят: „Оказывается, там есть интернет — мы ее отдать не можем!“ Я говорю: „Окей, тогда я сейчас пишу пост о том, как прекрасно вы мне заряжали книжку, и я год здесь пользовался интернетом“. Они посидели, подумали и говорят: „Нет, так будет не классно“. Я говорю: „Тогда отдавайте! А я не буду пользоваться интернетом“. Они говорят: „Ну хорошо“. Они, конечно, все поняли, но если я столько времени сидел в интернете и ничего не произошло, то, наверное, и не произойдет. Получается win — win».
Арабская вязь, карты, пошлые картинки: как устроена цензура за решеткой
Помимо правил, зафиксированных в УИК, есть и внутренние инструкции для служебного пользования. По закону такие инструкции не могут быть засекречены для лиц, чьи права они ограничивают, но заключенным знакомиться с такими документами обычно не дают. Судя по всему, именно в них зафиксирован запрет заключенным получать книги на иностранном языке или, например, книги, в которых есть географические карты.
С подпиской на журналы и газеты тоже бывают проблемы — их не всегда выдают в срок, а то и вовсе не выдают. Оформление подписки через администрацию колонии связано с большой волокитой.
«Стараются не допустить поступления информации к заключенным — во всяком случае, таким, как я, — рассказывает Сергей Мохнаткин. — Я выписывал „Новую“ и „Независимую“, но мне их не давали читать. Они считаются бунтарскими газетами или желтой прессой, и сотрудники в открытую пытаются помешать распространению информации, которая там публикуется. Мне по 5–6 раз приходилось просить, чтобы мне газеты принесли, иной раз через 2–3 недели только приносили. Был случай, и не один, когда часть газет вообще не выдали, сколько я ни писал жалоб».
Визуальный голод, «Сталкер», полтора часа перед сном: что, почему и как читают заключенные
Большинство заключенных читают детективы, любовные романы, фэнтези и фантастику. Владимир Тимошенко рассказывает, что в колониях, где он отбывал наказание, постоянно искали «S.T.A.L.K.E.R.» и почему-то любили стихи Ахматовой.
Иногда в библиотеках колоний попадаются книги, связанные с тюрьмой. Сергей Мохнаткин, к примеру, находил там воспоминания адвоката советских диссидентов Дины Каминской, воспоминания диссидентки, второй жены академика Сахарова Елены Боннэр, книгу Льва Трахтенберга «На нарах с дядей Сэмом» об американской пенитенциарной системе.
«Понятно, что там суперпопулярно читать книги про тюрьму, все читают какие-нибудь „Колымские рассказы“, Солженицына. Есть еще такая книга странная, я ее там для себя открыл, и она даже оказалась немного полезной — „Черная свеча“. Там 30-е или 40-е годы, лагеря. Мне эту книжку посоветовал какой-то опер из Центра „Э“, он сам работал чуваком, которого внедряли в камеры иногда, он сидел с другими заключенными, чтобы информацию получить. И он эту книжку читал.
Она ужасно написана, очень сложный язык, но в целом оказалась полезна для понимания, куда ты попал, и правил этих неких, которые там уже тоже многие не понимают, но соблюдают, а это такой, ну не первоисточник, но там много про это есть. Основное, почему читаешь про тюрьму, — это то, что ты сам там находишься и у тебя вовлеченность больше».
Алексей Гаскаров, в прошлом осужденный по «Болотному делу».
Выбор книг часто связан со стадией уголовного дела: в СИЗО, в ожидании суда, заключенные выбирают книги попроще: «Больше уделяешь внимание тому, чтобы контролировать весь этот процесс. И чтобы мозг отдыхал, берешь такую легкую литературу», — говорит Тимошенко.
«Я в СИЗО стал довольно много читать книги про искусство, с картинами каких-то художников, про направления в искусстве. Это мне было несвойственно раньше и как будто бы было связано с тем, что там визуальный контекст довольно ограниченный.
Вокруг тебя все время очень визуально однородная картинка, как правило, очень убогая — в СИЗО вообще ты ничего не видишь кроме четырех стен, в колонии тоже, несмотря на то, что можно выходить на улицу, там дома какие-то — и все, мало какой-то растительности. Из-за этого рано или поздно начинается просто визуальный голод. Поэтому в колонии очень популярны журналы про путешествия, про страны разные — картинки все смотрят».
Алексей Гаскаров, в прошлом осужденный по «Болотному делу».
Иногда сотрудники колоний не мешают заключенным читать — в свободное время, во время тихого часа, вместо похода в столовую, даже на рабочем месте, когда нет работы. К примеру, Денис Тимохин, сотрудник «Руси сидящей», отбывавший наказание в колонии в Нижнем Тагиле, работал в подразделении, которое занималось сбором статистики по колонии:
«Там зэки выполняют работу, которую сотрудники ФСИН из-за лени не способны и не хотят выполнять. Это учет прибывших, убывших, питания — вся статистика, все, чем дышит колония. И туда на флэшке можно было занести хоть что — у нас была библиотека».
Но, как всегда, все зависит от колонии. Практически всегда не везет заключенным, получившим взыскание — например, попавшим в штрафной изолятор или помещение камерного типа.
Слова Мохнаткина подтверждает Олег Навальный: «В изоляторе с книгами сложнее, так как там пытаются зэка наказать и ограничить примерно во всём. Книги выдают в ограниченном количестве и в определенные дни, а иногда, например, библиотекарь не приходит или неожиданно запрещают книги в твёрдом переплёте. На киче (в колонии — ОВД-Инфо ) книга — это единственное, чем ты можешь себя занять, и если в этом времяпрепровождении тебя ограничивают, это сильно сказывается на бодрости твоего духа».
О возможностях и вариантах передачи книг, газет и журналов для арестантов в следственные изоляторы г. Москвы
Анна Каретникова — правозащитница, бывший член ОНК Москвы, ведущий аналитик УФСИН России по г. Москве, автор книги «Маршрут»
В московские СИЗО книги не надо отправлять посылками и пытаться передать в передачах. Их не примут, а пришедшие в посылках, скорее всего, не выдадут.
Это обосновано тем, что, согласно Приложению № 2 к Приказу №189 МЮ, утвердившему ПВР СИЗО УИС, «Подозреваемые и обвиняемые могут иметь при себе, хранить, получать в посылках, передачах и приобретать по безналичному расчету.
— литературу и издания периодической печати из библиотеки СИЗО либо приобретенные через администрацию СИЗО в торговой сети, за исключением материалов экстремистского, эротического и порнографического содержания».
Если прочитать так, как написано, получается очевидная глупость. Как это можно получить в посылке или приобрести по безналичному расчету библиотечную книгу?
Но это оставим на совести авторов Приказа. Поскольку у нас принято всё трактовать в ограничительную сторону, то способов получить книги у арестанта — два:
Раньше таким сервисом в Москве, по умолчанию, признавался ОЗОН. Сейчас еще ФГУП «Калужское» начало торговать книгами. Их пока еще не очень много, список можно посмотреть на сайте.
Отличие от передачи книг посылками, с точки зрения СИЗО, в том, что книга с этих сервисов придет посылкой напрямую от сервиса, страницы ничем нехорошим никто не пропитает и план побега или другую крамолу между строк не впишет.
Так что приобретать книги, оказавшимся в СИЗО друзьям и близким, лучше именно так. Не слишком быстро, зато верно.
Если книги долго не поднимают, то арестант должен написать заявление, или мы придем и будем просить поднять их поскорей. ( Анна Каретникова Ведущий аналитик в УФСИН России по г. Москве)
Когда книги поступят в СИЗО, цензор их проверит по «списку экстремистской литературы», то есть поставит штамп (№ 1, о проверке).
Внимание, штамп о принадлежности к библиотеке конкретного СИЗО при этом на книги не ставится. Это личные книги получателя. Не одно копьё нам пришлось сломать, пока соответствующие службы некоторых СИЗО признали этот простой факт.
Изобилие (переизбыток) книг в камере приравнивается к захламлению камеры, которое запрещено. Создает беспорядок и препятствует обысковым мероприятиям.
Когда арестант прочитает пришедшие книги, он сможет попросить положить их ячейку к своим личным вещам на хранение, чтоб затем забрать на этап, либо чтобы их забрали близкие, либо может пожертвовать их библиотеке СИЗО. В этом случае и следует ставить на книге штамп № 2. Не раньше, чем заключенный написал об этом письменное заявление, где ясно выразил свою волю.
Какие книги запрещены
Экстремистского, эротического и порнографического содержания. Кроме того, из ПВР ИУ, Приказа Минюста России от 16.12.2016 N 295, сюда присоединяются
Будьте уверены, что при попытках передать (заказать в соответствующих книжных сервисах) такого рода литературу у вас возникнут сложности.
Многие сотрудники СИЗО раньше работали в ИК и не особо делают различия между ПВР того и другого. Кроме того, я уже сказала о любви системы трактовать всё ограничительно, ну, а список запрещенного, значит, мы любим трактовать расширительно. Не знаю, пройдет ли проверку книга по дрессировке кошек или дельфинов, но не раз приходилось с боем развеивать заблуждение сотрудников о том, что запрещена любая литература по психологии.
Рабочая версия: начитавшись психологии, заключенные научатся манипулировать сотрудниками. Рабочий контрдовод: эти книги учат, в первую очередь, разбираться в себе, а не в окружающих. Но опасаются мои коллеги применения против них, видимо, боевого НЛП, а самим некогда читать эти книги, чтоб встретить гипноз во всеоружии.
Еще частое — запрет на любые географические учебники, атласы. Даже если арестант с пеной у рта пытается доказать, что атлас мира необходим ему лишь для успешного разгадывания кроссвордов, сотрудники всё равно будут подозревать его в намерении убежать и скрыться в Африке, например, для чего предварительно хорошенечко изучить ее ландшафт.
Учебники по паркуру арестантам заказывать точно не нужно — это, я думаю, понятно.
Периодически определенные службы учреждений (чаще всего это оперотделы) пытаются осуществить и политический отбор книг. На мой взгляд, это неправильно, поскольку совершенно ничем не предусмотрено, кроме пресловутого перечня экстремистской литературы.
Казалось бы, нет книги там — так и отдайте ее адресату. Но это, к сожалению, не всегда получается. Мы, конечно, становимся прозрачней день ото дня, но еще не совсем.
Заместитель начальника по воспитательной работе до сих пор называется в обиходной речи замполитом, и, следовательно, политическая компонента никуда не делась. Вольнолюбие и оппозиционность в СИЗО приветствуются не особо (от слова совсем). Если кто помнит, еще несколько лет назад выдвигалась (то ФСИН, то тогдашним председателем ОНК) ужаснейшая идея запретить в СИЗО и ИК вообще все книги «про войну и революцию»). Слава богу, идея куда-то делась.
Возникали проблемы с книгами на иностранных языках, вне зависимости от того, изучает ли этот язык арестант-россиянин, либо иностранец хочет увидеть родные слова в чужой языковой среде и преодолеть языковой барьер с администрацией и сокамерниками.
Всё это излишние тревоги. Если книги приходят через крупные торгующие книгами сервисы, то план побега там вряд ли продается.
Совсем не должны подвергаться гонениям учебники, самоучители, словари. Об этом как раз картина американского гражданина Mishka Grandstaff, проведшего долгие месяцы в СИЗО и, таким образом, пояснявшего супруге, как и зачем он ждет нового словаря : «I had told my wife I needed a new Russian-English dictionary but I sent this to assure it how serious it was getting. «I wanted to write a long letter, but I couldn’t find the words»»
Исламская литература
Большие проблемы с религиозной исламской литературой. Времена такие. Коранов в библиотеках мало, при этом Священный Коран на арабском подойдет лишь с русским переводом. Существует какой-то согласованный многими мудрецами список рекомендованных исламских книг для СИЗО, я видела его в библиотеках, но дома у меня его нет. В общем, на одном арабском точно ничего заказывать не надо.
Электронные книги
ФСИН России выпустила методические рекомендации, согласно которым это электронные книги и есть, они должны выдаваться с закачанной туда литературой арестантам в аренду. Однако рекомендации эти совершенно не проработаны, задача не поставлена, результат — на балансах московских СИЗО таких устройств нет и никому они в аренду не выдаются. Когда-то у меня были иллюзии, что удастся это двинуть, но сил не хватило. Дерзайте те, для кого это важно (для меня — да, но сил- нет).
О библиотеках
Спасибо хорошим библиотекарям, вольнонаемным сотрудникам, которые за смешные деньги разбирают сотни заявлений, пытаются подобрать что-то нужное или хоть похожее по каждому запросу.
Обмен книг из библиотек должен производиться раз в 10 дней. По факту, к сожалению, часто получается реже. Где-то есть каталоги, но большинство библиотекарей принимает и рассматривает заявления арестантов с просьбами о конкретных книгах, жанрах или авторах.
Библиотеки не слишком обильны, контингент у нас бывает разный. Кто-то бережет книги и пополняет библиотеки за счет своих, а кто-то, из них делает удочки и высовывает в окно, например. Поэтому долго книги не живут, библиотеки надо пополнять.
Пополнение библиотечного фонда СИЗО
Вы можете помочь библиотекам. Книги можно передать в качестве благотворительной помощи по договорам, найдя их образцы на сайтах СИЗО или придя на прием к руководству учреждений. На книги должны быть чеки, желательно, чтобы книги были новыми. Если будете договариваться о больших партиях, то книгами в СИЗО занимается воспитательная служба.
Я тоже пытаюсь помогать. Если вы хотите передать книги в московские СИЗО, можете их привозить для меня по адресу Каретный ряд, дом 5\10. Если решите это сделать, напишите мне в личное сообщение в Фейсбук Анна Каретникова или на почту akaretnikova@gmail.com, или позвоните по телефону 8 926 247 11 19 – я объясню подробней.
Общие требования к книгам
Я предлагала как хороший критерий: делитесь с СИЗО такими книгами, с которыми вам хоть чуточку жаль расставаться. Упаковывая книги, лучше разобрать их по жанрам, о чем приложить соответствующую записку — «русская классика, «военная проза», «детективы», или «стихи», или «словари», или «фантастика».
Если вы хотите привезти больше двух-трех пакетов или коробок — точно надо меня предупредить, чтоб я приехала и забрала. Книги в офисе мешают людям работать, а развожу я их на своей не очень большой машине.
В выходные привозить можно, в приемлемое вечернее время тоже, спасибо огромное за помощь Правозащитному Центру «Мемориал», который это терпит.
О журналах и газетах
Газеты, издания периодической печати, в СИЗО вообще должны выдавать из библиотеки из расчета одно издание на камеру или десять человек, тоже, значит, раз в десять дней.
Но вот только нигде не написано, что это должна быть новая газета.
Если обвиняемому, в ответ на его настойчивые просьбы, принесут экземпляр «Красной звезды» от 1963-го года, формально нормы закона и приказа не будут нарушены.
СИЗО пытаются добывать и раздавать газеты, договариваясь с редакциями, а библиотекари и воспитатели пытаются порой утащить побольше «Метро» из метро или с бензозаправок, но выходит как капля в море.
Если вы хотите, чтоб ваши близкие или друзья читали газеты регулярно — имейте в виду, что газеты через передачи и посылки тоже направлять и передавать нельзя.
Лучше оформить подписку в почтовом отделении, на адрес СИЗО, на ФИО адресата. Квитанцию лучше привезти на прием граждан. Тогда два-три раза в неделю арестант станет получать периодику, сотрудники заберут ее на почте.
