Абхазия: как начать бизнес с нуля и не прогореть
Сельское хозяйство продолжает оставаться важной площадкой, на которой могут попробовать себя в бизнесе жители Абхазии.
Рахат-лукум и компоты из местных фруктов
Небольшое двухэтажное здание в селе Пшап Гулрыпшского района, которое расположено в десяти километрах от Сухума близко к трассе по направлению к Очамчыра, это предприятие семьи Маршан.
Здесь двенадцать человек каждый день сортируют фрукты, отбирают арахис, подготавливают упаковку, варят, мешают, катают, расфасовывают. А все для того, чтобы сделать уже ставший популярным рахат-лукум торговой марки «Сухум-Кале».
Предприятие работает два года. Как рассказал один из его учредителей, репатриант из Турции Мерт Маршан, главный принцип производства – сохранить стопроцентную натуральность продукта.
«В Абхазии, в отличие от Турции, где я раньше жил и где производят лукум в огромных количествах, есть возможность делать экологически чистый продукт. Здесь много фруктов, хорошая экология – есть все условия», — говорит 27-летний предприниматель.
Поставщики фруктов — жители окрестных деревень, которые сдают Мерту Маршану урожай из своих садов.
Заказчики – магазины по всей республике, часть продукции отправляется в Россию. Так, абхазский рахат-лукум продается в популярной сети магазинов «Перекресток» в Москве.
Помимо лукума, предприятие семьи Маршан производит натуральные компоты, в линейке несколько десятков вкусов.
«Вот, например, последняя партия отправится в магазин на российско-абхазской границе. Мы работаем по предварительным заказам, это исключает многие риски при реализации. И таких заказов много, особенно в сезон свадеб», — говорит Мерт Маршан.
В Абхазии фрукты зреют практически круглый год, а потому производство носит почти непрерывный характер, объясняет предприниматель. Проблемы возникают, когда ломается оборудование.
Учитывая, что в Абхазии необходимые станки не производят, то и нужные детали найти здесь невозможно. Приходится заказывать их в России или Турции, а доставка всегда занимает определенное время. Это — самая большая сложность в работе предприятия, говорит Мерт.
Асида Авидзба, JAMnews
Аджинджух (орехи и виноградный сок)
Амина Ласурия – молодая мама и делопроизводитель в Центре детского развития в Сухуме. Полтора года назад она решилась на эксперимент, который теперь стал основным источником дохода для ее семьи.
Амина стала готовить на продажу аджинджух (традиционная сладость из орехов и виноградного сока) по рецепту своей мамы.
Рассказы о процессе производства и отзывы покупателей она публиковала на своей странице в Instagram под хештегом #вкусмоегодетства. Вскоре к ней посыпались заказы. Ее аджинджух теперь даже увозят во Францию, Германию и Британию.
«Instagram — лучший способ реализовать продукцию. Для меня это отличная реклама. Сейчас в Сухуме есть только один магазин, который покупает у меня продукцию для дальнейшей перепродажи. Все остальные продажи – это заказы в соцсетях и по телефону», — говорит Амина.
За пределы Абхазии Амина отправляет свой аджинджух просто почтовой посылкой. Пока этого достаточно, и во всяком случае нынешний объем производства даст ей возможность заключать контракты на большие поставки.
Все предприятие Амины – это она сама, ее мама, брат и зять. Еще время от времени в качестве наемных работников выступают соседки. Производят продукцию дома, в селе Кутол в Очамчырском районе.
Главная сложность в деле производства аджинджуха – это найти качественное сырье, говорит Амина. В частности, в Абхазии из-за нашествия мраморного клопа уже несколько лет плохой урожай фундука.
«Это сложно, но я доверяю своему поставщику, с ней я работаю с самого начала. Она знает, что мне нужен отборный орех, иначе вся продукция может испортиться», — говорит Амина.
Асида Авидзба, JAMnews
Виноград с арбузом — или мандарин с фейхоа и облепихой
Если для Амины социальные сети – главная площадка для реализации продукта, то авторы бренда «Росток» говорят, что в рекламе уже не нуждаются.
Учредители, сестры Татьяна и Эсма Арджения, довольны тем, что у их предприятия есть постоянные покупатели, которые забирают всю произведенную продукцию целиком.
Сестры уже третий год готовят варенья, джемы, компоты и соки, по большой части по рецептам своей бабушки. Говорят, что стали популярными и их «авторские» джемы — комбинации винограда с арбузом, тыквы с мандаринами, мандарина с фейхоа и облепихой.
Лидеры продаж — варенье, соки и джемы из мандарина. А яблочный сок с мякотью, полученный путем прямого отжима из яблок без добавления сахара, даже официально рекомендован к употреблению детям дошкольного возраста.
Продукция «Ростка» — это стопроцентный натуральный продукт. В 2018 году яблочный сок и мандариновый джем «Ростка» получили золотые медали в номинации «Экологически чистый продукт» на агропромышленный выставке «Золотая осень» в Москве.
«Сейчас мы начинаем поставки в отели, пансионаты и рестораны в Абхазии. Хотя мы столкнемся с проблемой, что станет не хватать продукции. Пока у нас, к сожалению, нет возможности увеличивать объемы производства», — говорит Эсма Арджения.
За три года продажи выросли у них почти втрое. А готовят сестры все еще на собственной кухне, и им только иногда помогают наемные работники.
«Наша главная задача – расширяться, так как спрос есть. Мы хотим открыть цех, купить оборудование, нанять сотрудников. Но проблема в том, что на это нужно начальное финансирование, серьезный капитал, а у нас его нет. Наши банки не кредитуют долгосрочные проекты. Сейчас мы думаем, как это сделать», — рассказала Эсма.
Асида Авидзба, JAMnews
Бизнес в Абхазии – не труднее, чем в России
Многие российские предприниматели, решившие заниматься бизнесом в Абхазии, не слишком хорошо представляют себе некоторые нюансы, с которыми им, возможно, придется столкнуться. Колумнист Андрей Сердечнов разбирается в гласных и негласных правилах, которых нужно придерживаться россиянам, желающим открыть в республике свое дело.
Сегодня для многих Республика Абхазия все еще остается terra incognita. Сотни тысяч россиян приезжают на местные курорты, но они воспринимают Абхазию как туристы. У тех же, кто задумывается о своем бизнесе, сразу возникают сомнения по поводу возможности адаптации в местном обществе и вообще в успешности проекта как такового. Информации о ведении предпринимательской деятельности в Абхазии, к сожалению, мало, поэтому вполне естественно, что некоторые вещи кажутся слишком сложными и запутанными.
На самом деле, ничего запредельно сложного в создании своего бизнеса в Абхазии, оказывается, нет. Тот факт, что Абхазия не признана большинством стран мира, не слишком влияет на предпринимательскую деятельность. А между Россией и Абхазией подписано достаточно соглашений, чтобы россияне могли чувствовать себя в этой республике вполне комфортно.
Есть, конечно, отдельные моменты, которые надо учитывать. Например, ограничения на приобретение жилой недвижимости для неграждан Абхазии, необходимость соблюдать новое абхазское законодательство, касающееся пребывания на территории страны иностранцев, путаница из-за отсутствия кадастра недвижимости и кое-что еще. Но все эти факторы решающего значения не имеют.
Чем же можно заниматься в Абхазии россиянам?
«В основном бизнесмены, которые приехали из России, инвестируют в гостиничную сферу, владеют ресторанами. Кто-то работает в сфере оптовой торговли. Но уже появились и те, кто занялся сельским хозяйством. Есть небольшие производственные проекты с российским участием», – рассказала Анна Калягина, генеральный директор Центра поддержки российского бизнеса в Абхазии «Аидгылара».
Процесс регистрации юридического лица или индивидуального предпринимателя во многом напоминает российскую практику. Разве что придется оформить регистрацию по месту временного пребывания, получить разрешение на работу. И учредительные документы подаются на русском и на абхазском языках. Россияне могут стать как участниками совместного предприятия, так и выступить учредителями компании со 100% российского капитала.
Налоговая система в целом тоже не слишком отличается от российской. Большинство налогов те же, что и в России. Нет упрощенной системы налогообложения, но есть спецналог, который платят, например, мини-гостиницы и гостевые дома с небольшим количеством койкомест. Причем, его размер варьируется в зависимости от времени года. Можно сообщить налоговикам, что зимой вы вообще не принимаете гостей – соответственно, вы будете по заявлению от этого налога избавлены. Следует иметь в виду, что и НДС в Абхазии ниже российского – он составляет 10%.
Предприниматель Кузнецова об Абхазии: место, где живет Бог
Можно ли в Абхазии вести бизнес иностранцу и как это сделать правильно, почему дела в республике легче решать, чем в России, какие сложности возникают у предпринимателей в Абхазии и какой вид деятельности самый выгодный, а также почему Кузнецова «подумывает» взять фамилию Ажиба, читайте в интервью Sputnik.
О себе и первом бизнесе
— Александра, для начала хотелось бы поближе с вами познакомиться, узнать, где вы родились, кто ваши родители, какое у вас образование?
У меня два образования. В Краснодаре я окончила педагогическое училище и даже успела поработать в Краснодаре и потом в Москве учителем начальных классов. Очень хотела быть директором школы и поэтому поступила на факультет психологии, кафедра педагогики в лучшем университете страны, МГУ имени Ломоносова. В общем, вся моя жизнь была направлена на работу с детьми. Когда в 1991 году случился переворот в России, я как раз поступила на учебу в университет, мне уже было понятно, что моя профессиональная деятельность складывается не так, как я планировала. Во время учебы я стала подрабатывать в ресторанном бизнесе.
— Почему вы решили уйти именно в ресторанный бизнес?
— Потому что наш факультет находился на улице Тверской в Москве, где в ту пору очень хорошо развивалась эта сфера. Сначала я была барменом, официантом, потом стала менеджером под руководством шведского менеджмента. Четыре года спустя меня наняли российские олигархи, для которых я строила крупную ресторанную сеть.
После того как вышла замуж, решила уйти из ресторанного бизнеса и заняться семьей, но смогла просидеть дома всего две недели. Открыла бизнес и через какое-то время построила собственную ресторанную сеть. За шесть лет я создала несколько крупных объектов. Помог мне в этом супруг, который профинансировал мой проект.
— Где находился ваш первый ресторан, какие эмоции вы испытывали во время его открытия?
— Первый ресторан был расположен на бульваре Чистые пруды в Москве, и открывался он за несколько дней до родов в 2004 году. У меня была задача быстрее его открыть и передать управление команде, которую я привела из других ресторанов, где я работала до этого. У меня не было чувства собственности или какого-то ажиотажа от этого. Не могу сказать, что я при открытии почувствовала что-то особенное. Это бизнес, и я к нему отношусь спокойно.
— Неужели открыть в Москве ресторан так просто? Наверняка были какие-то сложности.
Также мне пришлось познакомиться со всеми жильцами этого десятиэтажного дома и с каждым из них найти общий язык для получения подписи под письмом о том, что они не против открытия такого объекта в их доме. Взамен кому-то мы помогли с организацией питания их детей, кому-то произвели ремонт коммуникаций в квартире, чтобы они нас не затапливали.
Как правильно вести бизнес
— Найти точки соприкосновения с таким количеством людей непросто. Как вам это удалось?
— В первую очередь мне помог мой опыт в прошлой деятельности, когда я работала с клиентами дорогих ресторанов с очень взыскательным вкусом. Найти с ними общий язык довольно сложно. Плюс к этому я все-таки профессиональный психолог, и эти навыки мне тоже сильно пригодились.
— На вашей страничке в Facebook в разделе «информация» написано, что вы серийный предприниматель, создаете маркетинг для компаний, ресторатор, отельер, строитель. Также мне известно, что у вас в Абхазии бизнес по производству бутилированной воды. Скажите, как можно одновременно вести столько видов бизнеса и как вам удается все это контролировать?
— Порой я не рассказываю людям все о себе, так как многие из них не верят, что это возможно. Однажды я выступала на форуме в Сочи, где присутствовали в основном мужчины, и я рассказывала про Абхазию. Они не поверили, что женщина может заниматься бизнесом в Абхазии, что она может вести такое количество бизнесов и в то, что я могу быть собственником объектов в Абхазии. Поэтому я решила рассказывать о чем-то одном, в зависимости от того, где я нахожусь. Или про ресторан, или про гостиничный бизнес, или про производство.
Фермерство для души
— Список, который я зачитал, полный, или я что-то пропустил?
— У меня еще есть свое фермерское хозяйство в Абхазии рядом с границей на реке Псоу. Называется оно «Девичьи сады». Нас три сестры, и все мы связаны с ресторанным бизнесом, но фермерское хозяйство больше для души, чем бизнес. Мы любим туда приезжать, трудиться и отдыхать на природе, дышать свежим воздухом.
— Почему именно фермерское хозяйство и что вы там выращиваете?
— Дело в том, что наши предки владели большими угодьями на Украине, но потом произошла революция, и их раскулачили. Им оставили небольшой кусочек земли в сравнении с тем, что у них было, и наша бабушка сделала там «сборную солянку» того, чем они занимались до революции. Там были куры, козы, свиньи, фрукты, овощи и многое другое.
Спустя много десятилетий мы с сестрами воссоздали эту историю в Абхазии. Выращиваем мы там все, кроме свиней. Коз держим периодически. Во время пандемии пришлось всех зарезать, потому что некому было их доить, и не могли перевезти нашего фермера через границу, так как он гражданин Узбекистана. Сейчас мы снова завели коз, есть кролики, утки. Также у нас были гуси, но спроса на них не было, и мы перестали их разводить. Сыр мы производим для себя, а овощи и фрукты поставляем в наш ресторан в летний период.
Жить в деревне после мегаполиса, конечно, благодать. Когда ты живешь на Тверской, где постоянно смог, гул автомобилей, а затем ты приезжаешь в деревню, где тишина, природа, поют птицы – это наслаждение и настоящее счастье. Я иногда записываю на телефон пение птиц и отправляю друзьям, чтобы они послушали. Мои дети тоже говорят мне спасибо за такое счастье. Моему сыну Даниилу 16 лет, и он сейчас работает у нас вместо фермера, пока ожидаем открытия границ для иностранцев.
К ферме я отношусь не как к бизнесу – это больше для души, но при этом я планирую договориться о поставках нашей продукции в рестораны на Красной поляне. Опыт экспорта у меня есть. Пиво, которое мы производили, отправляли на Красную поляну, и оно очень хорошо там продавалось. Когда местные предприниматели увидели, насколько живое, хорошо сваренное пиво пользуется спросом, они сразу же стали открывать там пивоварни. Спроса зимой на пиво в Абхазии нет, но летом эта продукция идет хорошо. Бывает, что не успеваем покрыть спрос.
Также пиво нас спасало в период карантина. За счет продажи нашей продукции мы покрывали оплату за коммунальные услуги и другие сопутствующие бизнесу расходы.
Убыточная вода и знакомство с Абхазией
— А воду где вы добываете и как реализуете?
— У нас есть скважина на реке Псоу, и там добываем эту воду. Разливаем ее здесь, в Гагре. Пробовали экспортировать ее в Россию, но я поняла, что мы производим не воду, а пластик. Дело в том, что для разлива одной тонны воды нужно тысячи пластиковых бутылок. Я поймала себя на мысли, что я с этим бизнесом сопричастна к загрязнению природы, так как такой материал у нас в Абхазии не утилизируется и не перерабатывается. А что я с этого имею? Какие-то три рубля с бутылки заработаю, но совесть же должна быть чиста. Мы решили отказаться от пластика и перешли к стеклянной таре, но вода в стеклянной бутылке намного дороже, и в Абхазии она не востребована. В России крупного покупателя нашей воды мы тоже пока не нашли.
Сейчас мы разливаем воду только для нашего ресторана и у нас есть несколько клиентов, которые берут ее в 19-литровых бутылях. На сегодняшний день это направление пока нельзя назвать бизнесом. Я его держу на перспективу. Например, если мы достроим гостиницу на Псоу, то эта вода будет для гостей. Если появится возможность экспорта в Россию в больших масштабах, я это буду делать только в стекле, но сейчас в России достаточно много предложений по воде, и я пока не вижу спроса на абхазскую воду, ведь она недешевая.
— Александра, как и когда вы познакомились с Абхазией и как решили сюда переехать, начать вести дела?
— Мой отец был одним из тех, кто восстанавливал города Армении, пострадавшие во время землетрясения. Ездил он туда через Абхазию, а когда возвращался, всегда привозил маме бутылочку вина «Псоу» и рассказывал, какая это прекрасная страна, но выбить путевку сюда в советское время было очень сложно. Я это очень хорошо запомнила. Как-то раз папа смог купить нам однодневную путевку в Абхазию, и мы тогда побывали на озере Рица и в Новоафонской пещере. Мне было примерно девять лет. Когда мы вышли из пещеры, я подумала, что мы попали в какое-то другое измерение, в страну чудес. Все было покрыто растительностью, сады буйствовали красками, а в воздухе витал какой-то аромат. Я так и не поняла, что это был за запах, и он был густой. Это ощущение сказки сохранилось на всю мою жизнь и, наверное, оно меня тянуло сюда. Но решение о переезде я приняла после рождения второго ребенка в 2008 году еще до признания суверенитета Абхазии Россией.
— Разве можно так легко оставить все дела на родине и переехать с детьми в другую страну?
— Очень многих это удивляет, но для меня это было просто. В первую очередь переезд был обусловлен экологией. Я понимала, что воспитать их здоровыми людьми в центре Москвы невозможно. Я сама в Москве постоянно болела, и врачи меня поставили перед выбором – работа или здоровая жизнь. Я не хотела бросать работу и стала рассматривать варианты, где можно работать и наслаждаться жизнью. Выбор пал на Абхазию.
Было понятно, что Адлер и Сочи, где у нас была квартира, тоже не подходят. Нам нужно было спокойное и красивое место. Супруг переехать с нами не смог из-за работы в сфере нефтехимии, и у него все время были командировки.
Когда мы сюда приехали, все воспоминания снова нахлынули, и я поняла, что это то место, где надо быть. Сначала мы жили в одной из гостиниц Гагры, но, когда в первый раз отключили электричество, стало ясно, что в таких зависимых условиях растить детей нельзя. Мы стали искать частный дом с печкой и генератором. Нашли такой дом мы у границы на реке Псоу.
В тоже время мы с супругом решили, что где-то в том же районе надо присмотреть место для строительства базы отдыха, куда люди могли бы приезжать и прочувствовать всю глубину природы Абхазии. Сейчас этот объект, рассчитанный на 55 номеров, где заложены коттеджи, бунгало, необходимая инфраструктура, находится на стадии нового развития.
Был период, когда строительство пришлось приостановить, так как муж решил сменить вид деятельности. В Абхазии о майнинге услышали относительно недавно, а супруг мой занимался этим еще много лет назад, когда все только начиналось. Нас застал первый кризис майнинга, когда биткоин упал в цене. Мы потеряли огромные деньги, которые должны были пойти на строительство. В тот же период у нас умер партнер, и все остановилось. Мы дождались начала инвестиционной программы льготного кредитования бизнеса в Абхазии, и, пройдя все конкурсы, мы попали в нее. У меня тогда еще даже не было гражданства. Вскоре программу кредитования закрыли. Деньги до нас так и не дошли. Не были выделены.
Не так давно обратилась в один из российских банков, которому дали разрешение на кредитование абхазского бизнеса. Жду ответа.
Особенности абхазского мультибизнеса
— Из всех видов бизнеса, о которых мы уже сказали и которые еще не успели затронуть, какой наиболее выгодный в условиях Абхазии и какой стал первым для вас в республике?
Вложены в это заведение, а также в оснащение, мебель довольно большие деньги. Открылись мы 18 апреля 2009 года. Гостей было очень много. Мы пригласили всех известных личностей Гагры, Абхазии, и они часто приходили к нам после открытия.
— Насколько успешен этот проект и не пожалели ли вы, что в него вложились?
— Был период, когда люди перестали посещать рестораны. Все говорили о кризисе 2008 года, но мы в последующие два года его не ощутили. Настал 2011 год. Вот он действительно стал для нас серьезным испытанием. В дальнейшем таких показателей, как до этого периода, у нас тоже не было, но в последние два года, когда в Гагре открыли современные, красивые и комфортабельные отели, ситуация улучшилась.
Что касается того, что пожалела я или нет. Для меня не существует понятия сожаления. Да, мы не заработали столько денег, сколько предполагали, что связано с тем «зомбическим» периодом замирания бизнеса в Абхазии, но я ни о чем не жалею. Единственное, мое самолюбие как предпринимателя, конечно, было ранено. В целом, я получаю удовольствие от этой деятельности, и, если не это чувство, я бы давно все закрыла или продала бы.
Более того, мы строили все объекты своими силами. Для этого мы открыли собственную строительную компанию и получили лицензию на работу, но заказы мы сторонние не принимаем. Используем специалистов, всю технику и возможности в своих проектах. Зато мы застрахованы от того, что кто-то не уложится в сроки, что пропадут стройматериалы, кто-то обманет.
— Вы ведете столько видов бизнеса, что под силу не каждому мужчине. Как вы справляетесь и чем приходится жертвовать?
— Во-первых, меня поддерживает моя семья. Я привезла сестер, у них есть дети, так или иначе семейственность здесь присутствует. Также у меня есть доверенные люди, которые могут тянуть экономическую часть дел. За все годы работы с ними я уже могу им полностью доверять в ведении многих видов деятельности. Конечно, с некоторыми из них за все это время мы успели настрадаться.
— В чем проявлялись эти страдания?
— Вы ведь знаете, сколько раз за последние годы сменилась власть. Только у нас появляется надежда, что сейчас все изменится, и все соглашения с нашими потенциальными инвесторами будут подписаны, как это тает на глазах. Всем известно, что нестабильность мешает развитию любого государства и отражается на деятельности малого и среднего предпринимательства, экономики в целом. Запланированные показатели развития бизнеса не достигаются. Да и российско-абхазские соглашения тоже несвоевременно в связи с этим реализуются.
Помимо этого, прошу прощения, если кого-то обижу, но Россия – это «собака на сене». Она не дает Абхазии самостоятельно развиваться, например, принимать предложения для развития от других стран и при этом недостаточно «спонсирует».
Абхазо-российское партнерство
— А как же Инвестиционная программа и то, что половина бюджета Абхазии состоит из российских денег?
— Спасибо большое за это, но надо больше. То, что получает Абхазия – это крохи. Не хочется разжигать какое-то недопонимание со стороны россиян, но очень многие из них считают, что Россия кормит Абхазию, и все абхазы и жители Абхазии кому-то что-то должны. А когда сюда приезжают россияне, они думаю, что это их страна. Я к этому отношусь негативно.
Вы приезжаете в чужую республику, где есть своя власть, свои законы – уважайте их. Россия помогает, к примеру, Кубе, Никарагуа и многим еще, но наши российские туристы ведь туда не приезжают, как короли жизни и с мнением о том, что Куба им должна. Так почему это происходит в Абхазии?!
Такое отношение естественно считывается местными жителями, и очень часто я это вижу. Бывало в нашей работе, когда нам приходилось делать замечания и отказывать в обслуживании подвыпившим туристам, которые вели себя агрессивно, в том числе из-за такого мнения.
— В отношении местных подобные «санкции» не применяли?
— В начале работы, конечно, было «весело», но время идет, и молодежь выросла, стала спокойнее. Когда мы открылись, в Гагре особо не было мест для веселья, и молодое поколение сидело у нас с утра до вечера, но мои сотрудники молодцы – выстояли.
Бизнес без «крыши»
— Принято считать, что запустить свой бизнес в Абхазии без поддержки или участия местных жителей сложно или вовсе невозможно. Как было в вашем случае?
— Мне часто задают этот вопрос и говорят, что у меня наверняка есть местный партнер, что кто-то «крышует» или я работаю на бандитов. Я все время слышу, что невозможно в Абхазии заниматься бизнесом. Даже на форумах в Сколково меня убеждали, что в Абхазии нет никакого бизнеса. Я пытаюсь переубедить этих людей. Предприниматель, который поработал в Москве, он уже ничего бояться не должен. Даже бюрократию в России и в Абхазии сравнивать нельзя.
Да, я не могу сказать, что бизнесмену-новичку здесь будет комфортно. Сначала нужно поработать в России, чтобы понять все схему взаимодействия властей с предпринимателем. Некоторые думают, что нет никакого законодательства в Абхазии, что здесь нет власти, законов. Это не так. Абсолютно все те же схемы взаимодействия, и здесь они даже более легкие. Например, чтобы в России получить разрешение на строительство, нужно, как минимум, в десять раз больше документов, чем в Абхазии.
Многие российские бизнесмены где-то услышали, что в Абхазии невозможно заниматься бизнесом и поставили для себя некие ограничители. Не стоит этого делать. Лично у меня никогда не было таких мыслей. Я всегда работаю с юристами, с которыми консультируюсь. В любой стране безопасность бизнеса заключается в юридической базе. Если она у вас есть, то и проблем никаких быть не должно. Плати налоги, оформляй правильно документы, проводи аудит и спи спокойно.
Был один случай в самом начале пути, когда мы попали на штраф. Мы оказывали финансовую помощь здесь, которая в России признана благотворительной и не облагается налогом. В Абхазии такого нет, и мы об этом не знали. Налоговая нам выписала штраф, и мы его оплатили. Все законодательство в открытом доступе, и с ним легко ознакомиться при желании.
— И все-таки, не было за все эти годы ни одного случая, когда к вам подошли и сказали: «давай работать вместе», «делись», «плати»?
— Вы не представляете, как я этого боялась в Москве. Я советовалась с отцом по этому поводу, а он ответил: «Я откуда знаю. Это ведь не я занимаюсь бизнесом. Если такая проблема появится, тогда и разберемся».
Считаю, что неправильно не делать того, что тебе хочется, опасаясь чего-то. Да, я слышала разные подобные истории, которые происходили в Абхазии, но со мной ничего такого не было.
Как начать дела в Абхазии
— Что вы посоветовали бы потенциальному инвестору, который планирует или хочет открыть свой бизнес в Абхазии?
