Темпл Грандин: «Выбор подходящей профессии для людей с аутизмом или синдромом Аспергера»
Несколько профессиональных советов для людей с аутизмом или синдромом Аспергера:
Некоторым людям можно рекомендовать начать изучать чертежное дело, программирование или коммерческое искусство уже в старших классах школы. Это поможет им повысить мотивацию и станет убежищем от насмешек окружающих. Семьям с низким уровнем дохода может быть сложно приобрести компьютер для ребенка, чтобы он осваивал программирование или черчение с помощью компьютера. Можно попробовать получить использованные компьютеры по низкой цене или бесплатно, например, в фирме, обновляющей оборудование. Многие люди не знают, что в школах, банках, фабриках и других организациях могут стоять без дела устаревшие компьютеры. Это может быть не современная модель, но она сгодится для обучения.
В заключение: людям с синдромом Аспергера или аутизмом приходится компенсировать низкие социальные навыки, добиваясь таких успехов в своей специальности, чтобы люди «покупали» их профессиональные навыки, даже несмотря на низкие социальные навыки. Поэтому так важно сделать хорошее портфолио вашей работы. Вам потребуется научиться нескольким социальным навыкам для выживания, но вы сможете найти друзей по работе, где у вас будут общие интересы с людьми той же профессии. Вся моя социальная жизнь так или иначе связана с моей работой. Я дружу с теми людьми, с которыми я занимаюсь общим интересным делом.
Таблица 1
Плохие профессии для людей с высокофункциональным аутизмом или синдромом Аспергера: профессии, предъявляющие высокие требования к краткосрочной рабочей памяти
Таблица 2
Хорошие профессии для визуальных мыслителей
Таблица 3
Хорошие профессии для невизуальных мыслителей: тех, у кого есть способности к математике, музыке или фактам
Таблица 4
Профессии для невербальных людей с аутизмом или людей с низкими вербальными навыками
«Я живу с синдромом Аспергера» Что такое высокофункциональный аутизм и почему в России с ним не работают
2 апреля — Всемирный день распространения информации о проблеме аутизма. Для России он особенно важен: в нашей стране мало что знают о различных расстройствах аутистического спектра, кроме, собственно, классического аутизма, он же — аутизм Каннера. Однако это лишь одна из многочисленных форм проявления этого расстройства.
Зачастую слово «аутист» ассоциируется с образом ребенка, чаще мальчика, который не разговаривает и проводит все время, смотря в одну точку и раскачиваясь из стороны в сторону. В реальности многие люди, независимо от возраста и гендера, имеют расстройства аутистического спектра. Они ходят на работу, имеют семьи и ведут достаточно активную социальную жизнь. По разным оценкам, аутизм в той или иной форме имеют до двух человек из ста.
Эти люди абсолютно невидимы в России — как для окружающих, так и для врачей. Они вычеркнуты из системы здравоохранения, психологической помощи и психиатрии. С точки зрения официальной российской медицины их нет. Синдром Аспергера — один из наиболее распространенных диагнозов РАС, однако в России его не ставят взрослым, только детям. Ситуация абсурдная, поскольку синдром Аспергера — это врожденное расстройство психики, которое не лечится.
Корень проблемы лежит в том, что раньше считалось, будто к 18 годам легкие формы аутизма либо исчезают, либо перетекают в тяжелые. Хотя это давно уже опровергнуто медиками и учеными за рубежом. В России однако каких-то мер для изменения медицинской практики в этой области не приняли: по достижении совершеннолетия человеку либо снимают диагноз, либо записывают в классические аутисты (в случае очень плохой социальной адаптации), либо выбирают некий условно схожий диагноз, например шизоидное расстройство личности, чтобы поставить человека на учет и оказывать ему хоть какую-то помощь. При такой системе большинство предпочитает не иметь официального диагноза вовсе и остается со своими проблемами один на один. Это замкнутый круг, в результате которого состояние человека, оставшегося без помощи, часто ухудшается, и вытащить себя из него может только он сам.
Женщина, живущая с синдромом Аспергера, рассказала The Village о том, как такие люди учатся жить в обществе, строят карьеру, заводят семью и с какими сложностями сталкиваются.
О самом синдроме и его основных симптомах
Синдром Аспергера — одна из форм аутизма, самая легкая, если так можно выразиться. Это расстройство сказывается на поведении человека, его восприятии мира и процессе формирования отношений с окружающими. Люди с синдромом Аспергера испытывают сложности в трех областях: коммуникации, взаимодействии и социальном воображении. Проще говоря, мы плохо понимаем социальные знаки, расшифровка которых для других является естественным процессом: нам тяжело считывать тон голоса, выражение лица собеседника, воспринимать намеки. Кроме того, мы испытываем сложности с тем, чтобы донести до собеседника собственные эмоции невербально, проявляем эмоции не всегда понятным для окружающих образом и имеем сниженные способности к эмпатии. Симптомы у разных людей могут быть выражены по-разному и проявляться в различной степени.
Носители синдрома Аспергера — это люди с сохранным интеллектом, более того, часто их интеллектуальное развитие выше среднего, особенно в детстве. При этом однако часто есть сложности в обучении: это связано с неспособностью понять и принять нормы поведения в школе. Кроме того, аутизму часто сопутствуют синдром дефицита внимания и гиперактивности, обсессивно-компульсивное расстройство, дислексия и так далее.
Лично мне никогда официально не диагностировали дополнительных расстройств, однако у меня определенно существует прозопагнозия — лицевая слепота. Я с трудом запоминаю лица, испытываю трудности с узнаванием даже тех людей, кого вижу часто. Однажды я не узнала собственного папу, который догнал меня по дороге от метро. Также мне сложно узнавать себя на фотографиях. В основном я ориентируюсь по дополнительным признакам: одежда, прическа, конкретные жесты, голос. Здесь очень помогает свойственное людям с аутизмом внимание к деталям, некая зацикленность на мелочах. Я автоматически запоминаю гардероб своих коллег, их прически, манеру держаться. Вы же можете узнать знакомого с другой стороны улицы, не видя четко его лица? Так и тут: лицевая слепота забывается и компенсируется другими навыками, когда живешь с ней постоянно.
В прошлом у меня также были признаки ОКР — все свои действия я просчитывала, все движения повторяла определенное количество раз, считала шаги, останавливаясь после определенного количества. Это связно с повышенным уровнем тревожности. Симптомы почти сошли на нет, когда я научилась жить со своим аутизмом. Но это был длительный процесс.
Синдром Аспергера — скрытая дисфункция, то есть нельзя понять по внешнему виду человека, что у него аутизм. Велика вероятность того, что аспи, как мы обычно себя называем, есть и среди ваших знакомых. Я не скрываю свой диагноз от близких и коллег, и меня иногда спрашивают, почему синдром Аспергера при его кажущейся безобидности относят к аутизму. Дело в том, что мне и другим людям с СА никогда не стать такими, как нейротипики — так мы называем тех, кто не в спектре. То есть мы не сможем посмотреть на мир вашими глазами — даже в самые лучшие и спокойные дни. Обычное восприятие мира нам недоступно. Зато мы можем доходить до состояния, свойственного «классическим аутистам»: из-за стресса и эмоциональной перегрузки с нами случаются истерики с полным отключением от реальности, в худшие периоды мы можем надолго переставать разговаривать и часами сидеть на одном месте, раскачиваясь из стороны в сторону, глядя в одну точку.
Мир человека с аутизмом, даже высоконфункциональным, в сто раз громче мира обычного человека, и речь идет не только и не столько об аудиальной стороне. Представьте, что вы увеличили звук в колонках на максимум и басы гудят прямо вам в ухо, при этом вы вовсе не на рейве в «Рабице», а пытаетесь перед работой почистить зубы и заварить чай. Примерно так все и чувствуется, когда ты в аутистическом спектре. Мозгу требуется больше усилий, чтобы обработать входящую информацию: звуки, запахи, визуальные данные, тактильные ощущения, даже самые простые — от одежды, движения и температуры воздуха. В процессе, как правило, надо с кем-то разговаривать, взаимодействовать и даже решать конфликтные ситуации. Если вы, конечно, не выбрали путь полного уединения и ухода от мира.
Работа, стресс и суперспособности
Сейчас мне 27, у меня есть хорошая работа, семья и несколько друзей, с которыми я стараюсь в меру своих возможностей поддерживать отношения. К этому моменту своей жизни я мало выделяюсь, удачно сливаюсь с толпой и не доставляю окружающим почти никаких проблем. В этом, в общем-то, суть успеха аутистичного человека — стать как все, мимикрировать и не отсвечивать.
Жизнь человека с аутизмом связана с большим уровнем стресса и эмоциональных перегрузок. Стресс начинается с утра, и к вечеру его уровень обычно только нарастает и тревожность накапливается. Вот пример моего обычного утра. Все зависит от того, в каком настроении и в каких условиях проснешься — или у тебя будет более или менее спокойное начало дня с возможностью раскачаться и набраться сил для выхода из дома, или все пойдет по жесткому сценарию прямо с постели.
У меня есть ребенок, а значит, почти нет шансов проснуться в спокойной обстановке. Он встанет, когда встанет, и к этому моменту я вряд ли успею выспаться. Если я не выспалась, мир вокруг становится громче еще раз в двадцать. Сын тоже не всегда может проснуться в хорошем настроении, так что, помимо попыток заставить действовать себя, приходится уговаривать и его. Уровень тревожности и стресса при этом, естественно, растет. На единственном более или менее толковом российском сайте для людей с синдромом Аспергера я как-то наткнулась на переведенный с английского материал про шкалу стресса и сенсорной перегрузки при аутизме. Ощущения на каждой из ступеней классифицируются начиная с относительного спокойствия, последнюю ступень называют мелтдаун. Это сенсорная и эмоциональная перегрузка, которая заставляет тебя взрываться, и результат со стороны выглядит максимально некрасиво, а иногда и просто страшно.
Перед тем как выйти из дома, мне нужно представить, какой дорогой я пойду, какие ощущения буду испытывать в процессе, что может случиться. Я прогоняю в голове множественные сценарии, которые должны подготовить меня к тому, что мир за пределами квартиры гораздо громче и куда более непредсказуем. При этом я не затворник — я люблю гулять, люблю интересные мероприятия, солнечные дни и прогулки в парках. Но все, даже удовольствие, дается мне через челлендж, и всегда приходится оценивать, будут ли полученные впечатления стоить тех усилий, которые придется потратить для их достижения, и ответ не всегда очевиден.
Я стараюсь ходить одними и теми же маршрутами, особенно если спешу, потому что это проще и дает возможность сохранить силы, которые я затрачу на восприятие новой среды, для каких-то более важных задач. Соблюдения этого принципа и правильное распределение своих ресурсов в свое время и позволило мне начать полноценную адаптацию к обществу, дало возможность учиться и работать, а также иметь личную жизнь.
Я езжу на метро и, как правило, читаю в процессе что-то, связанное с работой, плюс в моих ушах всегда музыка. Она заменяет собой лишние звуки и позволяет меньше обращать внимание на то, что происходит кругом. Жара, толпа, говорящие люди, лишние взгляды — все это отнимает силы, провоцирует панику, а мне это совсем не нужно. Конечно, полностью изолироваться не получается — обстановка рано или поздно догоняет, и когда я изначально была не в самом лучшем состоянии, мне иногда приходится выходить из вагона, чтобы постоять в углу станции и немного прийти в себя. Мне повезло, что работа находится примерно в 15 минутах ходьбы от ближайшей станции метро. Это дает возможность сбросить полученный в транспорте стресс и прогуляться под музыку. Музыка — это действительно панацея от многих видов перегрузок и способ сбавить градус, когда это необходимо.
Мелтдаун — состояние, в которое попадает человек с аутизмом, когда больше не может выносить громкость окружающего мира
Человек с высокофункциональным аутизмом может работать, и даже работать в коллективе. На самом деле нам проще добиться успеха в работе, чем построить счастливую семейную жизнь
Секрет предельно прост — заниматься любимым делом. То есть всем, конечно, стоит выбирать работу по душе, но в случае с аутизмом это действительно краеугольный камень. Люди с синдромом Аспергера, как правило, имеют специальные интересы — это темы и занятия, которые нас поглощают и которым мы готовы отдавать все свое время. Часто эти интересы связаны с систематизацией и каталогизированием. Интересно все, что можно вписать в некую схему, нас завораживает внутренняя логика процессов. Именно поэтому среди людей с аутизмом так много высококлассных специалистов в IT-индустрии. Аутист-программист или хакер, редко выходящий из дома, — не стереотип из сериалов, а вполне распространенный персонаж. Также среди людей с СА достаточно много математиков, физиков, филологов и юристов. Специальные интересы дают фору в узких специальностях — тут мы можем развернуться лучше всего. Согласитесь, не так просто найти сотрудника, который из чистой любви к делу будет ночами сидеть за грудой книг, маниакально выискивая все новые и новые факты об интересующей его проблеме.
Моей первой страстью была история, потом ее сменили языки. Помимо русского и украинского, я свободно говорю на французском и английском, а также в разной степени могу поддержать беседу на испанском, португальском и хинди. В группу по хинди я пришла спустя полтора месяца после начала курса, и преподаватель отнесся ко мне со скепсисом — она сомневалась, что я смогу догнать остальных, которые к тому моменту освоили весь алфавит, произношение и учились читать. Через две недели я ушла далеко вперед — потому что ночевала с учебниками, схемами, грамматическими справочниками. Для меня было невероятным удовольствием смотреть на страницу, полную странных закорючек, и понимать, что я могу все это прочитать и, более того, понять, что там написано. Я ходила на хинди до конца учебы в университете, оставшись через пару лет единственным человеком из той первой группы.
О своих специальных интересах мы можем говорить часами, и нам сложно понять, что собеседник, в общем-то, плевать хотел на такие детали и слушает просто из вежливости.
Мой второй специальный интерес тесно связан с первым — это тексты вообще и новости в частности. Собственно, в этой сфере я и работаю. Я готова писать новости и читать новости по ночам, ранним утром, вместо обеда, параллельно с обедом, с телефона, планшета, тормозящего компьютера — как угодно. Единственное, что меня ограничивает, — это наличие ребенка. В какой-то момент я поняла, что начинаю работать в ущерб ему, и теперь стараюсь более разумно распределять ресурсы. Умный менеджмент собственной жизни — единственное, что действительно дает человеку с высокофункциональным аутизмом шанс вписаться в этот мир.
Детство, постановка диагноза и стремление к общению
В детстве мама водила меня к психологу, но не помню, чем закончились эти походы. Детский сад стал для меня настоящим адом, воспоминания об этом до сих пор доводят меня до слез. Я часами сидела на одном месте, глядя в окно, прикосновения посторонних людей вызывали панику и ужас, непонимание правил и необходимость им подчиняться раздражали. Я не понимала игр других детей, того, над чем они смеются, почему ведут себя тем или иным образом.
Шутки я воспринимаю буквально и сейчас; часто смеюсь просто за компанию; очень не люблю, когда пытаются подшутить надо мной. В детстве я запоем читала книги с анекдотами и рассказывала их родственникам и гостям. Я пыталась запомнить, что смешит людей, стараясь вписаться в принятую схему общения.
Именно в детском саду у меня впервые появилось ощущение, что я инопланетянин, которого бросили на Земле. Такое чувство, что ты понимаешь язык, но знаешь его недостаточно хорошо, чтобы понимать происходящее, а культура и обычаи новой планеты тебе и вовсе незнакомы. Это ощущение сохранилось со мной на всю жизнь. Недавно я даже сделала себе такую татуировку с одиноким человечком на планете. Впрочем, слово «одинокий» не совсем уместно, на деле я почти никогда не чувствовала себя одинокой. Мир внутри всегда был и остается интереснее, чем мир снаружи, мне комфортно в нем.
В детстве я говорила маме, что не хочу вырастать, потому что боюсь потерять свое особенное видение мира, перестать замечать прекрасные детали: отблеск на цветах, тихие весенние запахи. Я боялась, что буду видеть мир более серым и плоским, не замечая мелочей. В каком-то смысле я осталась ребенком в теле взрослого и сохранила детское восприятие.
Несмотря на очевидные сложности, с которыми я сталкивалась в саду и школе, мой аутизм остался без диагноза до самого университета. Я училась на вечернем, параллельно ходила на дополнительные занятия по языкам и работала. Вокруг было много новых людей, обстановка была незнакомой и неисследованной, и ситуация начала резко ухудшаться. Если раньше я могла отсидеться молча в сторонке или по-тихому покинуть сложную обстановку, то взрослая жизнь таких поблажек не давала. Мелтдауны стали случаться все чаще.
Средний возраст, в котором ребенку диагностируют синдром Аспергера, — 6 лет и 2 месяца
При мелтдауне полностью теряется контроль над собой, единственное желание и цель — прекратить то, что происходит в данную минуту и провоцирует такое состояние
В такие моменты человек становится агрессивным, говорит какие-то вещи, которых на самом деле не думает, лишь бы отогнать от себя людей, провоцирующих стресс. Мы всеми силами пытаемся покинуть место, в котором нам плохо, чтобы добраться до точки, где можно уединиться и успокоиться.
При этом случаются вспышки физической агрессии по отношению к людям, которые, например, стараются тебя удержать. Впрочем, чаще мы причиняем физический вред себе, стараясь хотя бы через эти ощущения выключить себя из реальности. В этот момент восприятие боли снижено и можно серьезно себя поранить. Часто человек при мелтдауне разговаривает сам с собой, использует самостимулирующее поведение, или стимминг. Это всем известное раскачивание из стороны в сторону, например, хотя форм у него может быть много. Я кинестетик, то есть воспринимаю мир в первую очередь на ощупь, поэтому многие мои стимминговые привычки связаны скорее с этой областью. Например, даже в спокойном состоянии я делаю одни и те же определенные движения пальцами.
Приступы с истериками регулярно происходили со мной, когда я была подростком, но тогда это связывали с проблемами переходного возраста и случалось такое чаще всего дома. Когда истерики несколько раз повторились на людях, я впервые задумалась, что, возможно, дело не в моем характере и что-то со мной действительно не так. Это была очень страшная мысль, которую я всячески от себя прогоняла. Я даже искала в интернете признаки шизофрении и немного успокоилась, поняв, что ее у меня точно нет.
Существует стереотип, что все люди с аутизмом — интроверты, но это миф. Лично мне нужно периодически куда-то выбираться, нужно взаимодействие с людьми. Другой вопрос, что мне это не во всех формах доступно.
Во время учебы в универе у меня появилась компания, с которой я достаточно часто проводила время. Обычно речь шла о квартирниках или барах — клубы и концерты для меня практически запретная тема. Тогда у меня возникла схема, которая позволяла ходить на вечеринки, получать свою дозу общения, но более или менее избегать связанного с этим дискомфорта.
Во-первых, на почти всех встречах я употребляла алкоголь. Для меня в состоянии опьянения все приглушается, откатывает ступенью ниже в личной шкале стресса. Знаю, звучит так себе, но это до сих пор мой мостик в общении с людьми, и я продолжаю пользоваться этим способом на людных мероприятиях. Речь, конечно, не идет о том, чтобы напиться до невменяемого состояния, а именно о легкой степени опьянения. Во-вторых, даже во время общения я научилась организовывать периоды одиночества — уходить на 15 минут в ванную, выходить прогуляться на полчаса — обычно я шла на пустую детскую площадку кататься на качелях, это моя любимая форма стимминга. Вечеринки часто затягивались до ночи, и человек, с которым я тогда встречалась, беспокоился, что я хожу в темноте одна по улицам. У нас появилась договоренность, что он может выходить со мной и гулять где-то на отдалении, чтобы видеть меня, но не мешать.
Все эти вещи происходили на глазах у моих друзей, которые также обращали внимание на то, что я буквально понимаю шутки, остро реагирую на некоторые вещи, начинаю очень неуклюже вести себя при стрессе, не воспринимаю каких-то общепринятых норм. В какой-то момент друзья начали задавать вопросы. Мне предлагали помощь: сходить со мной к врачу, разобраться вместе.
В какой-то момент я приняла тот факт, что что-то не так, и впервые загуглила свои симптомы, и все они сводились к синдрому Аспергера. С этого момента я стала читать все статьи по теме, рассказы людей с СА, смотреть фильмы с такими героями. Пазл складывался, все вставало на свои места. Было абсолютно непонятно, что с этим знанием делать, но от него становилось на удивление спокойно. Можно было хоть немного расслабиться и не стараться так отчаянно казаться нормальной. Хотя, это, конечно, тоже ловушка. Постановка диагноза не должна становиться поводом отказаться от работы над собой. Я прошла все имевшиеся официальные тесты для самодиагностики — результат по всем был средним или ниже среднего для взрослого с высокофункциональным аутизмом. Например, в том пресловутом тесте на эмпатию, который недавно активно шерили в фейсбуке, у меня 13 баллов против средних 20 для людей с СА.
На этапе самодиагностики я на некоторое время остановилась, занимаясь тем, что с новыми знаниями старалась построить свою жизнь более эффективно. Тогда я работала в месте с достаточно строгой корпоративной культурой. Мне давались очень тяжело огромное количество социальных условностей и всяческих обязательных встреч для поддержания командного духа. Через пару месяцев после трудоустройства я регулярно плакала в туалете, пережидая момент, когда смогу вернуться к коллегам, чтобы не устраивать истерик прямо при них. В какой-то момент я поняла, что не справляюсь сама со всеми сложностями, и решила обратиться к специалисту. В государственную поликлинику идти смысла не было, а в частную было дорого, но я решила, что вопрос денег наименее важен, и пошла к платному психиатру. За несколько встреч мы заново вместе прошли все тесты, обсудили мои сложности, восприятие мира, и он подтвердил мой диагноз.
К сожалению, он не смог помочь мне в решении проблем, и несколько специалистов после него тоже не смогли. Все сходились во мнении, что я достаточно неплохо научилась организовывать свое пространство и занятия так, чтобы мне было более комфортно, поэтому количество мелтдаунов сократилось до нескольких в год — вместо нескольких раз в неделю, как бывало в худшие периоды жизни. Для какого-то более глубокого изменения ситуации уже необходимы медикаменты. Они не могут вылечить аутизм, но могут существенно упростить жизнь человеку с таким диагнозом. Впрочем, на какие-то серьезные препараты я не решилась до сих пор — боюсь потерять за ними себя.
Аутизм IT-специалисту не помеха
Люди с синдромом Аспергера нередко имеют высшее образование, при этом большинство из них сидит без работы из-запрофессиональной невостребованности. Сейчас каждый 160-й ребенок в мире рождается с расстройствами аутистического спектра. Это говорит о необходимости искать способы профессиональной интеграции таких людей. +1 рассказывает о положительным опыте трудоустройства аутистов в берлинской IT-компании.
Социализация — ахиллесова пята
«Возможно, наши IT-консультанты не очень сильны в светской беседе. но они просто без ума от языков программирования», — гласит реклама на сайте консалтинговой компании «Аутикон», решившей изменить правила игры на рынке труда информационно-технологического бизнеса. Фирма берет на работу консультантами исключительно специалистов с синдромом Аспергера: расстройством аутистического спектра, которое считается самой легкой формой аутизма.
Синдром Аспергера — одно из пяти общих нарушений развития, характеризующееся серьезными трудностями в социальном взаимодействии. Оно сказывается на том, как человек воспринимает мир, обрабатывает информацию и относится к другим людям. По данным Всемирной организации здравоохранения, каждый 160-й ребенок в мире рождается с расстройствами аутистического спектра. Точной статистики по России нет, однако за последнее десятилетие количество детей с аутизмом на планете выросло в 10 раз. То есть проблема актуальна для всех стран без исключения.
В отличие от среднестатистического аутиста, у человека с синдромом Аспергера (еще их называют аспи) менее выражены проблемы с речью. Сложности при таком расстройстве возникают в трех основных областях: коммуникации, межличностном взаимодействии и умении ставить себя на место другого. Проще говоря, аспи труднее понимать социальные знаки: например, считывать тон голоса и выражение лица собеседника, если тот заскучал и хочет поскорее свернуть беседу.
Люди с синдромом Аспергера с большим трудом распознают намеки и нередко проявляют эмоции не понятным для окружающих образом. Им тяжело следовать общепринятым социальным нормам. Например, аспи могут встать слишком близко к человеку или завести разговор на неуместную тему. Трудности социализации и выстраивания обычных формальных отношений — их ахиллесова пята.
Отчасти именно поэтому аспи сложно устроиться на работу. В Германии, например, лишь 15% людей с аутизмом могут похвастаться постоянным местом.
Логика — всему голова
Однако интеллект у обладателей синдрома Аспергера чаще всего средний или выше среднего. Вкупе с выраженной склонностью к повторяющемуся поведению (один из признаков такого расстройства), они способны с легкостью, причем невероятно долго концентрироваться на одной задаче, не испытывая скуки от рутинных действий. Другая сильная сторона аспи — логическое и аналитическое мышление; алгоритмы — их стихия. Кроме того, люди с синдромом Аспергера крайне скрупулезны в деталях.
В результате мы видим. практически идеальных по набору характеристик специалистов технической поддержки.
Как рассказывает директор берлинского отделения компании «Аутикон» Роман Хинц, работники компании получают заказы с учетом их интересов и опыта. Работа над каждым проектом ведется группой сотрудников. Консультантов координируют менеджеры «Аутикон», менеджеры по проектам и так называемые «тренеры по работе», специально обученные для работы с людьми с синдромом Аспергера. Задача последних — помогать таким сотрудникам чувствовать себя комфортно и воспринимать задания в форме, которая им наиболее удобна. При желании, аспи могут работать даже из дома.
«Тренеры по работе», или так называемые «джоб-коучи», ведут работу и с клиентами компании, рассказывая им об аутизме. Отдельные лекции проводятся для персонала, не имеющего синдрома Аспергера, чтобы научить их правильно выстраивать отношения с аутичными коллегами.
Отбор сотрудников на позицию консультантов состоит из двух этапов: первый — отправка резюме, мотивационного письма и рекомендации с предыдущего места работы, если кандидат — не новичок. На первом этапе также предусмотрен онлайн-тест по информатике и информационно-коммуникационным технологиям (ИКТ). Дальше успешным претендентам-аспи предстоит тест на оценку профессиональных навыков в офисе «Аутикон».
«Сколько времени пройдет между подачей заявки и началом работы над первым проектом, зависит от индивидуальных сильных сторон кандидата, его потребностей, а также клиентской специфики», — рассказывает Хинц. Кроме того, при приеме на работу сотрудники с синдромом Аспергера проходят личностные и профессиональные тренинги. Работают они на полной ставке.
Бизнес под знаком социальной ответственности
Интерьер офисов «Аутикон» также продумывали таким образом, чтобы среда была полностью адаптирована под нужды людей-аспи. Ведь максимальный комфорт им очень важен. Например, в рабочих зонах отсутствуют яркие и отвлекающие элементы, которые обычно раздражают людей с синдромом Аспергера. Интерьер оформлен в сдержанных светлых тонах. Столы консультантов расположены вдалеке от трезвонящих рабочих телефонов и вне зоны попадания прямых солнечных лучей.
«Аутикон» — первая компания подобного рода в Германии. Основал ее в ноябре 2011 года немецкий разработчик программного обеспечения Дирк Мюллер-Ремус. У его сына Рикардо диагностировали синдром Аспергера в 2007 году, когда мальчику исполнилось 14 лет, и подросток начал испытывать трудности при социальном взаимодействии. Семья Мюллера-Ремуса взялась изучать диагноз сына и особенности людей с синдромом Аспергера. Родители Рикардо посещали встречи людей с таким же расстройством; именно там отец мальчика обратил внимание, что большинство их участников имеют высшее образование, но сидят без работы.
Тогда будущий основатель «Аутикона» уже знал, что многие люди с синдромом Аспергера — первоклассные программисты, искренне увлеченные этим делом. Они видят тончайшие шаблоны проектирования или так называемые «паттерны» в разработке программного обеспечения. Кроме того, аспи способны находить неожиданные инновационные решения.
Так у Миллера-Римуса родилась идея создания социально-ответственной компании, где можно использовать сильные стороны аутичных людей, помогая им обрести постоянное рабочее место.
На сегодняшний день подразделения компании «Аутикон» присутствуют в нескольких городах Германии, а также в Англии и Франции. В 2016 году, после открытия офисов в Лондоне и Париже, прибыль фирмы составила 4,5 миллиона евро. Также «Аутикон» может похвастаться получением частных инвестиций от таких «зубров» бизнеса, как британский предприниматель и основатель корпорации Virgin Group Ричард Брэнсон. На сегодняшний день в «Аутикон» в общей сложности 140 сотрудников. Из них порядка 90 — профессиональные аутистичные айти-консультанты.
«Среди работников с синдромом Аспергера — как рядовые специалисты, так и самые талантливые в Европе технические разработчики, курировавшие сложнейшие проекты таких компаний, как Siemens, Infineon Technologies и «Альянс», — рассказывает Роман Хинц. Также «Аутикон» сотрудничает с Mensa (крупнейшая, старейшая и самая известная некоммерческая организация для людей с высоким коэффициентом интеллекта. Открыта для всех, кто сдал стандартизированные тесты IQ лучше, чем 98% населения. — прим. ред.).Кроме того, представители компании принимают участие в мероприятиях объединения аутистичных людей Германии Aspies e.V и федеральной ассоциацией помощи людей с расстройствами аутистического спектра Autismus Deutschland. Фирма ведет сотрудничество и с диагностическими центрами аутизма крупнейшего европейского госпиталя «Шарите». Так что на примере «Аутикон» можно убедиться: аутизм для профессиональной самореализации — не приговор.
«В нашей стране подобная практика встречается редко. И так и будет продолжаться, пока мы все не поймем, что люди с инвалидностью могут и должны быть эффективными работниками: достаточно подобрать для них подходящую сферу деятельности и адаптировать рабочие места.В России обладателей синдрома Аспергера не всегда воспринимают как людей с инвалидностью. До недавнего времени официально даже не ставился диагноз „аутизм“, в документах его обозначали как „шизофрению“. Причем нередко — особенно в среде IT, — встречаются замкнутые, немногословные люди, чья манера поведения очень похожа на проявления этого синдрома, хотя такое часто списывается на особенности характера.Отдельные НКО реализуют программы помощи людям с синдромом Аспергера, но на государственном уровне работа системно не ведется. Ее нет даже в федеральной программе „Доступная среда“. И таким россиянам пробиваться в жизни и в профессиональной сфере приходится самостоятельно. Некоторым удается: ведь люди с аутизмом обладают большим вниманием и сосредоточенностью, способностью к монотонной работе. Именно поэтому некоторые аутисты, в том числе с Аспергером, часто находят себя в IT, но их не так много.К сожалению, без высшего образования зачастую единственный вариант трудоустройства для них — ручной однообразный труд. Хотя зарубежный опыт в России применить вполне реально. Пару лет назад мы общались с организацией из Израиля, готовой обучать их в России специальности „тестер компьютерных багов“. Создание подобных программ находится на стыке интересов и деятельности НКО и бизнеса. Бизнес предоставит рабочие места, так как заинтересован в таких сотрудниках — ведь люди с Аспергером имеют явные конкурентные преимущества в некоторых технических профессиях, — а НКО способны обеспечить им подготовку и требуемое сопровождение».
Представитель фонда «Перспектива» Михаил Новиков
От редакции: Фонд Сiti и РООИ «Перспектива» на данный момент реализуют совместный проект по трудоустройству людей с инвалидностью в Москве, Санкт-Петербурге и Рязани, разрушая мифы об отсутствии профессиональных способностей людей с инвалидностью. За 2015-2016 г. более 100 человек были успешно трудоустроены.
