Что читать осенью: 10 новых книг, которые нельзя пропустить
Из-за коллапса с типографиями (что-то сломалось, что-то потеряли, что-то не выдержало большого заказа издательства «Просвещение) все сроки выхода книг в печать стали очень приблизительными: если раньше на печать закладывали две-три недели, то теперь можно ждать книгу из типографии примерно два-три месяца. Поэтому этой осенью до нас доберется несколько относительных уже новинок, которые должны были появиться гораздо раньше. Например, только что вышел и добрался до книжных почти самый свежий роман Стивена Кинга «Позже» — о мальчике, чье умение разговаривать с покойниками будет не раз использовано против него. В сентябре появится наконец-то давно обещанный нам «Голландский дом» Энн Пэтчетт — просто нормальный роман о семье, подточенной драмой и ядовитой, обсессивной любовью к утраченному дому. В октябре-ноябре «Астрель» обещает наконец выпустить «2666» Роберто Боланьо в переводе Марины Осиповой — со всех сторон огромную, культовую вещь, приятно сложный пятичастный образчик постмодернизма здорового человека. В сентябре в издательстве Ad Marginem также выйдет «Контур» Рейчел Каск, первая часть знаковой трилогии этой отъявленно немейнстримной писательницы, и к ноябрю (а скорее всего, к ярмарке Non/Fiction) до нас доберется букеровский лауреат прошлого года, роман «Шагги Бейн» Дугласа Стюарта, который лично я бы в ноябре читать не советовала. Это прекрасный роман, разумеется, но там рассказывается о детстве, в котором, как и в ноябре, слишком рано темнеет, а весна и еле заметная надежда появляются там только в самом-самом его конце, когда читатель уже успевает несколько раз внутренне умереть от безнадеги.
Кроме этого в издательстве «Текст» выйдет огромная семейная «Сага о Бельфлерах» Джойс Кэрол Оутс, очень разносторонней и очень изобильной писательницы — на ее счету уже 58 романов (как знать, когда выйдет эта статья, может, их будет уже 59). В издательстве «Синдбад» в переводе Сергея Кумыша выйдет чрезвычайно важная для понимания современной американской литературы повесть Дениса Джонсона «Сны поездов», сгущенный эпос в тоненькой стопке страниц. Ну и в издательстве «Лимбус Пресс» выйдет добротная итальянская классика, которую продают и в том числе как любимую книгу мамочки Дамиано из Måneskin, но в принципе «Грех» Паскуале Феста-Кампаниле — это еще и сам по себе заслуживающий внимания роман о том, как перед лицом войны и ужаса душа обнажается до сокрытого в ней Бога — как, впрочем, и перед любовью.
И еще 10 новых и очень хороших (или нет) книг.
Джон Престон, «Раскопки»
(«Эксмо», перевод Н. Ударовой, сентябрь)
Маленький и аккуратный британский роман о том, как в 1939 году в Саффолке одна женщина решила раскопать могильные курганы на своих землях и это привело к величайшему археологическому открытию в истории Великобритании. Есть свежая экранизация этого романа с бесконечно талантливым Рейфом Файнсом в роли терьера-археолога, но там, где фильм стремится к золотой нарративной формуле «рыли яму — откопали драму», книга куда тише, суше, незаметнее, а сам текст вытянут в тоненькую чеховскую струнку, дребезжащую в грозовом предвоенном воздухе.
Энтони Горовиц, «Сороки-убийцы»
(«Азбука-Аттикус», перевод А. Яковлева, сентябрь)
Горовиц, конечно, во многом занимается жанровым скрапбукингом, составляет новые книжки из читательских воспоминаний об идеальном. Его детективы — это очень вежливый оммаж детективам золотого века (внимательный читатель может даже отыскать в его текстах кое-какие сюжетные приемы Кристи, но это не плагиат, а скорее, пасхалка для настоящих сыщиков), и на выходе у него получается милое, понятное чтение, сделанное строго по законам жанра — не менее и, слава богу, не более. В «Сороках-убийцах» редакторесса читает роман о расследовании убийства в тихой британской глубинке, которое ведет сыщик по имени Аттикус Пюнд (в оригинале чужеродность его имени подчеркивается вопиюще небританским умлаутом), и вдруг выясняет, что в романе нет развязки, а его автора, кажется, только что убили. (А читатель выясняет, что это просто идеальный детектив.)
Исмаиль Кадарэ, «Дворец сновидений»
(Polyandria No Age, перевод В. Тюхина, сентябрь)
В черном-черном тоталитарном городе стоит Табир-Сарай, Дворец Сновидений, практически оруэлловское по уровню будничного безумия министерство слежки за снами. Туда и устраивается работать главный герой романа Марк-Алем, а устроившись, обнаруживает, что превратился в мутного бюрократа. Кадаре, живой классик албанской литературы, всегда состоял в непростых, неоднозначных отношениях с государственным режимом, и, видимо, от этого его липкий, неуютный роман, отдающий двадцатым веком, как дурным нафталином, и читается временами не как роман, а как хроника.
Элизабет фон Арним, «Колдовской апрель»
(«Лайвбук», перевод Н. Рудницкой, сентябрь-октябрь)
Донельзя милая и очень британская книжка 1922 года о том, как две женщины решили уехать из сырого и серого лондонского февраля в итальянский апрель, сняв вскладчину старинный замок и оставив мужей все в том же феврале, после чего выясняется, что всего-то и надо было уехать в Италию, чтобы жизнь наладилась (и мужья тоже значительно улучшились).
Кнут Гамсун, Мартин Эрнстсен, «Голод» (графический роман)
(«Городец», перевод Е. Воробьевой и Е. Рачинской, сентябрь)
«Голод» Гамсуна, пожалуй, самый отвратительно прекрасный из всех его романов, превосходящий и нутряную красоту слога «Пана», и идеальную ритмичность «Виктории». Это каким-то невероятным образом сконструированный текст, в котором все самое ужасное — голодное существование, темное равнодушие большого города, медленное растворение разума в отчаянии — сопряжено с дивной, надмирной красотой подступающего безумия и голодных галлюцинаций. И эту невозможность, сплетенное существование ужаса и света, и вытащил на поверхность художник Мартин Эрнстсен, заново создав для нас этот великий классический роман.
Филип Хеншер, «Дружелюбные»
(«Астрель», перевод А. Логиновой, сентябрь-октябрь)
Филип Хеншер — во всех смыслах большой британский писатель, в том числе и потому, что, кажется, физически неспособен написать роман менее 500 страниц. Но каждый раз это хорошие 500 страниц. Хеншер работает в технике, которую так ценит не менее великая писательница А. С. Байетт, (которая, кстати, во многом и открыла Хеншера для читателей) — он пишет так, будто времени и границ не существует, позволяет себе подолгу задерживаться на деталях, предметах, самой текстуре времени, отчего его романы кажутся окнами в другую, воспроизведенную с фотографической точностью реальность. В «Дружелюбных» Хеншер надолго задерживается на жизни двух семей, одной — посконно британской, другой — из «понаехавших», — которые вдруг, по воле случая, оказываются связаны на всю жизнь, но это не семейная сага, а скорее роман, который мог бы написать добрый, осознанный Франзен, — о том, как обычные, во многом хорошие люди пытаются оставаться людьми.
Ричард Осман, «Клуб убийств по четвергам»
(«МИФ. Проза», перевод Г. Соловьевой, сентябрь)
Когда небрежно структурированный жанровый роман, более того, очень плохой детектив становится всеобщей издательской сенсацией и продается тиражами, сравнимыми только с тиражами Роулинг и Дэна Брауна, это говорит о том, что дело тут не в детективе. И в самом деле, «Клуб убийств по четвергам» — это, с одной стороны, такой бесконечный, самообновляющийся мемасик для жителей Британии. Тут тебе и шутки про Tesco и Sainsbury’s, и вдвойне полезный после Брекзита польский прораб, и сладенькие старички, вовсю косплеящие мисс Марпл, — в общем, Британия, которую мы еще не потеряли. Но, с другой стороны, популярность этой книги объясняется, скорее, тем, что это ловко переобувшийся иронический детектив, где теперь есть и инклюзивность, и новая этика, и старики в роли людей, и шутки про русских (на которых политкорректность удачно кончается) — но нет ничего, что было бы по‑настоящему новым. Это махровый консерватизм, упакованный в обертку из 2020 года, хорошо забытое старое, у которого оказалась долгая память (и талантливые промоутеры).
Амитав Гош, «Маковое море»
(«Фантом Пресс», перевод А. Сафронова, октябрь-ноябрь)
Накануне Первой опиумной войны на торговом корабле, плывущем из Калькутты на Маврикий, по воле случая оказываются несколько невероятно разных людей — от обанкротившегося раджи-заминдара до сироты-француженки, бегущей от неравного брака. Приключения, которые начались у каждого из героев задолго до этого, теперь начинаются еще сильнее.
Катя Петровская, «Кажется Эстер»
(«Издательство Ивана Лимбаха», перевод М. Рудницкого, сентябрь)
Важный, объемный, донельзя призовой роман Петровской производит неожиданное впечатление — он весь полон воздуха и какой-то мастерски сохраненной в переводе прозрачности, и, видимо, поэтому тяжелая тема (холокост и общий ужас XX века, вписанные в семейную историю) не тянет его на самое дно читательской души. Петровская точно понравится тем, кто ценит книги, документализирующие, фиксирующие память и ее бесконечные метаморфозы, от работ Зебальда до, разумеется, Степановой.
Никлас Натт-о-Даг, «1795»
(«Рипол», перевод С. Штерна, сентябрь-октябрь)
Благодаря дружбе, завязавшейся между автором романа и его переводчиком, Сергеем Штерном, заключительная часть нуарной исторической трилогии выйдет на русском языке практически одновременно с оригиналом. «1795» не подведет — и опять моча станет красной от крови, которая вновь рекой потечет по темным улицам Стокгольма, а Микель Кардель приложит свою деревянную руку к расследованию убийств (и носам, черепам и челюстям злодеев). Однако в самой мрачности этой трилогии, в ее беззастенчивом упоении тленом, адом и ужасом есть что-то сказочное, до приятного ненастоящее — в черном-черном городе все умерли, а мы еще поживем.
Лучшие книги 2020 года, которые нельзя пропустить
Уходящий 2020 год выдался непростым, но зато щедрым на хорошие книги. ФАН подготовил для своих читателей короткий список лучших художественных книг этого года. Это веселые и трогательные, страшные и захватывающие, интересные и добрые истории.
Коронавирус в 2020 году, бесспорно, стал темой номер один. Изменились уклад жизни, жесты, привычки. Это был год не про достижения (быстрее, выше, сильнее, больше, дороже), а про базовые ценности. Их оказалось не так уж много, но важнее не придумать. Быть рядом с теми, кто дорог, гулять на улице, делать любимое дело, не бояться. А еще для многих базовой ценностью оказались книги.
Чтение не только дает пищу для ума, но и развивает фантазию, формирует оценку окружающей действительности и просто помогает хорошо провести время. Поэтому Федеральное агентство новостей представляет топ-10 лучших книг 2020 года.
«Найден, жив!», Ксения Кнорре-Дмитриева
«Лиза Алерт» — это добровольное объединение людей по поиску пропавших. В этой книге описывается история этой организации, как она устроена и почему так важно помогать другим.
«Сад», Марина Степнова
Прекрасное чтение для тех, кто соскучился по русской классике, но уже все перечитал. Марина Степнова, автор романа «Женщины Лазаря», написала потрясающую книгу о поиске себя и праве на самоопределение. В богатой дворянской семье рождается девочка Туся, чья жизнь заведомо предопределена. Общество решает, как ей себя вести, чему учиться, кого любить. Но Туся с самого детства проявляет яркую индивидуальность и не намерена мириться с правилами. К чему же приведет ее борьба против всех? В книге будет и безумная любовь, и отчаяние, и сложный выбор героев — не оторваться.
«Будет кровь», Стивен Кинг
Многочисленные поклонники Стивена Кинга по всему миру считали дни до выхода книги, и вот она здесь! «Будет кровь» — это сборник повестей, написанных Кингом в его привычной манере. Тонкий психологизм, запутанный сюжет, убийства и загадки… При этом все истории очень разные — о трогательной дружбе и любви, писательском труде, цене человеческой жизни, монстрах и страхах.
«Американская грязь», Дженин Камминс
Книга, которая заменит любой остросюжетный сериал! Действие разворачивается в Мексике. Главная героиня живет своей обычной жизнью с мужем-журналистом и маленьким сыном. Однако после выхода материала ее супруга, разоблачающего наркокартель, начинается настоящий ад — бандиты убивают всю семью и всех родственников героини. Чудом выживают только она и сын. Несчастная женщина пускается в бега, единственный вариант спастись — пересечь границу США. Но это, как известно, совсем не просто. Роман написан так, что за чтением можно просидеть до утра.
«Тюремный дневник», Мария Бутина
Российская студентка Мария Бутина была арестована в Вашингтоне в июле 2018 года по обвинению в работе иностранным агентом в США без регистрации. Полтора года тюрьмы, четыре месяца одиночных камер и пыток, более 50 часов допросов в бетонном бункере, 1200 страниц зашифрованных записей тюремных дневников, которые удалось вывезти в Россию после освобождения.
В своей автобиографической книге Мария рассказала всю правду. Как выжить в экстремальных условиях тюрьмы, да еще находясь в чужой стране? Что спасало Марию в одиночных камерах? Какими она увидела арестантов США и как сумела завоевать их доверие и даже получить поддержку? И наконец, кем на самом деле является Мария Бутина?
«Хиросима», Джон Херси
«Институт», Стивен Кинг
Роман, которым, по мнению критиков, издательство «АСТ» решило вдохнуть новую жизнь в американского мастера ужасов. Впервые российская обложка книги совпадает с оригинальной американской, а текстом занималась выдающийся классический переводчик Екатерина Доброхотова-Майкова, известная по работе с произведениями Шарлотты Бронте и Рэя Брэдбери. «Институт» рассказывает историю похищенного мальчика, оказавшегося в месте, куда свозят детей со сверхспособностями.
«Русские народные пословицы и поговорки», Владимир Сорокин
Название фольклорного сборника не совсем корректно: в отличие от охотников за народным творчеством, Сорокину не приходилось путешествовать по стране, выискивая любопытные лексические метаморфозы. Все они хранились у него в голове. Перед вами книга пословиц и поговорок, которыми общаются между собой герои «Теллурии», «Голубого сала», «Нормы», «Дня опричника» и других романов писателя.
«Старик путешествует», Эдуард Лимонов
«Старик путешествует» — последняя книга, написанная Эдуардом Лимоновым. По словам автора, в ее основе «яркие вспышки сознания», освещающие его детство, годы в Париже и Нью-Йорке, поездки в Италию, Францию, Испанию, Монголию, Абхазию и другие страны. Снимок на обложке сделан фотоавтоматом для шенгенской визы в январе 2020 года.
«Он догадывался, чем он болен, без всяких докторов, чувствовал и имел ощущение, что у него нет дел на этой земле, все дела переделаны. Вот он и сидел, равнодушный, время от времени взглядывая в край окна, он его обнажил, чтобы наблюдать процесс рассвета», — перед вами пророчащие строчки из последней книги Эдуарда Лимонова, написанной незадолго до его смерти.
«Щепотка магии», Мишель Харрисон
13-летняя Бетти с сестрами заперта на тоскливом острове из-за страшного проклятия, нависшего над женщинами их рода. В руки девочек попадают магические предметы, которые должны помочь сестрам разрушить или обойти проклятие. Но все оказывается не так просто. Только находчивость, упорство и доверие друг к другу помогут трем сестрам побороть проклятие и обрести свободу. Это история о смелости и чистом сердце, о магии, которая есть у каждого из нас. И даже не щепотка, а намного больше.
Ранее Федеральное агентство новостей сообщало о том, что российские знаменитости начали поздравлять жителей Москвы с Новым годом. Артистов можно увидеть на эскалаторах и в вестибюлях столичной подземки.
Лучшие книги 2020 года, которые нельзя пропустить
Уходящий 2020 год выдался непростым, но зато щедрым на хорошие книги. ФАН подготовил для своих читателей короткий список лучших художественных книг этого года. Это веселые и трогательные, страшные и захватывающие, интересные и добрые истории.
Коронавирус в 2020 году, бесспорно, стал темой номер один. Изменились уклад жизни, жесты, привычки. Это был год не про достижения (быстрее, выше, сильнее, больше, дороже), а про базовые ценности. Их оказалось не так уж много, но важнее не придумать. Быть рядом с теми, кто дорог, гулять на улице, делать любимое дело, не бояться. А еще для многих базовой ценностью оказались книги.
Чтение не только дает пищу для ума, но и развивает фантазию, формирует оценку окружающей действительности и просто помогает хорошо провести время. Поэтому Федеральное агентство новостей представляет топ-10 лучших книг 2020 года.
«Лиза Алерт» — это добровольное объединение людей по поиску пропавших. В этой книге описывается история этой организации, как она устроена и почему так важно помогать другим.
«Сад», Марина Степнова
«Будет кровь», Стивен Кинг
Многочисленные поклонники Стивена Кинга по всему миру считали дни до выхода книги, и вот она здесь! «Будет кровь» — это сборник повестей, написанных Кингом в его привычной манере. Тонкий психологизм, запутанный сюжет, убийства и загадки… При этом все истории очень разные — о трогательной дружбе и любви, писательском труде, цене человеческой жизни, монстрах и страхах.
«Американская грязь», Дженин Камминс
«Тюремный дневник», Мария Бутина
Российская студентка Мария Бутина была арестована в Вашингтоне в июле 2018 года по обвинению в работе иностранным агентом в США без регистрации. Полтора года тюрьмы, четыре месяца одиночных камер и пыток, более 50 часов допросов в бетонном бункере, 1200 страниц зашифрованных записей тюремных дневников, которые удалось вывезти в Россию после освобождения.
«Хиросима», Джон Херси
«Институт», Стивен Кинг
«Русские народные пословицы и поговорки», Владимир Сорокин
Название фольклорного сборника не совсем корректно: в отличие от охотников за народным творчеством, Сорокину не приходилось путешествовать по стране, выискивая любопытные лексические метаморфозы. Все они хранились у него в голове. Перед вами книга пословиц и поговорок, которыми общаются между собой герои «Теллурии», «Голубого сала», «Нормы», «Дня опричника» и других романов писателя.
«Старик путешествует», Эдуард Лимонов
«Щепотка магии», Мишель Харрисон
13-летняя Бетти с сестрами заперта на тоскливом острове из-за страшного проклятия, нависшего над женщинами их рода. В руки девочек попадают магические предметы, которые должны помочь сестрам разрушить или обойти проклятие. Но все оказывается не так просто. Только находчивость, упорство и доверие друг к другу помогут трем сестрам побороть проклятие и обрести свободу. Это история о смелости и чистом сердце, о магии, которая есть у каждого из нас. И даже не щепотка, а намного больше.
10 новых книг на лето, которые нельзя пропустить
10 книжных новинок на лето. В подборке — идеальный скандинавский роман об изоляции, аналог янагихаровской «Маленькой жизни», самый крупный тайваньский бестселлер последних лет, селф-хелп-книга о женщине, которая сначала ничего не понимала о жизни, а потом разом все поняла.
«Настоящая жизнь», Брендон Тейлор
Эту книгу довольно часто и настойчиво сравнивают с «Маленькой жизнью», но нужно понимать, что вектор отчаяния и беспросветности тут совсем другой. Там, где в романе Янагихары герои подвергались нереальным в своей жестокости испытаниям, где сама мрачная сказочность истории помогала вынести семисотстраничный бутерброд из любви и мизери-порно, роман Тейлора подчеркнуто реалистичен. Главный герой «Настоящей жизни», чернокожий гей по имени Уоллес, не может справиться с обычной жизнью, с самой ее реальностью, потому что для него — человека, помещенного в академическую белую среду, в мир, словно бы целиком состоящий из загорелых, золотых, до невозможности противоположных людей, — для него эта жизнь, в которой у него нет точек соприкосновения, становится почти тем же самым сказочным испытанием. Читателю, возможно, нелегко будет свыкнуться с Уоллесом, он во многом, как янагихаровский Джуд, топчется в кружке своей внутренней боли, но Тейлору удалось идеально передать универсальное и хорошо знакомое многим чувство чуждости миру, от которого тебе самому никак нельзя отстраниться.
«Остров», Сигридур Хагалин Бьёрнсдоттир
В каком-то смысле это идеальный скандинавский роман, потому что он ощутимо отдает той изолированной обособленностью места действия, какое мы встречаем, скажем, в «Самостоятельных людях» Халлдора Лакснесса, классике исландской литературы, где посреди ничего стоит отдельное фермерское хозяйство и над ним сгущаются экзистенциальные тучи. «Остров» — это тоже во многом история об изоляции, о медленном течении времени, которое как будто останавливается, стоит человеку отделиться от мира и страны, и о месте, которое начинает как бы укрупняться в человеческом сознании, детально проступать камнями, серым морем, просоленными досками и криками чаек, когда внезапно оказывается, что, кроме этого, обозримого места, у человека больше ничего не остается. Медленный, прохладный роман-полукатастрофа начинается с полнейшего отключения Исландии от интернета, когда в одночасье кончаются внешние беды, войны и новости и остается только то, до чего можно дотянуться рукой, — только вещи и камни, если в твоей жизни, как у главного героя, больше не осталось людей.
«Стамбульский бастард», Элиф Шафак
Из всех романов в подборке этот, наверное, самый летний, самый, что ли, каникулярный, несмотря на то, что в нем затронуто много важных тем, от геноцида армян до общечеловеческой соединенности, созвучности, которая подчас преодолевает самые жесткие культурные различия. Но лучше всего Элиф Шафак, наверное, удается воссоздавать чувство города в тексте. Конечно, ее Стамбул — это Стамбул подчеркнуто открыточный, экспортный, словно бы созданный из благодарной памяти туристов и запойных читателей, такой город навынос. Но этот Стамбул и история о большом доме, где живут сестры, тетки и дочери, связанные общими тайнами и разными традициями, где все вечно что-то готовят и едят, сплетничают, пьют чай и торопятся только в прошлое, в чем-то очень рифмуется с летней погодой, с отпуском из реальной жизни в лучшую.
«Искатель», Тана Френч
С каждым новым романом Френч все дальше отодвигается от своих детективов о дублинской полиции, которые уже кажутся какой-то невыносимо идеальной детективной прозой, редким сочетанием пружинной интриги и чистого, убедительного стиля. В свои же романы — а «Искатель», конечно, уже куда более роман, чем детектив, как и предыдущая ее отстроенная от серийности история, «Ведьмин вяз», — Френч и добавляет больше романного: привольно, по‑тарттовски тянет экспозицию, щедро тратит страницы на создание места, а не действия, уводит фокус с расследования в область смутных предчувствий и сырой неуютности чужой души. Ее герой, бывший полицейский Кэл, обменявший большой американский город на, как ему казалось, тихую ирландскую глубинку, половину книги тратит на неспешный ремонт и шарканье наждака по деревяшке, пока вокруг него сплетается невидимая паутина маленького сообщества, в которую во второй половине книги Кэл и попадется. Медитативность, погруженность повествовательного в природное здесь такова, что где-то в лесу по соседству, несомненно, догорает дача Пришвина, зато как уютно, любезный читатель, оттуда тянет дымком.
«Мгновенная смерть», Альваро Энриге
В этой книге есть теннисный матч между художником Караваджо и поэтом Кеведо, список проданного на церковной паперти имущества конкистадора Кортеса, отрезанные косы Анны Болейн, они же — только упрятанные в четыре теннисных мяча-катыша, Мария Магдалина с кривым пальцем, история одного скапулярия, один казненный палач, папа и король в роли правого и левого мячиков и много другой, самой разнообразной истории латиноязычного мира (со всеми его производными), как правдивой, так и восхитительно выдуманной. Роман мексиканского писателя Альваро Энриге и устроен как ренессансный теннисный матч, где туда-сюда летают идеи и истории, кони, люди, деньги, шедевры искусства, материки и народы. Иногда они прилетают читателю в голову, но так, в общем-то, и было задумано.
«Все, чего я не помню», Юнас Хассен Хемири
«Райский сад первой любви Фан Сыци», Ли Ихань
«Дом иллюзий», Кармен Мария Мачадо
«Способные люди», Клас Экман
Есть такой фильм — «Зеленые мясники», где играют еще отъявленно молодые Мадс Миккельсен и Николай Ли Каас. Это искренне датская черная и во всех смыслах мясная комедия о том, как два неудачливых мясника вынуждены прятать деревья среди леса, расчлененный человеческий труп среди других кусков мяса на прилавке, но внезапно человечинку у них начинают покупать куда охотнее, чем все остальное, и мужикам приходится немного увеличить ее поставки. Так вот, роман Экмана в чем-то очень рифмуется с этим фильмом. Здесь точно так же один внезапный труп полностью меняет жизнь двух любовников, которые всего-то хотели провести выходные вместе, отгородившись от жен, мужей и любопытных коллег ложью, будто мешками с песком. Но в итоге одна ложь цепляется за другую, покойники (и реальные, и вымышленные) вдруг идут косяком, и дальше обычная бытовая драма превращается в подлинный скандинавский нуар, когда некоторые твои проблемы с окружающими разрешаются только при помощи, скажем, удара тупым предметом.
«Неукротимая», Гленнон Дойл
Летом у нас выходит бестселлер, о котором практически невозможно написать что-то более объективное, чем краткое изложение сюжета. Так вот, если вкратце, то это история о женщине, которая сначала ничего не понимала о жизни, а потом разом все поняла. Почему же так сложно оценить эту книгу хотя бы с минимальной долей объективности? Потому что историю Дойл — как, скажем, и весьма похожий на нее другой бестселлер «Есть, молиться, любить» — можно или от всей души даже не полюбить, а понять всем телом, или от всей души возненавидеть. Это такой автобиографический селф-хелп, который срабатывает только на уровне каких-то телесных эмоций, когда он попадает к читателю в нужный момент и буквально проникает в кровь. Книгу Дойл можно прочитать как радостное, искреннее проповедничество человека, чья жизнь только что встала с головы на ноги, а можно и как ламентации фрилансера в коворкинге перед шахтерами в забое. Эта книга — своего рода зеркало, она во многом завязана на читателя, на его мысли, на его душевный настрой, на его переживания и внутреннее состояние, поэтому единственный способ понять, что это за книга, — это читать не о ней, а ее саму.
