Коммунизм в отдельно взятой стране
КОММУНИЗМ В ОТДЕЛЬНО ВЗЯТОЙ СТРАНЕ
Долгое время советская власть морочила людям голову о светлом будущем коммунизма, затем лжереформаторы морочили головы о светлом будущем капитализма. Советский человек засыпал с сладкой мечтой, что утром на столе будет стоять каравай хлеба, пельмени, и козье молоко, которые будут появляться на столе по волшебству. В 90-е люди засыпали с мечтой разбогатеть с банком Чара, Хопёр Инвест, МММ. И вот оно настанет утро и на стол прыгнет каравай с галушками, а с банков сыпется золотой дождь.
И вот с этой мечтой, попасть в страну-рай, которую еще воспевал Пушкин:»Там мужички-то всё богаты, Гребут лопатой серебро; Кому поем, тому добро. И слава!» и ныне живет русский человек. Невдомек ему, что живет он неправильно, что сам всучил бюрократии свои богатства, которая понакупала вил на лазурных берегах, яхт, нефтяных вышек. А народ бедствует в самой богатой ресурсами стране. Мы по запасам нефти, газа, золота, алмазов если не не первом, то на втором месте, а в целом богатства России самые большие, включая еще пахотные земли и запасы пресной воды, которая в скором будущем станет стратегическим сырьем. По уровню жизни им плетемся в хвосте вместе с отсталыми странами мира. Дело дошло уже до того, что в «нищей» Турции, которую мы за страну не считаем, и можем стереть с лица земли левой пяткой, если она еще раз только попробует сбить наш самолет, своим гражданам выплачивает минимальную зарплату в 1 300 лир или 33 тысячи рублей, а в России минимальная зарплата, которую получают очень много граждан, составляет 7000 тысяч или 80 долларов.
(Министр труда и социальной защиты Сулейман Сойлу официально заявил, что минимальная зарплата в 2016 году составит 1 300 лир) Нашей бы нянечке в больничке или воспитателю в детском саду такую «минималку».
Если зачуханая Турция, не говоря о Японии, Америке, Германии способна обеспечить минимальный прожиточный уровень своим гражданам, а Россия не в состоянии выплачивать достойную «минималку», то не пора ли поумнеть нам. Не пора ли просто взять русского человека, и е «бараном», бревном, которым разбивали ворота крепости, начать лупить башкой по стене, чтобы его МОЗГИ встали на место. Чтобы вылетели из головы идеи о социальных революциях, авантюристические планы обогащения, глупые мечты Манилова не входили в его голову. Вы скажете, ну это слишком радикально, а я думаю нет.. после того, как я скажу, как мы бы могли жить, если бы не наше равнодушное, позволяющее воровать и обогащаться одним и нищенствовать другим.
Так вот, я радостно сообщаю, что мечта русских Емель наконец-то сбылась, ну почти сбылась, в отдельно взятой стране, где в ближайшем будущем будет построен самый настоящий коммунизм. Хотя по уровню жизни он и сейчас там существует. И что, воскликнет, хитрый знаток социального равенства, можно будет не работать и жить припеваючи. Представьте себе, что можно будет не работать и жить припеваючи. Правда жители этой страны, воспитанные в честности и трудолюбии, не собираются бросать работу, лишь малый процент откажется от нее. И эта страна называется Швейцария.
Власти Швейцарии готовятся обсудить инициативу, согласно которой каждый гражданин страны, независимо от того, работает он или нет, будет получать по €2250 ежемесячно, сообщает The Independent. Детям при этом будут выплачивать по €600. Швейцария может стать первой страной, в которой гражданам гарантирован ни от чего не зависящий обязательный ежемесячный доход. Правительство уже определило, что голосование по данному вопросу пройдет в июне. При этом большинство жителей Швейцарии выразили желание продолжить работать или искать работу, даже если будет существовать гарантированный доход.
Вот так бы мог жить и русский Емеля, если не предавался мечтаниям и сказкам коммунистов и лжереформаторов. А теперь подумайте, стоит ли взять русского и лупить его башкой по стене до тех пор, пока он не захочет жить по законам, по которым живет Швейцария, чтобы получать гарантированные 2250 евро или на наши деньги 200 000 рублей ежемесячно?
Возможен ли социализм в отдельно взятой стране?
Герман Ахметшин
Георгий, социализм как живой экономический строй в принципе невозможен в рамках национальных границ.
Герман Ахметшин
Шамиль, впоследствии Маркс и Энгельс отказались от этих теоретических построений за их выявленной утопичностью.
Шамиль Бунтуев
Госкаповцы, особенно «клиффистского» толка на это возражают: такой «социализм в отдельно взятой стране» будет одним из субъектов мировой капиталистической экономики. Например, А. Будило в полемике с Шапиновым пишет: «Госкапитализм без национальных границ, без ВПК, постоянной армии, с единой валютой, с государственной собственностью на землю, ресурсы и средства производства в качестве монополии планетарного масштаба действительно был бы не капитализмом, а первой фазой коммунизма. В том то и дело, что Советский Союз как монополия, или как «акционерное общество» не был таким одним капитализмом, а развивался в условиях мирового рынка, конкурентного накопления капитала, в «общей обстановке товарного производства, конкуренции», о которой говорит Ленин» ( Дискуссия о «госкапе». Начинаем продолжать). Гачикус высказывается еще более резко: «социализм в отдельно взятой стране (как и в отдельно взятом городе, деревне, доме) невозможен, это коммуно-фашистская утопия, направленная на оглупление рабочих» (Распад СССР: крах социализма или крах старого колониализма?). Но тут встает вопрос: а почему социализм невозможен на уровне отдельного предприятия, отдельного дома, отдельной коммуны, как его и хотели строить утопические социалисты и кооператоры (и их современные наследники идеологи «коммунизма снизу» вроде Агафонова-Федорова и Предтеченского). Да, утописты ошибались в методах построения социализма, и мировой капитализм не будет побежден исключительно кооперативными фабриками и коммунами, без политической революции. Но это не отменяет того, что социалистам-утопистам все же удалось создать работающие (пусть и неважно работающие) образцы социализма. Вот что писал об этих опытах Маркс в «Учредительном Манифесте Международного Товарищества Рабочих»: «Но предстояла еще более значительная победа политической экономии труда над политической экономией собственности. Мы говорим о кооперативном движении, в частности о кооперативных фабриках, основанных без всякой поддержки усилиями немногих смелых «рук». Значение этих великих социальных опытов не может быть переоценено. Не на словах, а на деле рабочие доказали, что производство в крупных размерах и ведущееся в соответствии с требованиями современной науки, осуществимо при отсутствии класса хозяев, пользующихся трудом класса наемных рабочих; они доказали, что для успешного производства орудия труда вовсе не должны быть монополизированы в качестве орудий господства над рабочим и для его ограбления и что, подобно рабскому и крепостному труду, наемный труд — лишь преходящая и низшая форма, которая должна уступить место ассоциированному труду, выполняемому добровольно, с готовностью и воодушевлением»
Герман Ахметшин
Тем не менее, утописты потерпели быстрое поражение в условиях конкуренции, и этим всё сказано. Точно также потерпел поражение и сталинский «социализм», обернувшийся ничем не прикрытым хрущёвско-брежневским (косыгинским) капитализмом.
Шамиль Бунтуев
Герман, в том все и дело, что не отказались. Энгельс писал свое письмо к Отто Бенигку в конце жизни, в 1890 году. Вообще, вопрос о возможности построения социализма в отдельно взятой стране не стоит выеденного яйца. Другое дело: сможет ли этот «местный коммунизм» развиться в мировой коммунизм? Сталин признавал, что победа социализма в отдельно взятой стране не может быть окончательной, без победы мировой революции. Не будет мировой революции, и «социализм в отдельно взятой стране» переродится в капитализм (но это к СССР не применимо, поскольку СССР так и «не дорос» в своем развитии до социалистического уровня обобществления, не стал «единой фабрикой с равенством труда и равенством заработной платы»). Но все это вовсе не значит, что пролетариату вообще не следует приступать к социалистическим преобразованиям до тех пор, пока его власть не установится во всем мире.
Россия была не сильнейшим, а слабейшим звеном в цепи капитализма. Нынешний СССР не поднимается над мировым уровнем хозяйства, а только догоняет капиталистические страны. Если то общество, какое должно было сложиться на основе обобществления производительных сил самого передового для своей эпохи капитализма, Маркс называл низшей стадией коммунизма, то определение это явно не подходит к Советскому Союзу, который и сегодня еще гораздо беднее техникой, жизненными благами и культурой, чем капиталистические страны. Правильнее, поэтому, нынешний советский режим, во всей его противоречивости, назвать не социалистическим, а подготовительным или переходным от капитализма к социализму.
В этой заботе о терминологической точности нет ни капли педантизма. Сила и устойчивость режимов определяются в последнем счете относительной производительностью труда. Обобществленное хозяйство, технически возвышающееся над капитализмом, было бы действительно обеспечено в своем социалистическом развитии наверняка, так сказать, автоматически, чего, к сожалению, ни в каком случае нельзя еще сказать о советском хозяйстве»
Герман Ахметшин
Что касается Ленина, то он не собирался строить социализм в отдельно взятой стране. Он собирался лишь начать в России создание основ для строительства социализма, а возможность построения социализма в этой отсталой стране он связывал исключительно с победой пролетарской революции в странах Европы.
Ленинская теория, которой никогда не было. Часть 1
История классовой борьбы на протяжении последнего столетия базируется на истории развития капиталистического способа производства этого периода, в общих чертах изложенной в других статьях автора. Описанный анализ, безусловно, полностью перечеркивает характеристику нашей эпохи как эпохи перехода человечества от капитализма к социализму, начало которой, якобы, было положено Великой Октябрьской Социалистической Революцией. Но насколько в этом случае можно употреблять слово “социалистическая” для этой революции? Какова ее действительная классовая природа? Каково её место в объективном историческом процессе?
Пожалуй с этого стоит и начать. Ведь если СССР никогда не был социалистическим государством, значит не было и противостояния двух социальных систем. Борьба “социалистического лагеря” с капиталистическим оказывается лишь межимпериалистической борьбой, и уже изначально ясно, что и история классовой борьбы рабочего класса серьезно отличается от той, какой мы ее представляли во времена СССР. Одновременно, придется разобраться и с “теорией построения социализма в одной, отдельно взятой, стране”, которую “советская” бюрократия использовала для того, чтобы оправдать социалистическую вывеску на своем капиталистическом здании. Эта теория сыграла роль главного идеологического орудия для переделки только что возрожденного на базе большевизма коммунистического движения в движение сталинистское, оппортунистическое.
До октября 1917 года никто из социал-демократов России, будь то большевики, меньшевики или межрайонцы (Троцкий, Иоффе, Урицкий и т.д.), не сомневался в том, что грядущая революция в их стране будет буржуазно-демократической. Разница была в другом. Революция буржуазная – говорили меньшевики, поэтому руководить ею должна буржуазия, а рабочий класс должен её поддерживать и не пугать своей чрезмерной революционностью, дабы не толкнуть её в лагерь черносотенной реакции. Революция буржуазная, говорили большевики, но российская буржуазия тесно связана, экономически и политически, с помещичьим землевладением и самодержавным государством и боится рабочего движения, и потому не способна возглавить революцию. Революцию должен возглавить рабочий класс (в 1905-07 гг. большевики выдвигали лозунг революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, но после февральской революции на первое место вышла задача установления диктатуры собственно пролетариата, что, кстати, позволило преодолеть разногласия со сторонниками Троцкого), который, в данных исторических условиях, только и может довести буржуазно-демократическую революцию до конца.
А как же “Апрельские тезисы” и курс на социалистическую революцию? Да очень просто. “Апрельские тезисы” лишь конкретизировали, лишь уточнили всегдашнюю позицию большевиков и означали курс не на национальную социалистическую революцию, а на мировую. Выполняя буржуазно-демократические задачи, пролетарская революция в России должна была разжечь социалистическую революцию в развитых капиталистических странах, передовой пролетариат которых только и мог помочь отсталому пролетариату России построить социалистическое общество. Точнее, мировой рабочий класс, во главе с рабочими передовых стран, построил бы всемирное социалистическое общество. Об этом говорит, например, цитата из прощального письма Ленина швейцарским рабочим:
А вот другая цитата из того же письма, особо подчеркивающая и уточняющая вышеизложенную мысль:
Итак, социалистической Октябрьская революция была только в мировом масштабе И здесь она, после неудачи своего продолжения в Европе, потерпела поражение.
В национальных же границах она могла остаться лишь буржуазно-демократической. И здесь она победила полностью. Можно ту же мысль выразить иначе, как, например, это делают бордигисты, называя Октябрьскую революцию “двойной: социалистической в политике, буржуазной в экономике”. Действительно, имея возможность победить лишь в мировом масштабе, рабочий класс рассматривает свою национальную революцию лишь как эпизод революции мировой. Установление диктатуры пролетариата (единственного класса способного привести общество к социализму) в России и открытое провозглашение произошедшего началом мировой пролетарской революции, показывает социалистический характер Октября. Но поскольку, с одной стороны, пролетарская революция не смогла победоносно распространиться за пределы Советской России, а с другой, экономическая отсталость её также позволяла осуществить только буржуазные преобразования в области производственных отношений, то в экономике революция осталась буржуазной.
И переход ВКП(б) в 1924-26 гг. на позиции “социализма в одной стране” означал, что государство потеряло свой пролетарский характер, т.е. что социалистическая революция потерпела поражение. Думается, все-таки, в первом варианте мысль выражена более точно. Строго говоря, даже в классической Французской буржуазной революции решающий вклад в её победу внесла не сама буржуазия, а её самые бедные и радикальные слои, опирающиеся на санкюлотов, – непосредственных предшественников современного пролетариата. В этом плане якобинская диктатура по своей классовой природе достаточно близка к большевистской. Но только рабочий класс России, во главе с большевиками, смог, и в теории и на практике, подняться до своих всемирных классовых интересов. Внутри отдельной страны даже пролетариат, даже передовой страны, социализм не построит. Поставив задачи мирового классового господства, рабочий класс поставил тем самым задачи интернациональной социалистической революции. Оставшись в изоляции, он выполнил задачи национальной буржуазно-демократической революции.
Что ж, если не видеть и не знать всех остальных работ Ленина и вообще не знать о чем говорили большевики до, во время и после революции, то можно впопыхах и сделать соответствующий вывод. Вот цитата из статьи “О лозунге Соединенных Штатов Европы”:
“Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон капитализма. Отсюда следует, что возможна победа социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой капиталистической стране”.
Обычно этим и ограничиваются. Но продолжим цитату:
“Победивший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов, встал бы против остального, капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные нации других стан, поднимая в них восстание против капиталистов, выступая в случае необходимости даже с военной силой против эксплуататорских классов и их государств.” (В.И. Ленин, ПСС, т.26, с.354-355).
Эта вторая часть более двойственна. С одной стороны, на радость сталинистов, здесь вроде бы даже сказано об “организации социалистического производства”, с другой, противники “национального социализма” указывают на окончание цитаты, показывая, что Ленин имеет ввиду под “победой социализма” установление диктатуры пролетариата, которая стала бы бастионом мировой революции и ничего более. Действительно, зачем “поднимать восстания” в других странах, если социализм можно построить и так? Пусть зарубежные товарищи подождут, пока у них созреет ситуация, сделают революцию и построят “свой”, японский, французский, бразильский и т. д. социализм.
Действительно ли Ленин намеревался в “отдельно взятой” России построить общество, основанное на социалистических производственных отношениях или он мог употреблять слово “социализм” вместо понятия “диктатура пролетариата”? Мог и употреблял. После революции он не раз употреблял по отношению к Советской республике слово “социалистическая”. Впрочем, к счастью, в этом случае он все-таки однажды пояснил в каком смысле. В статье “О “левом” ребячестве и мелкобуржуазности” он пишет:
“Ни один коммунист не отрицал, кажется, и того, что выражение социалистическая Советская республика означает решимость Советской власти осуществить переход к социализму, а вовсе не признание новых экономических порядков социалистическими” (В.И. Ленин, ПСС, т.36, стр.295).
То же самое в отношении других государств, где устанавливалась диктатура пролетариата. Так 26 июня 1919 года Чичерин от имени правительства РСФСР приветствует Словацкую Советскую Республику “вступившую в ряды революционных социалистических государств” (Л.Н Нежинский, 133 дня 1919 года. “Советская Россия и Венгерская Советская республика”, М., Политиздат, 1989, стр. 237), т.е. действительно под “победой социализма” Ленин и другие большевики вполне могли подразумевать установление диктатуры пролетариата. Но в этом случае ни о каком построении “социализма в одной, отдельно взятой, стране” речь не идет и цитаты типа той, которая была приведена из статьи “О лозунге Соединенных Штатов Европы” не могут быть использованы в качестве аргумента в пользу “национального социализма”.
Если бы дело обстояло обратным образом, Ленин просто не мог бы не развивать эту теорию после победы революции. Однако ничего подобного мы не наблюдаем.
Дело опять ограничивается цитатами, ни в одной из которых прямо и непосредственно не сказано о возможности “национального социализма”. Зато целое море цитат, в которых утверждается прямо противоположное. Проследим хронологически. Упомянутые статьи Ленина, в которых тот якобы “обосновал” теорию “социализма в одной стране”, написаны в 1915-16 годах. Если так, то с этого момента задачи построения социализма в России должны были бы быть связанными в первую очередь с деятельностью российских революционеров и российских рабочих. Но вот его “Несколько тезисов”, написанные в сентябре (в октябре по новому стилю) 1915 года, т.е. уже после статьи “О лозунге Соединенных Штатов Европы”:
Ленин, таким образом, не ставит российскому пролетариату других внутрироссийских задач, кроме буржуазно-демократических, его социалистические задачи связаны только с общеевропейской революцией.
“Прощальное письмо к швейцарским рабочим” написано 26 марта (8 апреля) 1917 года и приведенные выше цитаты из него показывают, что Ленин опять “странным” образом “забыл” о “своей” теории и, наоборот, утверждает, что без европейского пролетариата социализму (т.е. обществу, где господствуют социалистические производственные отношения в России не бывать. Может оговорился? Пойдем дальше.В апреле 1917 года Ленин возвращается в Россию. Одна из его первых статей называется “Один из коренных вопросов”. Ведя полемику с Плехановым и говоря о необходимых первоочередных мерах будущей революционной власти пролетариата, он заканчивает статью словами:
“После таких мер дальнейшие шаги к социализму в России станут вполне возможны, а при условии помощи нашим рабочим со стороны более развитых и подготовленных, расколовшихся с западноевропейскими Плехановыми, западноевропейских рабочих переход России действительно к социализму будет неизбежен и успех такого перехода обеспечен. Вот как должен рассуждать всякий марксист и всякий социалист, не перешедший на сторону “своей” национальной буржуазии”. (В.И. Ленин, ПСС, т.31, стр. 303).
Мысль буквально разжевана для маленьких детей, учащихся марксизму, осталось только проглотить.
Через три дня в своей краткой речи при открытии Апрельской конференции Ленин заявляет:
“На долю российского пролетариата выпала великая честь начать, но он не должен забывать, что его движение и революция составляют лишь часть всемирного революционного пролетарского движения, которое, например, в Германии нарастает изо дня в день все сильнее и сильнее. Только под этим углом зрения мы и можем определять наши задачи” (В.И. Ленин, ПСС, т.31, стр. 341).
В тот же день в “Докладе о текущем моменте” он обосновывает свое “пристрастие” к всемирным масштабам:
“. мы связаны сейчас со всеми другими странами, и вырваться из этого клубка нельзя: либо пролетариат вырвется весь в целом, либо его задушат” (там же, стр.354).
Завершая доклад, посвященный в основном необходимым шагам революции, он подчеркивает:
Куда уж ясней: все задачи пролетарской революции в России должны рассматриваться только (!) под углом зрения революции мировой.
Не изменились взгляды Ленина и накануне Октября. Вот его статья “К пересмотру партийной программы”. В ней он, в частности, возражает против предложений В. Смирнова и Н. Бухарина убрать из партийной программы программу – минимум, т.е. программу буржуазно-демократических преобразований, с тем, чтобы после взятия власти начать сразу социалистические преобразования:
Итак, программу буржуазно-демократических преобразований можно “выкинуть вон” лишь после “победы всемирной социалистической революции”.
Может быть, проза послереволюционной жизни остудила “авантюриста” Ленина? Отнюдь. Март 1918 года, VII съезд РКП(б):
“Сколько еще этапов будет переходных к социализму, мы не знаем и знать не можем. Это зависит от того, когда начнется в настоящем масштабе европейская социалистическая революция” (В.И. Ленин, ПСС, т. 36, стр. 48).
И то, что речь идет не просто о количестве этапов, но и о том, что без “европейской социалистической революции” вообще не будет перехода к социализму, можно понять из следующих фраз:
“Международный империализм со всей мощью его капитала, с его высокоорганизованной военной техникой, представляющей настоящую силу, настоящую крепость международного капитала, ни в коем случае, ни при каких условиях не мог ужиться рядом с Советской республикой и по своему объективному положению и по экономическим интересам того капиталистического класса, который был в нем воплощен, – не мог в силу торговых связей, международных финансовых отношений. Тут конфликт является неизбежным. Здесь величайшая трудность русской революции, ее величайшая историческая проблема: необходимость решить задачи международные, необходимость вызвать международную революцию, проделать этот переход от нашей революции, как узконациональной, к мировой” (там же, стр.8).
И несколько дальше:
А вот, что говорил Ленин на заседании московского Совета 23 апреля 1918 года:
“Наша отсталость двинула нас вперед, и мы погибнем, если не сумеем удержаться до тех пор, пока мы не встретим мощную поддержку со стороны восставших рабочих других стран” (там же, стр. 235).
А 26 июня на митинге в Сокольническом клубе он заявил:
“Задачей нашей партии является свержение ига капитала, это свержение может произойти лишь при международной революции” (там же, стр. 427).
Именно в силу объективной обусловленности невозможности “построения социализма в одной, отдельно взятой, стране”, а вовсе не в силу революционного романтизма Ленин, а с ним и вся (!) большевистская партия при его жизни не могли рассматривать Октябрьскую революцию иначе, как очаг революции мировой:
“Мы знали, что наши усилия неизбежно ведут к всемирной революции. ближайшей нашей задачей было, повторяю, удержать эту власть, этот факел социализма для того, чтобы он возможно больше искр продолжал давать для усиливающегося пожара социальной революции” (В.И. Ленин, ПСС, т. 37, стр. 9).
Не “вспомнил” Ленин о “своей” теории и в последующие месяцы и годы. В его докладе о международном положении на VI съезде Советов 8 ноября 1918 года находим следующие слова:
“Товарищи, с самого начала Октябрьской революции вопрос о внешней политике и “международных отношениях” встал перед нами, как самый главный вопрос, не только потому, что империализм означает отныне сильное и прочное сцепление всех государств мира в одну систему. но и потому, что полная победа социалистической революции немыслима в одной стране, а потребует самого активного сотрудничества, по меньшей мере, нескольких передовых стран, к которым мы Россию причислить не можем” (В.И. Ленин, ПСС, т.37, стр.153).
В марте 1919 года, на VIII съезде РКП(б) Ленин говорил:
“Мы живем не только в государстве, но и в системе государств, и существование Советской республики рядом с империалистическими государствами продолжительное время немыслимо. В конце концов либо одно, либо другое победит”. (В.И. Ленин, ПСС, т.38, стр.139).
Принятая съездом программа РКП(б) говорит о социальной революции как о “предстоящей”, и Ленин такую характеристику отстаивал от нападок Подбельского, указывая, что “у нас в программе речь идет о социальной революции в мировом масштабе” (там же, стр.175). В программе российских коммунистов, т.е. большевиков, речь о национальной социальной революции даже не идет! 19 мая 1919 года:
“А разве кто-либо из большевиков отрицал когда-либо, что революция может в окончательной форме победить лишь тогда, когда она охватит все или, по крайней мере, некоторые из наиболее существенных передовых стран?” (там же, стр.336-337).
Но может быть все дело в войне, и после того, как Советская Россия смогла отстоять себя от интервенции и белогвардейских армий, появилась возможность мирного “строительства социализма в одной, отдельно взятой, стране”?
Нет, Ленину и его соратникам (включая будущих настоящих авторов обсуждаемой теории, Сталина и Бухарина) такого и не снилось. В своей речи, посвященной 3-ей годовщине Октября (6 ноября 1920 года, т.е. на кануне полного разгрома Врангеля), Ленин говорил:
