Любить нельзя использовать читать
Любить нельзя использовать
«Любить нельзя использовать» – хорошая фраза, но в ней не хватает запятой. Каждый человек решает сам, где и для кого ее поставить.
Я сидела в чайном кафе и смотрела в окно. Это было мое любимое занятие в последнее время. Просто смотреть в окно. Каждое утро после пробежки я заходила в это кафе, которое стояло через дорогу, прямо напротив моего дома. Оно было небольшим и уютным. А еще мне нравилось его название: «Вкусняшка». Такое детское, теплое, домашнее. И, несмотря на все это, кафе пользовалось огромной популярностью. В нем было всего восемь столиков, и каждый вечер они были всегда заняты. Вот именно поэтому я заходила в него только утром.
Девочки хорошо меня знали. Также как и мою привычку смотреть в окно с чашечкой ароматного кофе.
Кофе стоял на столе. А я смотрела, как по стеклу струятся мокрые дорожки. Шел дождь. Он начался, когда я уже повернула обратно, но стал сильным, когда я уже была в надежных объятиях ароматов «Вкусняшки». Это была еще одна особенность этого заведения. Всегда свежая выпечка. Даже утром.
Да, пожалуй, сегодня я не найду ничего для своего нового романа. Дело в том, что я разглядывала лица прохожих. И если вдруг кто-то меня заинтересовал, то он, (или она) могли стать героями моих произведений, даже не подозревая об этом. И я сама придумывала для них историю, которая обязательно была счастливой. Мне очень хотелось, чтобы хотя бы мои герои были счастливы. Я не знаю, накладывало ли мое воображение свой отпечаток на судьбу хозяев, или нет, но если и накладывало, то пусть он будет светлым. Да, в этой жизни и так слишком много потерь, горя и разочарований, и пусть хотя бы в моих произведениях герои будут счастливы. Да, у них тоже будут трудности и потери, но у них буду я! А я никогда не позволю им остаться несчастливыми, потому что я так хочу! Да, я всей душой и сердцем люблю своих персонажей и сделаю все, чтобы они нашли свое счастье. Звучит сентиментально. Я знаю. Но. Хеппи-энд им обеспечен.
Дождь так и не кончался. Придется идти, потому что задержаться еще я не могла себе позволить. Дома меня ждал брат. Руслан. Я вздохнула. И, поблагодарив девочек за стойкой своей улыбкой (расплачивалась я сразу), вышла из кафе. Дождь тут же принял меня в свои широкие объятия, доставая до самого тела. Потому что толстовку я не надела, и под олимпийкой был только спортивный топ.
– Люся, ты, с ума сошла под дождем бегать? – спросил брат, выкатив свою коляску в коридор.
Ах, да. Я забыла сказать, что мой брат – инвалид. Нет, не с рождения. Но обо всем по порядку.
Руслан старше меня на четыре года. Нашей матери было шестнадцать, когда он родился. А когда родилась я, то она решила, что двое детей для молодой еще женщины, по сути, еще совсем девочки, совершенно не нужны, и сдала нас в детдом. Успев, однако, наградить меня дурацким именем. Людмила. То ли у нее была нездоровая любовь к классике, то ли совершенное отсутствие фантазии, но что есть, то есть. Она исчезла, а я так и осталась Соколовой Людмилой Алексеевной.
Нас с Русланом забрала к себе бабушка. Жилплощадь ей позволяла, возраст тоже, ну и родственные связи, конечно. Хотя, если честно, я никак не могу до сих пор понять, как у такой женщины, как наша бабушка, могла родиться такая дочь, как наша мать?
И вопреки всему, мы с братом не чувствовали себя чем-то обделенными. У нас было все: и любовь, и забота, и тепло семьи. Пусть даже и такой маленькой.
Первые проблемы начались, когда я пошла в школу. Надо мной стали смеяться. Ну да, когда вокруг тебя одни Миланы, Дарины, Ангелины и Евы, Людмилой быть как-то не очень. Но смеяться надо мной перестали, стоило только появиться Руслану в моем классе. И да, он был как всегда со своими друзьями: Артуром, Максом, и Матвеем. Вот почему-то над Матвеем никто не смеялся по поводу его имени! Или у мальчиков плевать, кого как зовут?
Появление четырех уже больших мальчишек сыграло свою роль. Смеяться надо мной перестали, но вот дружить так никто и не стал. Единственная, кто протянул мне свою руку, была Танька Артемьева. Рыжая. Так все звали эту девчонку с копной рыжих волос. Но дразнить не дразнили, а просто звали. Это как второе имя. Дразнить Артемьеву, пожалуй, не стал бы никто. Эта девчонка могла за себя постоять. Ну, а теперь и за меня.
Мы росли, как и все дети: школа, улица, друзья. Вот только я всегда была под контролем старшего брата. Бабушка всегда ему говорила, что нужно защищать маленьких и девочек. А так как я подходила под обе эти категории, то и защищали меня вдвойне. Точнее вчетвером. Так как ребята дружили. Вместе гуляли, вместе ходили в один тренажерный зал, вместе учились и вместе вытаскивали меня из разных передряг, в которые я умудрялась попасть благодаря своей единственной подруге. Естественно, что Руслан недолюбливал Таньку, считая ее причиной всех моих бед. И убедить его в обратном было просто невозможно.
Любить нельзя использовать
Покупка книги
Публикация: 13.01.2020 — 21.05.2021
Аннотация к книге «Любить нельзя использовать»
В ее жизни было мало радости. Юность под запретом, брат-инвалид и никакой личной жизни. Она научилась жить в своих романах, которые придумывала и писала сама. И радовалась тому, что есть. Пока на пороге не появился старый друг брата, который прослужил десять лет по контракту. Он так и просится на страницы нового романа.
256 комментариев
Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии
Спасибо, мне всё понравилось! На что жили герои, сколько комнат было в их квартире и кто там был прописан. ну, вот что-что, а такое меня не интересовало. И хорошо, что автор обошлась без этих очень «важных» деталей. Иногда вот находится некий читатель, который «доколебается до столба» (с) Однажды читала одну книгу, где герои некоторую часть сюжета были в пути и потом увидела комментарий под книгой, мол, что ж Вы автор не написали что они варили на костре и сколько закупили в дорогу фуражу. А Котовой в «Королевской крови» писали, мол, листолёты- это интересно, но, на какой энергии они летали и какова их техническая характеристика? Там и так в КК аж 11 томов, но, пусть автор описывает всё более подробно))) Не, не надо! Лично меня более интересуют отношения между персонажами. Артур, конечно, парень хороший, но, любить аж 10 лет такую Веронику. что-то с ним не так. На мой взгляд это не однолюбы, а люди с шорами на глазах. Видят одну в узком поле зрения, других девушек по бокам не замечают.
Марина Макарова, Артур не любил Веронику 10 лет. Он продолжал служить, но только не из-за неё. Из-за нее он ушел в армию и. втянулся. Нашел в службе то, что хотел. Он привык и его устраивали условия контракта. А то, что он специально лез туда, где горячо, это уже домыслы Людмилы. Огромное спасибо за отзыв.
Ну, что написать? Книга интересная, думаю никого не удивлю этим. Просто СПАСИБО ЗА ВАШИ КНИГИ.
ННаталья, пожалуйста! Рада, что нравится ❤️❤️❤️
Любить нельзя использовать читать
У меня было острое ощущение грядущих перемен. Что-то ворвалось в нашу привычную монотонную жизнь с Русланом и теребило, летало в воздухе, даже искрило.
Данилов с завидным постоянством приходил к брату. Мы иногда перекидывались с ним несколькими фразами. Я старалась не вмешиваться в их разговоры, чтобы не вспугнуть. Что? Я и сама толком не понимала. До этого Руслан ни с кем не общался. Был не просто замкнут, а закрыт для внешнего мира, как рак-отшельник, которому хорошо в своем панцире. А сейчас он словно ожил и стал интересоваться тем, что происходит в мире. Это не только радовало, но и заставляло жить дальше. И не просто жить, а двигаться вперед.
Данилов же, сам того не подозревая стал прообразом персонажа нового произведения. Вот не могла я упустить такую возможность, когда у тебя прямо перед носом готовый образец главного героя! Не надо ничего выдумывать, прорисовывать, и наделять его какими-то отличительными чертами. Вот он! Готов! Бери и срисовывай! Осталось только выстроить сюжетную линию и можно приниматься за работу. А вот тут у меня первый раз возникли проблемы. В отличии нормальных писателей я не могла просто так сесть, выпить чашечку кофе со своей Музой и начать писать! Нет! Поскольку я не принадлежала ни к первым, и уж точно не считала себя второй, то свои произведения я «просматривала» в своей голове. Образы, диалоги, жесты, картины были настолько реалистичными, словно ты снимаешь кино, раз за разом возвращаешься назад, заставляя своих героев отрабатывать свой сценарий. Как самый придирчивый режиссер, я следила, чтобы сцена была идеальной. И поэтому одни и те же моменты я прокручивала по нескольку раз. Думать никто не мешает. И поэтому я могла «проигрывать» все практически в любое время, и тогда, когда бегала, и тогда, когда занималась домашними делами. И вот когда я считала, что все идеально, я просто «срисовывала» картинки в своей голове. Переводила их на бумагу, точнее в вордовский документ. И обычно у меня были проблемы с образами. Сюжет есть, а главного героя, или героиню я не вижу! И поэтому я часто сидела в кафе, разглядывая прохожих. А когда и это не помогало, то садилась в автобус и искала в толпе людей то лицо, которое мне было нужно.
Мне нравились такие поездки. Наушники и музыка перекрывали связь с внешним миром, а движение автобуса давало возможность охватить большое количество лиц. Я словно была на просмотре и выбирала нужную кандидатуру, полностью подходящую для той роли, которую уже придумала. А мелькавшие за окном люди просто участвовали в кастинге на главную роль, сами того не подозревая.
Сейчас все было с точностью наоборот: герой есть, а сюжета нет! Вот не подходил Данилов ни под одну историю. Особого напряжения я от этого не испытывала, знала, что рано или поздно я все равно найду то, что мне нужно. Поэтому я просто рассматривала Артура со всех точек зрения, со всех ракурсов и со всего до чего мог дотянуться и представить мой мозг, следила за его мимикой, настроением, жестами, вдыхала его запах и чувствовала ту силу и энергию, которую излучал этот человек.
Данилов частенько «ловил» меня за этим занятием. Смущения я не испытывала, потому что смотрела на него, я бы сказала, с профессиональной точки зрения, как смотрит врач на своего пациента. А уж что там он обо мне может подумать, мне было как-то все равно.
Его идею начать с тренажерного зала я восприняла без особого энтузиазма. Честно говоря, очень боялась что Руслан, встретив здоровых, во всех смыслах этого слова, парней еще больше почувствует себя неполноценным.
Специально оборудованная «Газель» без особых хлопот доставила нас по адресу, который указал Данилов. Ребята из «Транспортировки» опустили кресло, на котором сидел Руслан и поставили на землю. Поскольку у них срочного ничего не было, мы договорились, что я позвоню им, чтобы отвезти нас домой, и покатила брата к крыльцу.
Проблем при подъеме не возникло. Пандусы были везде.
Я видела, как нахмурился брат. Он уже догадался, куда пригласил его Данилов. Его руки уже легли на колеса коляски, но я упрямо катила его вперед.
Данилов нас встретил уже внутри. Он был переодет для занятий, может поэтому. А может, чтобы у Руслана не было возможности развернуться обратно, потому что его заметили и… начали встречать.
Данилов, не скрывая радости, что я все-таки «притащила» своего упрямого брата, поздоровался с Русланом и подошел ко мне.
– Ты – умница! – шепнул он, отстраняя меня, и покатил Руслана в зал.
Я осталась стоять, переваривая эмоции. Его незатейливая похвала заставила улыбнуться, а шепот, коснувшийся моего слуха, прогнал целый табун мурашек по моему телу.
Любить нельзя использовать читать
«Любить нельзя использовать» – хорошая фраза, но в ней не хватает запятой. Каждый человек решает сам, где и для кого ее поставить.
Я сидела в чайном кафе и смотрела в окно. Это было мое любимое занятие в последнее время. Просто смотреть в окно. Каждое утро после пробежки я заходила в это кафе, которое стояло через дорогу, прямо напротив моего дома. Оно было небольшим и уютным. А еще мне нравилось его название: «Вкусняшка». Такое детское, теплое, домашнее. И, несмотря на все это, кафе пользовалось огромной популярностью. В нем было всего восемь столиков, и каждый вечер они были всегда заняты. Вот именно поэтому я заходила в него только утром.
Девочки хорошо меня знали. Также как и мою привычку смотреть в окно с чашечкой ароматного кофе.
Кофе стоял на столе. А я смотрела, как по стеклу струятся мокрые дорожки. Шел дождь. Он начался, когда я уже повернула обратно, но стал сильным, когда я уже была в надежных объятиях ароматов «Вкусняшки». Это была еще одна особенность этого заведения. Всегда свежая выпечка. Даже утром.
Да, пожалуй, сегодня я не найду ничего для своего нового романа. Дело в том, что я разглядывала лица прохожих. И если вдруг кто-то меня заинтересовал, то он, (или она) могли стать героями моих произведений, даже не подозревая об этом. И я сама придумывала для них историю, которая обязательно была счастливой. Мне очень хотелось, чтобы хотя бы мои герои были счастливы. Я не знаю, накладывало ли мое воображение свой отпечаток на судьбу хозяев, или нет, но если и накладывало, то пусть он будет светлым. Да, в этой жизни и так слишком много потерь, горя и разочарований, и пусть хотя бы в моих произведениях герои будут счастливы. Да, у них тоже будут трудности и потери, но у них буду я! А я никогда не позволю им остаться несчастливыми, потому что я так хочу! Да, я всей душой и сердцем люблю своих персонажей и сделаю все, чтобы они нашли свое счастье. Звучит сентиментально. Я знаю. Но. Хеппи-энд им обеспечен.
Дождь так и не кончался. Придется идти, потому что задержаться еще я не могла себе позволить. Дома меня ждал брат. Руслан. Я вздохнула. И, поблагодарив девочек за стойкой своей улыбкой (расплачивалась я сразу), вышла из кафе. Дождь тут же принял меня в свои широкие объятия, доставая до самого тела. Потому что толстовку я не надела, и под олимпийкой был только спортивный топ.
– Люся, ты, с ума сошла под дождем бегать? – спросил брат, выкатив свою коляску в коридор.
Ах, да. Я забыла сказать, что мой брат – инвалид. Нет, не с рождения. Но обо всем по порядку.
Руслан старше меня на четыре года. Нашей матери было шестнадцать, когда он родился. А когда родилась я, то она решила, что двое детей для молодой еще женщины, по сути, еще совсем девочки, совершенно не нужны, и сдала нас в детдом. Успев, однако, наградить меня дурацким именем. Людмила. То ли у нее была нездоровая любовь к классике, то ли совершенное отсутствие фантазии, но что есть, то есть. Она исчезла, а я так и осталась Соколовой Людмилой Алексеевной.
Нас с Русланом забрала к себе бабушка. Жилплощадь ей позволяла, возраст тоже, ну и родственные связи, конечно. Хотя, если честно, я никак не могу до сих пор понять, как у такой женщины, как наша бабушка, могла родиться такая дочь, как наша мать?
И вопреки всему, мы с братом не чувствовали себя чем-то обделенными. У нас было все: и любовь, и забота, и тепло семьи. Пусть даже и такой маленькой.
Первые проблемы начались, когда я пошла в школу. Надо мной стали смеяться. Ну да, когда вокруг тебя одни Миланы, Дарины, Ангелины и Евы, Людмилой быть как-то не очень. Но смеяться надо мной перестали, стоило только появиться Руслану в моем классе. И да, он был как всегда со своими друзьями: Артуром, Максом, и Матвеем. Вот почему-то над Матвеем никто не смеялся по поводу его имени! Или у мальчиков плевать, кого как зовут?
Появление четырех уже больших мальчишек сыграло свою роль. Смеяться надо мной перестали, но вот дружить так никто и не стал. Единственная, кто протянул мне свою руку, была Танька Артемьева. Рыжая. Так все звали эту девчонку с копной рыжих волос. Но дразнить не дразнили, а просто звали. Это как второе имя. Дразнить Артемьеву, пожалуй, не стал бы никто. Эта девчонка могла за себя постоять. Ну, а теперь и за меня.
Мы росли, как и все дети: школа, улица, друзья. Вот только я всегда была под контролем старшего брата. Бабушка всегда ему говорила, что нужно защищать маленьких и девочек. А так как я подходила под обе эти категории, то и защищали меня вдвойне. Точнее вчетвером. Так как ребята дружили. Вместе гуляли, вместе ходили в один тренажерный зал, вместе учились и вместе вытаскивали меня из разных передряг, в которые я умудрялась попасть благодаря своей единственной подруге. Естественно, что Руслан недолюбливал Таньку, считая ее причиной всех моих бед. И убедить его в обратном было просто невозможно.
Я спокойно относилась к братской «опеке», пока не выросла. И не стала обращать внимание на мальчиков. Точнее мальчики стали обращать внимание на меня, а мне, естественно, это нравилось. И вот тут-то и началась настоящая война с Русланом. Ему почему-то казалось, что все только и мечтают со мной переспать! И поэтому меня забирали со всех дискотек, когда все только начинали расслабляться, со всех поздних мероприятий, дней рождений – всего, что могло (по мнению Руслана) перейти в пьянку и потом в «не пойми что». Он просто появлялся, молча, смотрел на меня, и мне ничего не оставалось, как только уйти с ним, чтобы не закатывать скандалы, и не стать посмешищем. Спорить с ним не пытался никто, разве только Танька, но и ее пыл он останавливал одним взглядом. Да, в нем была такая внутренняя сила, которая заставляла всех просто тупо подчиняться. Ну, с девчонками все понятно. При виде их неделимой четверки, все замирали и пялились, раскрыв рот. Тут я не поспорю, ребята того стоили. Высокие, подтянутые, брутальные, да просто мечта! Но меня это, ох, как бесило! На их суперсексуальные тела я насмотрелась! Конвоиры, жандармы. Как я только их не называла!
Последней каплей стало то, что Руслан избил парня, с которым я встречалась. Мне было шестнадцать, и Егор частенько намекал, что я уже большая девочка, и что просто ходить со мной за ручку ему не интересно. А еще он говорил, что у него скоро день рождения, и ему хотелось бы получить «особенный» подарок. Я ничего не сказала брату, что иду к парню на день рождения. Егор говорил, что мы будем с ним одни, но у него были еще два его друга. Егор уверял меня, что они нам не помешают. Все было хорошо, и мы только собирались остаться одни, как раздался
Любить нельзя использовать читать
Но выскочив на улицу, решила отбежать от дома, чтобы Руслан меня не затащил обратно. И пробежав немного, всего пару остановок, я поняла, что успокаиваюсь и мне хорошо и… свободно. Возвращаясь, (я все-таки решила переодеться), мне захотелось еще раз испытать это чувство свободы.
– Что такое? Решила взяться за ум? – съязвил Руслан.
– Нет. Ходила на пробежку, – как ни в чем не бывало, заявила я.
– Серьезно? Ну. Ну. Что, и завтра побежишь? – с издевкой спросил брат.
– И завтра. И послезавтра. И послепослезавтра, – твердо заявила я, делая себе пометку, что сделаю это назло ему.
Но «назло» не получилось. Мне действительно понравилось бегать. Во-первых, я ощущала свободу, а во-вторых, мои мысли упорядочивались, я успокаивалась, и была уже не такой колючей, остро реагируя на запреты своего старшего брата. Музыка, свобода, ясная голова – что может быть лучше? Я, конечно, постаралась зацепить с собой и Артемьеву. Но вставать на час раньше и куда-то бежать было не для нее.
– Люсь, это без меня! Я – пас!
– Ну, Таня! Почему? Это же классно! – уговаривала я подругу.
– Это для тебя классно! А у меня в боку колет. И… амплитуда колебаний зашкаливает! – выдала Артемьева.
– Руслан! – возмутилась я.
– Что?! Я просто назвал вещи своими именами!
Танька подошла почти вплотную к моему брату. И глядя в его глаза, прошипела:
– Руслан, ты ужасно груб, невоспитан и…
– Чертовски обаятелен! – с улыбкой закончил за Таньку мой брат.
– По-моему, ты себе льстишь! – не осталась в долгу Артемьева. – Так что смотри и завидуй молча.
Она резко развернулась, и ее рыжие волосы оставили пощечину на лице моего брата. Этот раунд остался за ней.
Больше я эту тему ни при Татьяне, ни при брате не поднимала. Но мои утренние пробежки вошли не только в привычку, но и стали необходимыми.
Со временем у меня появились и специальная обувь, и одежда, и пульсометр, и МР3 плеер, и замечательное настроение. Так что, на первом месте у меня был бег. А мальчики потом. Правда я сама не верила, что это «потом» когда-нибудь наступит. Разве только.… Но я старалась не думать о таком исходе.
Я возвращался домой. Прошло целых десять лет, как я не был дома. Знаю, что это довольно-таки приличный срок, но они пролетели незаметно. И если бы у меня была возможность вернуться назад и все изменить, я бы не стал этого делать.
Согласен, что мое решение бросить университет и пойти служить было принято под воздействием эмоций. Я был слишком взвинчен и зол, чтобы принимать правильные решения. Но, видно, судьба все-таки сжалилась надо мной и направила в нужном направлении.
Образ Вероники практически стерся из памяти. Не сразу. Но теперь ее имя не вызывало во мне того бешеного чувства, когда хотелось разорвать свою душу на мелкие кусочки. Ребята постоянно подшучивали надо мной, устраивали даже случайные свидания, но это было абсолютно бесполезно. Я был однолюбом. И поэтому для меня кроме прелестной Вероники не интересовала ни одна женщина в мире. До того момента, пока я не застал ее в постели с другим.
Не помню, кто посоветовал мне выслушать ее. Потому что узнать, что «я с ним сплю, потому что хочу красиво одеваться и иметь дорогие вещи!», было за гранью. Будучи студентом второго курса, я не мог достойно обеспечить свою девушку. Это только в женских романах у двадцатилетних парней денег куры не клюют, или у их родителей. Мои родители были достаточно обеспечены, но брать у них деньги для своих развлечений я не хотел. Да мое упрямство вышло мне боком. На вопрос, почему она не останется только с тем, кто покупал ей дорогие безделушки и потакал всем прихотям, Вероника просто пожала своими точеными плечами и сказала, что «он мне не симпатичен, я сплю с ним только ради денег. А люблю тебя!» Как можно любить одного, а раздвигать ноги перед другим, я не понял. И напился.
Это еще одна тема для шуток моих друзей. У меня была непереносимость алкоголя. Ни в каком виде! Что-то там намудрили врачи в моем детстве, что я теперь на дух не выносил спиртного. Точнее выпить-то я мог, но мой мозг потом полностью отключался, и я совсем не помнил, что делал. И после того, как я порвал с Вероникой, я решил «забыть» ее при помощи бутылки коньяка. Ну да, это был просто выпендреж, так как бутылку я купил на последние деньги. Я уже не помню, как Соколов оказался у меня дома, но если бы не он, моя бы история закончилась в тот же день.
