Любить нельзя использовать книга
Любить нельзя использовать
«Любить нельзя использовать» – хорошая фраза, но в ней не хватает запятой. Каждый человек решает сам, где и для кого ее поставить.
Я сидела в чайном кафе и смотрела в окно. Это было мое любимое занятие в последнее время. Просто смотреть в окно. Каждое утро после пробежки я заходила в это кафе, которое стояло через дорогу, прямо напротив моего дома. Оно было небольшим и уютным. А еще мне нравилось его название: «Вкусняшка». Такое детское, теплое, домашнее. И, несмотря на все это, кафе пользовалось огромной популярностью. В нем было всего восемь столиков, и каждый вечер они были всегда заняты. Вот именно поэтому я заходила в него только утром.
Девочки хорошо меня знали. Также как и мою привычку смотреть в окно с чашечкой ароматного кофе.
Кофе стоял на столе. А я смотрела, как по стеклу струятся мокрые дорожки. Шел дождь. Он начался, когда я уже повернула обратно, но стал сильным, когда я уже была в надежных объятиях ароматов «Вкусняшки». Это была еще одна особенность этого заведения. Всегда свежая выпечка. Даже утром.
Да, пожалуй, сегодня я не найду ничего для своего нового романа. Дело в том, что я разглядывала лица прохожих. И если вдруг кто-то меня заинтересовал, то он, (или она) могли стать героями моих произведений, даже не подозревая об этом. И я сама придумывала для них историю, которая обязательно была счастливой. Мне очень хотелось, чтобы хотя бы мои герои были счастливы. Я не знаю, накладывало ли мое воображение свой отпечаток на судьбу хозяев, или нет, но если и накладывало, то пусть он будет светлым. Да, в этой жизни и так слишком много потерь, горя и разочарований, и пусть хотя бы в моих произведениях герои будут счастливы. Да, у них тоже будут трудности и потери, но у них буду я! А я никогда не позволю им остаться несчастливыми, потому что я так хочу! Да, я всей душой и сердцем люблю своих персонажей и сделаю все, чтобы они нашли свое счастье. Звучит сентиментально. Я знаю. Но. Хеппи-энд им обеспечен.
Дождь так и не кончался. Придется идти, потому что задержаться еще я не могла себе позволить. Дома меня ждал брат. Руслан. Я вздохнула. И, поблагодарив девочек за стойкой своей улыбкой (расплачивалась я сразу), вышла из кафе. Дождь тут же принял меня в свои широкие объятия, доставая до самого тела. Потому что толстовку я не надела, и под олимпийкой был только спортивный топ.
– Люся, ты, с ума сошла под дождем бегать? – спросил брат, выкатив свою коляску в коридор.
Ах, да. Я забыла сказать, что мой брат – инвалид. Нет, не с рождения. Но обо всем по порядку.
Руслан старше меня на четыре года. Нашей матери было шестнадцать, когда он родился. А когда родилась я, то она решила, что двое детей для молодой еще женщины, по сути, еще совсем девочки, совершенно не нужны, и сдала нас в детдом. Успев, однако, наградить меня дурацким именем. Людмила. То ли у нее была нездоровая любовь к классике, то ли совершенное отсутствие фантазии, но что есть, то есть. Она исчезла, а я так и осталась Соколовой Людмилой Алексеевной.
Нас с Русланом забрала к себе бабушка. Жилплощадь ей позволяла, возраст тоже, ну и родственные связи, конечно. Хотя, если честно, я никак не могу до сих пор понять, как у такой женщины, как наша бабушка, могла родиться такая дочь, как наша мать?
И вопреки всему, мы с братом не чувствовали себя чем-то обделенными. У нас было все: и любовь, и забота, и тепло семьи. Пусть даже и такой маленькой.
Первые проблемы начались, когда я пошла в школу. Надо мной стали смеяться. Ну да, когда вокруг тебя одни Миланы, Дарины, Ангелины и Евы, Людмилой быть как-то не очень. Но смеяться надо мной перестали, стоило только появиться Руслану в моем классе. И да, он был как всегда со своими друзьями: Артуром, Максом, и Матвеем. Вот почему-то над Матвеем никто не смеялся по поводу его имени! Или у мальчиков плевать, кого как зовут?
Появление четырех уже больших мальчишек сыграло свою роль. Смеяться надо мной перестали, но вот дружить так никто и не стал. Единственная, кто протянул мне свою руку, была Танька Артемьева. Рыжая. Так все звали эту девчонку с копной рыжих волос. Но дразнить не дразнили, а просто звали. Это как второе имя. Дразнить Артемьеву, пожалуй, не стал бы никто. Эта девчонка могла за себя постоять. Ну, а теперь и за меня.
Мы росли, как и все дети: школа, улица, друзья. Вот только я всегда была под контролем старшего брата. Бабушка всегда ему говорила, что нужно защищать маленьких и девочек. А так как я подходила под обе эти категории, то и защищали меня вдвойне. Точнее вчетвером. Так как ребята дружили. Вместе гуляли, вместе ходили в один тренажерный зал, вместе учились и вместе вытаскивали меня из разных передряг, в которые я умудрялась попасть благодаря своей единственной подруге. Естественно, что Руслан недолюбливал Таньку, считая ее причиной всех моих бед. И убедить его в обратном было просто невозможно.
Любить нельзя использовать
Покупка книги
Публикация: 13.01.2020 — 21.05.2021
Аннотация к книге «Любить нельзя использовать»
В ее жизни было мало радости. Юность под запретом, брат-инвалид и никакой личной жизни. Она научилась жить в своих романах, которые придумывала и писала сама. И радовалась тому, что есть. Пока на пороге не появился старый друг брата, который прослужил десять лет по контракту. Он так и просится на страницы нового романа.
256 комментариев
Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии
Спасибо, мне всё понравилось! На что жили герои, сколько комнат было в их квартире и кто там был прописан. ну, вот что-что, а такое меня не интересовало. И хорошо, что автор обошлась без этих очень «важных» деталей. Иногда вот находится некий читатель, который «доколебается до столба» (с) Однажды читала одну книгу, где герои некоторую часть сюжета были в пути и потом увидела комментарий под книгой, мол, что ж Вы автор не написали что они варили на костре и сколько закупили в дорогу фуражу. А Котовой в «Королевской крови» писали, мол, листолёты- это интересно, но, на какой энергии они летали и какова их техническая характеристика? Там и так в КК аж 11 томов, но, пусть автор описывает всё более подробно))) Не, не надо! Лично меня более интересуют отношения между персонажами. Артур, конечно, парень хороший, но, любить аж 10 лет такую Веронику. что-то с ним не так. На мой взгляд это не однолюбы, а люди с шорами на глазах. Видят одну в узком поле зрения, других девушек по бокам не замечают.
Марина Макарова, Артур не любил Веронику 10 лет. Он продолжал служить, но только не из-за неё. Из-за нее он ушел в армию и. втянулся. Нашел в службе то, что хотел. Он привык и его устраивали условия контракта. А то, что он специально лез туда, где горячо, это уже домыслы Людмилы. Огромное спасибо за отзыв.
Ну, что написать? Книга интересная, думаю никого не удивлю этим. Просто СПАСИБО ЗА ВАШИ КНИГИ.
ННаталья, пожалуйста! Рада, что нравится ❤️❤️❤️
Любить нельзя использовать книга
Но выскочив на улицу, решила отбежать от дома, чтобы Руслан меня не затащил обратно. И пробежав немного, всего пару остановок, я поняла, что успокаиваюсь и мне хорошо и… свободно. Возвращаясь, (я все-таки решила переодеться), мне захотелось еще раз испытать это чувство свободы.
– Что такое? Решила взяться за ум? – съязвил Руслан.
– Нет. Ходила на пробежку, – как ни в чем не бывало, заявила я.
– Серьезно? Ну. Ну. Что, и завтра побежишь? – с издевкой спросил брат.
– И завтра. И послезавтра. И послепослезавтра, – твердо заявила я, делая себе пометку, что сделаю это назло ему.
Но «назло» не получилось. Мне действительно понравилось бегать. Во-первых, я ощущала свободу, а во-вторых, мои мысли упорядочивались, я успокаивалась, и была уже не такой колючей, остро реагируя на запреты своего старшего брата. Музыка, свобода, ясная голова – что может быть лучше? Я, конечно, постаралась зацепить с собой и Артемьеву. Но вставать на час раньше и куда-то бежать было не для нее.
– Люсь, это без меня! Я – пас!
– Ну, Таня! Почему? Это же классно! – уговаривала я подругу.
– Это для тебя классно! А у меня в боку колет. И… амплитуда колебаний зашкаливает! – выдала Артемьева.
– Руслан! – возмутилась я.
– Что?! Я просто назвал вещи своими именами!
Танька подошла почти вплотную к моему брату. И глядя в его глаза, прошипела:
– Руслан, ты ужасно груб, невоспитан и…
– Чертовски обаятелен! – с улыбкой закончил за Таньку мой брат.
– По-моему, ты себе льстишь! – не осталась в долгу Артемьева. – Так что смотри и завидуй молча.
Она резко развернулась, и ее рыжие волосы оставили пощечину на лице моего брата. Этот раунд остался за ней.
Больше я эту тему ни при Татьяне, ни при брате не поднимала. Но мои утренние пробежки вошли не только в привычку, но и стали необходимыми.
Со временем у меня появились и специальная обувь, и одежда, и пульсометр, и МР3 плеер, и замечательное настроение. Так что, на первом месте у меня был бег. А мальчики потом. Правда я сама не верила, что это «потом» когда-нибудь наступит. Разве только.… Но я старалась не думать о таком исходе.
Я возвращался домой. Прошло целых десять лет, как я не был дома. Знаю, что это довольно-таки приличный срок, но они пролетели незаметно. И если бы у меня была возможность вернуться назад и все изменить, я бы не стал этого делать.
Согласен, что мое решение бросить университет и пойти служить было принято под воздействием эмоций. Я был слишком взвинчен и зол, чтобы принимать правильные решения. Но, видно, судьба все-таки сжалилась надо мной и направила в нужном направлении.
Образ Вероники практически стерся из памяти. Не сразу. Но теперь ее имя не вызывало во мне того бешеного чувства, когда хотелось разорвать свою душу на мелкие кусочки. Ребята постоянно подшучивали надо мной, устраивали даже случайные свидания, но это было абсолютно бесполезно. Я был однолюбом. И поэтому для меня кроме прелестной Вероники не интересовала ни одна женщина в мире. До того момента, пока я не застал ее в постели с другим.
Не помню, кто посоветовал мне выслушать ее. Потому что узнать, что «я с ним сплю, потому что хочу красиво одеваться и иметь дорогие вещи!», было за гранью. Будучи студентом второго курса, я не мог достойно обеспечить свою девушку. Это только в женских романах у двадцатилетних парней денег куры не клюют, или у их родителей. Мои родители были достаточно обеспечены, но брать у них деньги для своих развлечений я не хотел. Да мое упрямство вышло мне боком. На вопрос, почему она не останется только с тем, кто покупал ей дорогие безделушки и потакал всем прихотям, Вероника просто пожала своими точеными плечами и сказала, что «он мне не симпатичен, я сплю с ним только ради денег. А люблю тебя!» Как можно любить одного, а раздвигать ноги перед другим, я не понял. И напился.
Это еще одна тема для шуток моих друзей. У меня была непереносимость алкоголя. Ни в каком виде! Что-то там намудрили врачи в моем детстве, что я теперь на дух не выносил спиртного. Точнее выпить-то я мог, но мой мозг потом полностью отключался, и я совсем не помнил, что делал. И после того, как я порвал с Вероникой, я решил «забыть» ее при помощи бутылки коньяка. Ну да, это был просто выпендреж, так как бутылку я купил на последние деньги. Я уже не помню, как Соколов оказался у меня дома, но если бы не он, моя бы история закончилась в тот же день.
Любить нельзя использовать книга
Я спокойно относилась к братской «опеке», пока не выросла. И не стала обращать внимание на мальчиков. Точнее мальчики стали обращать внимание на меня, а мне, естественно, это нравилось. И вот тут-то и началась настоящая война с Русланом. Ему почему-то казалось, что все только и мечтают со мной переспать! И поэтому меня забирали со всех дискотек, когда все только начинали расслабляться, со всех поздних мероприятий, дней рождений – всего, что могло (по мнению Руслана) перейти в пьянку и потом в «не пойми что». Он просто появлялся, молча, смотрел на меня, и мне ничего не оставалось, как только уйти с ним, чтобы не закатывать скандалы, и не стать посмешищем. Спорить с ним не пытался никто, разве только Танька, но и ее пыл он останавливал одним взглядом. Да, в нем была такая внутренняя сила, которая заставляла всех просто тупо подчиняться. Ну, с девчонками все понятно. При виде их неделимой четверки, все замирали и пялились, раскрыв рот. Тут я не поспорю, ребята того стоили. Высокие, подтянутые, брутальные, да просто мечта! Но меня это, ох, как бесило! На их суперсексуальные тела я насмотрелась! Конвоиры, жандармы. Как я только их не называла!
Последней каплей стало то, что Руслан избил парня, с которым я встречалась. Мне было шестнадцать, и Егор частенько намекал, что я уже большая девочка, и что просто ходить со мной за ручку ему не интересно. А еще он говорил, что у него скоро день рождения, и ему хотелось бы получить «особенный» подарок. Я ничего не сказала брату, что иду к парню на день рождения. Егор говорил, что мы будем с ним одни, но у него были еще два его друга. Егор уверял меня, что они нам не помешают. Все было хорошо, и мы только собирались остаться одни, как раздался требовательный звонок в дверь. Егор пошел открывать. На пороге стоял Руслан, а за ним Макс и Матвей. Взгляд брата не предвещал ничего хорошего.
– Какого черта! – воскликнул Егор.
Но Руслан на него даже не посмотрел. Он, молча, кивнул мне, чтобы я вышла. Егор попытался возмутиться, но Руслан даже не обратил на это внимания. Я вышла и встала рядом с друзьями моего брата, протянув вперед руки.
– Наручники надевать будете? – съязвила я.
– Пошли, малая, – вздохнул Макс, странно посмотрев на меня. И они увели меня домой. Руслан с нами не пошел. Это было первый раз, когда он остался. И я не знала зачем. Но догадывалась.
Руслан вернулся поздно вечером. Я уже успела остыть, но простить это брату не собиралась.
– Руслан, я тебя ненавижу! – бросила ему в лицо, когда он вошел ко мне в комнату.
Он усмехнулся. И протянул мне боксерские перчатки.
– Зачем? – я ничего не понимала.
– Надевай перчатки и бей!
Я послушалась, и ударила защиту, которую он держал.
– Люськ, а Люськ! Ну, сколько можно? – Артемьева пыталась растормошить мое апатичное настроение. – Не горюй, подруга! Прорвемся!
Танька залезла с ногами на мою кровать и обняла меня за плечи. Мне бы ее оптимизм и уверенность. Я криво улыбнулась.
– Ага. Только куда прорываться?
– То-то я смотрю, ты никогда не грустишь, – поддела я Таньку.
– Вот еще! – Артемьева гордо выставила грудь третьего размера. – Ну, Люсь, будет и на твоей улице праздник!
– Знаешь, Тань, мне иногда кажется, что было бы лучше, если бы Руслана не стало, совсем.
– Ты совсем дура?! Такое говорить! Даже думать не смей! – горячо воскликнула Татьяна.
– Мне ужасно надоел его постоянный контроль, его надзор. Я как собачонка на поводке!
– И никакая ты не собачонка! Просто Руслан тебя очень любит и беспокоится о тебе, – мягко сказала подруга.
– Я сыта по горло его беспокойством! – не выдержала я.
– А я бы была рада, если бы за меня так кто-нибудь волновался, – тихо призналась Танька. – А так я могу делать, что хочу, и никому нет дела, сверну я себе шею, или нет.
Любить нельзя использовать книга
– Не совсем. Если я старался получить все и сразу, то Данилов мог ждать со стопроцентной уверенностью в конечном результате.
– Тогда почему он бросил университет?
– Он расстался с девушкой.
– И из-за этого нужно было все бросить и уйти в армию?!
– Люда, ты не понимаешь. Данилов никогда ничего не делает под влиянием эмоций. Все решения он принимает, взвешивая все плюсы и минусы!
– Руслан, но бросить учебу из-за того, что расстался с девушкой! Это уже слишком!
– Он однолюб. И Вероника Воронцова была его единственной любовью, идеалом, смыслом жизни. Мы постоянно его этим подкалывали, но он не обращал внимания.
– Тогда что же случилось, если была такая любовь?
– Люда, давай ты не будешь задавать такие вопросы.
– Ладно. А почему тогда контракт? Ну, отслужил год, вернулся и живи дальше.
– Видно года ему не хватило.
– То есть ему понадобилось десять лет, чтобы забыть девушку? Бред. Полный бред. Или контракт сразу идет на такой срок?
– Контракт можно подписать на год, три, или пять лет, – ответил Руслан.
– Он рассказывал что-нибудь о службе.
– Люда, о таких вещах не говорят за кружкой чая.
– Почему? Ведь есть много историй.
– Обычно рассказывают про смешнее моменты, но про сами будни никогда не говорят.
– Потому что никто не хочет заново вспоминать то, что уже пережил. Тем более контракт. Я знаю, что Артур два раза был в горячих точках, у него два ранения и, – брат вдруг замолчал. – И еще раз повторяю, не надо задавать ему таких вопросов. Хорошо?
– Хорошо, – неохотно согласилась с Русланом.
Я поняла, что Данилов специально лез туда, где жарко. Видно надеялся, что не вернется. Но. Он вернулся. Мне жутко хотелось спросить про Веронику Воронцову. И посмотреть на эту девушку. Я представляла ее себе высокой, стройной красавицей, вслед которой поворачиваются все мужчины. Что тогда произошло между этими двумя, из-за чего Данилову пришлось пойти на такой крайний шаг? Ведь они были вместе, а потом….
Фантазия у меня богатая. И я могла бы подобрать множество серьезных причин. Но мне казалось, что, ни одна причина не может быть настолько серьезной, чтобы перечеркнуть десять лет своей жизни.
Я так и не начала новую работу. Точнее начинала несколько раз, но все отправлялось в корзину. Все было не то. Вот совсем не то. Я хорошо изучила стандартные сценарии: познакомились, потрепали друг другу нервы, сошлись, потом обязательно всплывает или мировая проблема, или трудности, которые преодолеваются и все счастливы, целуются. Но теперь это меня не устраивало. Мне хотелось чего-то большего. Может перейти уже на фэнтези? Там есть чему развернуться! Вот только Артемьева мне всю плешь проест. Ей, видите ли, эльфы с вампирами и другие миры не в нос, ей реальность подавай. Да, собственно, я сама не особо-то сильна в этом. Хотя попробовать захотелось. Решив, что обязательно попробую создать свой собственный мир, я вернулась к проблеме номер один: Данилов. Вот что я за него зацепилась? Согласна, что его история уже можно сказать налицо: любовь, разлука, возвращение… и снова любовь? Красивая сказка. Но. Вот что-то мне в ней не нравилось. И, если быть честной, то мне не хотелось возвращать своего героя к старой любви. Почему? Да я же откуда знаю?! Не хочу и все! Может потому, что он целых десять лет подставлял свою голову, рисковал жизнью только ради того, чтобы вернуться к тому, что было? А она того стоит? Не думаю. Брат сказал, что Данилов – однолюб. Вот что это значит? Что он всегда будет любить свою первую любовь, или не может полюбить кого-то еще? А это, вообще, не одно и то же?! Не одно. Можно связать свою жизнь с другим человеком, но сердце будет с тем, кто в нем навсегда. Вот ведь. Я не знала, что мне делать. Было сильное желание, оставить все как есть и не ломать голову, но что-то все-таки останавливало. Да и сам Данилов теперь постоянно маячил перед глазами, словно подталкивал: ну, что ты там придумала? А я ничего не могла придумать. Точнее меня не устраивало все то, что приходило в мою голову. Это стало похоже на болезнь. Я постоянно начала думать об Артуре Данилове. Даже во сне.
Телефон прервал мои невеселые размышления. Артемьева. Кто же еще.
– Привет, Танюш! Куда ты запропастилась? – от Артемьевой ничего не было слышно больше недели.
– Привет! Ты где? – как всегда проигнорировав мой вопрос, ответила Танька.
Я как раз привезла брата в тренажерный зал.
– Вообще-то, правильно говорить на Олимпе!
– Это только в том случае, если ты там постоянно обитаешь. А я так, с краешку.
