Не согрешив покаяться нельзя
О, если б
Он был здесь! Брат Людовик звать его.
Я, государь. Не нравится мне он.
Сует повсюду нос. Будь он мирянин,
Я бы накостылял ему по шее
За наглые и подлые слова,
Какими поносил он вашу светлость.
По знаку герцога Изабеллу уводят.
Брат Петр (выйдя вперед)
Благослови господь
Вас, государь. Я молча здесь стоял
И слушал, как вас вводят в заблужденье.
Во-первых, ваш наместник, обвиненный
Облыжно тою женщиной в грехе,
Грешил, блудил с ней столь же мало, сколь
Младенец нерожденный.
Да. Это человек святой и чуждый
Мирских корыстных дел, а не прохвост,
И никогда о вас не отзывался
Поносными словами, вопреки
Тому, что господин сей утверждает.
Ругал ругательски, поверьте мне.
Что ж, может быть, попозже он и сам
Очиститься сумеет от наветов,
Преодолев внезапную болезнь.
Пока же он, о жалобе прознав
На Анджело, просил меня явиться
И сообщить от имени его
Всю правду сущую, какую знает,
И подтвердить готов, и доказать.
И для начала тут же опровергнем
Мы жалобу, которой очернен
Достойный ваш наместник, и заставим
Сознаться клеветницу.
Мариана выходит вперед.
Это кто такая?
Свидетельница ваша? Пусть лицо
Откроет, а потом даст показанья.
Простите, государь. Я не могу
Открыть лицо без позволенья мужа.
Нет, государь.
Герцог
Ни жена, ни вдова, ни девица? Выходит, вы никто?
Я замужем, признаюсь, не была.
И я уже не девушка: познала
Я мужа, хоть еще не знает муж,
Что он познал меня в телесном смысле.
Не иначе, как он упился, беспамятно пьян был, государь.
Да упейся сам, что ли, и замолчи на милость.
В чем же тут жалобы опроверженье?
Я объяснить готова, государь.
Та, что винит его в блудодеянье,
В том же винит и мужа моего;
А я клянусь, что именно в то время
Он возлежал в объятиях моих.
Так не один я, значит, обвиняюсь?
Я не сказала этого.
Но вы
Сказали, что и мужа обвиняют.
Ты знаешь эту женщину?
В телесном,
В телесном смысле, как она твердит.
Мариана (опускаясь на колени)
О, поскорее
Пришел бы он. Ведь он и в самом деле
Советчиком тут был. Смотритель ваш
Тюремный знает, где живет Людовик,
И может привести его.
Немедля
Ступай за ним.
А ты, мой друг и брат,
Расследуй и по-свойски за бесчестье
Воздай клеветникам. Я ненадолго
Покину вас. Останьтесь на местах,
Заканчивайте дело.
Не всяк монах, на ком клобук. Cucullus non facit monachum. Одна только
ряса на нем порядочная. Он против герцога вел мерзопакостные речи.
Мы вас попросим дождаться здесь его прихода и обличить его в лицо. Мы
вскроем зловредность этого монаха.
Клянусь, зловреднее его не сыщешь во всей Вене.
Приведите-ка сюда опять эту Изабеллу; я с ней хочу поговорить.
Один из служителей уходит.
Позвольте мне, уважаемый Анджело, допросить ее. Увидите, какая она в моих
руках шелковая станет.
Да вот говорю, что наедине с ней легче бы добиться от нее чего-то: на
людях она, возможно, застесняется.
Я ее и тут укромненько да хитренько разоблачу.
Вот, вот. Женщины любят укромность; они предпочитают в темноте
разоблачаться.
Входит стража с Изабеллой.
Пожалуйте сюда, милейшая. Вот эта госпожа опровергает все ваши
утверждения.
Ваша честь, вон идет тот прохвост; тюремщик ведет его.
Очень вовремя. Вы с ним не заговаривайте, покуда не велим вам.
Входят герцог, переодевшийся опять монахом, и
тюремщик.
Вы, значит, подучили этих женщин
Оклеветать наместника. Они
Уже во всем сознались.
Да знаете ли вы, пред кем стоите?
Мы здесь за государя.
Мы выслушаем показанье ваше.
Но только говорите без вранья.
Вот он, прохвост. Слыхали? Вот он самый.
В чем уличить хотите
Его вы, синьор Лючио? Не тот ли
Он человек, кого назвали вы?
Узнаю вас; мне голос ваш памятен. Я встречал вас в городской тюрьме,
после отъезда герцога из Вены.
Ах вот как. А помните, что говорили вы о герцоге?
Отлично помню, сударь.
Ах, помните? И по-вашему, значит, герцог юбочник, дурак и трус, как вы
его обзывали?
Не надо, сударь, валить с больной головы на здоровую. Вы-то
действительно о нем так отзывались, и даже намного пространней и хуже.
Ах ты окаяннейший! И не оттаскал я, скажешь, тебя за нос тогда за такие
твои речи?
Все это ложь. Я герцога люблю, как самого себя.
Слышите, как этот негодяй хочет извернуться после всей своей хулы
изменнической!
Тюремщик подходит к герцогу.
Не троньте. Погодите.
Сопротивляться? Помогите, Лючио.
Петлей запахло или чем-то еще хуже.
Ступай, сейчас же будешь с ней повенчан.
Брат Петр, исполните обряд венчанья.
Затем вернуть преступника назад.
Веди его, смотритель.
Анджело, Мариана, брат Петр и тюремщик уходят.
О государь, простите, что, не зная,
Кто вы, собою утруждала вас.
Прощаю, Изабелла. И взамен
Даруйте мне прощение. Я знаю,
Казненный брат вам душу тяжелит,
И кажется вам странным, почему я,
Его спасая, не сорвал с себя
Монашьего смиренного обличья
И власть не поспешил употребить.
О праведная дева, я не думал,
Что казнь его с такою быстротой
Произойдет. Но мир его душе.
В жизнь лучшую ушел он, навсегда
Освобожденную от страха смерти.
Утешьтесь этим, упокойте брата.
Я тем и утешаюсь, государь.
Входят Анджело, Мариана, брат Петр и тюремщик.
О светлый государь! Не обращайте
В насмешку злую брака моего.
Не надо мне достойней никого.
Мне нужен он один.
Мариана (падая на колени)
За Клавдио он должен умереть.
Изабелла (опускаясь на колени)
А получили
Вы форменное предписанье?
Нет,
Записку только.
За такое дело
Вас должности лишаю. Сдать ключи!
Простите, государь, но я и сам
В законности приказа сомневался,
Однако же не знал наверняка.
Но все же, сожалея о свершенном,
Не стал казнить второго я из тех,
О ком приказ был дан.
Его звать Барнардин.
Печально, что такой мудрец ученый,
Каким вы были, Анджело, всегда,
Так низко пал, поддавшись вожделенью
И без толку ожесточась затем.
Мне жаль, что я причиною печали.
Раскаянье так тяжко давит грудь,
Что я не милости хочу, а казни.
Смерть заслужил я и о ней прошу.
Входит тюремщик, ведя Барнардина, Клавдио (закутанного в плащ)
и Джульетту.
Кто Барнардин здесь?
Умоляю вашу светлость, не жените меня на шлюхе. По вашим же словам, я
посвятил вас в государи; не посвящайте вы меня в рогоносцы взамен.
Чтоб неповадно было клеветать
На государя.
Стража уводит Лючио.
«Без прощения не может быть покаяния», — цитаты Патриарха Кирилла об исповеди и покаянии
Приблизительное время чтения: 5 мин.
Если внимательно прочитать подборку проповедей и высказываний Святейшего Патриарха Кирилла, можно составить хорошее руководство по исповеди и покаянию как для простых верующих, так и для священников. Это мы и сделали: практические советы об исповеди и размышления о покаянии от Предстоятеля Русской Церкви.
У православных христиан идет Великий пост — время сугубого покаяния. Мы предлагаем нашим читателям пройти его с «Фомой». Покаяние — это путь человека к Богу. Но что Церковь понимает под покаянием? Можно ли ему научиться? Что говорится в Библия о покаянии? Для чего нужно таинство исповеди? Как к нему подготовиться? Мы собрали ответы на эти и многие другие вопросы. Добавили личные история покаяния святых и наших современников. Каждый день на foma.ru вас ждет очередной материал. Надеемся, наш проект поможет вам чаще вспоминать о главной цели Великого поста — подготовить свое сердце к встрече с Воскресшим Спасителем. Все материалы о покаянии вы можете посмотреть здесь.
— Покаяние есть прежде всего осознание своей неправды.
— Покаяние не следует отождествлять с исповедью. Исповедание своих грехов, которое мы совершаем в храме пред Богом и в предстоянии священника, — это лишь часть того трудного, длительного и важнейшего для христианина процесса, что именуется покаянием.
— Нередко, особенно у новоначальных христиан, Таинство исповеди вызывает некое смущение. Как сказать священнику, незнакомому человеку, о самом сокровенном, о своих грехах, которые и вспоминать тяжело, когда даже самому в них признаваться неловко? Как переступить естественную грань, формируемую человеческой стеснительностью и даже совестливостью, и рассказать то, что является частью твоей внутренней жизни? Эти опасения, смущение и даже страх понятны. Наверное, на протяжении всей истории Церкви пастыри сталкивались с таким состоянием кающегося. Поэтому святитель Иоанн Златоуст учит, что грех — это рана, а покаяние — врачевание, добавляя замечательные слова: «Стыдись греха, не стыдись раскаяния».
— Покаяние есть непременное условие духовного совершенствования личности. А исповедь является свидетельством пред Богом и священником об искренности принесенного покаяния.
— Мне приходилось исповедовать людей, зачитывая перечисление грехов из требника, и я с удивлением наблюдал, что после упоминания каждого греха люди говорили «грешен» или «грешна», причем речь шла о грехах, которые они наверняка не совершали. Навряд ли кающаяся старушка совершала, скажем, сознательное убийство, но почему-то она механически повторяла: «Грешна, батюшка!» Подобный формализм в исповеди отражает на самом деле неготовность человека к подлинному раскаянию. Не перечислять нужно механически грехи, а каяться именно в том, в чем согрешил. Тот же Иоанн Златоуст учит: «Не говори «грешен», а вспомни о грехах, которые совершил».
— Осознав свою неспособность избавиться от греха, некоторые люди и в этом приносят покаяние. Это правильно — если грех не остановлен, то в нем нужно каяться до тех пор, пока совесть не успокоится, как говорит тот же святитель Иоанн Златоуст. А как определить, прощен грех или не прощен? Состоянием совести. Поэтому искреннее раскаяние в грехе, который не удалось остановить, изжить из повседневности, необходимо повторять и повторять, и просить Господа, чтобы Он дал силы выйти из притяжения этого греха и принял наше покаяние.
— Без подвига покаяния, без подвига милосердия, без подвига тщательного наблюдения за своей духовной жизнью не может быть и спасения. Дни святого Великого поста и даны нам, чтобы мы, осмыслив значение всего, чему научены, попытались осуществить это в своей жизни.
— Через покаяние мы обретаем прощение грехов и очищаем свою душу подобно тому, как, омывая тело, мы освобождаемся от физической нечистоты. Так и через искреннее раскаяние мы смываем греховные напластования с нашей души, нанесенные действием нашей злой воли, а также внешних воздействий, порой чрезвычайно опасных для нашего нравственного здоровья.
— Невозможно подойти к исповеди, не видя своих грехов, не сознавая своей вины. Поэтому, наверное, самым несомненным симптомом тяжкого духовного помрачения человека является его неспособность отчетливо различать свои грехи. Нередко закоренелый грешник с искренним недоумением вопрошает исповедующего его священника: в чем же мне каяться, если я ни в чем не виноват? Это и есть очевидное свидетельство того, что разум человека отуманен и совесть его немотствует.
— Очень важно не забывать грехов, которые мы совершаем.
— Способность зреть свои грехи и видеть себя как бы со стороны, замечать свои дурные поступки, ошибки, прегрешения против заповедей Божиих — все это признаки здоровой духовной жизни человека. Действительно, несть человек, иже жив будет и не согрешит.
— Церковью даются нам поистине дивные средства исцеления нашей души, и покаяние — одно из них. Святитель Феофан Затворник мыслит об этом так: «От потопа одна была отверстая дверь спасения — дверь ковчега. Одна дверь спасения и от потопа греха — дверь покаяния».
— Без прощения не может быть покаяния, потому что человек, не способный простить другого и сам не умеющий просить прощения у брата своего, не может быть прощен Богом.
— Совершенно не случайно Господь призывает нас прощать до седмижды семидесяти раз (Мф. 18, 22). Ведь пока существует прощение, пока совершается покаяние — есть надежда на исправление и духовное преображение человека.
Годами каюсь в одном и том же грехе, но не могу от него избавиться. Что делать?
Приблизительное время чтения: 9 мин.
В редакцию «Фомы» пришел вопрос читателя:
Я раз за разом грешу и исповедуюсь в одном и том же грехе. Священник призывает меня его преодолевать, я тоже этого хочу, но ничего не получается. А в Писании говорится, что грех не дает наследовать Царство Небесное. Меня это очень волнует. Получается, исповедь ничего не меняет? Как же быть? Что делать с грехами, рабом которых ты остаешься?
Что такое грех, и в чем смысл исповеди, если после нее все равно грешишь? Что делать, если кажется, что духовная жизнь зашла в тупик? Об этом мы беседуем с протоиереем Федором Бородиным, настоятелем московского храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке.
Церковный человек, согрешив, приходит на исповедь и кается. Но если из раза в раз приходится исповедовать один и тот же грех, поневоле задумаешься: что дает такая исповедь? И что вообще в такой ситуации делать?
Действительно, когда борешься со своими страстями, может возникнуть ощущение, что исповедь не приносит плода. В этом состоянии мы можем на собственном опыте понять, о чем говорит апостол Павел в седьмой главе Послания к Римлянам: Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю (Рим 7:19). Но тут важно помнить, что таинство Исповеди — это не только действие: «покаялся — очистился», но и путь исцеления. Да, человек может годами каяться в одном и том же грехе, и только спустя время Господь вознаграждает его за этот труд избавлением от греха.
Собственно, грех — это и конкретный греховный поступок, и греховная страсть. Но если поступок мы еще можем совершить один раз и после исповеди больше не повторять — к примеру, негневливый по природе человек может однажды выйти из себя, покаяться и впредь держать себя в руках, — то со страстью дело сложнее. Страсть — это греховный навык, ставший привычкой, и искоренить ее намного сложнее. Не зря святые отцы сравнивают ее с корнем, из которого произрастают прочие грехи. Вот побрился человек, щеки стали гладкими, но фолликулы-то под кожей остались, и через некоторое время щетина снова отрастает. Так и с грехом: мы раскаялись в нем, но корень зла в нас живет, и из него произрастает новый грех. И лечится это годами, а иногда и десятилетиями.
Так что же в таком случае избавляет от греха — помощь Божия или наши усилия?
Помощь Божия — в ответ на наше желание, о котором свидетельствует наш труд. От нас только требуется постоянно духовно трудиться, и тогда исцеление обязательно произойдет. Одно из определений Бога в Священном Писании — дающий молитву молящемуся (см. 1 Цар 2:9). Иоанн Лествичник объясняет это так: качество молитвы является следствием ее количества («Лествица», Слово 28). Да, мы можем долгое время молиться рассеянно, отвлекаться, но, если продолжать трудиться, рано или поздно молитва из сухой и безжизненной превратится в горячую, искреннюю, со слезами и прикосновением благодати Божией.
То же самое и с покаянием. Если не опускать рук, регулярно ходить на исповедь, каяться — пусть даже в одних и тех же грехах,— рано или поздно получишь помощь Господа.
Приведу пример из жизни: одна наша прихожанка, с детства привыкшая соблюдать уставные правила, выйдя замуж, продолжала соблюдать посты, читать утренние и вечерние молитвы — для нее это было несложно. А потом она забеременела, и оказалось, что во время Великого поста она просто физически не может обойтись без скоромного — кстати, беременные и по уставу не обязаны строго поститься, — и на исповеди со слезами каялась, что только теперь поняла, что все предыдущие годы пост для нее означал только телесное воздержание, и больше она ничего не могла принести Богу в дни поста. И это откровение было даровано ей за тот труд, который она несла все предыдущие годы, исполняя церковный устав, регулярно исповедуясь и причащаясь Святых Христовых Таин. Так Господь открыл ей духовное зрение, чтобы она могла дальше возрастать духовно.
Любой духовный труд — аскеза, соблюдение постов, регулярная исповедь — обязательно будет вознагражден Богом. Поэтому лучшее, что можно посоветовать, когда кажется, что духовная жизнь зашла в тупик, — это не думать, что твоя борьба бессмысленна, а продолжать трудиться и просить у Бога помощи, несмотря ни на что.
Но ведь если на протяжении длительного времени побороть страсть не получается, можно разочароваться в исцеляющей силе исповеди, впасть в уныние или даже отчаяние.
А что такое уныние и отчаяние? Это оборотная сторона гордыни. Смиренный человек вообще никогда не унывает, что бы с ним ни произошло. А если из-за того, что не можешь справиться с грехом, начинаешь заниматься самоедством и смотришь на себя как на никудышного христианина, это сигнал, что в твоем сердце живет гордыня.
Достижение смирения — это вообще один из самых главных критериев успешного духовного пути. Бывают ситуации, когда само исполнение заповедей становится пищей для гордыни, хотя мы этого даже не замечаем. Тогда Господь может нас лишать своей помощи в борьбе со страстью, чтобы мы осознали свою немощь и смирились. Богу важнее, чтобы мы были не подвижниками, а смиренниками. У преподобного Марка, который, кстати сказать, назван Подвижником, есть такие слова: «Бог дает благодать человеку не за добродетели и не за труды, понесенные ради их приобретения, а за смирение, полученное во время этих трудов».
Когда я учился в семинарии, я попал Великим постом в келью одного монаха. К нему пришли братия, достали конфеты из молочного шоколада и стали их есть. А на мой недоуменный взгляд сказали, что это духовник посоветовал один раз в пост совершать этот грех, чтобы никто потом не мог похвалиться: я, мол, выполнил все.
Может, конечно, показаться, что Христос хочет, чтобы мы, лишившись его помощи, чувствовали себя немощными, растоптанными и недостойными — а это чувство никак не сочетается с призывом радоваться, которым наполнено Евангелие. Но дело в том, что без смирения радость будет ненастоящая. Стяжание смирения — это необходимое условие, чтобы вкусить истинную, духовную радость.
Но ведь даже апостол Павел испытывал отчаяние от того, что делал зло, которого не хотел…
Отчаяние апостола Павла — это не разочарование в исцеляющей силе таинства, а разочарование в себе самом. Да, чтобы духовно преуспеть, человек должен отчаяться в возможности самостоятельно, без Бога преодолеть грех и спастись. Но это не то отчаяние, которое заставляет тебя опустить руки, это просто духовный реализм. Осознание своей немощи рождает упование на Бога, воззвание к Нему как к личному Спасителю, которое всегда сопровождается радостью. Казалось бы, происходит сочетание несочетаемого: полное разочарование в себе и радость от того, что Господь может тебе помочь. Но в этом кажущемся противоречии и кроется ключ к духовному преуспеванию.
А как быть с грехами, которые человек осознает, но в данный момент еще не готов искоренять? Например, он курит и понимает, что курение — это грех, но не готов начать борьбу с ним. Стоит ли в этом случае исповедовать этот грех на каждой исповеди?
Я думаю, стоит. И признаваться, что нет решимости начать бороться, тоже стоит. И за это малое усилие — регулярное исповедание греха — дастся понимание тяжести греха и его отторжение.
Кому-то грех курения кажется просто вредной привычкой, которая не влияет на нравственные качества человека. Но дело в том, что вся православная аскетика построена на систематическом преодолении в себе плотского человека ради того, чтобы стать человеком духовным. Для этого преодоления нужна воля, а она поражена грехом. И получается, наша задача — тренироватьволю к победе над нашими слабостями. А ежедневное курение, наоборот, «тренирует волю» на поражение: зная, что курить плохо, мы по несколько раз за день говорим своей воле: «Молчи». И слабеем. А потом, когда нужно употребить волю на что-то более существенное, оказывается, что она не работает.
А если человек регулярно кается в грехе, он со временем увидит, насколько этот грех ему вредит, и дорастает до того, чтобы начать с ним бороться.
Но ведь человек может просто поставить себе слишком высокую планку и не взять ее.
Такое бывает. Я помню, как один мой знакомый поступил в конце 80-х в семинарию с четким планом через два года стать прозорливым, а через четыре — начать творить чудеса. Он почти ничего не ел, был практически на всех богослужениях, но ни прозорливости, ни чудотворства он не обрел. В подвижничестве мы должны всем своим существом прочувствовать слова Христа: Без Меня не можете творить ничего (Ин 15:5). Эти слова относятся прежде всего к духовной жизни: быть успешным в мирской жизни без Христа можно, а вот в духовной — нет.
Постепенно набираясь опыта духовной жизни, мы убеждаемся в фатальной поврежденности нашей природы грехом. Поэтому признаком настоящей духовной жизни святые отцы называют сердечную боль, возникающую от полного несоответствия между тем, каким я должен быть, и тем, какой я есть, точнее — между моим падшим состоянием и тем, что, несмотря на него, Господь меня любит.
Не получится ли при таком подходе, что человек успокоится и перестанет понуждать себя к какой-то духовной работе?
Нет. Та самая сердечная боль не даст такой возможности. Иоанн Златоуст пишет, что единственное, что разделяет человека с Богом, — это грех. Поэтому христианин, который по-настоящему Бога любит, ощущает грех как боль, как свое личное горе.
Безусловно, исцеляет нас от греха Господь, поэтому нам нужно уповать на Промысл Божий, но и самим продолжать трудиться над очищением своей души.
Нужно ли бороться со всеми грехами сразу или это надо делать постепенно?
Знаете поговорку: чем ярче свет, тем сильнее тень? Приближаясь к Богу — источнику света, — человек отчетливее начинает видеть глубину своего падения. И все, что в данный момент он осознает как грех, должно представлять предмет его духовной работы. Другое дело, что степень интенсивности этой работы по отношению к разным грехам может быть разная.
Есть смертные грехи, которые преграждают нам путь в Царствие Небесное. Безусловно, таких грехов христианин старается не допускать, и они являются предметом его самого пристального внимания. Что касается менее грубых грехов, то и с ними необходимо вести серьезную борьбу. Серафим Саровский говорил, что святые от обычных людей отличаются именно решимостью бороться с грехом. А мы, христиане, все призваны к святости, поэтому всем нам необходимо проявлять решимость в духовной брани.
Есть конкретные практические советы древних подвижников, как бороться с грехами. Например, распространенный совет посвящать пост борьбе с определенным, самым значимым в данный момент грехом. То есть сконцентрироваться на чем-то одном, направить силы именно на эту страсть. Другое важное наблюдение древних отцов: первая страсть, с которой нам нужно начинать бороться, — это чревоугодие. Если человек не борется с чревоугодием, остальные страсти ему не победить. Поэтому постам уделяется столько внимания в жизни христианина.
А что делать, чтобы исповедь не превращалась в формальность?
Когда человек стяжал настоящее покаяние, ему не нужны никакие подсказки, он и так ощущает в душе его плоды: мир, тишину, прощение. Но не стоит смущаться, если с нами пока такого не происходит. Наша задача — трудиться, понуждая себя к покаянию из глубины пусть даже и сухого сердца, и Господь непременно дарует духовные плоды именно в тот момент, когда это будет нужнее всего.
У преподобного Исаака Сирина есть такие слова: «Покаяние — это трепет души перед вратами рая». Иными словами, живя на земле, войти в рай мы не можем, но искреннее покаяние подводит нас прямо к его вратам. И в этот момент от рая нас отделяет только оставшееся время нашей жизни. Эта мысль Исаака Сирина может служить для нас ориентиром, каким должен быть наш настрой, когда мы подходим к аналою с лежащими на нем крестом и Евангелием.
