Просто стать хорошим человеком
 |
| Притча о милосердном самарянине |
Здесь еще, наверное, необходимо уточнение: а что именно это выражение означает? Митрополит Вениамин (Федченков) любил замечать вокруг себя хороших людей и с радостью констатировал, что их много. Он даже одну из своих книг так назвал: «Хорошие люди». Это оттого, что он сам был хорошим человеком, или, лучше, цитируя почившего архимандрита Иоанна (Крестьянкина), «великим угодником Божиим». А потому в каждом умел увидеть что-то доброе, как видит доброе даже в самых испорченных созданиях Своих Господь.
Но суть не в том, как оценивает нас любовь — Божественная или человеческая. Суть в том, какие мы есть в целом, так сказать, объективно.
Преподобный Иоанн Лествичник, употребив образ лествицы в своей книге как образ духовного восхождения, указал на то, что восхождение это должно быть постепенным, последовательным. А с тем, кто пытается скорее достичь вершины, перескакивая при этом через одну, а то и через две или более ступеней сразу, чаще всего случается то же, что и в «обычной» жизни: он спотыкается и падает. Потому, в частности, что такая поспешность есть свидетельство гордости, которая, по Лествичнику же, и предваряет все падения.
Или можно сказать о другом виде «перескакивания через ступени». Человек, не оставив явных, грубых грехов, начинает мечтать о «духовной молитве». Приобретает четки, садится на низкую скамеечку (так ведь сказано в славянском Добротолюбии!), дышит медленно, стараясь низводить ум вместе с дыханием в сердце. Итогом станет или оставление такого молитвенного делания ввиду его неуспешности (молитва, учит преподобный Исаак, должна быть сообразна с жизнью), или то бедственное состояние, которое отцы именовали прелестью.
Или еще… Святитель Феофан написал целую книгу о том, «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться». Книга замечательная, при всей глубине рассматриваемого предмета — очень ясная, доходчивая. И все равно: действительно понять, «что есть духовная жизнь», может лишь тот, для кого она стала опытом, кто на нее уже «настроился». Поэтому слишком часто приходится сталкиваться с тем, что люди не живут духовной жизнью, а имитируют ее, точнее — выдумывают, какой она должна быть, и этой выдумке следуют.
Игнорируемой оказывается очень важная реальность. Есть телесная жизнь. Что это такое, говорить нужды нет, поскольку любой живой человек не может этого не знать. Есть жизнь духовная, которую на деле знают очень немногие. Но «между» этими двумя жизнями лежит огромное пространство жизни душевной. И оно нуждается в том, чтобы быть возделанным и облагороженным.
Когда в семинарию приходит абитуриент, который не может вспомнить, какую последнюю книгу он прочитал (или вообще не может назвать ни одной прочитанной книги), для которого равно неведомы Троица преподобного Андрея Рублева и «Мадонна» Рафаэля, а музыкальные предпочтения ограничиваются репертуаром дискотечной площадки, ректор устало вздыхает. Если в монастырь приходит подобный послушник, не менее устало вздыхает наместник. Не потому, что так не хочется помогать молодому человеку в «ликвидации пробелов». А потому, что есть основанное на опыте опасение, что он так и не поймет, зачем ему «всё это надо». И ни хорошего священника, ни хорошего монаха из него не выйдет.
Кого обычно называем хорошими людьми мы (именно мы, а не митрополит Вениамин)? Тех, кто… хорошо с нами поступает. Грубо, примитивно, но на собственной шкуре всё всегда понятней и доходчивей оказывается. Помог человек, когда мы нуждались в помощи, утешил, когда было плохо, не оставил, когда все оставили,— значит, он хороший. Простил нас, когда в чем-то его обидели, сделал добро, которого мы вовсе не ожидали, не предпочел свою выгоду нашей — просто замечательный. Разве мы в этом сможем усомниться? Так что это просто — понять, кто хороший.
Сложнее другое: узнать, насколько хорошие мы сами. Случайно выхваченное из разноголосого шума в общественном транспорте. Подвыпивший мужчина обсуждает с самим собой, чем порадовать (день праздничный) дочь и жену. «Дочке мороженое. А жене… что жене? Сам — подарок!». Кто из нас не разделяет этой счастливой уверенности? Редкий человек и в редкие моменты своей жизни.
И разве мы замечаем, как кто-то открыл рот, чтобы с нами поздороваться, да так и остался с открытым ртом, потому что мы прошли мимо, занятые собой? Или как наше слово кому-то причинило боль? Или как мы кого-то подвели? Или еще какие-то подобные мелочи? Всё то, что столь обостренно воспринимаем, когда кто-то поступает так с нами?
Как все мгновенно «переворачивается» в жизни, стоит лишь оказаться на «чужом месте»! Идешь вечером мимо темной подворотни и слышишь, что там кого-то бьют. Кого? Надо остановиться, посмотреть, помочь? Но подворотня темная, и время позднее, и милиции не видно… Да ведь у них там, в подворотне, свои дела и свои счеты наверняка, зачем мне туда лезть.
Но вот это тебя вдруг затащили в эту подворотню и у тебя отбирают то немногое, что у тебя было с собой: мобильный телефон, деньги. Или, может быть, ноутбук, который ты взял с работы, чтобы что-то дописать дома. И так хочется, чтобы случайный прохожий, звук шагов которого ты услышал, остановился, бросился на помощь, отбил тебя у негодяев. Или хотя бы закричал: «Караул! На помощь!». Ну почему же шаги так поспешно удаляются! Как можно быть таким бессердечным!
В этом-то вся «хитрость» и заключается — в умении поставить себя на место другого человека прежде, чем тебя подтолкнет на это место Господь. Поставить и понять, чего бы я на месте этого человека хотел, кого бы я на его месте счел хорошим. А потом «вернуться» назад и постараться самому стать хорошим для других. Все так просто: не делай другим того, чего не хотел бы себе и поступай с людьми так, как бы ты хотел, чтобы поступали с тобой (ср.: Лк. 6, 31). Настолько просто, что «не понимающий» этого никакого оправдания не имеет. Если, конечно, не слабоумен.
А ведь если взглянуть на нашу современную христианскую жизнь, жизнь людей в Церкви, то оказывается, что все-таки многие «не понимают». И странное открывается зрелище, странное, но такое привычное уже: «плохие» люди, которые пытаются стать «хорошими» христианами, оставаясь «плохими» людьми. Как это? Да очень просто!
Исповедоваться регулярно и всерьез, исследуя все до мелочей (особенно то, сколько раз попил воды после вечерних молитв, не перекрестился, проходя мимо храма, не обратил внимание в постный день на то, что на обертке значилось «может быть добавлен яичный порошок»), выстаивать продолжительные монастырские службы, исполнять не менее продолжительное молитвенное правило гораздо легче, чем менять себя. И святых отцов читать легче, и четки перебирать, и сопоставлять, как толковал притчу о неправедном управителе один экзегет и как другой. И учиться бесстрастию у аввы Пимена, который, глядя на драку, которую устроили в их монашеском общежитии некоторые нерадивые братия, полагал в своем сердце, что его там нет, тоже легче. Конечно, если бесстрастно нужно относиться к тому, что напрямую не касается нас.
А особенно легко при этом точно, основываясь на превосходном знании Священного Писания и отеческих творений, оценивать других — в чем они заблуждаются, в чем погрешают, что делают недолжного. И при том востекать день за днем к христианскому совершенству. Больше поститься, больше читать, больше молиться, чаще исповедоваться и причащаться.
И искренне не понимать, почему сердце остается таким пустым и холодным, почему так одиноко и бесприютно на душе, почему не утешает Господь, почему нет того чувства Его присутствия, которое составляло радость святых еще в этом веке?
Почему? Потому, что все святые были очень разными людьми, но при том — очень хорошими. И нам было бы хорошо с ними. Они помнили, что скажет Господь праведникам в последний день: Голоден был, и накормили Меня. Жаждал, и напоили Меня. Наг был, и одели Меня. В темнице был, и посетили Меня (ср.: Мф. 25, 36). И больше всего боялись, как бы их лично не упрекнул Он в обратном. И делали все, чтобы этого не произошло. А прочее — уже прикладывалось к тому.
Разве нельзя быть хорошим человеком и без христианства?
«Разве нельзя быть хорошим человеком и без христианства?» — нередко спрашивают люди. Об этом меня попросили написать, и я пишу, но начну я немного издалека. Вопрос поставлен так, словно вы думаете: «Мне все равно, кто прав, христиане или материалисты. Мне все равно, каково мироздание. Я хочу правильно и счастливо жить и выберу не то, что верно, а то, что полезно». Честно говоря, мне такой взгляд понять трудно.
Человек, среди прочего, тем и отличается от животных, что ему хочется знать, какова действительность, не ради пользы, а просто так, ради знания. Когда же ему этого не хочется, он, по–своему, ниже человека. В сущности, я и не верю, что у кого–нибудь из вас нет этого желания.
Наверное, вы слишком часто слышали от глупых проповедников, что христианство все у вас уладит, и забыли, что оно — не патентованные таблетки. Христианское вероучение сообщает нам некие факты, и если они неверны, ни один честный человек не вправе им верить, как бы они ни помогали; а если верны, всякий честный человек верить в них обязан, даже если помощи от них нет.
Когда мы это поймем, мы поймем и другое. Если христианство истинно, просто не может быть, чтобы приверженцы его и противники были одинаково оснащены для «хорошей, правильной жизни». Представьте себе, что вы хотите помочь дистрофику. Не зная медицины, вы его плотно накормите, и он умрет. Нелегко действовать в темноте.
И христианин, и неверующий могут желать ближнему добра. Но один считает, что люди живут вечно, созданы Богом и лишь в Боге находят истинную и прочную радость, а другой считает, что они — случайный плод слепой материи, что живут они лет семьдесят, счастье их зависит от комфорта, удовольствий, и т. п., а все на свете — аборты, вивисекция, законодательство, воспитание — хорошо или плохо только в зависимости от того, способствует ли оно такому счастью.
Во многом это два человека согласятся. Оба считают, что людей надо лечить, кормить и одевать. Но рано или поздно разница в вере начнет сказываться. Например, материалист просто спросит: «Лучше ли от этого большинству?», а христианин может сказать: «Если и лучше — мы против, ибо это несправедливо». И вечно, всегда их будет разделять черта, четкая, как меч. Для материалиста нация, класс, цивилизация важнее человека, так как «дней наших — семьдесят лет, а при большей крепости — восемьдесят», сообщество же может продержаться гораздо дольше. для христианина человек важнее всего, ибо он живет вечно и перед ним цивилизации и расы — просто однодневки.
Христиане и материалисты по–разному видят мироздание. Прав кто–то один, а тот, кто неправ, неизбежно станет действовать по закону своего, ложного мира, и при самой доброй воле помощь его будет ближнему в погибель.
При самой доброй воле… Значит, он ни в чем не виноват? Значит, Бог (если Он, конечно, есть) с него не спросит? Но ведь нас волновало не это! Я не верю, что вы готовы действовать в темноте всю жизнь, сея несметное множество зол, если за себя вы спокойны. Не верю, что вы, мой читатель, пали так низко. Если же пали — и для вас найдутся доводы.
Не думайте, что вопрос в том, может ли кто–нибудь быть хорошим без христианства. Перед каждым из нас стоит другой вопрос «Могу ли я?» Все мы знаем, что вне христианства были хорошие люди — скажем, Сократ и Конфуций, которые о нем не слышали, или Джон Стюарт Милль, не веривший в него. Если христианство истинно, люди эти пребывали в честном неведении или в честном заблуждении. Если воля их была так добра, как мне кажется (ведь я, что ни говори, не знаю тайны их сердец), мы вправе верить и надеяться, что Бог в Своем милосердии сумел исправить и предотвратить зло, которое они причинили бы по неведению и себе, и тем, на кого они влияли.
Но вы, задавший мне этот вопрос, — в ином положении. Если бы вы о христианстве не слышали, вы бы и не спрашивали. Если бы, услышав, серьезно все обдумали и отвергли, вы бы тоже не спросили. Значит, на самом деле вы спрашиваете: «Стоит ли мне беспокоиться? Не проще ли жить, как жил? Разве мало доброй воли? Разве непременно надо стучаться в страшную дверь?»
Прежде всего, я отвечу, что вы собираетесь быть хорошим, не зная, что такое «хорошо». Но этого мало. Незачем спрашивать, накажет ли вас Бог за леность и малодушие; они сами себя накажут. Ведь вы передергиваете. Вы намеренно не хотите знать, истинно ли христианство, потому что боитесь, что с ним хлопот не оберешься. Так мы нарочно забываем посмотреть на доску объявлений, чтобы не увидеть там своего имени, или зайти в банк и справиться, не кончился ли наш счет. Так мы избегаем врача, чтобы не узнать о своей болезни.
Человек, не верующий по этим причинам, не находится в честном заблуждения Он — в заблуждении нечестном, и нечестность эта окрасит его дела и помыслы, так как он утратил девственность разума. Честную хулу на Сына Человеческого можно простить и исцелить, Но если вы просто избегаете Его, переходите на другую сторону улицы, не снимаете телефонной трубки, не распечатываете писем — это дело другое. Быть может, вы и впрямь не уверены, надо ли быть христианином, но вы прекрасно знаете, что надо быть человеком, а не страусом.
Честь разума пала в наши дни так низко, что меня спросят. «А какая мне польза? Стану ли я счастливее? Стану ли лучше? Если вы в этом ручаетесь, что ж, приму христианство», Но я не хочу отвечать на этом уровне. Вот — дверь, за которой вас ждет разгадка мироздания. Если ее там нет, христиане обманывают вас, как никто никого не обманывал за все века истории. И всякий человек (человек, не кролик) просто обязан выяснить, как обстоит дело, а потом — или всеми силами разоблачать преступный обман, или всей душой, помышлениями и сердцем предаться истине.
Фото: jm, photosight.ru
Неужели вам безразлично все, кроме «правильной жизни»? Ладно, скажу уж: христианство поможет вам, и гораздо больше, чем вы думаете. А первая помощь будет в том, что оно вобьет вам в голову очень важную и не очень приятную вещь. Все, что вы до сих пор считали «приличной» или «правильной» жизнью, — добропорядочность, благодушие и многое другое — совсем не так всецелительно, как вам казалось. Христианство научит вас, что вы и дня не можете пробыть «хорошим» без Божьей помощи. Потом оно научит еще, что если бы вы и смогли, вы все равно не достигли бы того, для чего вы созданы. Простая «нравственность» — не цель жизни. Вам уготовано иное.
Милль и Конфуций (о Сократе не говорю, он был гораздо ближе к истине) просто не знали, для чего мы живем. Не знают этого и те, кто задает вопрос, с которого начинается статья. Если бы они знали, они бы поняли, что «порядочность» — чистейшая ерунда перед истинным замыслом о человеке. Нравственность необходима; но жизнь в Боге, к которой мы призываем, просто поглощает, вбирает ее.
Мы должны родиться заново. Все кроличье в нас должно исчезнуть — и то, что роднит нас с похотливым кроликом, и то, что роднит нас с кроликом ответственным, порядочным, приличным. Шерсть будет вылезать с кровью, и, изнемогши от крика, мы вдруг обнаружим то, что было под шкуркой, — Человека, сына Божия, сильного, мудрого, прекрасного и радостного.
«Когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится» (1 Кор. 13:10). Желание «быть хорошим без Христа» зиждется на двух ошибках. Во–первых, это вам не под силу, во–вторых, это не цель вашей жизни. Нельзя взобраться самому на высокую гору праведности, но если бы мы и взобрались, мы бы погибли во льдах и разреженном воздухе. Начиная с определенной высоты, не помогут ни ноги, ни топорик, ни веревка. Нужны крылья; дальше придется лететь.
Эссе опубликовано отдельной брошюрой в 1946 г.
Может и должен ли быть социально успешным православный?
 |
Может ли и должен ли быть социально успешным православный воцерковленный человек? Этот вопрос сейчас встречается практически во всех православных изданиях. Открываю православный женский журнал «Матроны» и читаю: «Сейчас, когда в православной среде идут оживленные дискуссии о том, „возможно ли спастись богатому“ и нужен ли особый миссионерский подход к „представителям бизнес-элиты“, образ нравственного и честного предпринимателя как нельзя более актуален».
Игумен Петр (Мещеринов) в своей статье «Православие в России и 20-летнее испытание свободой: о подменах церковной жизни в откровенном разговоре» проявляет беспокойство: «Люди, проведшие уже долгое время в Церкви, долгое время считавшие себя определившимися в своем жизненном пути, вдруг, по истечении 10–15 лет обнаруживают свое духовное и социальное банкротство. Они не могут похвалиться не только карьерными достижениями, но необходимыми профессиональными навыками и опытом построения деловых отношений».
Название статьи в журнале «Нескучный сад» говорит само за себя: «Деловой христианин, или почему православные бывают похожи на дохлых рыбок?» Таким образом, на повестке дня стоит вопрос: можно ли совмещать дорогу к Богу с восхождением по ступенькам карьеры? Иоанн Лествичник писал свою знаменитую «Лествицу» о духовном росте. Но в его книге нет советов о том, как сделать карьеру. Похоже, что мысль о социальной успешности мало занимала Святых Отцов. Они думали о спасении своих чад, а не об их земном процветании. Но разве нельзя это совмещать? Ведь это было бы так прекрасно: процветающий, социально успешный человек делает карьеру, при этом духовно растёт и легко спасается. Вы недоверчиво качаете головой? Можно ли это совместить? Или нужно выбирать для себя что-то одно: либо духовное восхождение, либо карьерный рост? Лествица или карьерная лестница?
Когда я думаю об этом, я вспоминаю двух своих подруг. Мы дружим очень долго, можно сказать, всю сознательную жизнь. Обе они верующие женщины, воцерковленные, но пути их к Богу были очень разными. Первая моя подруга пришла к Богу в детстве. У неё верующие родители. Они привили девочке любовь к храму, к службам. С восемнадцати лет Татьяна (назовём её так) на клиросе, она вот уже больше 25 лет по воскресным дням ходит в церковь. У Татьяны верующий муж, который вместе с ней поёт на клиросе. Трое детей, которые также не представляют своей жизни без Бога. Всё в жизни Татьяны ровно и спокойно, нет особенных бурь и катаклизмов. Конечно, бывают и какие-то скорби, но эта дружная семья встречает трудности единым фронтом и легко перелистывает грустные страницы. Мы знаем, что у Татьяны есть крепкие молитвенницы — мама и старшая сестра, которые не оставляют её семью без молитвенной поддержки. Таня делится с нами: когда подступают трудности, она знает, что её мама и сестра тут же обращаются с молитвой к Господу, к своему любимому Святителю Николаю Чудотворцу, и скорби отступают. Такой путь к Богу Святые Отцы назвали бы средним путём, «царским». Ровно идёт Таня по жизни, нет у неё каких-то тяжёлых смертных грехов, бурного прошлого, абортов, обращения к экстрасенсам, гаданий и тому подобного. Не за что уцепиться тёмной силе. Всегда спокойная, уравновешенная, добрая, Татьяна — наша духовная поддержка и опора.
И на работе всё у неё ладится. Много лет работала она бухгалтером, а 5 лет назад, продвинувшись по карьерной лестнице, стала главным бухгалтером крупной государственной организации. На работе её ценят и уважают за порядочность, неконфликтный характер. Не смеются, когда она на корпоративных вечеринках во время поста выбирает постные блюда. Наоборот, она подаёт окружающим прекрасный пример православного воцерковленного человека, одновременно успешного в своей карьере. Можно ли сказать, что Таня целенаправленно стремилась к карьерному росту? Однозначно, нет. Она не гналась за должностью, должность нашла её сама. Как сложится Танина жизнь дальше? Я не знаю. Но думаю, что её путь к Богу будет таким же ровным, царским путём. Наша подруга очень почитает Оптинских старцев и часто на память цитирует Амвросия Оптинского: «Жить проще — лучше всего. Голову не ломай. Молись Богу. Господь всё устроит, только живи проще. Не мучь себя, обдумывая, как и что сделать. Пусть будет — как случится, — это и есть жить проще». «Нужно жить, не тужить, никого не обижать, никому не досаждать, и всем моё почтение». Когда мы спрашиваем у Тани, как это — не тужить, она приводит продолжение этого высказывания, менее известное: «Жить — не тужить — всем довольной быть. Тут и понимать-то нечего». Таня растёт духовно и восходит от силы в силу. Карьерный рост тоже налицо.
А вот у второй подруги нашей, Елены (назовём её так), к сожалению, совмещать это не получилось. Елена выросла в обычной советской семье. В церковь ходили, чтобы окрестить ребёнка или отпеть родственника. С детства не приученная к храму, не знающая, что такое исповедь и причастие, что такое молитвенное предстательство родных и близких, лишённая молитвенной поддержки, Лена была твёрдо уверена, что «Бог в душе». В храм ходила на Рождество и на Пасху, хотя считала себя верующим человеком. Детей своих Елена тоже не приучила к церковной жизни. Мы любили Лену за добрый и искренний характер, весёлый и жизнерадостный нрав. Но ей не доставало цельности и твёрдости Тани, понимания, как это — жить по Заповедям Христовым, как поступать правильно в сложных жизненных ситуациях. Невенчанный брак, аборт, сделанный в слезах, под давлением мужа-атеиста, пристрастие к картам Таро, сонникам, гаданиям — всё это не способствовало духовной жизни Лены. Но, трудолюбивая, умная, волевая, с университетским образованием, она уверенно поднималась по ступеням карьерной лестницы. Была уверена, что каждый человек — кузнец своего счастья, своей судьбы. Чем выше поднималась Лена по ступеням карьерной лестницы, тем сильнее она менялась. Всё реже становились наши дружеские встречи. Лене было не до нас. Днём на работе, даже в воскресные дни. А по вечерам постоянно приглашают то на корпоративные вечеринки, то на шашлыки, в рестораны, в сауну. На наши телефонные звонки по вечерам всё чаще отвечала она нетрезвым голосом.
Вот такие примеры. Таня, которая совмещает духовную жизнь и карьерный рост. И Лена, которая начала свою духовную жизнь, восхождение по Лествице, только потерпев падение с лестницы карьерной. Почему не всем удаётся совмещать карьерную лестницу и Лествицу?
Многое зависит от воцерковленности человека, от того, как он начал свою духовную жизнь. Афонский старец Порфирий Кавсокаливит предостерегает от неправильного начала духовной жизни: «Когда человек неправильно начал духовную жизнь или его отягощает что-то наследственное, тогда он видит, как перед ним появляется сатана и устраивает ему шум». Теперь давайте честно ответим на вопрос: все ли мы начинаем нашу духовную жизнь правильно? Приходим к Богу с детства, а не в зрелом возрасте, испытав скорби и болезни, переполненные страстями и грехами? После семидесяти лет Богоборческого государственного строя сказать, что к Богу мы пришли ещё в детстве, могут очень немногие люди. Многих ли из нас не отягощает ничего наследственного? Не стоят ли за нами наши старшие родные — атеисты? А может и Богоборцы? Те, кто занимался атеистической пропагандой? Дежурил на подступах к храму, чтобы не допустить туда молодых верующих людей? Разрушал и закрывал церкви?
Старец Порфирий Кавсокаливит предупреждал: «Не будем давать диаволу прав. Лазейка — это и есть право. Удаляясь от Бога, ты подвергаешь себя опасности, потому что сатана находит тебя свободным и владычествует над тобой». Многие ли из нас могут сказать, что не давали диаволу прав над собой? Многие ли из нас не знают, что такое аборт? Никогда не гадали и не обращались к экстрасенсам, гадалкам? Не пробовали гадать сами, открывая добровольно дорогу к своей душе тёмной силе? И теперь, когда такие люди приходят к Богу, бесы не хотят мириться с лёгкой потерей добычи. Человека бросает из стороны в сторону, его мучают многочисленные страсти, искушения, одолевает уныние, отчаяние. Просто ли такому человеку в общественной, социальной жизни? Если мы будем расстраиваться, что такой человек худо-бедно пытается бороться со страстями, восходить по духовной лествице, но охладевает к карьере, то не уподобимся ли мы тем несмысленным людям, которые желали бы, чтобы тяжелобольной принял участие в конкурсе красоты? Тут бы душу спасти! Не до жиру, как говорится, быть бы живу.
Бывшая целительница-экстрасенс Н. теперь помогает в храме. О её социальной успешности говорить не приходится. Несколько лет подряд она просто жила в сторожке при храме, спасаясь от бесовских страхований. В церкви ей было легче. Сейчас она нигде не работает. Прибирается в храме. Часто ездит по монастырям и подолгу живёт там на послушании. Если сравнивать её прошлую жизнь и настоящую, то, возможно, в глазах неверующих людей, она проиграла. Сравните богатую, благополучную даму, возглавляющую процветающую фирму по нетрадиционным методам лечения с нынешней Н. — скромно одетой и часто нуждающейся. Жалеет ли она о своей социальной неуспешности? Нет. Она радуется, что не оказалась в психиатрической больнице. И благодарит Бога, что не отринул её, привёл в храм.
Мы часто забываем, что Господь ведёт нас по жизни. Что существует Промысл Божий, о котором Преподобный Варсонофий Оптинский говорил: «У кого в душе мир, тому и на каторге рай». «Только тогда ты обрящешь мир, когда будешь верить в Промысл Божий». Святые Отцы определяли Промысел Божий, как действие Божие, которое ставит человека в наилучшие условия с точки зрения его спасения. Господь промышляет обо всех нас. И обстоятельства нашей жизни, наша карьерная успешность или неуспешность — зависят от Промысла Божия, заботящегося о нашем спасении. Григорий Богослов писал: «Когда даст Бог, ничего не сделает зависть, а когда не даст, не поможет никакой труд». Святые отцы также утверждают: «Людей кротких, трудолюбивых, делающих всё единственно для славы Божией, Господь всегда возвышает и даже нередко чудесным образом. Люди никогда не сильны унизить того, кого захочет Бог возвысить».
О нашей социальной успешности или неуспешности, карьерном росте, условиях нашей жизни хорошо сказал священник А. Ельчанинов: «Условия, которыми окружил нас Господь, — это единственный возможный для нас путь спасения; эти условия переменятся тотчас же, как мы их до конца используем, обративши горечь обид, оскорблений, болезней, трудов — в золото терпения, безгневия, кротости».
Так что же, Лествица или карьерная лестница? Возможно ли подниматься одновременно по обеим? Может ли и должен ли быть социально успешным верующий воцерковленный человек? Может быть социально успешным, а может и не быть. Если его карьера не мешает делу его спасения, то он может иметь и власть, и богатство. Апостол Павел говорил, что научился вести духовную жизнь вне зависимости от внешних обстоятельств: «Я научился быть довольным тем, что у меня есть. Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всём: насыщаться и терпеть голод, быть и в обилии и в недостатке. Всё могу в укрепляющем меня Иисусе Христе».
Господь, которому всё возможно, силен устроить любые внешние обстоятельства для своих избранников. Нет сомнений, что в подходящее время Он приведёт верующего в Него человека в нужное место и поместит его в подобающие условия. Но искушения властью и богатством проходят далеко не все. Это очень тяжёлые испытания для человека. По словам святого Иоанна Златоуста, «как слишком большая обувь натирает ногу, так слишком большое жилище натирает душу». Апостол Павел писал: «Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем вынести из него. А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти».
Значит, от нас зависит трудиться, а Господь сам решит, полезно ли для нас восхождение по карьерной лестнице. И если карьерный рост или богатство будут мешать спасению человека, то Промысл Божий отведёт такие искушения от своего верного чада. Лучше спастись, будучи скромным служащим, чем погибнуть, будучи президентом компании. Поэтому переживать за верующих, что не все из них социально и профессионально успешны, не все достигли высот карьеры, — значит не верить в Промысл Божий о каждом человеке. Забывать, что Господь своим ученикам обещал спасение, а не земные блага, не социальную успешность.
И продвижение по Лествице добродетелей духовных всегда важнее продвижения по карьерной лестнице.
