Не думайте о белой обезьяне
——- цитирую с наслаждением
— Когда вы будете повторять за мною слова молитвы, — раздельно и громко сказал Ходжа Насреддин, — ни один из вас, ни тем более сам Джафар, НЕ должен думать о белой обезьяне! Если кто-нибудь из вас начнёт думать о ней или, что ещё хуже, представлять её себе в своём воображении — с хвостом, красным задом, отвратительной мордой и жёлтыми клыками — тогда, конечно, никакого исцеления не будет и не может быть, ибо свершение благочестивого дела несовместимо с мыслями о столь гнусном существе, как обезьяна. Вы поняли меня?
— Поняли! — ответили родственники.
— Готовься, Джафар, закрой глаза! — торжественно сказал Ходжа Насреддин, накрывая ростовщика одеялом. — Теперь вы закройте глаза, — обратился он к родственникам. — И помните моё условие; НЕ думать о белой обезьяне.
Он произнёс нараспев первые слова молитвы:
— Мудрый аллах и всеведущий, силою священных знаков Алиф, Лам, Мим и Ра ниспошли исцеление ничтожному рабу твоему Джафару.
— Мудрый аллах и всеведущий, — вторил разноголосый хор родственников.
И вот на лице одного Ходжа Насреддин заметил тревогу и смущение; второй родственник начал кашлять, третий — путать слова, а четвёртый — трясти головой, точно бы стараясь отогнать навязчивое видение. А через минуту и сам Джафар беспокойно заворочался под одеялом: белая обезьяна, отвратительная и невыразимо гнусная, с длинным хвостом и жёлтыми клыками, неотступно стояла перед его умственным взором и даже дразнилась, показывая ему попеременно то язык, то круглый красный зад, то есть места наиболее неприличные для созерцания мусульманина.
———————
Ну что тут сказать?
Разве лишь.
Когда будете покупать «Боржоми» не думайте о белой обезьяне с отвратительной красной задницей.
))))
======================
повторяю заунывно как Ходжа Насреддин:
)))))
==========
Роскомнадзор вплотную занялся вопросом, чтобы обязать дилеров «Боржоми» сопровождать этикетки надписью
«Содержание ссанины не превышает ПДК»
Ну. так же как на сигаретах принято писать
«Курение улучшает импотенцию»
свершение благочестивого дела как покупка «Боржоми» несовместимо с мыслями о столь гнусном существе, как обезьяна. Вы поняли меня?
)))))))))))
Притча о белой обезьяне, Ходжа Насреддин
Однажды к Ходже Насреддину пришёл жадный и жестокий ростовщик Джафар. Он был горбат и уродлив, поэтому, наслушавшись рассказов о мудрости Насреддина, хотел, чтобы тот превратил его в красавца. Само собой разумеется, Насреддин не имел ничего общего с колдовством. К тому же, у Ходжи не было ни малейшего желания помогать злому ростовщику. Однако он выслушал просьбу Джафара и пообещал помочь. Насреддин потребовал, чтобы Джафар и вся его родня явились к нему в определённый час, и, когда все собрались, начал замысловатый обряд.
— Разденься, Джафар, и трижды обойди вокруг костра, — сказал Ходжа Насреддин. Он всё ещё не придумал достойного способа и выигрывал время. Лицо его было озабоченным.
Родственники наблюдали в безмолвии. Ростовщик ходил вокруг костра, словно обезьяна на цепи, болтая руками, свисавшими почти до колен. Лицо Ходжи Насреддина вдруг прояснилось. Он облегчённо вздохнул и, откинувшись, расправил плечи.
— Дайте мне одеяло! — сказал он звучным голосом. — Джафар и все остальные, подойдите ко мне!
Он выстроил родственников кольцом, а ростовщика посадил в середине на землю. Потом он обратился к ним со следующими словами:
— Сейчас я накрою Джафара этим одеялом и прочту молитву. А все вы, и Джафар в том числе, должны, закрыв глаза, повторять эту молитву за мной. И когда я сниму одеяло, Джафар будет уже исцелён. Но я должен предупредить вас об одном необычайно важном условии, и если кто-нибудь нарушит это условие, то Джафар останется неисцелённым. Слушайте внимательно и запоминайте.
Родственники молчали, готовые слушать и запоминать.
— Когда вы будете повторять за мною слова молитвы, — раздельно и громко сказал Ходжа Насреддин, — ни один из вас, ни тем более сам Джафар, НЕ должен думать о белой обезьяне! Если кто-нибудь из вас начнёт думать о ней или, что ещё хуже, представлять её себе в своём воображении — с хвостом, красным задом, отвратительной мордой и жёлтыми клыками — тогда, конечно, никакого исцеления не будет и не может быть, ибо свершение благочестивого дела несовместимо с мыслями о столь гнусном существе, как обезьяна. Вы поняли меня?
— Поняли! — ответили родственники.
— Готовься, Джафар, закрой глаза! — торжественно сказал Ходжа Насреддин, накрывая ростовщика одеялом. — Теперь вы закройте глаза, — обратился он к родственникам. — И помните моё условие; НЕ думать о белой обезьяне.
Он произнёс нараспев первые слова молитвы:
— Мудрый аллах и всеведущий, силою священных знаков Алиф, Лам, Мим и Ра ниспошли исцеление ничтожному рабу твоему Джафару.
— Мудрый аллах и всеведущий, — вторил разноголосый хор родственников.
И вот на лице одного Ходжа Насреддин заметил тревогу и смущение; второй родственник начал кашлять, третий — путать слова, а четвёртый — трясти головой, точно бы стараясь отогнать навязчивое видение. А через минуту и сам Джафар беспокойно заворочался под одеялом: белая обезьяна, отвратительная и невыразимо гнусная, с длинным хвостом и жёлтыми клыками, неотступно стояла перед его умственным взором и даже дразнилась, показывая ему попеременно то язык, то круглый красный зад, то есть места наиболее неприличные для созерцания мусульманина.
Ходжа Насреддин продолжал громко читать молитву, и вдруг остановился, как бы прислушиваясь. За ним умолкли родственники, некоторые попятились. Джафар заскрипел под одеялом зубами, ибо его обезьяна начала проделывать совсем уж непристойные штуки.
— Как! — громовым голосом воскликнул Ходжа Насреддин. — О нечестивцы и богохульники! Вы нарушили мой запрет, вы осмелились, читая молитву, думать о том, о чём я запретил вам думать! — Он сорвал одеяло и напустился на ростовщика: — Зачем ты позвал меня! Теперь я понимаю, что ты не хотел исцелиться! Ты хотел унизить мою мудрость, тебя подучили мои враги! Но берегись, Джафар! Завтра же обо всём будет известно эмиру! Я расскажу ему, что ты, читая молитву, нарочно с богохульными целями всё время думал о белой обезьяне! Берегись, Джафар, и вы все берегитесь: это вам не пройдёт даром, вы знаете, какое полагается наказание за богохульство!
А так как за богохульство действительно полагалось очень тяжёлое наказание, то все родственники оцепенели от ужала, а ростовщик начал что-то лепетать, стараясь оправдаться. Но Ходжа Насреддин не слушал; он резко повернулся и ушёл, хлопнув калиткой…
Вскоре взошла луна, залила всю Бухару мягким и тёплым светом. А в доме ростовщика до поздней ночи слышались крики и брань: там разбирались, кто первый подумал о белой обезьяне…
Об авторе:
Этот материал взят из источника в свободном доступе интернета. Вся грамматика источника сохранена.
Память, отпусти: семь способов что-нибудь забыть
Все знают, что нельзя просто взять и перестать думать о белой обезьяне, но частенько ее все же хочется выселить из своей головы. «Как перестать об этом думать, забыть, простить, разлюбить» — пожалуй, в трети случаев обращения к психологам вопросы звучат примерно так. Общий ответ – никак. Нужно менять формулировку вопроса. Но давайте по порядку.
Скрытые за пределом сознания мысли и чувства обнаружил у своих пациентов еще дедушка Фрейд, за что ему до сих пор признательны. Однако он думал, что и скрываются эти мысли и чувства так же бессознательно, с помощью защитных механизмов. На что со временем ему и его последователям стали возражать: чтобы удалить из сознания нечто, оно сначала должно туда попасть, подвергнуться цензуре и уже вследствие этого быть исключено. Споры о работе этого механизма все еще ведутся, но в данном случае это и не важно. Кто хочет забыть, простить – и вот это все, прекрасно осознает, что и с чем он собирается делать. Однако попытки эти, как ни печально, заведомо обречены на провал.
В 1987 гарвардский профессор Дэниел Вегнер провел довольно простой, но очень наглядный эксперимент. Он собрал две группы испытуемых и предложил озвучивать все приходящие в голову мысли, параллельно разрешая или запрещая думать о белом медведе. При этом в одной группе участникам сначала запрещали думать о животном, а потом разрешали, а во второй – наоборот. Общий результат оказался довольно предсказуем: запрет думать о медведе только увеличивал количество мыслей о нем. Но обнаружилась и более интересная деталь. Испытуемые первой группы гораздо чаще думали о косолапом, когда им разрешали это сделать. Более того, чем лучше получалось у человека подавлять эти мысли на первом этапе, тем чаще они всплывали на втором. Этот феномен назвали «эффектом рикошета».
Объясняя результаты эксперимента, Вегнер предположил, что поставленный запрет запускает два параллельных когнитивных процесса: один подавляет нежелательную мысль, а второй отслеживает ее повторное появление, тем самым и вызывая повтор. Из этого мы получаем первое значимое следствие: попытки «не думать» бесполезны и трудоемки.
Второе следствие продиктовано «эффектом рикошета». В ситуациях многозадачности, утомления или стресса механизм подавления ослабевает, а поиск продолжается, что только увеличивает частоту проявления нежелательных мыслей, чувств и даже действий.
И последнее: возвращаясь к началу, с уверенностью можно сказать, что поставленной через исключение цели не суждено быть устойчиво достигнутой. Осталось только понять, как все-таки вытолкать нежелательную живность из своей башки. Общего рецепта тут, как обычно, нет, но есть способы, которые каждый может опробовать на себе.
Способ первый, «родительский»: иногда с переживаниями ребенка бесполезно что-то делать, но его можно просто отвлечь. Думаю, многие из вас использовали его и на себе. Если тебя беспокоит нечто, на что ты пока не можешь повлиять, просто отложи это в сторону и займись чем-то увлекательным или просто посильным. Разновидность того же – перенести во времени: «я подумаю об этом завтра», «вернусь к задаче через месяц», «решу на трезвую голову».
Способ второй, оберегающий. Для дурных чувств и мыслей могут быть вполне веские внешние причины: разного рода утраты, финансовые проблемы, ссоры и прочее. В таких случаях важно позаботиться о себе, оградиться от дополнительных стрессов, отдышаться. Но не для того, чтобы полностью исключить нежелательные переживания, а для предотвращения захлестывания и психологического паралича.
Способ третий, реактивный. Довольно популярный способ с кучей вариаций. Суть в том, чтобы выплеснуть наболевшее или надоевшее на бумагу или еще что-нибудь вовне. Выписать, нарисовать, вылепить, потом выбросить, сломать, сжечь. С глаз долой, из сердца вон. Немногим помогает при однократном использовании, зато обладает кумулятивным эффектом. Творческий подход и регулярность применения могут превратить этот способ в действенный ритуал.
Способ четвертый, конструктивный. Учительница русского языка говорила мне: «не надо запоминать ошибку, нужно запоминать правильное написание». Так же и тут: вместо вытеснения нежелательного задумайтесь, чем хотите это заменить, что более полезно или просто приятно. У мозга, как у гугла, выдача зависит от запроса.
Способ пятый, поощрительный. Не стоит недооценивать силу своего влияния на характер собственного мышления. «Негативные» эмоции поддерживают сами себя, не требуя никаких дополнительных усилий. А вот с «положительными» история другая: чтобы их закрепить, нужно постараться. Большое заблуждение – считать, что они как-то должны возникать сами по себе. Сделал дело, справился, превозмог – позволь себе радость, маленькое «хулиганство», отдых. Да иногда достаточно это просто отметить: хей, я молодец! То же касается и внешнего мира: гадости обнаружат себя сами, а разумное, доброе, вечное нужно находить. Это навык.
Способ шестой, философский. Ну, есть у меня тараканы в голове и ладно. Как в той шутке — раздам им мелки, пусть рисуют. Принятие собственных особенностей и недостатков помогает снизить их значимость и даже найти их адаптивный смысл. Тревога помогает лучше готовиться к ответственным мероприятиям, страх – быть осмотрительным, гнев – напористым, неуверенность – рассудительным… Да, у всего этого есть нежелательные побочные эффекты. А у чего нет? Лучше пользоваться тем, что есть, чем прокрастинировать в поисках идеала.
Стараешься не думать о белой обезьяне, и тут выходит Sekiro
Способ седьмой, парадоксальный: стараться удерживать нежелательные мысли и переживания как можно дольше. Можно даже попытаться усилить переживание (если уверен, что готов его выдержать) или мысль. А можно планомерно вызывать их по графику, превращая в бытовую рутину. Тут тоже можно изобрести массу вариантов, но механизмы останутся одинаковые: во-первых, мы на физиологическом уровне не можем долго испытывать одну и ту же эмоцию, если раздражитель не меняется; во-вторых, нам претит однообразие. Но, как и в третьем способе, для получения устойчивых результатов нужна регулярность.
Очевидно, что все указанные способы можно и нужно комбинировать, преобразовывать и подстраивать под себя. Главное в этом деле – не истребление неприятной фауны, а поддержка равновесия в экосистеме.
Об авторе: Александр Алов — практикующий психолог и преподаватель психологии, в консультировании использует КБТ и ОРКТ-подходы, работал в детском саду, колледже и Центре экстренной психологической помощи МГППУ, преподавал психологическое консультирование в РГГУ и ММА.
Притча о белой обезьяне.
Однажды к Ходже Насреддину пришёл жадный и жестокий ростовщик Джафар. Он был горбат и уродлив, поэтому, наслушавшись рассказов о мудрости Насреддина, хотел, чтобы тот превратил его в красавца. Само собой разумеется, Насреддин не имел ничего общего с колдовством. К тому же, у Ходжи не было ни малейшего желания помогать злому ростовщику. Однако он выслушал просьбу Джафара и пообещал помочь. Насреддин потребовал, чтобы Джафар и вся его родня явились к нему в определённый час, и, когда все собрались, начал замысловатый обряд.
— Разденься, Джафар, и трижды обойди вокруг костра, — сказал Ходжа Насреддин. Он всё ещё не придумал достойного способа и выигрывал время. Лицо его было озабоченным.
Родственники наблюдали в безмолвии. Ростовщик ходил вокруг костра, словно обезьяна на цепи, болтая руками, свисавшими почти до колен. Лицо Ходжи Насреддина вдруг прояснилось. Он облегчённо вздохнул и, откинувшись, расправил плечи.
— Дайте мне одеяло! — сказал он звучным голосом. — Джафар и все остальные, подойдите ко мне!
Он выстроил родственников кольцом, а ростовщика посадил в середине на землю. Потом он обратился к ним со следующими словами:
— Сейчас я накрою Джафара этим одеялом и прочту молитву. А все вы, и Джафар в том числе, должны, закрыв глаза, повторять эту молитву за мной. И когда я сниму одеяло, Джафар будет уже исцелён. Но я должен предупредить вас об одном необычайно важном условии, и если кто-нибудь нарушит это условие, то Джафар останется неисцелённым. Слушайте внимательно и запоминайте.
Родственники молчали, готовые слушать и запоминать.
— Когда вы будете повторять за мною слова молитвы, — раздельно и громко сказал Ходжа Насреддин, — ни один из вас, ни тем более сам Джафар, НЕ должен думать о белой обезьяне! Если кто-нибудь из вас начнёт думать о ней или, что ещё хуже, представлять её себе в своём воображении — с хвостом, красным задом, отвратительной мордой и жёлтыми клыками — тогда, конечно, никакого исцеления не будет и не может быть, ибо свершение благочестивого дела несовместимо с мыслями о столь гнусном существе, как обезьяна. Вы поняли меня?
— Поняли! — ответили родственники.
— Готовься, Джафар, закрой глаза! — торжественно сказал Ходжа Насреддин, накрывая ростовщика одеялом. — Теперь вы закройте глаза, — обратился он к родственникам. — И помните моё условие; НЕ думать о белой обезьяне.
Он произнёс нараспев первые слова молитвы:
— Мудрый аллах и всеведущий, силою священных знаков Алиф, Лам, Мим и Ра ниспошли исцеление ничтожному рабу твоему Джафару.
— Мудрый аллах и всеведущий, — вторил разноголосый хор родственников.
И вот на лице одного Ходжа Насреддин заметил тревогу и смущение; второй родственник начал кашлять, третий — путать слова, а четвёртый — трясти головой, точно бы стараясь отогнать навязчивое видение. А через минуту и сам Джафар беспокойно заворочался под одеялом: белая обезьяна, отвратительная и невыразимо гнусная, с длинным хвостом и жёлтыми клыками, неотступно стояла перед его умственным взором и даже дразнилась, показывая ему попеременно то язык, то круглый красный зад, то есть места наиболее неприличные для созерцания мусульманина.
Ходжа Насреддин продолжал громко читать молитву, и вдруг остановился, как бы прислушиваясь. За ним умолкли родственники, некоторые попятились. Джафар заскрипел под одеялом зубами, ибо его обезьяна начала проделывать совсем уж непристойные штуки.
— Как! — громовым голосом воскликнул Ходжа Насреддин. — О нечестивцы и богохульники! Вы нарушили мой запрет, вы осмелились, читая молитву, думать о том, о чём я запретил вам думать! — Он сорвал одеяло и напустился на ростовщика: — Зачем ты позвал меня! Теперь я понимаю, что ты не хотел исцелиться! Ты хотел унизить мою мудрость, тебя подучили мои враги! Но берегись, Джафар! Завтра же обо всём будет известно эмиру! Я расскажу ему, что ты, читая молитву, нарочно с богохульными целями всё время думал о белой обезьяне! Берегись, Джафар, и вы все берегитесь: это вам не пройдёт даром, вы знаете, какое полагается наказание за богохульство!
А так как за богохульство действительно полагалось очень тяжёлое наказание, то все родственники оцепенели от ужала, а ростовщик начал что-то лепетать, стараясь оправдаться. Но Ходжа Насреддин не слушал; он резко повернулся и ушёл, хлопнув калиткой…
Вскоре взошла луна, залила всю Бухару мягким и тёплым светом. А в доме ростовщика до поздней ночи слышались крики и брань: там разбирались, кто первый подумал о белой обезьяне…
Не думайте о белой обезьяне
Не судите дьявола он превосходно играет на флейте
Лучше пригласите его к себе в дом и водки налейте
И он поведает вам все тайны огня
А после мирно уйдет по окончанию дня
И напоследок скажет по секрету а может быть по пьяни –
Не думайте о белой обезьяне
Не думайте о белой обезьяне
Горе тому кто ее помянет
Даже не думайте думать о белой обезьяне
У вас плохи дела вам срочно нужно к врачу
Вы звоните своей маме чтоб поставила за вас свечу
И ваш врач он не стоит и палки колбасы
Но он великолепно крутит усы
И санитары в один голос поют как добрые самаритяне –
Не думайте о белой обезьяне
Не думайте о белой обезьяне
Горе тому кто ее помянет
Никогда и ни за что не думайте о белой обезьяне
Ваши дети снова дергают вас по пустякам
Пока вы подбираете пару к носкам
И жена с соседом собирают ваши чемоданы
Пока вы строите свои великие планы
Но никогда не поздно вспомнить слова своей няни –
Не думайте о белой обезьяне
Не думайте о белой обезьяне
Горе тому кто ее помянет
Мой маленький господин только не думайте о белой обезьяне
И вот вы стоите как флюгер на старом перроне
Напевая песенку о пластилиновой вороне
И ваш ангел уже готов толкнуть вас в спину
Но он отчего-то тянет резину
И вот вы падаете с криком просыпаясь на огромной поляне
С одной единственной мыслью о белой обезьяне
И вы пытаетесь выбросить ее из головы
Под божественные крики коварной совы –
Не думайте о белой обезьяне
Не думайте о белой обезьяне
Горе тому кто ее помянет
Не думайте о белой обезьяне
