Когда и кто издал указ запрещающий строить дома выше зимнего дворца
7 июня 1732 года был заложен Зимний дворец для императрицы Анны Иоанновны. Официально он стал третьим по счету, но многие историки называют его первым, поскольку предыдущие Зимние дворцы, построенные при Петре I, были похожи скорее на обычные дома. С этого времени вплоть до 1904 года Зимний дворец был главной царской резиденцией. В настоящее время он является одним из самых красивых и известных зданий Петербурга и входит в состав Государственного Эрмитажа. К годовщине его закладки SPB.AIF.RU собрал самые интересные факты об истории дворца.
Выше всех
Зимний дворец стал самым высоким жилым зданием Петербурга. Чтобы сохранить это преимущество, в 1844 году император Николай I даже издал указ, запрещающий возводить постройки выше Зимнего дворца: все здания должны были быть как минимум на одну сажень ниже карниза царской резиденции. Запрет действовал вплоть до 1905 года.
Тысячи рабочих
Над возведением Зимнего дворца трудились более 4000 каменщиков, штукатуров, мраморщиков, живописцев и паркетчиков. Они строили главный дворец государства с утра до ночи, а жили в шалашах, разбитых прямо на площади перед дворцом. После пожара в 1837 году Зимний отстраивали еще больше рабочих – около 6000. Сооружение удалось восстановить всего за 15 месяцев.
Главный дворец государства
Зимний поражает своей величиной. Его пространство насчитывает 1057 комнат, 1786 дверей, 1945 окон и 117 лестниц. Парапет дворца украшают 176 скульптур, а общая протяженность главного карниза, окаймляющего здание, составляет почти 2 км. В XVIII столетии Зимний стал самым большим дворцом Российской империи. Площадь современного Зимнего дворца – 60 тысяч кв. метров.
От желтого до красного
За несколько столетий стены Зимнего дворца были выкрашены в самые разнообразные цвета палитры. Изначально здание было бледно-желтым. Павел I сделал этот цвет ярким и насыщенным, по указу Александра I дворец был перекрашен в жемчужный цвет, а в эпоху Николая I стены Зимнего дворца были цвета слоновой кости. При Николае II Зимний приобретал самую невероятную окраску: он был и розовым, и красным, и коричневым. Лишь после окончания Великой Отечественной войны дворец выкрасили в бело-зеленой гамме: именно таким его привыкли видеть современные петербуржцы.
Хитроумный император
Когда строительство Зимнего дворца было завершено, вся площадь перед ним была завалена горами строительного мусора. На его уборку у рабочих ушли бы недели, но император Петр III не желал ждать так долго: негоже императорскому дворцу стоять среди груд хлама. Тогда Петр III подумал и нашел выход из ситуации. Он издал указ, разрешающий каждому жителю Петербурга забрать с площади все, что угодно. Уже на следующий день на площади не осталось и щепки.
Музей не для всех
Когда Екатерина II начала приобретать произведения искусства для Зимнего дворца, любоваться ими могла лишь сама императрица и ее приближенные. Для широкой публики Зимний дворец стал доступен только в 1852 году. Именно тогда Николай I открыл во дворце первый в России художественный музей – «Императорский Музеум». Несмотря на это, другая часть Зимнего дворца оставалась царскими апартаментами. Попасть в «музеум» было непросто: количество билетов было ограничено, а позволить себе их приобретение могли только знатные и обеспеченные люди.
Ящик жалоб и предложений
В конце XVIII столетия около одного из окон цокольного этажа висел ящик для жалоб и предложений. Прикрутить его к Зимнему дворцу приказал сам император Павел I: таким образом самодержец хотел быть ближе к народу и знать, что требуется населению. Все записки, поступающие в ящик, монарх читал лично. Однако ящик не провисел на стене дворца долго: вместо жалоб и предложений жители Петербурга опускали в него сатирические стишки и карикатуры на Павла. Императору это не понравилось, и он приказал убрать ящик.
Дворец искусств
В 1918 году большевики переименовали Зимний дворец во «Дворец искусств». В его залах устраивали митинги, проводили киносеансы и театральные представления. В здании расположился Народный комиссариат просвещения. Новое название не прижилось среди населения, и жители города продолжали называть дворец Зимним.
Выстоял под обстрелами
Во время Великой Отечественной войны в подвалах Зимнего дворца были оборудованы 12 бомбоубежищ для населения. За годы войны дворец сильно пострадал от вражеских обстрелов: в здание попали 2 авиационные бомбы и 17 артиллерийских снарядов. Несмотря на это, дворец был отреставрирован в рекордные сроки, и уже в ноябре 1945 года некоторые залы были открыты для посетителей.
Съемочная площадка
В 2001 году Зимний дворец стал настоящей съемочной площадкой: режиссер Александр Сокуров снимал в стенах дворца свой фильм «Русский ковчег». От начала и до окончания съемок кино прошел всего 1 час 27 минут. Картина была снята одним кадром и стала первым полнометражным художественным фильмом без монтажа.
Выше крыш. Как менялась высотность Петербурга
Петербург плоский. Что уж тут поделать — болото и болото. Нет здесь живописных холмов, спусков и подъёмов, нет здесь и огромных высоток, которые давят тебя, одинокий путешественник, своим подпирающим небо величием. Высоту Петербурга тщательно оберегает закон: в центре города отклоняться от установленных метров нельзя, грешно. В общем, не Москва.
Наблюдая за стремительно растущей стеклянной кукурузиной Лахта-Центра, мы решили вспомнить, какие здания и сооружения были самыми высокими в Петербурге в прошлом. Не забыли мы и о тех высотках, которые остались лишь красивой (или не очень) архитектурной мечтой.
Строго говоря, с самым высоким зданием в истории Петербурга всё просто – почти три века им была колокольня Петропавловского собора, достроенная ещё при жизни Петра Великого.
Первоначально высота колокольни была 112 метров. В те годы это было самое высокое сооружение России, одна из самых высоких церквей Европы и мира.
В середине XIX века шпиль Петропавловки подрос ещё на 10,5 метров стараниями архитектора Константина Тона и инженера Дмитрия Журавского. С тех пор он стал совсем уж недосягаемой высотой для петербургских архитекторов.
Виды с неё, конечно, прямо ух.
Даже достроенный в те же годы колоссальный Исаакиевский собор достиг высоты лишь в 101,5 метр. А остальные петербургские храмы не дотянулись и до этого: высота Смольного собора 93,7 метра, Троице-Измайловского – 80, ну и далее по убыванию.
Кроме всего вышеназванного, во второй половине XVIII века существовал проект 140-метровой колокольни Смольного собора, разработанный Ф. Б. Растрелли.
(Выглядело бы это вот так)
Но на его возведение не нашлось средств, и в итоге он остался лишь красивым макетом в музее Академии Художеств.
С гражданскими сооружениями и того проще. В 1823 году было завершено строительство 72-метровой башни со шпилем Главного Адмиралтейства по проекту Андриана Захарова. А в 1844 году Николай I запретил строить в столице гражданские здания выше карниза Зимнего дворца (23 метра).
Конечно, предпринимались и попытки обойти царский указ. Так, компания «Зингер» планировала построить на Невском проспекте самый настоящий небоскрёб, не уступающий нью-йоркским. Но и этой идее не суждено было осуществиться.
В итоге здание «Зингера» получилось значительно ниже запланированного, но всё-таки совершенно очевидно выше заветных 23 метров. Дело здесь исключительно в «ловкости рук». Высоту зданию придаёт его башня, которая, де-юре, является большой мансардой. А карниз – вот он, на законной и правильной высоте. Такой же хитростью воспользовались и авторы здания торгового дома «Эсдерс и Схефальс» у Красного моста.
В советские годы здания высотой более 100 метров в Ленинграде чаще проектировали, чем строили. История сохранила до наших дней грандиозный замысел 400-метровой конструктивистской башни III Интернационала (легендарная «Башня Татлина») и эскизы ленинградских сталинских высоток, которые планировалось построить на месте СКК и на Морской набережной.
Высоткой мог стать и Финляндский вокзал. Но его высоту сократили вдвое, и теперь шпиль Финбана заканчивается всего в 50 метрах над землёй.
В итоге самым высоким зданием советского Ленинграда стала 86-метровая башня-«робот» ОКБ «Радуга» на Кантемировской улице, спроектированная в 1980-е С. В. Саиным и Б. И. Артюшиным.
Кроме неё стоит упомянуть ещё две легендарных башни чуть меньшей высоты. Это дом со шпилем у парка Победы, высотой 76 метров и здание ЦНИИ робототехники на Тихорецком проспекте. Высота «башни Саурона», без венчающей её антенны, 77 метров. А с антенной – без малого 105, что выше купола Исаакия. Мы, кстати, писали об этом здании в тексте про советский модернизм.
С антеннами и радиомачтами в советские годы всё вообще было значительно лучше. Лидирует здесь Ленинградская телебашня, построенная в 1953-1962 гг. Её видно отовсюду.
300-метровая махина, вознёсшаяся над Петроградской стороной, на короткое время даже стала самым высоким сооружением СССР (в 1967 году уступив первенство Останкинской телебашне в Москве). А вот рекорд Петропавловки она так и не побила, хоть и была значительно выше. Дело всё в том, что, строго говоря, телебашня – это не совсем здание, а, скорее, инженерное сооружение.
Ну а чтобы телебашня не скучала, в 1978 году на Выборгской стороне построили 120-метровую радиомачту системы «Алтай» — советского прообраза сотовой связи.
После крушения СССР о высотном строительстве в Петербурге забыли на доброе десятилетие. Зато уже в 2000-х с лихвой это компенсировали. С 2003 года на окраинах города как на дрожжах стали расти небоскрёбы в 100 и более метров с причудливыми названиями: «Твин Пикс», «Поэма у трёх озёр», «Лондон Парк».
Наконец, в 2012 году рекорд Петропавловского собора пал. Его побил 126-метровый ЖК «Князь Александр Невский» в Рыбацком.
Он реально высок, и виды с крыши впечатляют.
Но и он оставался рекордсменом всего год. А в 2013 на площади Конституции завершили строительство небоскрёба «Лидер Тауэр» высотой 145,5 метров.
В наши дни лидерство «Лидер Тауэр» — тоже история. В 2017 году «Лахта-центр» уже перерос и его, и даже Ленинградскую телебашню, став безоговорочным хозяином неба над Петербургом.
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
Нельзя строить выше зимнего дворца
Санкт-Петербург 1000 вопросов и ответов
В числе перемен, произошедших за последнее десятилетие в общественном сознании, — возрождение интереса к прошлому Санкт-Петербурга. Это, в свою очередь, обусловило появление значительного количества книг на данную тему. Некоторые охватывают весь период существования города, другие останавливаются на отдельных моментах его истории, третьи посвящены конкретным зданиям, памятникам, улицам. Вместе с тем не стоит забывать, что книги о Петербурге писались и «в советское время», причем многие по-прежнему сохраняют свою значимость. Среди них — книга «1000 вопросов и ответов о Ленинграде», впервые увидевшая свет в 1974 году.
Автор ее, Болеслав Казимирович Пукинский (1910–1990), большую часть жизни посвятил изучению нашего города, а с 1945 года, когда образовалось Городское экскурсионное бюро, деятельность Пукинского была неразрывно связана с этим учреждением. Б. К. Пукинский написал 11 книг, многие из которых переиздавались, — в основном, это справочники и путеводители по Ленинграду. А вот «1000 вопросов…» — книга одновременно и традиционная, и неожиданная. В ней автор не ставил своей задачей последовательно изложить историю города или рассказать обо всех его значительных архитектурных памятниках. Построенная достаточно свободно, в форме вопросов и ответов, книга повествует о наиболее интересных событиях и фактах из истории города и его сегодняшней жизни, о природных условиях региона, о памятниках скульптуры и архитектуры Петербурга и о многом другом. Здесь вы сможете найти сведения о том, когда и где впервые появились в Петербурге уличные фонари или часы, сколько наводнений пережил город за все время своего существования, где жила Пиковая дама и где находятся самые молодые в Петербурге сфинксы. Многие вопросы имеют краткий и однозначный ответ, но есть и такие (фактически они состоят из двух, трех и даже более вопросов), ответы на которые требуют достаточно полного раскрытия темы. Иногда в конце главы помещена подборка фотозагадок, причем каждая является самостоятельным вопросом, хотя они объединены для удобства изложения общими заголовками. Разумеется, при новом переиздании подобная книга неизбежно должна была претерпеть ряд изменений. Во-первых, они связаны с возвращением исторических названий улицам и площадям. Во-вторых, издательство сочло необходимым исправить тот неизбежный идеологический крен, без которого книга скорее всего не увидела бы свет в прежних условиях. В частности, две первые главы предыдущего издания, целиком посвященные биографии В. И. Ленина и революционным событиям в Петрограде, были весьма значительно сокращены, а их материал включен в другие главы данной книги. В-третьих, потребовали корректировки многие сведения чисто статистического характера — например, численность населения, количество мостов, протяженность маршрутов городского транспорта и т. п. Кроме того, в книгу были включены материалы, связанные со строительством некоторых сооружений, ремонтом и реконструкцией старых, установкой новых памятников. Наконец, для удобства читателей, книга снабжена предметным и именным указателями. Значительно расширен по сравнению с предыдущими изданиями и иллюстративный ряд.
Остается надеяться, что новое издание книги Б. К. Пукинского, осуществленное, к сожалению, уже после смерти автора, будет пользоваться не меньшей популярностью, чем предыдущие.
Геологическое прошлое Петербурга, его географическое положение на карте земного шара во многом определили его облик. Белые ночи, непостоянство погоды, грозные наводнения — все это черты неповторимого своеобразия города на Неве.
Санкт-Петербург с его пригородами расположен на Приневской низменности, окаймленной с севера Парголовской, с юга Пулковской и Дудергофской, а с востока Колтушской возвышенностями. При изучении геологического прошлого этого района перед учеными вставало немало вопросов.
На вопрос «На чем стоит наш город?» многие наверняка ответят: «На болоте». Такое мнение будет правильным лишь отчасти. Город действительно выстроен на месте, где некогда находились топкие болота и глухие леса. Но что находится, скажем, на глубине 50, 200 метров и более?
За последние 100 лет в самом городе и его окрестностях было пробурено почти 200 тысяч скважин. Это позволило достаточно ясно представить геологическое строение и гидрологические условия местности, на которой раскинулся наш город.
Если опуститься под землю примерно на глубину 40–50 метров, то можно увидеть, что там залегает относительно молодой слой, возраст которого не превышает миллиона лет. Он сформировался в период резкого охлаждения климата в результате прихода сюда со Скандинавского полуострова могучего ледника. Установлено, что около 12 тысяч лет назад ледник окончательно покинул территорию, ныне занимаемую городом и его пригородами, оставив после себя морену из крупных валунов, гальки, песка и глины. Кавголовские холмы, Дудергофские и Рамболовские высоты — также моренные образования.
На еще большей глубине под довольно рыхлым песчано-глинистым накоплением ледникового и послеледникового времени видна голубовато-зеленая, так называемая кембрийская, глина, залегающая пластом до 200 метров. При исследовании в ней обнаружены ископаемые органические остатки — раковины, членики иглокожих, остатки трубчатых червей, а в песчанике, покрывающем глину, и щитки трилобитов. Все это позволило ученым прийти к выводу о том, что на месте Санкт-Петербурга уже с начала кембрийского периода, то есть 300–400 миллионов лет назад, существовало море. На дне его отлагались глинистые илы, которые под слоем песчаника, образовавшегося при обмелении моря, превратились в голубовато-зеленую прочную глину.
Следовательно, Петербург стоит на весьма прочном основании в виде спрессованной кембрийской глины, покоящейся в свою очередь на кристаллическом фундаменте из древнейших пород, образовавшихся около 500 миллионов лет назад. Лишь верхний слой представляет собой мягкое и зыбкое ложе, состоящее из песка, торфа и липучей глины.
Город расположен на восточной оконечности Финского залива, его местоположение определяется географическими координатами 59°57′ северной широты и 30°19′ восточной долготы от Гринвича. Из крупнейших городов мира (с населением свыше 1 миллиона человек) Санкт-Петербург является ближайшим к Северному полюсу. Он расположен на одной широте с северной частью Камчатки и южной частью Аляски и лишь на 2° южнее Якутска.
Уже во второй половине XVII века, в царствование Алексея Михайловича, на Руси велись метеорологические и гидрологические наблюдения. Из дошедших до нашего времени архивных материалов известно, что караульным стрельцам дворцовой стражи вменялось в обязанность ежедневно вести запись о морозах и метелях, ветрах и грозах, о времени вскрытия Москвы-реки и о других явлениях природы. Вот как выглядели эти записи:
«1657 г. Маия 31, неделя[1]. Гром гремел, и молния блистала, и шел дождь велик, и после того и до вечера было ведрено и ветрено, а в ночи было тепло».
«1662 г. Апреля 9, среда. Снег выпал на поларшина».
Городской Центр Погоды
Первые наблюдения за состоянием климата и некоторыми явлениями природы Петербурга и его окрестностей относятся к 1709 году. Об этом говорят записи вице-адмирала К. Крюйса. В них отмечались изменения уровня воды в Неве, направление и сила ветра.
Online812
В Санкт-Петербурге
октябрь, 30, 2021 год
10 °C
В Петербурге XVIII века кварталы сносились десятками
25/06/2011
Всякому со школы известно, что Петербург – город особенный, создавался Петром по плану, что при царском режиме запрещено было строить дома выше Зимнего дворца и т.д. О том, кто и как ограничивал аппетиты инвесторов и творческую фантазию архитекторов в столице Российской империи Online812 рассказал доктор архитектуры, профессор Сергей СЕМЕНЦОВ.
– К ак возникла идея строить Петербург по плану?
– Идея создания Санкт-Петербурга по плану и градостроительные нормативы стали возникать с 1710 – 1711 гг. До этого все развивалось достаточно стихийно. С 1711 года Петр и его помощники, профессиональные архитекторы, начали думать над строительством идеального города.
— Это связано с признанием Петербурга столицей?
– Как-то связано. Столицей он провозглашен в 1712-м, а идеи идеального города появились чуть раньше. Как царь и его помощники к этому пришли – точно сейчас сказать не берусь. Все столицы на тот момент развивались стихийно. В Париже на большинстве улиц два конника не могли разъехаться. Хотя, конечно, в отдельных местах европейских городов возникали небольшие территории, которые их владельцы застраивали по плану, также руководствуясь представлением об идеальном городе. А на берегах Невы стали создавать по идеальным регулярным проектам с 1711 – 1712 гг. сам город и многочисленные пригородные дворцовые, промышленные, фортификационные селения.
Еще одна особенность. Поскольку Петербург рос очень быстро, профессиональных архитекторов не хватало. Поэтому крупнейшие объекты проектировались специалистами, а для обычной застройки создавались образцовые проекты. Хочешь построить дом, берешь такой чертеж и строишь по нему.
— Иначе нельзя или нежелательно?
– Нельзя, если что не так – сносили. Не по правилам выстроили здания на участке, не такие по архитектуре и конструкциям здания, не там размещены ворота и колодцы, не той высоты – сносили безжалостно, а владельцев ждала кара, вплоть до конфискации имущества, даже могли сослать на каторгу, в Сибирь отправить. Кварталы сносились десятками. Например, существовали зоны, в которых разрешено было только кирпичное или деревянное строительство. Потом, через десятилетия принимается решение поменять статус зоны деревянного строительства и разрешить в ней только кирпичные строения. И в императорских указах писали: либо сносить сразу, либо разрешали домам дожить без права на ремонт, затем снести. Главным в развитии Петербурга были требования градостроительно-композиционные. А уже потом под это подстраивались пробивка улиц, транспортная система, строительство всех зданий и сооружений и т.д. В угоду композиции города часто меняли даже ориентацию храмов. Храм на улице должен стоять не абы как, а строго по законам этой улицы. Всего за годы, когда Петербург был столицей, я насчитал 30 000 законодательных актов, регулирующих градостроительную деятельность.
— Ну, вот помимо внешнего вида домов что регулировалось?
– До 1710 года были кривые улицы, а потом стали делать их прямыми, стандартной ширины. Главные улицы одной ширины, второстепенные – другой, вспомогательные – третьей. Обязательно прямоугольные участки. Впервые в мировой практике создан эталонный участок. В Европе того времени участки были очень узкими и кривыми. Если у дома три окна в ширину – это, считайте, почти дворец. В Петербурге они сначала тоже были узкими, а с 1712-го ввели стандартный размер участка, в зависимости от достатка его владельца. Даже самый бедный участок был в 10 раз шире, чем любой участок в Европе.
В первой трети XIX века приняли правило, что высота дома зависела от ширины улицы и не могла ее превышать, потому что оптимальным считалось квадратное сечение улицы. Регламентировались правила прокладки улиц, формирования площадей и кварталов, разбивки кварталов на участки, застройки этих участков зданиями, дворы и въезды, этажность, где и какие мансарды можно делать, а где нельзя вообще. Многие территории города сформировались по определенным законам в определенный период и так и застыли. А рядом существуют другие территории, сформированные в другое время по другим законам.
— Например?
– Застройка сдвоенного квартала с улицей Репина. Сама эта улица проходит между 1-й и 2-й линиями Васильевского острова и делит пополам квартал, который сформирован по образцовым проектам Леблона: въезд на участки только со стороны вспомогательной улицы. Т.е. с лицевых граней квартала, выходящих на линии, арок нет. Или Таврический дворец – это же явно загородная усадьба, но в современной городской черте. Если мы посмотрим на карту города периода строительства дворца, то увидим, что граница города проходила как раз по внешней границе Таврического сада. И Таврический сад построили вне города у самого городской границы. А потом Петербург расширился и поглотил эту территорию. Я даже атлас составил, какие территории по каким требованиям застроены. Когда писали ПЗЗ, я принес его в КГА и говорю: «Зачем нам, глядя в потолок, выдумывать законодательство, когда оно уже было составлено великими создателями Петербурга за десятилетия до нас, и мы можем для каждой территории его обозначить? Это четкие и простые законы, подтвержденные указами императоров, и если на их основе возник вот такой город – зачем нам теперь городить черт знает что?» На это мне заявили, что наши современные гении архитектуры не смогут строить по таким историческим правилам.
— Возвращаясь к домам. Образцовые проекты домов существовали и после Петра?
– Первые разработал в 1712 – 1714 годах Трезини. Они предполагали, что в городе одно- и двухэтажные дома находятся на красной линии, но в середине участка, слева и справа от него – свободное пространство. К 1717 году стало ясно, что на главных улицах нельзя строить так, как на второстепенных. Поэтому проекты Трезини стали использовать для последних, а в центре – проекты Леблона 1717 года. Это была уже брандмауэрная двухэтажная застройка. Правило, что центр строится по одним канонам, периферия – по другим, а пригороды по третьим, у нас просуществовало с 1717-го до 1950-х годов. Вы привыкли и не замечаете, но Невский проспект застроен по одним канонам, а Царское Село – по другим. А ведь во многих городах это не так. И при индустриальной застройке не так – везде строились с середины 1950-х годов одинаковые пятиэтажки, затем – в 9 и выше этажей. Образцовые проекты домов постоянно пополнялись новыми. При Анне, Екатерине II, Александре I и т.д.
— То есть владелец участка брал альбом, в котором нарисованы все образцовые дома, и выбирал из возможного?
– Полиция выдавала ему лист, в котором было словесное описание условий и приведены чертежи, какие дома можно строить в этом месте.
— Вплоть до деталей декора и цвета?
– С 1780-х до 1840-х, в классицистические времена, четко определяли даже детали и цвет. До и после этого – разрешено в любом стиле при условии соблюдения всех правил. С середины XIX века, наоборот, поощряли разнообразие, так как господствовала идея, что в Петербурге должны быть построены здания во всех мировых стилях, поскольку он должен стать музеем мировой архитектуры. Стилистика значения не имела – в Петербурге стилистикой занимались только исследователи.
— Кто подписывал согласование проектной документации?
– Император.
— Всех домов, хоть за Московской заставой?
– Начиная с середины XIX века, когда темпы строительства неуклонно возрастали, территория, в которой требовалось высочайшее согласование, сокращалась. Но вплоть до 1917 года строительство в самом центре – только император. Я даже видел его подпись на проекте козырька, балкона или проекте изменения входного тамбура в обычном рядовом здании.
Вне этой зоны право согласования делегируется градоначальнику. Ведомственные объекты – промышленные и военные – утверждали министерства. Все общественные здания и соборы – все равно высочайшее утверждение.
Я посчитал – подпись императора на проекте была седьмой. Срок согласования – максимум полтора месяца. Сейчас 1000 – 1500 подписей и согласований и несколько лет на утверждение.
— В других городах России?
– Храмы и общественные здания – император, для остальных имелся комплект образцовых проектов, различавшихся в зависимости от территории.
— Все императоры в равной степени ревностно выполняли эту свою функцию?
– Николай II делегировал право рассмотрения самых крупных архитектурных проектов общему собранию Императорской академии художеств. Хотя право подписи оставалось за ним, когда академия фактически запретила в 1905 году модерн – он же не отказался, он подписал это решение.
— Совсем запретил? Но ведь много зданий в этом стиле, построенных после 1905 года.
– Всегда есть инерция – от принятия решения до его реализации. К тому же академия обсуждала только самые важные общественные здания. Сформулирован запрет был так: не принимать к рассмотрению в конкурсах проекты в стиле модерн. Поскольку он был признан непетербургским стилем. Вместо него предложили обратиться к лучшему наследию имперской архитектуры – высокому классицизму Росси. Так возник неоклассицизм.
— Он же параллельно и в Европе существовал. Например, германское консульство на Исаакиевской площади, которое сами немцы и строили.
– Имперская немецкая архитектура – это другое. Наш неоклассицизм – он с таким шармом ампира. Этнографический музей, здание междугородной телефонной станции, ряд банков.
— А еще у нас были примеры такого волюнтаристского вмешательства в архитектуру?
– Петербург – единственный город, где абсолютно все изменения стилей происходили по указам. Я могу вам назвать даты и положить на стол любой из этих указов. В советское время до 1950-х годов, кстати, ничего не изменилось – они менялись по постановлениям.
– То есть был высочайший указ: отныне в коринфском стиле колонны не строить?
– Ну, немного по-другому, но бывало и так. Вот Екатерина II, например, фактически запретила строительство в стиле барокко. И отправила в отставку, фактически выгнала уважаемого, гениального Растрелли.
— А что случилось в 1950-х годах?
– Хрущев подписал знаменитый указ о борьбе с излишествами и о переходе на индустриальную застройку. После этого архитектура перестала существовать как искусство и наука, окончивших вузы архитекторов перестали принимать на работу, стали изгоняли из институтов, заменяя их на инженеров-конструкторов и технологов. К началу 60-х годов все несколько утихомирилось, но архитектура уже на многие годы закончилась. Да и искусство создавать такой великий Петербург прервалось .
