Она уехала недавно и никак нельзя забыть ее прекрасное лицо
Правительство переехало из Петрограда в Москву.
Вскоре после этого редакция «Власти народа» послала меня в Лефортовские казармы. Там среди демобилизованных солдат должен был выступать Ленин.
Был слякотный вечер. Огромный казарменный зал тонул в дыму махорки. В заросшие пылью окна щелкал дождь. Пахло кислятиной, мокрыми шинелями и карболкой. Солдаты с винтовками, в грязных обмотках и разбухших бутсах сидели прямо на мокром полу.
Большей частью это были солдаты-фронтовики, застрявшие в Москве после Брестского мира. Им все было не по душе. Они никому и ничему не верили. То они шумели и требовали, чтобы их немедленно отправили на родину, то наотрез отказывались уезжать из Москвы и кричали, что их обманывают и под видом отправки на родину хотят снова погнать против немцев. Какие-то пронырливые люди и дезертиры мутили солдат. Известно, что простой русский человек, если его задергать и запутать, внезапно разъяряется и начинает бунтовать. В конечном счете от этих солдатских бунтов чаще всего страдают каптеры и кашевары.
В то время по Москве шел упорный слух, что солдаты в Лефортове могут со дня на день взбунтоваться.
Я с трудом втиснулся в казарму и остановился позади. Солдаты недоброжелательно и в упор рассматривали штатского чужака.
Я попросил дать мне пройти поближе к фанерной трибуне. Но никто даже не шевельнулся. Настаивать было опасно.
То тут, то там солдаты, как бы играя, пощелкивали затворами винтовок.
Один из солдат протяжно зевнул.
— Тягомотина! — сказал он и поскреб под папахой затылок. — Опять мудровать-уговаривать будут. Сыты мы этими ихними уговорами по самую глотку.
— А что тебе требуется? Махра есть, кое-какой приварок дают — и ладно!
— Поживи в Москве, погуляй с девицами, — добавил со смешком тощий бородатый солдат. — Схватишь «сифон», будет у тебя пожизненная память о первопрестольной. Заместо георгиевской медали.
— Чего они тянут! — закричали сзади и загремели прикладами по полу. — Давай разговаривай! Раз собрали окопное общество, так вали не задерживай!
— Ле-енин! Буде врать-то! Не видал он твоей ряшки.
— Ему не с кем словом перекинуться, как только с тобой, полковая затычка.
— Знаем, что он скажет.
— Разведут всенощное бдение.
— Животы от лозунгов уже подвело. Хватит!
— Слышь, братва, на отправку не поддавайся!
— Сами себя отправим. Шабаш!
Вдруг солдаты зашумели, задвигались и начали вставать. Махорочный дым закачался волнами. И я услышал, ничего не различая в полумраке и слоистом дыму, слегка картавый, необыкновенно спокойный и высокий голос:
— Дайте пройти, товарищи.
Задние начали напирать на передних, чтобы лучше видеть. Им пригрозили винтовками. Поднялась ругань, грозившая перейти в перестрелку.
— Товарищи! — сказал Ленин.
Шум срезало, будто ножом. Был слышен только свистящий хрип в бронхах настороженных людей.
Ленин заговорил. Я плохо слышал. Я был крепко зажат толпой. Чей-то приклад впился мне в бок. Солдат, стоявший позади, положил мне тяжелую руку на плечо и по временам стискивал его, судорожно сжимая пальцы.
Прилипшие к губам цигарки догорали. Дым от них подымался синими струйками прямо к потолку. Никто не затягивался — о цигарках забыли.
Дождь шумел за стенами, но сквозь его шум я начал понемногу различать спокойные и простые слова. Ленин ни к чему не призывал. Он просто объяснял обозленным, но простодушным людям то, о чем они глухо тосковали и, может быть, уже не раз слышали. Но, должно быть, слышали не те слова, какие им были нужны.
Он неторопливо говорил о значении Брестского мира, предательстве левых эсеров, о союзе рабочих с крестьянами и о хлебе, что надо не митинговать и шуметь по Москве, дожидаясь неизвестно чего, а поскорее обрабатывать свою землю и верить правительству и партии.
Долетали только отдельные слова. Но я догадывался, о чем говорит Ленин, по дыханию толпы, по тому, как сдвигались на затылок папахи, по полуоткрытым ртам солдат и неожиданным, совсем не мужским, а больше похожим на бабьи, протяжным вздохам.
Тяжелая рука лежала теперь на моем плече спокойно, как бы отдыхая. В ее тяжести я чувствовал подобие дружеской ласки. Вот такой рукой этот солдат будет трепать стриженые головы своих ребят, когда вернется в деревню. И вздыхать — вот, мол, дождались земли. Теперь только паши, да скороди, да расти этих чертенят для соответственной жизни.
Мне захотелось посмотреть на солдата. Я оглянулся. Это оказался заросший светлой щетиной ополченец с широким и очень бледным, без единой кровинки, лицом. Он растерянно улыбнулся мне и сказал:
— Что председатель? — спросил я, не понимая.
— Сам председатель Народных Комиссаров. Обещается насчет мира и земли. Слыхал?
— Вот то-то! Руки по земле млеют. И от семейства я начисто отбился.
— Тише вы, разгуделись! — прикрикнул на нас сосед — маленький тщедушный солдат в фуражке, сползавшей ему на глаза.
— Ладно, помалкивай! — огрызнулся шепотом ополченец и начал торопливо расстегивать потерявшую цвет гимнастерку.
— Постой, постой, я тебе желаю представить… — бормотал он и рылся у себя на груди, пока наконец не вытащил за тесемку темный от пота холщовый мешочек и не вынул из него поломанную фотографию.
Он подул на нее и протянул мне. Высоко под потолком моргала электрическая лампочка, забранная проволочной сеткой. Я ничего не видел.
Тогда ополченец сложил ладони лодочкой и зажег спичку. Она догорела у него до самых пальцев, но он ее не задул.
Я посмотрел на фотографию только затем, чтобы не обидеть ополченца. Я был уверен, что это обычная крестьянская семейная фотография, каких я много видел в избах около божниц.
Впереди всегда сидела мать — сухая, изрытая морщинами старуха с узловатыми пальцами. Какой бы она ни была в жизни — доброй и безропотной или крикливой и вздорной, — она всегда снималась с каменным лицом и поджатыми губами. На одно мгновение, пока щелкал затвор аппарата, она становилась непреклонной матерью, олицетворением суровой продолжательницы рода. А вокруг сидели и стояли одеревенелые дети и внуки с выпуклыми глазами.
Нужно было долго всматриваться в эти карточки, чтобы в этих напряженных людях увидеть и узнать своих хороших знакомых: чахоточного и молчаливого зятя этой старухи — деревенского сапожника, его жену — грудастую сварливую бабу в кофточке с баской и в башмаках с ушками на лоснящихся голых икрах, чубатого парня с той страшной пустотой в глазах, какая бывает у хулиганов, и другого парня — черного, насмешливого, в котором узнаешь знаменитого на весь уезд кузнеца. И внуков — боязливых детей с глазами маленьких мучеников. То были дети, не знавшие ни ласки, ни привета. Может быть, один только зять-сапожник втихомолку жалел их и дарил для игры старые сапожные колодки.
Карточка, какую показал мне ополченец, была совсем не похожа на эти семейные паноптикумы. На ней был снят экипаж, запряженный парой черных рысаков. На козлах сидел мой ополченец в бархатной безрукавке. На карточке он был молод и красив. В неестественно вытянутых руках он держал широкие вожжи, а в экипаже бочком сидела молодая крестьянская женщина необыкновенной прелести.
— Зажги еще спичку! — сказал я ополченцу.
Он торопливо зажег вторую спичку, и я заметил, что он смотрит на карточку так же, как и я, — пристально и даже с удивлением.
…В экипаже сидела молодая крестьянская женщина в длинном ситцевом платье с оборками и в белом платочке, завязанном низко над бровями, как у монахини.
Она улыбалась, чуть приоткрыв рот. В улыбке этой было столько нежности, что у меня вздрогнуло сердце. Глаза у женщины были большие, очевидно, серые, с глубокой поволокой.
Сборник упражнений для подготовки к экзаменационному тестированию
ГБОУ СПО «Шадринский медицинский колледж»
СБОРНИК УПРАЖНЕНИЙ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ
К экзаменационному ТЕСТИРОВАНИЮ
Для успешной сдачи экзамена по дисциплине «Русский язык» необходимо иметь прочные знания орфографии, пунктуации, синтаксиса; нужно уметь правильно использовать лексический состав языка, различные его грамматические конструкции.
Данное пособие содержит материал, который поможет Вам подготовиться к предстоящему испытанию (контрольно-тренировочный материал для подготовки к экзамену по русскому зыку).
Основная цель – повышение уровня грамотности и речевой культуры студентов средних медицинских учебных заведений через усвоение ими общих правил орфографии, синтаксиса и пунктуации.
Пособие состоит из двух частей. Первая часть содержит выдержку из тестовых заданий по орфографии, включающая, кроме того, задания по фонетике и морфемике. Вторая часть – задания по синтаксису и пунктуации.
Вставить пропущенные буквы.
Ум…рающий, супружеская ч…та, п…ссимист, осл…пить, п…репись, п..лисадник, пар..дировать (политика), кл..ниться, к..мпоновать, налогообл..жение, б…дминтон, выр…вненный (грунт), л…мпас, наск…каться, бр…вада, високос…ный (год), влас…ность, пятибалл…ьный, ген…оцид, опп…озиция, белокоча…ый, серебря..ый, испыта…ый, лакирова…ый, жжен…ый сахар, жела…ый, голуби…ый, кваше…ый в кадке, линия начерче…на, посла…ик, обижа…т, ве…т, в канализаци…, на окраин…, обнадежива…т, завис…т, без сигнализаци…, о Казан…, низкооплачива…мый, вид…мый, в строящ..юся магистраль, в светло-син..м костюм. на открывш..мся форум. перед цветущ..й вишн..й, под засохш..м топол..м, о дальнейш..м сотрудничеств. до следующ..й встреч. на развевающ..мся вымпел. опт..мизм, подн..мающийся, нтелл..ктуальный, ч..стоплотный, преодол..вающий, разб..рите, неприк..сновенный, препод..ватель, разб..рите, наивы..ший, изморо..ь (мелкий дождь), ле..тница, и..бежать, ни..падающий, ра..весёлый, пр..забавный, пр..следовать, пр..рекание, об..грать, раз..скать, за..скивающий, в..южный, под..езжая, с..ёмка, щекоч..щий лицо ветер, звуки слыш..тся, стены руш..тся, движущ..яся арти…ерия, молнии блещ..т; колыш..щиеся ветки, листья держ..тся, трепещ..щие флаги, р..стовщик, предпол..жить, т..ропливый, отт..чить, напр..гаться, насл..ждаться, обн..мать, т..лант, ун..верситетский, тр..нслировать, г..сударство, соч..нение, (горно)лыжный, (без)денег, (по)дешевле, (в)начале сочинения, к..нонада, прик..сновение, сл..боватый, сл..паться, подм..гнуть, отд..ление, п..лисадник, разг..реться, ар..мат, разж..гать, опт..мист, изм..нения, выкач..нный воздух, накле..в, взлет..ть, застрел..нный, они мел..т кофе, они гон..тся, се..щий, дремл..щий.
Пригл…шать, уг..сать, иде..логия, предст..влять, предн..значение, дек..рация, препод..вать, ф..нтазия, выр..сти, л…боратория, пол..гается, упр..шать, с..мневаться, перев..плотиться, пр..из..йти, обе..доленный, и..древле, не..держанный, ра..жимать, пр..увеличивать, пр..дупреждать, пр..страстие, пр..мелькаться, от..езд, непод..емный, оп..янение, с..ежиться, они мел..т кофе, они гон..тся, се..щий, дремл..щий, реше..ый вопрос, приказа..о отойти, в вяза..ой шапочке, говорила пута..о, (еле)еле, (кое)где, одеться (по)зимнему, (юго)запад, (бледно)розовый, (как)будто, (давным)давно, (по)тихоньку, (как)либо, (крепко)накрепко, (дальне)восточный, (по)лучше, (не) (для) кого, (не) (о) ком, (не) (с) чем, (не) (за) что, (не) (перед) кем, (не) кто, (не) что, (не) чего, (не) чем, (не) кому, кто (то), кому (либо), что (нибудь), (кое) кто, с кем (либо), выр…сли, уг…реть, бл…стеть, р…скошный, соб…рать, р…стение, к…сание, распол…гаться, разг…реться, отр…сль, пр…пятствие, пр…сутствовать, пр…образовывать, пр…вращаться, пр…огромный, (авиа)служба, как(бы), (со)слепу, (в)двоём, из(под), иметь (в)виду, (по)детски, (всё)таки, (горько)солёный, (чугунно)литейный, (общественно)полезный, (северо)восточный, подл..нный, п..ссимизм, зан..мается, зерк..льце, оз..риться, проп. ганда, непром..каемый, безотл..гательно, отск. чила, очеви..цы, жу..кий, увя..ший, бе..чувственный, бе..денежье, и..девательство, пр..волжский, пр. терпеть, пр..горелый, сверх..зысканный, меж..нститутский, под..тожить, исподлоб..я, п..едестал, вул..гарный, песни слыш.,тся, маш..щая крыльями мельница, клокоч..щий поток, дома разруш..тся, машины задерж..тся, знач..щееся количество, хлопоч..щая у печки хозяйка, огни блещ..т, удва..вать, посматр..вать, выносл..вый, стро..вой, кусты кол..тся, леч..щийся у доктора, они крош..т хлеб, спе..щий виноград, малыши хохоч..т, колыш..щаяся листва, трепещ..щая рыба, они плохо слыш..т, около строящ..йся купальн. под син..м огн..м, в рокочущ..м шум. над бушующ..м мор..м, на летящ..м самолет. в глубочайш..м океан. в движущ..мся воздух. под приближавш..еся звук. пр…пятствие, пр…сутствовать, пр…образовывать, пр…вращаться, пр…огромный, прив..вать, ноч..вать, расплывч..вый, заботл..вый, (пол)огурца, (так)как, (по)моему, одет (по)зимнему, (экс)министр, (железо)бетонный, (кое)кто, вообще(то), (по)французски, ( кругло)годичный, (иссиня)чёрный, (северо)восточный, накр…нившийся, л…беральный, инв…стиция, соч…тание, безвес…ный, бесхитрос…ный, прелес…ный, чудес…ный.
19. Запятая на месте пропусков ставится в предложении
Это место _ казалось ему _ наилучшим выражением русской природы.
Иногда тишина _ как облако _ неподвижна и легка.
20. Пунктуационная ошибка допущена в предложении
Нева как вздувшаяся вена до румяных утренних роз.
А весной, как зацветет акация, так кажется, что по всем садам кипит молоко.
Он подал руку ей. Печально (как говорится машинально) Татьяна молча оперлась.
21. Пунктуационная ошибка допущена в предложении
Она уехала недавно и никак нельзя забыть её прекрасное лицо.
Она осведомилась хорошо ли он провел ночь, сама налила ему стакан чаю, спросила даже довольно ли сахару.
Варсонофьеву понравился поступок ученика, оттого что и себя он считал человеком гордым и независимым.
22. Двоеточие на месте пропуска необходимо поставить в предложении
Ротмистр поднял изумленное и заспанное лицо _ перед ним стоял его товарищ по полку корнет Елагин.
Над одним диваном висела картина_ удивительно зеленый лес, стоящий сплошной стеной, а под ним бревенчатая хижина.
Будем живы _ вернемся на свои корабли.
23. Пунктуационная ошибка допущена в предложении
Он носил темные очки, фуфайку, и когда садился на извозчика, приказывал поднимать верх.
Некоторые магазины залиты светом, и кажется, что люди в них плавают, точно рыбы в воде аквариумов.
3) Я вспомнила, как приехал отец, и как мы все сидели за столом, и как он рассказывал о своих путешествиях.
24. Чужая речь неправильно оформлена в предложении
Печорина нельзя считать эгоистом в полном смысле этого слова, так как, по мысли В.Г. Белинского, «эгоизм не знает мучений».
Незадолго до смерти он написал, что: «Уже ни о чем я не помышляю, кроме нее».
25. Пунктуационная ошибка допущена в предложении
Наташа созналась в том, что не прикоснувшись более ни к каким подаренным вещам, ока сбросила с себя одежду, кинулась к крему и немедленно им намазалась.
Маргарита получила ответ, что Наташа полетела на своем борове вперед, чтобы предупредить о том, что Маргарита скоро будет и помочь приготовить для нее наряд.
26. Ударение неправильно поставлено в слове
27. Нормы сочетаемости слов нарушены в словосочетании
одержать успехи 4) совершить нападение
поставить пьесу 5) лить много слов
дать отпор для врага
28. Лексическое значение слова указано неверно в примере
29. Слово употреблено в несвойственном ему значении в предложении
Когда у героя неожиданно расстегнулись краги на жилете, в зале раздался смех.
Для документов необходимо фотографироваться анфас.
Незнание иностранных языков было его ахиллесовой пятой.
В гостиной нас ожидала дама в кринолине.
Целых два месяца проходил в нашем городе вернисаж художников-передвижников.
30. Речевые ошибки допущены в предложении
Среди генералов царило воинствующее настроение по отношению к противнику.
У Толстого каждый персонаж имеет свои индивидуальные черты.
Золотой век подарил нам плеяду выдающихся писателей.
Наставнику важно предостеречь первый шаг своего воспитанника.
31. Речевые ошибки допущены в предложении
1) На подмосток вышел мужчина с букетом цветов в скромном костюме.
Неотложная помощь была оказана семистам тридцати пациентам областной больницы.
Большой театр отправил его на пенсию, на которой он больше не танцевал.
Ему было не совсем удобно докладывать всего того, что говорили подчиненные.
32. В приведенном ниже предложении допущена следующая ошибка:
Он казался сосредоточенным и угрюмым, но когда стиснутые губы расползались в счастливой улыбке, приоткрывалась неведомая бездна затаенного темперамента и даже страсти, однако в глазах при этом не исчезала тоска.
33. В приведенном ниже предложении допущена следующая ошибка:
Этот внешне неприметный человек оказался совершенно необычным, ни на кого не похожим, когда мы разговорились под перестук колес и он поведал мне полную невероятных приключений автобиографию своей жизни. Тест по русскому языку
124. С. А. ИВАНОВОЙ
1 (13) января 1868. Женева
Милый, бесценный друг мой Сонечка, несмотря на Вашу настойчивую просьбу писать Вам — я молчал. А между тем кроме того что ощущал сильную и особую потребность говорить с Вами, — уж по тому одному, что непременно надобно было ответить Вам на один пункт Вашего письма 1 и ответить сейчас, как можно скорее, — надо было отвечать. Скажите: как могло Вам, милый и всегдашний друг, прийти на мысль,
что я уехал из Москвы, рассердись на Вас, и руки Вам не протянул! Да могло ли это быть? Конечно, у меня память плоха, и я не помню подробностей, но я положительно утверждаю, что этого не могло быть ничего и что Вам только так показалось. Во-первых, поводу не могло быть никакого; это я знаю как дважды два четыре, а во-вторых, и главное: разве я так легко разрываю с друзьями моими? Так-то Вы меня знаете, голубчик мой! Как мне это больно было читать. Вы должны были, Соня, понимать, как я Вас ценю и уважаю и как дорожу Вашим сердцем. Таких, как Вы, я немного в жизни встретил. Вы спросите: чем, из каких причин я к Вам так привязался? (Спросите — если мне не поверите.) Но, милая моя, на эти вопросы отвечать ужасно трудно; я запоминаю Вас чуть не девочкой, но начал вглядываться в Вас и узнавать в Вас редкое, особенное существо и редкое, прекрасное сердце — всего только года четыре назад, а главное, узнал я Вас в ту зиму, как умерла покойница Марья Дмитриевна. 2 Помните, когда я пришел к Вам после целого месяца моей болезни, когда я вас всех очень долго не видал? Я люблю вас всех, а Вас особенно. Машеньку, например, я люблю чрезвычайно за ее прелесть, грациозность, наивность, прелестную манеру; а серьезность ее сердца я узнал очень недавно (о, вы все талантливы и отмечены Богом), — но к Вам я привязан особенно, и привязанность эта основывается на особенном впечатлении, которое очень трудно анатомировать и разъяснить. Мне Ваша сдержанность нравится, Ваше врожденное и высокое чувство собственного достоинства и сознание этого чувства нравится (о, не изменяйте ему никогда и ни в чем; идите прямым путем, без компромиссов в жизни. Укрепляйте в себе Ваши добрые чувства, потому что всё надо укреплять, и стоит только раз сделать компромисс с своею честию и совестию, и останется надолго слабое место в душе, так что чуть-чуть в жизни представится трудное, а с другой стороны выгодное — тотчас же и отступите перед трудным и пойдете к выгодному. Я не общую фразу теперь говорю; то, что я говорю, теперь у меня самого болит; а о слабом месте я Вам говорил, может быть, по личному опыту. Я в Вас именно, может быть, то люблю, в чем сам хромаю). Я в Вас особенно люблю эту твердую постановку чести, взгляда и убеждений, постановку, разумеется, совершенно натуральную и еще немного Вами самими сознанную, потому что Вы и не могли сознать всего, по Вашей чрезвычайной еще молодости. Я Ваш ум тоже люблю, спокойный и ясно, отчетливо различающий, верно видящий. Друг мой, я со
всем согласен из того, что Вы мне пишете в Ваших письмах, но чтоб я согласился когда-нибудь в Вашем обвинении, — в том, что во мне хоть малейшее колебание в моей дружбе к Вам произошло, — никогда! Просто, может быть, всё надо объяснить какой-нибудь мелочью, какой-нибудь раздражительностью минутной в моем скверном характере, — да и та не могла никогда лично к Вам относиться, а к кому-нибудь другому. Не оскорбляйте же меня никогда такими обвинениями.
А за то что так долго не отвечал, несмотря на просьбу Вашу писать к Вам скорее, даю Вам честное слово, что каждый месяц буду Вам присылать по письму аккуратно. В письме к Александру Павловичу и Верочке я разъяснил, насколько мог, причину моего молчания. Я был в таком скверном нравственном настроении и напряжении всё это время, что ощущал потребность заключиться в самом себе и тосковать одному. Тяжело мне было садиться за письмо, да и что бы я написал? Об моей тоске? (она бы проглянула наверно в письме): но это материя плохая. Да и хлопотливое было мое положение. От работы моей зависит вся моя участь. Сверх того, я забрал около 4500 р. в ред «Русского вестника» вперед, а им честное слово дал и повторял его целый год во всяком письме в редакцию, что роман будет. И вот, почти перед самой отсылкой в редакцию романа, мне пришлось забраковать его, потому что он мне перестал нравиться. (А коли перестал нравиться, то нельзя написать хорошо.) Я уничтожил много написанного. 3 Между тем в романе и отдача моего долга, и жизнь насущная, и всё будущее заключалось. Тогда я, недели три тому назад (18-е декабря нового стиля), принялся за другой роман и стал работать день и ночь. 4 Идея романа — моя старинная и любимая, но до того трудная, что я долго не смел браться за нее, а если взялся теперь, то решительно потому, что был в положении чуть не отчаянном. Главная мысль романа — изобразить положительно прекрасного человека. Труднее этого нет ничего на свете, а особенно теперь. 5 Все писатели, не только наши, но даже все европейские, кто только ни брался за изображение положительно прекрасного, — всегда пасовал. Потому что это задача безмерная. Прекрасное есть идеал, а идеал — ни наш, ни цивилизованной Европы — еще далеко не выработался. На свете есть одно только положительно прекрасное лицо — Христос, так что явление этого безмерно, бесконечно прекрасного лица уж конечно есть бесконечное чудо. (Всё Евангелие Иоанна в этом
смысле; он всё чудо находит в одном воплощении, в одном появлении прекрасного.) 6 Но я слишком далеко зашел. Упомяну только, что из прекрасных лиц в литературе христианской стоит всего законченнее Дон Кихот. Но он прекрасен единственно потому, что в то же время и смешон. 7 Пиквик Диккенса (бесконечно слабейшая мысль, чем Дон Кихот; но все-таки огромная) тоже смешон и тем только и берет. Является сострадание к осмеянному и не знающему себе цены прекрасному — а стало быть, является симпатия и в читателе. Это возбуждение сострадания и есть тайна юмора. 8 Жан Вальжан, тоже сильная попытка, — но он возбуждает симпатию по ужасному своему несчастью и несправедливости к нему общества. 9 У меня ничего нет подобного, ничего решительно, и потому боюсь страшно, что будет положительная неудача. Некоторые детали, может быть, будут недурны. Боюсь, что будет скучен. Роман длинный. Первую часть написал всю в 23 дня и на днях отослал. 10 Она будет решительно неэффектна. Конечно, это только введение, и хорошо то, что ничего еще не скомпрометировано; но ничего почти и не разъяснено, ничего не поставлено. Мое единственное желание, — чтоб она хотя некоторое любопытство возбудила в читателе, для того чтоб он взялся за вторую. Вторую, за которую сажусь сегодня, окончу в месяц (я и всю жизнь ведь так работал). 11 Мне кажется, она будет покрепче и покапитальнее первой. Пожелайте мне, милый друг, хоть какой-нибудь удачи! Роман называется «Идиот», посвящен Вам, то есть Софье Александровне Ивановой. 12 Милый друг мой, как бы я желал, чтоб роман вышел хоть сколько-нибудь достоин посвящения. Во всяком случае, я себе сам не судья, особенно так сгоряча, как теперь.
Здоровье мое совершенно удовлетворительно, и я тяжелую работу могу выносить, хотя наступает для меня тяжелое время, по болезненному состоянию Анны Григорьевны. Просижу в работе еще месяца четыре, а там мечтаю переехать в Италию. Уединение мне необходимо. Сокрушаюсь о Феде и о Паше. К Феде тоже пишу с этой же почтой. Мне, впрочем, очень тяжело за границей, ужасно хочется в Россию. Мы с Анной Григорьевной одни-одинешеньки. Жизнь моя: встаю поздно, топлю камин (холод страшный), пьем кофе, затем за работу. Затем в четыре часа иду обедать в один ресторан и обедаю за 2 франка с вином. Анна Григорьевна предпочитает обедать дома. Затем иду в кафе, пью кофей и читаю «Московские ведомости» и «Голос» и перечитываю до последней литеры. Затем полчаса хожу по улицам, для движения, а
потом домой и за работу. Потом опять топлю камин, пьем чай, и опять за работу. Анна Григорьевна говорит, что она ужасно счастлива.
Женева скучна, мрачна, протестантский глупый город, с скверным климатом, но тем лучше для работы. Увы, мой друг, раньше сентября, может быть, никак не ворочусь в Россию! Только что ворочусь — немедленно поспешу обнять Вас. У меня в мыслях начать, по приезде в Россию, одно новое издание. 13 Но всё зависит, разумеется, от успеха теперешнего моего романа. И вообразите, так работаю, а не знаю еще: не опоздал ли для январского номера? Вот уж неприятность-то будет!
Как-то я с Вами сойдусь, как-то увижусь, как-то встречусь! Часто я мечтаю об вас о всех. На днях видел во сне Вас и Масеньку — целую повесть во сне видел; героиня была Масенька. Поцелуйте ее покрепче от меня. Но что это с Вашим здоровьем? Вы меня испугали. Не тоскуйте, друг мой, — в этом главное, а главное: не спешите, не заботьтесь очень много; всё придет своим чередом и придет хорошо, само собою. В жизни бесконечное число шансов; слишком много заботиться — значит время терять. Желаю Вам энергии и твердости характера, — в них я, впрочем, уверен. Голубчик мой, занимайтесь своим образованием и не пренебрегайте даже и специальностию, но не торопитесь, главное; Вы еще слишком молоды, всё придет своим порядком, но знайте, что вопрос о женщине, и особенно о русской женщине, непременно, в течение времени даже Вашей жизни, сделает несколько великих и прекрасных шагов. Я не о скороспелках наших говорю, — Вы знаете, как я смотрю на них. 14 Но на днях прочел в газетах, что прежний друг мой, Надежда Суслова (сестра Аполлинарии Сусловой) выдержала в Цюрихском университете экзамен на доктора медицины и блистательно защитила свою диссертацию. Это еще очень молодая девушка; ей, впрочем, теперь 23 года, редкая личность, благородная, честная, высокая! 15
Много, слишком много задумал было писать к Вам и вот уже сколько исписал, а не написал и 1 /10-й доли. До следующего письма, милый друг мой!
Мне хотелось бы поговорить с Вами об одном очень интересном предмете, особенно касающемся Вас. 16 Не забывайте меня и пишите. Здоровье сохраняйте пуще всего. Обнимите еще раз Масеньку. Я слышал, что а произведен в
a Имя в подлиннике зачеркнуто.
генерал-лейтенанты папской армии и будет играть на дудочке польку своего сочинения на разбитие Гарибальди, 17 а кардинал Антонелли и генерал-канцлер (за даму) танцевать в присутствии папы, а Юленька будет смотреть и сердиться. Поцелуйте ее тоже, если допустит поцеловать (от меня!), Витю тоже от меня поцелуйте и хваленого Лелю. Затем всех, а братцу Александру Александровичу пожмите от меня руку покрепче.
Обнимаю Вас и целую. Всегдашний друг Ваш
Честное слово свое писать Вам каждый месяц — исполню. Но, ради Бога, пишите тоже ко мне!
