Преступление и наказание: почему нельзя бить детей и как разумно скорректировать их поведение
Среди представителей старших поколений до сих пор бытует мнение, что отрезвляющий подзатыльник – действенный метод воспитания, не таящий в себе никаких опасностей. Однако современные психологи заявляют: бить детей категорически нельзя. Чем может обернуться рукоприкладство в сторону ребенка и как безопасно пресечь неправильное поведение, рассказываем далее.
Наказания шлепками, щелчками и иные физические воздействия на детей являются самыми древними путями воспитания. Вплоть до середины XX века эти методы считались абсолютно нормальными в том случае, если не причиняли непоправимого вреда здоровью. Первые научные исследования на тему того, насколько непоправимый след оставляет на психике подзатыльник от мамы и папин ремень, начались только в 60-х, но продолжаются до сих пор. Полученные результаты весьма убедительны и не заставляют сомневаться в том, что каждому родителю необходимо забыть привычные телесные наказания. Склонность к насилию, повышенная агрессивность, депрессия, тревожность, снижение интеллекта и даже ожирение – далеко не весь список их негативных последствий.
Психологи утверждают: единственное, чего можно добиться с помощью физического воздействия – сделать из ребенка удобного члена семьи, который из страха отказывается от идеи залезть в лужу, съесть лишнюю конфету или выразить накопившиеся внутри эмоции. При этом такой метод совершенно не эффективен в области воспитания моральных качеств.
В состоянии подобного стресса практически невозможно сделать какие-то осознанные выводы в отношении своего проступка. Получив болезненный шлепок, ребенок не будет думать о том, что причина тому – порванные брюки. В этот момент его неокрепшая психика будет занята анализом ваших с ним отношений. Выводы окажутся неутешительными.
Еще один важный нюанс, согласно которому детей категорически запрещается бить, – необходимость наличия у ребенка осознания, что его тело неприкосновенно. В обществе очень активно обсуждаются вопросы относительно различных видов насилия над детьми, каждого родителя как можно раньше призывают начать учить ребенка говорить «нет» тем, кто пытается дотронуться до его тела, не получив на то разрешения, научиться распознавать, когда нарушаются границы нормального. При этом, если в семье присутствуют телесные наказания, то все эти разговоры не принесут никаких плодов: ребенок просто не сможет понять, как он должен сказать нет чужим людям, для которых его чувства ничего не значат, если его родные и близкие пренебрегают уважением к его личным границам.
Если родители регулярно бьют детей за проступки различной тяжести, постепенно последние привыкают к этому и прекращают баловаться, дабы избежать наказания. На первый взгляд результат идеален: спокойствие восстановлено, кроме того, можно обойтись без бесконечных просьб, увещеваний и уговаривания. Однако долгосрочные последствия такой адаптации в дальнейшем окажут разрушительное воздействие как на жизнь ребенка, так и на жизнь членов его семьи.
Также исходом подобной ситуации может стать и готовность отпрыска подчиниться каждому, кто окажется сильнее, даже если это будет злонамеренная личность. Получается, что шлепками вы воспитаете типичную жертву, которая впоследствии может построить очень нездоровые отношения в браке или попасть в действительно опасную ситуацию.
Еще один важный момент: ребенок, который понимает, что физическая расправа со стороны родителей может последовать в ответ практически на любой раздражитель, привыкает подавлять свои эмоции. В первую очередь блокируются негативные чувства, затем и все остальные. Так, постепенно малыш вырастает во взрослого человека, который не просто не умеет адекватно выражать то, что накопилось у него на душе, но даже и осознавать свои эмоции. В этом случае родителям не стоит надеяться ни на пресловутый «стакан воды», ни на семейное празднование Нового года: вылетев из гнезда, такой ребенок покинет его навсегда, либо будет баловать недоумевающих родителей лишь редкими встречами, подтверждая тем самым свой образ «не такого» и «плохого».
Существует множество адекватных способов наладить отношения с ребенком, не прибегая к физическому насилию. Сначала рассмотрим долгосрочный. Он заключается в скрупулезном выстраивании доверительных отношений. Для этого вам нужно делать простые, но вместе с тем весьма важные вещи: всегда быть на стороне ребенка, приучить его к подробным разговорам с вами, разбираться в причинах тех или иных его реакций. Да, этот способ весьма затратен: на выстраивание подобной связи уходит очень много ресурсов, личных сил, свободного времени. Однако он окупается наилучшим образом, ведь авторитет родителя зависит не от степени испытываемого перед ним страха, а от того, насколько крепки доверие и близость в семье.
При этом решение вопроса мирным путем вовсе не означает, что ребенку должно быть дозволено все. Кроме того, если вам экстренно все же придется применить к ребенку физическое воздействие, например, когда он вступил в драку с одноклассником, делайте это так, чтобы не причинить ему боли: вместо подзатыльника просто крепко обнимите его, фиксировав тело, чтобы не дать возможность продолжить потасовку.
Помните о важности поощрения желательного поведения: лучшее, что вы можете сделать, – не воспринимать его как должное. Что касается наказаний, то исключать их из воспитания не нужно, важно лишь, чтобы они были справедливы. Отлично работает такой метод, как лишение привилегий в виде карманных денег, походов в кино или прочих развлечений. Таким образом вы также установите связь между плохим поведением и его возможными последствиями, не задевая личность отпрыска. При этом очень важно предварительно договариваться с сыном или дочкой о последствиях, чтобы они также считали их справедливыми.
Теперь давайте обсудим, что можно сделать в момент, когда вы уже расстроены неподобающим поведением ребенка.
Обратите внимание: применение этих советов на практике практически невозможно в моменты, когда родители испытывают гнев или отчаяние. Если вы понимаете, что можете не сдержаться, сделайте паузу, подышите, отложите наказание и обсуждение поведения ребенка. Отвлекитесь, а затем принимайте решение, будучи в трезвом уме. При условии, что справиться с эмоциями не получается, попросите помощи у близких.
Детская психика хрупка, поэтому ее нужно беречь с малого возраста. Хорошо с этой задачей справляются домашние животные, наличие которых благотворно влияет на развитие малышей.
Все еще шлепаете детей? 8 причин этого не делать
Как наказывать детей без битья и оскорблений
Мансур Шангареев журналист, писатель, отец 4 детей
Заставить детей слушаться получается далеко не у всех родителей. Состояние беспомощности возникает быстро и приводит к шлепкам, окрикам и наказаниям ребенка, который, если задуматься, ни в чем особенно не провинился. Как выйти из порочного круга, знает Мансур Шангареев, самый известный многодетный отец Инстаграма и автор книги «Папины детки», в которой он рассказывает о воспитании своих четверых детей. Итак, в первую очередь надо перестать бить ребенка.
Почему нельзя бить ребенка? В этом нет никакой пользы
Физические наказания как метод воспитания — определенное, однозначное «нет». И никаких: «Ой, нас лупили, и ничего — выросли нормальными людьми. «
Ну, во-первых, «нормальный» и «счастливый» — это разные понятия. У вас точно нет психологических проблем? С легкостью вспоминаете моменты, когда вас дубасили самые близкие люди — люди, которые, наоборот, должны были всегда вас защищать?
А во-вторых: хорошо, вам повезло — вы выросли нормальным. Но вам нравится сегодняшнее общество? Нравятся морально неустойчивые, неадекватные люди, которые впоследствии легко превращаются в маньяков, живодеров, убийц? Может, все-таки прошлые поколения допускали ошибки в воспитании?
Поставьте себя на место ребенка. Что он чувствует, когда вы бьете его? Страх, унижение, свою беспомощность, слабость.
Как должны дети реагировать на побои? Естественное желание любого живого существа — защититься. Только вдумайтесь! Ваш малыш, которого вы так любите, боится (!) своей мамы, хочет защититься от нее, спрятаться!
К слову, что вы скажете ребенку, если он вдруг подойдет и стукнет вас на ваш отказ включить ему мультики или дать лишнюю конфету? «Ай-ай-ай, нельзя драться!» А вам, взрослым тете и дяде, драться можно?
А ведь вы поступаете именно так. Попросили съесть суп — не послушался — шлеп! Сказали убрать игрушки — не послушался — шлеп! Разлил молоко — шлеп! Это точно такие страшные преступления, за которые надо оставлять неизгладимые следы в душе ребенка? Тогда уж бейте себя, если проспали, разбили тарелку или резко ответили коллеге.
Поймите — рвутся прочные нити, рушится связь между вами и ребенком, исчерпывается его лимит доверия к вам. Вы, призванный защищать, предаете и причиняете боль. Вы, сильный и большой, бьете маленького и слабого. Что должен сделать ребенок, чтобы заслужить столь суровое наказание?
Почему мы бьем детей? Таким образом мы хотим заставить их делать то, что нужно нам, показать их неправоту, наказать, проучить. Но неужели нельзя найти нормальные методы?
Его остановит не совесть, не голос разума, а только страх, который не вечен. Если ребенок учится на пятерки, боясь вашего наказания за плохие оценки, он перестанет учиться и постигать новое, как только избавится от вашего контроля. Сила в данном случае — самый слабый метод.
К тому же ребенок, находящийся в страхе, просто не может нормально усваивать информацию. Он немеет, замирает и вообще плохо понимает, что вы ему говорите. Если добавить сюда еще и физическую боль — это будет слишком для малыша.
Поймите, в битье детей нет никакой пользы, особенно — в долгосрочной перспективе, особенно — если думать о последствиях. Да, ребенок замолчит сию минуту, перестанет гонять мяч по квартире, начнет решать примеры. Вы добьетесь своего. Но какой в этом толк, если он сделает это не по своей воле, а просто из-за животного страха боли? Как вообще можно дрессировать ребенка, как животное?
Учитесь сдерживать себя. Думайте о последствиях. Почему вы не бьете начальника, который вас бесит? Родственников, с которыми не ладите? Соседей, которые слушают громкую музыку ночами? С ними вы находите силы сдерживаться, потому что понимаете, какие могут быть последствия. Потому что знаете: такое ваше поведение пользы не принесет, а только усугубит ситуацию.
А теперь живо представьте худшие последствия избиения ребенка. Он будет бояться вас, не доверять вам; пронесет обиду на вас через всю жизнь и будет страдать от этого; станет невротиком; вырастет закомплексованным, неуверенным в себе, несчастливым человеком. список можно продолжать еще долго. И задумайтесь: стоит ли всего этого ваша минутная слабость и раздражение?
Как держать себя в руках. Можете считать до десяти, умываться холодной водой, начинать медитировать, съедать плитку шоколада — выбирайте любой эффективный для вас метод, главное — остановиться до того, как замахнетесь рукой на самое дорогое, что у вас есть.
Повышенный тон, обвинения, оскорбления
Не битье, конечно, но тоже вещь ненужная и неприятная. Напишу коротко: дети способны усваивать информацию только в состоянии покоя, поэтому, когда вы кричите, сказанное доходит до них крайне плохо. Крик — неважный способ коммуникации.
Ваша задача — объяснить ребенку, показать, рассказать, научить, а не напугать своим криком так, что ребенок ничего не поймет, но послушается по инерции.
Оскорблениями мы программируем детей на определенную волну. Если внушать сыну, что он неряшливый, трусливый и никчемный, а дочери — что она глупая, некрасивая и неумеха, они такими и вырастут, не сомневайтесь.
Но вы сами-то верите в те слова, что говорите? Верите, что разбить чашку из сервиза — самый ужасный поступок в жизни? И что малыш — идиот и рукожоп, если случайно ее уронил? Верите?
А ребенок верит. Кстати, урони чашку вы сами, наверное, не набросились бы на себя с криками и обзывательствами.
Конечно, есть моменты, когда крикнуть просто необходимо. Например, при возникновении опасности для жизни и здоровья ребенка или в других похожих ситуациях. Но использовать крик ежедневно, просто потому, что вы не можете ребенку донести свой запрет или указание, — крайне глупо. Тем самым вы просто расписываетесь в своей беспомощности и слабости.
Как держать себя в руках. Вообще отлично работает следующая тактика: когда вам захочется покричать, поставьте на место ребенка себя. Хотелось бы вам услышать такие слова? Еще и в таком тоне? Нет? А чем тогда ваш ребенок хуже?
Методы поощрений
Детей обязательно нужно и поощрять, и наказывать. Ребенок — маленькое, до конца не сформированное существо, он не знает границ, у него нет четких рамок, нет понимания жизни. Все, что он знает, — это то, что вложили в него мы. Хорошие поступки ребенка, его победы, старания и усилия обязательно нужно поощрять. И самое лучшее поощрение для ребенка — это признание и похвала родителей.
Чем больше ребенок слышит ободряющих, теплых слов от папы и мамы, тем лучше он развивается, тем легче учится, становится сильнее и увереннее в себе.
Мы хвалим детей постоянно. Девочкам все время говорим, какие они красавицы и умницы. Поощряем каждое их достижение, стремление помочь, проявление сострадания и милосердия. Могу сказать, что у этого метода уже есть свои плоды: их сердца впитали так много любви, нежных слов, теплых взглядов, поцелуев и объятий, что они просто не могут этим не делиться с миром!
Как наказывать ребенка, чтобы задумался — но не травмировать
Раньше мы часто пользовались таким распространенным методом, как оставление ребенка наедине с собой. Ставили в угол, отводили в другую комнату, чтобы он там «успокоился и подумал над своим поведением».
Сейчас же мы перестали так делать, потому посыл этого действия — ты нужен мне только удобный и послушный, и ты будешь один, пока снова не начнешь соответствовать моим требованиям. Это неправильно, потому что основа родительства — это принятие. Принятие ребенка таким, какой он есть, и обещание любить, несмотря ни на что.
Лучший способ наказания, на мой взгляд, — это лишение дополнительных и приятных бонусов. Не пустить гулять, не показать мультфильм или не дать любимый десерт. Это не травмирует ребенка, но заставит задуматься в следующий раз: хочет ли он вновь этого лишиться?
Еще одно золотое правило: держать свои слова. Обещали забрать планшет, если не наведет порядок в комнате? Заберите. Если понимаете, что наказание слишком сурово, — смягчите его, но слово сдержите (заберите не на неделю, а на два дня). Не сделаете этого — и ребенок быстро поймет, что ваши угрозы — это пустые слова, и перестанет им верить.
А чтобы таких ситуаций не было, перед тем как что-то сказать, пообещать, запретить — сто раз подумайте. Надо оно вам? Важно ли? Стоит ли? А принимать и отменять свои решения по 10 раз на дню — как минимум несерьезно.
Всегда соизмеряйте поступок ребенка с силой наказания. Если он разбил дорогую вазу, какого наказания он заслуживает? Серьезного, скажете вы. А если разбил случайно, желая, например, помочь вам вытереть с нее пыль?
Самое страшное для малыша — это недовольство им его родителей. Действия ребенка направлены на то, чтобы нравиться взрослому, чтобы тот его любил, заботился о нем. Для каждого ребенка ужаснее мыслей, чем оказаться покинутым, остаться одному, быть не может. Поэтому проявляя недовольство, соблюдайте меру, не перегибайте палку.
Можно ли воспитать ребенка без ремня? — Людмила Петрановская
Осознанно, не в момент нервного срыва, а в целях «воспитания» родитель может бить своего ребёнка в случае отсутствия у него эмпатии, способности напрямую воспринимать чувства другого человека, сопереживать ему.
Если родитель эмпатично воспринимает ребенка, он просто не сможет осознанно и планомерно причинять ему боль, психологическую ли, физическую. Он может сорваться, в раздражении шлёпнуть, больно дернуть и даже ударить в ситуации опасности для жизни – сможет. Но у него не получится заранее решить, а потом взять ремень и «воспитывать». Потому что когда ребенку больно и страшно, родитель чувствует напрямую и сразу, всем существом.
Отказ родителя от эмпатии (а порка невозможна без такого отказа) с очень большой вероятностью приводит к неэмпатичности ребенка, к тому, что он, например, став постарше, может уйти гулять на ночь, а потом искренне удивится, чего это все так переполошились.
То есть, вынуждая ребенка испытывать боль и страх, – чувства сильные и грубые, мы не оставляем никакого шанса для чувств тонких – раскаяния, сострадания, сожаления, осознания того, как ты дорог.
Что касается вопроса наказаний, приведу отрывки из своей книги: «Как ты себя ведешь? 10 шагов по преодолению трудного поведения»:
«Часто родители задают вопрос: можно ли наказывать детей и как? Но с наказаниями вот какая есть проблема. Во взрослой жизни-то наказаний практически нет, если не считать сферу уголовного и административного права и общение с ГИБДД. Нет никого, кто стал бы нас наказывать, «чтобы знал», «чтобы впредь такого не повторялось».
Все гораздо проще. Если мы плохо работаем, нас уволят и на наше место возьмут другого. Чтобы наказать нас? Ни в коем случае. Просто чтобы работа шла лучше. Если мы хамоваты и эгоистичны, у нас не будет друзей. В наказание? Да нет, конечно, просто люди предпочтут общаться с более приятными личностями. Если мы курим, лежим на диване и едим чипсы, у нас испортится здоровье. Это не наказание – просто естественное следствие. Если мы не умеем любить и заботиться, строить отношения, от нас уйдет супруг – не в наказание, а просто ему надоест. Большой мир строится не на принципе наказаний и наград, а на принципе естественных последствий. Что посеешь, то и пожнешь – и задача взрослого человека просчитывать последствия и принимать решения.
Если мы воспитываем ребенка с помощью наград и наказаний, мы оказываем ему медвежью услугу, вводим в заблуждение относительно устройства мира. После 18 никто не будет его заботливо наказывать и наставлять на путь истинный (собственно, даже исконное значение слова «наказывать» – давать указание, как правильно поступать). Все будут просто жить, преследовать свои цели, делать то, что нужно или приятно лично им. И если он привык руководствоваться в своем поведении только «кнутом и пряником», ему не позавидуешь.
Ненаступление естественных последствий – одна из причин, по которым оказываются не приспособлены к жизни дети, выпускники детских домов. Сейчас модно устраивать в учреждениях для сирот «комнаты подготовки к самостоятельной жизни». Там кухня, плита, стол, все как в квартире.
Мне с гордостью показывают: «А вот сюда мы приглашаем старших девочек, и они могут сами себе приготовить ужин». У меня вопрос возникает: «А если они не захотят? Поленятся, забудут? Они в этот день без ужина останутся?» «Ну, что вы, как можно, они же дети, нам этого нельзя, врач не разрешит». Такая вот подготовка к самостоятельной жизни. Понятно, что профанация.
Смысл ведь не в том, чтобы научиться варить суп или макароны, смысл в том, чтобы уяснить истину: там, в большом мире, как потопаешь, так и полопаешь. Сам о себе не позаботишься, никто этого делать не станет. Но от этой важной истины детей тщательно оберегают. Чтобы потом одним махом выставить в этот самый мир – и дальше как знаешь…
Вот почему очень важно всякий раз, когда это возможно, вместо наказания использовать естественные следствия поступков. Потерял, сломал дорогую вещь – значит, больше нету. Украл и потратил чужие деньги – придется отработать. Забыл, что задали нарисовать рисунок, вспомнил в последний момент – придется рисовать вместо мультика перед сном. Устроил истерику на улице – прогулка прекращена, идем домой, какое уж теперь гуляние.
Казалось бы, все просто, но почему-то родители почти никогда не используют этот механизм. Вот мама жалуется, что у дочки-подростка стащили уже четвертый мобильный телефон. Девочка сует его в задний карман джинсов и так едет в метро. Говорили, объясняли, наказывали даже. А она говорит, что «забыла и опять засунула». Бывает, конечно.
Но я задаю маме один простой вопрос: «Сколько стоит тот телефон, что у Светы сейчас?» «Десять тысяч – отвечает мама, – две недели назад купили». Не верю своим ушам: «Как, она потеряла уже четыре, и вы опять покупаете ей такой дорогой телефон?» «Ну, а как же, ведь ей нужно, чтобы были и фотоаппарат, и музыка, и современный чтоб. Только, боюсь, опять потеряет».
Кто б сомневался! Естественно, в этой ситуации ребенок и не станет менять свое поведение – ведь последствий не наступает! Его ругают, но новый дорогой мобильник исправно покупают. Если бы родители отказались покупать новый телефон или купили самый дешевый, а еще лучше – подержанный, и оговорили срок, в течение которого он должен уцелеть, чтобы можно было вообще заводить речь о новом, то Света уж как-нибудь научилась бы «не забывать».
Но это казалось им слишком суровым – ведь девочке нужно быть не хуже других! И они предпочитали расстраиваться, ссориться, сокрушаться, но не давали дочке никакого шанса изменить поведение.
Не стесняйтесь нестандартных действий. Одна многодетная мама рассказывала, что устав от препирательств детей на тему, кто должен мыть посуду, просто перебила одну за другой все вчерашние тарелки, сваленные в мойку. Эксцентрично, да. Но это тоже своего рода естественное следствие – ближнего можно довести, и тогда он будет вести себя непредсказуемо. Посуда с тех пор исправно моется.
Другая семья просидела всем составом неделю на макаронах и картошке – отдавали деньги, которые были утащены ребенком в гостях. Причем свою «диету» семейство соблюдало не со страдальческими физиономиями, а подбадривая друг друга, весело, преодолевая общую беду. И как все радовались, когда в конце недели нужная сумма была собрана и отдана с извинениями, и даже осталось еще денег на арбуз! Больше случаев воровства у их ребенка не было.
Обратите внимание: никто из этих родителей не читал нравоучений, не наказывал, не угрожал. Просто реагировали как живые люди, решали общую семейную проблему, как могли.
Понятно, что есть ситуации, когда мы не можем позволить последствиям наступить, например, нельзя дать ребенку вывалиться из окна и посмотреть, что будет. Но, согласитесь, таких случаев явное меньшинство».
Модели отношений
Мне кажется, между родителем и ребенком всегда существует некий негласный договор о том, кто они друг другу, каковы их взаимоотношения, как они обходятся с чувствами своими и друг друга. Есть несколько моделей этих договоров, в каждой из которых тема физических наказаний звучит совершенно по-разному.
Родитель для ребенка – прежде всего источник защиты. Он всегда рядом в первые годы жизни. Если надо ребенку что-то не разрешить, мать останавливает его в буквальном смысле – руками, не читая нотаций. Между ребенком и матерью глубокая, интуитивная, почти телепатическая связь, что сильно упрощает взаимопонимание и делает ребенка послушным.
При этом особых переживаний по поводу детей нет, и если оно требуется, например, для обучения навыкам или для соблюдения ритуалов, они могут подвергаться вполне жестокому обращению, но это не наказание никаким боком, а даже наоборот иногда. Дети адаптированы к жизни, не слишком тонко развиты, но в целом благополучны и сильны.
Ребенок здесь источник проблем. Если его не воспитывать, он будет полон грехов и пороков. Он должен знать свое место, должен подчиняться, его волю нужно смирить, в том числе с помощью физических наказаний.
Этот подход очень ярко прозвучал у философа Локка, он с одобрением описывает некую мамашу, которая 18 (. ) раз за один день высекла розгой двухлетнюю кроху, которая капризничала и упрямилась после того, как ее забрали от кормилицы. Такая чудная мамаша, которая проявила упорство и подчинила волю ребенка. Никакой привязанности к ней не испытывающего, и не понимающего, с какого перепугу он должен слушаться эту чужую тетю.
Появление этой модели во многом связано с урбанизацией, ибо ребенок в городе становится обузой и проблемой, и растить его естественно просто невозможно. Любопытно, что даже семьи, у которых не было жизненно важной необходимости держать детей в черном теле, принимали эту модель. Вот в недавнем фильме «Король говорит» между делом сообщается, как наследный принц страдал от недоедания, потому что нянька его не любила и не кормила, а родители заметили это только через три года.
Естественно, не подразумевая привязанности, эта модель не подразумевает и никакой эмоциональной близости между детьми и родителями, никакой эмпатии, доверия. Только подчинение и послушание с одной стороны и строгая забота, наставление и обеспечение прожиточного минимума с другой. В этой модели физические наказания абсолютно необходимы, они планомерны, регулярны, часто очень жестоки и обязательно сопровождаются элементами унижения, чтобы подчеркнуть идею подчинения.
Дети часто виктимны и запуганы либо идентифицируются с агрессором. Отсюда – высказывания в духе: «Меня били, вот я человеком вырос, потом и я буду бить». Но при наличии других ресурсов такие дети вполне вырастают и живут, не то чтобы в контакте со своими чувствами, но более-менее умея с ними уживаться.
Новая и не устоявшаяся, возникшая из отрицания жестокости и бездушной холодности модели дисциплинарной, а еще благодаря снижению детской смертности, падению рождаемости и резко выросшей «цене ребенка». Содержит идеи из серии «ребенок всегда прав, дети чисты и прекрасны, учитесь у детей, с детьми надо договариваться» и так далее. Заодно с жестокостью отрицает саму идею семейной иерархии и власти взрослого над ребенком.
Предусматривает доверие, близость, внимание к чувствам, осуждение явного (физического) насилия. Ребенком надо «заниматься», с ним надо играть и «говорить по душам».
При этом в отсутствие условий для нормального становления привязанности и в отсутствии здоровой программы привязанности у самих родителей (а откуда ей взяться, если их-то воспитывали в страхе и без эмпатии?) дети не получают чувства защищенности, не могут быть зависимыми и послушными, а им это жизненно важно, особенно в первые годы, да и потом. Не чувствуя себя за взрослым, как за каменной стеной, ребенок начинает стараться сам стать главным, бунтует, тревожится.
Родители переживают острое разочарование: вместо «прекрасного дитя» они получили злобного и несчастного монстрика. Они срываются, бьют, причём не намеренно, а в приступе ярости и отчаяния, потом сами себя грызут за это. А на ребенка злятся нешуточно: ведь он «должен понимать, каково мне».
Некоторые открывают для себя волшебные возможности эмоционального насилия и берут за горло шантажом и чувством вины: «Дети, неблагодарные существа, вытирают об родителей ноги, ничего не хотят, ничего не ценят». Все хором ругают либеральные идеи и доктора Спока, который вообще ни при чем, и вспоминают, где лежит ремень.
Когда же стало принято детей любить и потребовалось, чтобы они в ответ любили, когда родители стали подавать детям знаки, что их чувства важны, – все изменилось, это другой договор. И если в рамках этого договора ребенка вдруг начинают бить ремнем, он теряет всякую ориентацию. Отсюда феномен, когда порой человек, которого все детство жестоко пороли, не чувствует себя сильно травмированным, а тот, кого один раз в жизни не так уж сильно побили или только собирались, помнит, страдает и не может простить всю жизнь.
Чем больше контакта, доверия, эмпатии – тем немыслимее физическое наказание. Не знаю, если б вдруг, съехав с катушек, я начала со своими детьми что-то подобное проделывать, мне страшно даже подумать о последствиях. Потому что это было бы для них полное изменение картины мира, крушение основ, то, отчего сходят с ума. А для каких-то других детей других родителей это был бы неприятный инцидент, и только.
Поэтому и не может быть общих рецептов про «бить не бить» и про «если не бить, то что тогда».
И задача, которая стоит перед родителями в том, чтобы возродить почти утраченную программу формирования здоровой привязанности. Через голову во многом возродить, ибо природный механизм передачи сильно поврежден. По частям и крупицам, сохраненным во многих семьях просто чудом, учитывая нашу историю.
И тогда многое само решится, потому что ребенка, воспитанного в привязанности, не то что бить, наказывать, в общем, не нужно. Он готов и хочет слушаться. Не всегда и не во всем, но, в общем и целом. А когда не слушается, то тоже как-то правильно и своевременно, и с этим более-менее понятно, что делать.
Модели моделями, но давайте посмотрим теперь с другой стороны: что есть сам акт физического насилия по отношению к ребенку (во многом все это справедливо и для нефизического: оскорбления, крик, угрозы, шантаж, игнорирование и так далее).
1. Спонтанная реакция на опасность. Это когда мы ведем себя, по сути, на уровне инстинкта, как животные, в ситуации непосредственной угрозы жизни ребенка. У наших соседей была большая старая собака колли. Очень добрая и умная, позволяла детям себя таскать за уши и залезать верхом и только понимающе улыбалась на это все.
И вот однажды бабушка была дома одна со своим трехлетним внуком, что-то делала на кухне. Прибегает малыш, ревет, показывает руку, прокушенную до крови, кричит: «Она меня укусила!». Бабушка в шоке: неужели собака с ума сошла на старости лет? Спрашивает внука: «А что ты ей сделал?» В ответ слышит: «Ничего я ей не делал, я хотел с балкона посмотреть, а она сначала рычала, а потом…» Бабушка на балкон, там окно распахнуто и стул приставлен. Если б залез и перевесился, – все: этаж-то пятый.
Дальше бабушка мелкому дала по попе, а сама села рыдать в обнимку с собакой. Что он из всей этой истории понял, я не знаю, но отрадно, что у него будут еще лет восемьдесят впереди на размышления, благодаря тому, что собака отступилась от своих принципов.
2. Попытка ускорить разрядку. Представляет собой разовый шлепок или подзатыльник. Совершается обычно в моменты раздражения, спешки, усталости. В норме сам родитель считает это своей слабостью, хотя и довольно объяснимой. Никаких особых последствий для ребенка не влечет, если потом он имеет возможность утешиться и восстановить контакт.
3. Стереотипное действие, «потому что так надо», «потому что так делали родители», так требуется культурой, обычаем и тому подобное. Присуще дисциплинарной модели. Может быть разной степени жестокости. Обычно при этом не вникают в подробности проступка, мотивы поведения ребенка, поводом становится формальный факт: двойка, испорченная одежда, невыполнение поручения. Встречается чаще у людей, эмоционально туповатых, не способных к эмпатии (в том числе и из-за аналогичного воспитания в детстве). Хотя иногда это просто от скудости, так сказать, арсенала воздействий. С ребенком проблемы, что делать? А выдрать хорошенько.
Для ребенка также эмоционально туповатого оно не очень травматично, ибо не воспринимается как унижение. Ребенка чувствительного может очень ранить.
Вообще этот тип мы не очень хорошо знаем, потому что к психологам такие родители не обращаются, в обсуждениях темы не участвуют, ибо не видят проблемы и не задумываются. У них «своя правда». Как с ними работать не очень понятно, потому что получается сложная ситуация: общество и государство вдруг стали считать такое неприемлемым и готовы чуть ли не забирать детей. А люди реально не видят, из-за чего сыр-бор и говорят «чего с ним будет?». Часто и сам ребенок не видит.
Не может быть сымитировано, хотя некоторые пытаются и получают в ответ лютую и справедливую ненависть ребенка в ответ. Отдельные особи еще и себя потом делают главными бедняжками с текстом: «Посмотри, до чего ты довел мамочку». Но это уже особый случай, деформация личности по истероидному типу.
5. Неспособность взрослого переносить фрустрацию. В данном случае фрустрацией становится несоответствие поведения ребенка или самого ребенка ожиданиям взрослого. Часто возникает у людей, в детстве не имевших опыта защищенности и помощи в совладении с фрустрацией. Особенно если они возлагают на ребенка ожидания, что он восполнит их эмоциональный голод, станет «идеальным ребенком».
При столкновении с тем фактом, что ребенок этого не может и/или не хочет, испытывают ярость трехлетки и себя не контролируют. Ребенка вообще-то страстно любят, но в момент приступа люто ненавидят, то есть смешанные чувства им не даются, как маленьким детям. Так ведут себя нередко воспитанники детских домов или отвергающих родителей. Иногда это психопатия.
6. Месть. Не так часто, но бывает. Помнится, был фильм французский, кажется, где отец бил сына как бы за то, что неусердно занимается музыкой, а на самом деле, – мстил за то, что из-за детской шалости ребенка погибла его мать. Это, конечно, драматические навороты, обычно все прозаичнее. Месть за то, что родился не вовремя. Что похож на отца, который предал. Что болеет и «жизнь отравляет».
Последствия такого поведения печальны. Аутоагрессия, суицидальное поведение ребенка. Если родитель так сильно не хочет, чтобы ребенок жил, он чаще всего слушается и находит способ. Ради мамочки. Ради папы. В более мягком варианте становится старшим и утешает, как в том же фильме. Реже — ненавидит и отдаляется.
7. Садизм. То есть собственно сексуальная девиация (отклонение). Вряд ли это новая мысль, но порка очень похожа символически на половой акт. Обнажение определенных частей тела, поза подставления, ритмичные телодвижения, стоны-крики, разрядка напряжения. Не знаю, проводились ли исследования, как связана склонность физически наказывать детей (именно пороть) и степень сексуального благополучия человека. Мне вот сдается, что сильно связаны. Во всяком случае, самые частые и жестокие порки наблюдались именно в тех обществах и институтах, где сексуальность была наиболее жестко табуирована или регламентирована, в тех же монастырских школах, частных школах, где традиционно преподавали люди несемейные, закрытых военных училищах и так далее.
Поскольку в глубине души взрослый обычно прекрасно знает, в чем истинная цель его действий, городятся подробные рационализации. А поскольку удовольствия хочется еще и еще, строгость усиливается все больше, чтобы всегда был повод выпороть. Все это описано, например, в воспоминаниях Тургенева о детстве с мамашей-садисткой. Так что, если кто с пеной у рта доказывает, что бить надо и правильно, и начинает еще объяснять, как именно это делать, да чем и сколько, как хотите, а у меня первая мысль, что у него проблемы на этой самой почве.
Самый мерзкий вариант – когда избиение подается ребенку не как акт насилия, а как, так сказать, акт сотрудничества. Требуют, чтобы сам принес ремень, чтобы сказал потом «спасибо». Говорят: «Ты же понимаешь, это тебе во благо, я тебя люблю и не хотел бы, я тебе сочувствую, но надо». Если ребёнок поверит, система ориентации в мире у него искажается. Он начинает признавать правоту происходящего, формируется глубокая амбивалентность с полной неспособностью к нормальным отношениям, построенным на безопасности и доверии.
Последствия разные. От мазохизма и садизма на уровне девиаций до участия в рационализациях типа «меня пороли — человеком вырос». Иногда приводит к тому, что подросший ребенок убивает или калечит своего мучителя. Иногда обходится просто лютой ненавистью к родителям. Последний вариант самый здоровый при подобных обстоятельствах.
8. Уничтожение субъектности. Описано Помяловским в «Очерках бурсы». Цель – не наказание, не изменение поведения и даже не всегда получение удовольствия. Цель – именно сломать волю. Сделать ребёнка полностью управляемым. Признак такого насилия – отсутствие стратегии. У Помяловского те дети, которые весь семестр старались вести себя и учиться хорошо и ни разу не были наказаны, в конце были жестоко пороты именно потому, что «нечего». Не должно быть никакого способа спастись.
В менее радикальном варианте, представленом во всей дисциплинарной модели, тот же Локк говорит буквально: «Волю ребенка необходимо сломить».
Чаще всего встречаются пункты 3 и 4. Реже 5 и 6, остальное еще реже. На самом деле 2 тоже, думаю, часто, просто про это не говорят, поскольку оно не выглядит проблемой и, наверное, ею и не является.
А вообще, по данным опросов, половина россиян используют физические наказания детей. Такой вот масштаб проблемы.
«Не хочу бить!», – что делать?
Бороться с «жестоким обращением с детьми» сегодня тьма желающих, а вот помогать родителям, которые хотели бы перестать «воспитывать» подобным образом мало кто хочет и может.
Я безмерно уважаю тех родителей, которые, будучи сами биты в детстве, стараются детей не бить. Или хотя бы бить меньше. Потому что их Внутренний родитель, тот, который достался им в наследство от родителей реальных, считает, что бить можно и нужно. И даже если в здравом уме и твердой памяти они считают, что этого лучше не делать, стоит разуму ослабить контроль (усталость, недосып, испуг, отчаяние, сильное давление извне, например, от школы), как рука «сама тянется к ремню». И им гораздо труднее себя контролировать, чем тем, у кого в «программе» родительского поведения это не записано и ничего никуда не тянется. Если им все же удается контролировать себя, – это здорово. То же относится к крику, молчанию, шантажу и так далее.
Итак, что же делать родителям, которые хотят «завязать»?
Первое – запретить себе фразы типа «ребенок получил ремня». Особенно меня передергивает от «ему по попе прилетело». Это языковая и ментальная ловушка. Никто сам по себе ничего не получал. И уж точно никому ничего от мироздания не прилетало. Это вы его побили. И под видом «юмора» пытаетесь снять с себя ответственность. Как кто-то написал: «он совершил проступок и получил по попе, – это естественные последствия». Нет. Это самообман. Пока вы ему предаетесь, ничего не изменится. Как только научитесь хотя бы про себя говорить: «Я побил (а) своего ребенка», –удивитесь, насколько вырастет ваша способность к самообладанию.
То же самое с фразами типа «без этого все равно нельзя». Не надо обобщать. Научитесь говорить: «Я пока не умею обходиться без битья». Это честно, точно и обнадеживает.
В той книжке, про трудное поведение, которую я цитировала, главная мысль такая: ребенок, когда делает что-то не так, обычно не хочет плохого. Он хочет чего-то вполне понятного: быть хорошим, быть любимым, не иметь неприятностей и так далее. Трудное поведение – просто плохой способ этого достичь.
Все то же самое справедливо по отношению к родителям. Очень редко кто ХОЧЕТ мучить и обижать своего ребенка. Исключения есть, это то, о чем шла речь в пункте 8, с оговорками – 6 и 7. И это очень редко.
Во всех других случаях родитель хочет вполне хорошего или, по крайней мере, понятного. Чтобы ребенок был жив-здоров, чтобы вел себя хорошо, чтобы не нервничать, чтобы иметь контроль над ситуацией, чтобы не стыдиться, чтобы пожалели, чтоб все как у людей, чтобы разрядиться, чтобы хоть что-то предпринять.
Если понять про себя, чего ты на самом деле хочешь, когда бьешь, какова твоя глубинная потребность, то можно придумать, как удовлетворить эту потребность иначе.
Например, отдохнуть, чтобы не надо было разряжаться.
Или не обращать внимания на оценки посторонних, чтобы не стыдиться.
Или убрать какие-то опасные ситуации и вещи, чтобы ребенку не угрожала опасность.
Или что-то превратить в игру, чтобы контролировать ситуацию весело.
Или сказать о своих чувствах ребенку (супругу, подруге), чтобы быть услышанным.
Или пройти психотерапию, чтобы освободиться от власти собственных детских травм.
Или изменить свою жизнь, чтобы не ненавидеть ребенка за то, что она «не удалась».
А дальше придуманные альтернативные способы пробовать и смотреть, что будет. Не подошло одно, — пробовать другое.
Привычка эмоционально разряжаться через ребенка — это просто дурная привычка, своего рода зависимость. И эффективно справляться с ней нужно так же, как с любой другой вредной привычкой: не «бороться с», а «научиться иначе». Не «с этой минуты больше никогда», – все знают, к чему приводят такие зароки, а «сегодня хоть немного меньше, чем вчера», или «обойтись без этого только один день» (потом «только одну неделю», «только один месяц»).
Не пугаться, что не все получается. Не сдаваться. Не стесняться спрашивать и просить помощи. Держать в голове древнюю мудрость: «Лучше один шаг в правильном направлении, чем десять в неверном».
И помнить, что почти всегда дело в собственном Внутреннем ребенке, обиженном, испуганном или сердитом. Помнить о нем и иногда, вместо того чтобы воспитывать своего реального ребенка, заняться тем мальчиком или девочкой, что бушует внутри. Поговорить, пожалеть, похвалить, утешить, пообещать, что больше никому не дадите его обижать.
Это всё происходит не быстро и не сразу. И на этом пути нужно очень друг друга поддерживать супругам, и знакомым, и просто всем, кого считаете близкими.
Зато, если получается, выигрыш больше, чем все сокровища Али-бабы. Приз в этой игре – разрыв или ослабление патологической цепи передачи насилия от поколения поколению. У ваших детей Внутренний родитель не будет жестоким. Бесценный дар вашим внукам, правнукам и прочим потомкам до не знаю какого колена.
