Интервью с патологоанатомом: Мы не вскрываем близких, знакомых и родных
Евгений Дубяга рассказал Амур.Life о своей профессии
Работа с трупами, извлечения органов и кровь – вот что в первую очередь рисует воображение большинства людей при слове «патологоанатом». Этот и многие другие мифы о своей работе развеял врач-патологоанатом с 12-летним стажем Евгений Дубяга.
Став врачом, нарушил семейную традицию
– В детстве я мечтал стать лётчиком или врачом. В итоге выбрал профессию более приземлённую. Да и амурская медицинская академия оказалась ближе, чем лётное училище. Ещё в школе я полюбил химию и биологию. Теперь о детской мечте – быть лётчиком – напоминают фотографии, которые висят у меня в кабинете (улыбается).
Связав свою жизнь с медициной, я нарушил семейную традицию – родители и сестра у меня педагоги. Окончив в 2002 году медакадемию, сразу поступил в аспирантуру по специальности «патанатомия». Хотя изначально, поступая в академию, я хотел быть хирургом. Интерес к патанатомии проснулся на шестом курсе. Учился по этому направлению я три года, затем защитил кандидатскую диссертацию и пошёл передавать свои знания студентам на кафедре «патологической анатомии». Спустя шесть лет к преподавательской деятельности добавилась практическая – в 2011 году пришёл работать в областную больницу. Узнав, что я буду работать патологоанатомом, знакомые отговаривали, не понимали. Просто мало знали об этой профессии.
Наша задача – правильная диагностика
Одна из причин, почему я увлёкся именно патанатомией – диагностика. Причём не только причин смерти, но и различных прижизненных заболеваний. Более того, работа патологоанатома интересна тем, что она объединяет в себе почти все области медицины. То есть, чтобы поставить правильный диагноз, мы должны разбираться в хирургии, терапии, гинекологии, урологии, педиатрии и других разделах медицины. Это меня и заинтересовало в патанатомии.
Вопреки устоявшемуся мнению, мы работаем в основном с живыми людьми, а не с мёртвыми. Вскрытия тел в нашей работе занимают лишь 15-20 % от всего объёма работы. Всё остальное – гистологические исследования для диагностики прижизненных заболеваний. Говоря профессиональным языком – исследование биопсийного и операционного материала. То есть к нам поступают удалённые органы или кусочки тканей, взятые у пациента с лечебной или диагностической целью, их мы исследуем и даём заключение, хотя больной, как правило, не подозревает, что этим занимается патологоанатом. Лечащий врач ставит окончательный диагноз, опираясь на наше заключение.
Вскрытия
Мы обслуживаем не только областную, но и городскую больницу, туберкулёзный диспансер и больницы близлежащих районов. (В морг областной больницы поступают только тела умерших от болезней, а не от внешних причин – Прим.ред.) Кстати, тела детей мне ни разу вскрывать не приходилось – для этого есть отдельные специалисты. Тем не менее это морально нелегко – видеть, когда умирают маленькие дети. Во время работы мне иногда приходится наблюдать, как их вскрывают коллеги за соседним столом. Тяжело все это.
Много времени занимает у нас работа с документами.
Сначала мы изучаем историю болезни. Если делаем вскрытие, то в присутствии лечащего врача умершего. Извлекаем из тела весь органокомплекс и изучаем органы – перед этим мы уже знаем примерный диагноз. Расхождения с ним встречаются очень редко. После вскрытия пишем протокол и формулируем патологоанатомический диагноз. То же самое касается и исследования биологического материала.
Врачебные ошибки – редкость
В нашей работе нет понятия «врачебная ошибка», есть понятие «расхождение диагнозов». И то, таких случаев – примерно десять в год по всей области. Есть три категории расхождения диагнозов.
Первая связана с объективными причинами, например, отсутствие необходимого оборудования или нетипичное протекание болезни. Вторая из-за субъективных причин – недостаточная квалификация врача или неверная расшифровка лабораторных исследований, но даже несмотря на эти причины, больной бы погиб. И третья – врач поставил не тот диагноз и назначил неправильное лечение, что затем привело к смерти.
Если и встречаются расхождения диагнозов, то в основном первой категории. Случаев, когда пациент умер из-за неверного лечения и неправильного диагноза по вине лечащего врача, в моей практике не встречалось.
Бывают сложные случаи, связанные в нашей работе с формулировкой диагноза. Иногда думаешь над этим долго, причём не только на работе, но и дома. В таких ситуациях приходится дополнительно изучать специализированную литературу, прибегать к дополнительным методам исследования.
Можем ли мы перепутать органы двух разных умерших людей? Определенно могу сказать, что в нашей работе такого быть не может. Потому что каждый врач-патологоанатом занимается вскрытием только одного умершего, у каждого свой секционный стол. Над каждым телом ставится небольшой столик, на который укладываются органы, извлечённые из тела. После исследования они возвращаются на своё место в том же количестве, и перепутать или тем более ошибиться и вложить чьи-то органы кому-то другому – невозможно.
Быть патологоанатомом не страшно
Трупов я точно не боюсь (смеётся). Есть определённый психологический барьер, который студенты-медики проходят ещё на первом курсе. Уже тогда им начинают преподавать анатомию на трупах. Своё первое вскрытие я сделал на шестом курсе. Когда преподаватель предложил кому-то из группы показать свои знания на практике, я сам вызвался попробовать. Правда, тогда это заняло часа два, а не час, как сейчас (улыбается). И вообще, бояться надо живых, а не мёртвых – только живые могут причинить какой-то вред.
Единственное, чем может быть опасно тело умершего, – инфекциями. Это те, кто умер от инфекционных заболеваний. При работе с ними мы надеваем три пары перчаток: помимо обычных резиновых, ещё и специальные – кольчужные. Они сделаны из плотной ткани. После каждого вскрытия все средства защиты утилизируются.
Как и у любого человека, у меня, конечно же, есть определённые страхи. Так сходу не перечислю, но страх смерти присутствует. Мне 38 лет – пожить-то ещё хочется.
О снах, вере и приметах
Наша, христианская вера не запрещает бояться смерти, как, например, у мусульман. Сам я крещёный и верю в загробную жизнь. Точнее, я даже не представляю, как это всё может выглядеть, но что-то управляет человеческим разумом, и оно, скорее всего, существует.
За всё время, что я работаю патологоанатомом, работа мне снилась всего пару раз. И то сам процесс, а не люди. У нас есть такая условность – не смотреть в лица умершим (если только там нет какого-нибудь патологического процесса). Во-первых, мы понимаем, что этот человек жил, как и мы, и стараемся не углубляться в переживания. Во-вторых, на это просто нет времени – надо поскорее сделать свою работу и сформулировать диагноз.
У врачей-патологоанатомов в работе нет примет, но есть одна особенность: мы никогда не будем вскрывать своих родных, друзей или знакомых. Не положено у нас это.
Найти работу – нелёгкий труд
Получить профессию врача-патологоанатома не сложно. Гораздо труднее найти место работы, свободную вакансию. Это при том, что зарплата у нас, как у всех врачей. Разница лишь в том, что у нас нет доплаты за ночные дежурства, потому что по ночам мы не работаем. Точную сумму своей зарплаты я называть не хочу, но могу сказать, что она в среднем около тридцати тысяч рублей. Нам на жизнь хватает (улыбается). Что касается мнения о так называемых откатах за умолчание о настоящей причине смерти, то это – миф. Мы ведь несём уголовную ответственность за сокрытие или утаивание диагноза. Это всё может выясниться, например, при следственной проверке. Стать участником уголовного дела мне не хочется. Да и самого себя совесть замучает. Тем более родственники умершего хотят знать истинную причину смерти, а одна из черт патологоанатомов – честность.
О семье
Моя семья – жена и двое сыновей 4 и 12 лет – спокойно относятся к моей работе. Дети знают, что их папа устанавливает причину смерти людей. Вопросов у них пока не возникает. Чего не скажешь о друзьях и знакомых. Люди, когда узнают, кем я работаю, очень удивляются, смотрят как на нечто сверхъестественное. Хотя я считаю, у меня обычная профессия. И я никогда не скрываю, кем я работаю. Наоборот, горжусь, ведь я занимаюсь интересным и полезным делом.
Непростая анестезиология
30.04.2019 г. Алиев Владимир Анатольевич
«В операционной адреналина больше, чем во время прыжка с парашютом», интервью Алиева Владимира, анестезиолога GMS Clinic для DNA HEALTH
Выписывающийся после операции пациент порой даже не знает, кто из анестезиологов с ним работал. О невидимой для больного профессии, о медицинских стандартах и этике, об особенностях анестезии рассказал в интервью для журнала DNA HEALTH анестезиолог GMS Clinic, Владимир Анатольевич Алиев.
Расскажите нашим читателям, кто же такой анестезиолог и с чего началась эта медицинская наука?
Исторически российские анестезиологи выделились из хирургической специальности: сначала сформировалась общая хирургия, потом из нее выделились курсы по анестезиологии, и так, специалисты-хирурги начали становится анестезиологами. Первая кафедра в СССР появилась лишь в 1968 году на базе Сеченовского университета.
Как наука анестезиология очень молода по меркам медицины. Фактически она появилась лишь в 1846г. после публичной демонстрации анестезии эфиром. На данный момент у анестезиолога много функций, поскольку фактически именно он отвечает за безопасность проводимой операции. Хирург не сможет оперировать дольше, чем ему позволит анестезиолог. К примеру, если исходно запланирована у пациента лапароскопическая операция, пациент в курсе, что будет только 3 маленькие дырочки, и через них сделают операцию, однако хирурги всегда предупреждают что возможен также и «открытый» вариант операции. И не только хирургическая техника определяет способ оперативного вмешательство, но и возникновение жизнеугрожающих ситуаций во время непосредственно лапароскопии. Если во время такой операции происходит нарушение витальных функций (к примеру, страдают легкие, почки, головной мозг, сердце), и анестезиолог понимает, что безопаснее для данного пациента будет переход на «открытую» операции, тогда совместно с хирургом, прямо во время операции принимается решение о переходе на открытую операцию. И в результате, успех операции зависит от совместных и слаженных действий обоих специалистов: одного со стороны непосредственно болезненного органа, а другого со стороны человеческого организма в целом.
Не случайно одна из «золотых» заповедей анестезиологии гласит: «хорошему хирургу нужен хороший анестезиолог, плохому — тем более».
А какие могут развиться осложнения?
Пациент может внезапно перестать дышать, икать, могут увеличиться или уменьшиться цифры артериального давления, остановка сердца, аллергические реакции, да много всяких осложнений еще может быть. Даже в случае коротенькой и маленькой операции пациенту может потребоваться наблюдение анестезиологом в течение какого-то времени после операции в виду нарушений работы органов, не связанных с оперативным вмешательством вовсе. Часто риски проведения операции, гораздо меньше чем риски проведения анестезии. Таким образом кроме хирургических осложнений, связанных непосредственно с операций, существуют также и анестезиологические осложнений. Как говорится, «бывают маленькие операции, а маленьких наркозов не существует».
Сейчас есть возможность пациенту самому купить и использовать маски с закисью азота, т. н. «веселящим газом». В результате некоторые женщины покупают такие аппараты для косметологии, для проведения ботокс-процедур, установки филеров. Что вы об этом думаете?
Вдыхание чистой закиси азота, кроме как «эйфория и радость», может стать причиной нехватки кислорода и привести к крайне печальным последствиям. В медицине она всегда используется вместо с кислородом. Но я б вообще принципиально не пошел туда, где нет анестезиолога, или какого-либо другого врача, умеющего оказывать экстренную помощь! Современные наркозные аппараты не позволят дать человеку чистую закись азота. как только поворачиваешь ручку, включающую закись азота, автоматически включается кислород, и по-другому никак не получится. Старые аппараты давали такую возможность.
Насколько опасен наркоз во время беременности?
Все зависит от срока беременности и необходимости операции. Если это экстренная хирургическая операция, то анестезиологи постараются провести анестезию так, чтоб она имела как можно меньшее влияние на плод.
Почему во время родов много отказов от эпидуральной анестезии или наркоза, если нет клинических показаний?
Это не совсем так. Одно из показаний для эпидуральной анестезии в родах на сегодняшний день — нестерпимая боль. Например, когда я начинал работать анестезиологом, то застал период, когда эпидуральную анестезию в родах и спинальную при кесаревом сечении только начинали активно внедрять, и спектр показаний был крайне узкий. И получилось так, что исходно эпидуральную анестезию получала 1 из 10 рожениц, а спустя 5-10 лет уже 9 из 10 рожениц. На сегодняшний день это вполне обычная процедура.
В принципе анестезия может иметь влияние на ребенка?
Есть плацентарный барьер, и он избирательно проницаем. Есть препараты, которые не пересекают плацентарный барьер. Они плавают только в организме матери и к ребенку не попадают. Вопрос только в специалисте, насколько он хорошо это понимает.
Может ли так быть, что во время операции пациент все чувствует?
На сегодняшний день есть мониторинг, который оценивает глубину отсутствия сознания пациента, и по этим цифрам анестезиолог всегда знает, спит пациент или нет. То есть мы можем оценивать глубину погружения в сон. Для этого ко лбу крепится специальный электрод, он считывает потенциалы. И по монитору видна глубина сна. Поэтому под контролем анестезиолога человек посреди операции не проснется. Анестезиолог всегда рядом с пациентом на протяжении всей операции.
А анестезиологи меняются как хирурги во время операции?
Это все зависит от отношения человека к делу, от организации работы. Я, к примеру, ни за что не брошу своего хирурга, и свой наркоз никому не доверю, хоть мы оперируем 6-8 часов. я сам его начал, у меня все было хорошо. Зачем я его кому-то перепоручу. Сам сделал, сам закончу. Сам разбудил, сам вылечил.
Что такое премедикация и зачем она нужна?
Премедикация — это группа препаратов, которая назначается перед операцией с целью снижения раздражения, тревоги и страха. Для премедикации есть определенные препараты, которые используются у всех пациентов, и у детей, и у взрослых. Но сегодня и к премедикации меняются подходы, которые исключают премедикацию как таковую. Для того чтобы ускорить время реабилитации, и чтобы после операции человек проснулся как ни в чем ни бывало, быстро вернулся к обычной жизни, премедикацию заменяют обычной беседой с пациентом. Ему рассказывают, что и на каком этапе с ним будут делать, говорят о том, что не нужно бояться, поясняют. Когда он заснет, что он почувствует, когда он проснется. И после разговора у него уже не такой страх, он смелее идет на операцию и в премедикации не нуждается.
Может ли быть аллергическая реакция на наркоз?
На любое вещество, не только на медицинское, возможна аллергия. Поэтому — да, возможна, но случается это крайне редко. И рядом с пациентом есть анестезиолог, который готов решать все вопросы по внезапной аллергии. Всегда есть у анестезиолога аллергическая укладка, есть адреналин сразу в готовой форме, чтобы ввести и минимизировать все риски. Под наркозом аллергическая реакция встречается у людей крайне редко. В это время происходит торможение многих систем, в том числе и иммунного ответа организма.
Есть ведь пациенты с ожирением, с сахарным диабетом. какие меры применяются от тромбоза?
На сегодняшний день для пациентов с ожирением есть специальные препараты, которые не накапливаются в организме. Как только мы перестаем вводить, они в жире не задерживаются. Что касается диабетиков, специальная подготовка применяется. Этот вопрос обсуждается совместно с эндокринологом и анестезиологом в каждом конкретном случае отдельно.
В чем отличие обычного сна человека от наркозного?
Во время операции человек лежит неподвижно, не шевелится, это не характерно во время простого сна. Поэтому во время операции человека согревают, если это длительная операция, на ногах специальное оборудование устанавливается для сжимания мышц, чтобы кровь не застаивалась. Все знают, что во время операции нужно надеть сдавливающие чулки, чтобы во время операции в венах кровь не застоялась, и потом не образовались тромбы. Но если операция очень длительная, то эффект от чулок нулевой, и используется перемежающаяся компрессия, которая сжимает ноги в течение всей операции самостоятельно с четкими интервалами времени.
На сегодняшний день медицина направлена на то, чтоб в кратчайшие сроки произвести обследование и выполнить необходимое лечение. Это экономически выгодно и клинически лучше. И анестезия направлена на то, чтоб как можно быстрее человек смог вернуться к обычной и привычной для него жизни. Для этого используются ультракороткие препараты, которые не задерживаются в организме, а просто выполняют свой эффект — и удаляются. Сейчас активно используются методы комбинированной анестезии — а именно комбинация местной анестезии и седация. Обезболивание происходит непосредственно в месте введения местного анестетика, не влияя на весь организм, а параллельно производится седация, чтобы пациенту было психологически комфортно во время операции.
Почему иногда после наркоза у людей возникают проблемы с памятью и другие нарушения функций жизнедеятельности?
Отчего возникают после наркоза проблемы с памятью, с вниманием, с когнитивной функцией? Это большой вопрос, он обсуждается в профессиональной среде, как сохранить когнитивную функцию после наркоза. Если все жизненные показатели во время операции были все время в норме, такие как сатурация — насыщение кислородом гемоглобина, артериальное давление, то никаких последствий после анестезии не должно быть. Препараты элиминируются, и через 3 дня уже никаких следов лекарств, которые использовались во время наркоза.
Беременные боятся параличей после эпидуральной анестезии. Насколько обоснован этот страх?
Эпидуральная анестезия в родах делается в зону, в которой спинного мозга нет, там «конский хвост», его повредить невозможно. Другими словами, при соблюдении необходимых техник все будет хорошо. Хотя, безусловно, все равно существует некоторый риск повредить нервные корешки в процессе эпидуральной анестезии. Это зависит от анатомических особенностей каждого человека индивидуально.
Если неожиданная ситуация, в родах падает давление, немеют руки, лицо. что делают?
Есть специальный алгоритм действия при возникновении таких ситуаций в акушерстве. Анестезиолог рядом — он точно докопается до причины и примет все необходимые меры по лечению данного состояния. Не нужно волноваться если рядом с вами находится анестезиолог, он точно знает как вам помочь.
Получается, что кроме знаний для анестезиолога важна еще смелость и быстрая реакция?
Конечно, работа анестезиолога требует много смелости и умения принимать решения в различных клинических ситуациях. Я прыгал с парашютом с браслетом, который измеряет пульс. На борту пульс был всего 160. А в операционной как-то был 190. Так что в операционной гораздо больше стресса, чем при прыжке из самолета на высоте тысячи метров.
ВАМ предстоит операция: какие вопросы задать?
Перед вами список вопросов, которые вы можете задать, если вам назначили ПЛАНОВУЮ операцию или серьезную процедуру (например,эндоскопию или катетеризацию сердца).
Зачем мне эта операция (процедура)?
Этот вопрос может показаться глупым, но некоторые пациенты понятия не имеют, зачем врач посылает их на операцию. Кроме того, часто операцию назначают таким пациентам, для которых есть альтернативное лечение. Тут можно задать дополнительные вопросы.
Есть ли варианты, кроме операции?
Иногда есть, и даже много. Когда выбор есть, вам придется решать (с помощью доктора), как лучше лечиться.
Что будет, если я откажусь от операции?
Некоторые состояния или болезни после операции проходят, в некоторых случаях ухудшаются, а иногда всё остается по-прежнему. Если симптомы не слишком вас беспокоят или операция не является абсолютно необходимой, вы можете принять решение лечиться иначе.
Есть ли другие варианты операции или другие процедуры, дающие тот же результат?
Иногда способ лечения не единственный. Спросите врача, какие варианты у вас есть и в чем разница между ними. Например:
Каковы риски и выгоды операции или процедуры?
Любое вмешательство, даже «минимальное», влечет риски. Убедитесь, что вы точно знаете, что можете получить, и что потерять благодаря операции.
Дополнительные вопросы могут быть такими:
Не бойтесь спрашивать мнения другого врача. Ваш врач ни в коем случае не должен обижаться, ведь это в ваших интересах. Спросите у вашеговрача или у других пациентов, кто еще делает такие операции.
Что я буду чувствовать после операции?
Важно знать, чего ожидать в послеоперационном периоде:
Насколько это опытный хирург?
Спросите у хирурга или врача, сколько таких операций или процедур он сделал в минувшем году. Выясните, хороший ли в этой клинике уход за больными после таких операций. Вам нужен опытный доктор и профильная клиника.
Сколько будет стоить операция или процедура?
Даже при бесплатном лечении, кое-что иногда приходится оплачивать из своего кармана. Обычно это определённые материалы и конструкции импортного производства, приобретаемые на добровольной основе, так как есть отечественная альтернатива. Позвоните в страховую компанию и поинтересуйтесь, покрывает ли страховка их стоимость. Нужно ли заранее согласовывать операцию (покупку лекарств и т.п.) со страховой компанией? Если сумма для вас значительная, возможно, стоит поговорить со страховщиком и клиникой о более дешевых и при этом подходящих вам вариантах лечения.
Следуюшие 10 вопросов задать анестезиологу
1.Какой будет наркоз? Чем он может быть опасен? Некоторые риски операций и вмешательств зависят от типа анестезии. Такие риски есть даже при «малых» операциях и вмешательствах.
2.Что такое анестезия?
Этот термин означает различные обезболивающие лекарственные средства, которые получает пациент перед операцией или другими процедурами. Иногда, в случае погружения пациента в бессознательное состояние, анестезия также избавляет пациента от воспоминаний об операции.
3.Какие виды анестезии существуют?
Общую анестезию всегда проводит врач-анестезиолог. Перед операцией он беседует с пациентом и задает ему вопросы:
Тип анестезии, который вы получите, будет зависеть и от ваших ответов на эти вопросы, и от вида операции, которую вам нужно сделать. Иногда конкретный тип наркоза выбирает ваш хирург. Иногда вам предложат выбрать между несколькими типами анестезии.
Ваш анестезиолог расскажет вам, какой наркоз вам предстоит, и ответит на все ваши вопросы. Во время операции он будет следить за тем, как ваш организм реагирует на вмешательство, за вашим дыханием, давлением и сердцебиением, чтобы убедиться, что вам не больно. Если вы находитесь под общим наркозом, анестезиолог проследит за тем, чтобы вы не проснулись во время операции.
4.Бывает ли так, что пациент просыпается во время операции?
Это бывает крайне редко (реже, чем в одном из 15000 случаев). Анестезиолог может добавить наркоз, если увидит, что это необходимо.
5.Каковы побочные эффекты анестезии?
После спинальной или эпидуральной анестезии:
После общей анестезии:
После некоторых состояний и операций пациенты могут испытывать проблемы с дыханием. Обычно в этих случаях их на некоторое время оставляют на аппарате искусственной вентиляции легких и вводят седативные препараты. Перед операцией анестезиолог предупредит вас о возможных проблемах с дыханием в вашем случае.
6.Что еще мне следует знать об анестезии?
Перед операцией не стесняйтесь задавать анестезиологу все волнующие вас вопросы о рисках и преимуществах анестезии, и о том, какой наркоз вам дадут. После операции анестезиолог зайдет к вам, чтобы наблюдать за вашим пробуждением. Безопасность пациентов во время операции с годами значительно возросла, и ваш анестезиолог в первую очередь позаботится о ней.
7.Почему перед операцией нельзя есть и пить?
Иногда перед операцией или иными медицинскими вмешательствами нельзя есть и пить. Это зависит от того, какая операция вам предстоит и какаяанестезиябудет нужна. Когда вы будете под наркозом, содержимое вашего желудка (еда или питье) может попасть в легкие. Обычно наше тело защищает легкие от проникновения содержимого желудка. Но под анестезией такое может произойти. В медицине это называется аспирацией — редкое, но очень опасное явление, приводящее к воспалению или повреждению легких и к проблемам с дыханием.
Перед плановой операцией или другим медицинским вмешательством врач или медсестра попросят вас ничего не есть и не пить. Если вам предстоит местная анестезия, скорее всего, воздерживаться от еды не потребуется. Местная анестезия обезболивает маленький участок тела, её могут применять в виде мази, спрея, геля или инъекции.
Вам нужно будет воздержаться от еды и питья, если вам предстоит:
8.За сколько часов перед операцией нельзя есть и пить?
По-разному в разных клиниках. Просто выполняйте предписания врача и медсестры. Например, они могут попросить вас:
Могут быть и другие предписания, например, если вы съели много, воздерживаться от еды придется дольше. Возможно, вам скажут не жевать жвачку и не сосать конфет после определенного часа.
Для младенцев и маленьких детей есть свои, особые правила. В большинстве клиник вам разрешат покормить грудью малыша за четыре часа до операцией. Смесью придется покормить раньше, потому что она дольше остается в желудке. Врач или медсестра дадут вам подробные рекомендации.
9.Принимать ли мне таблетки перед операцией?
По-разному. Здесь, опять же, следуйте предписаниям доктора и медсестры. Они могут попросить прекратить прием некоторых лекарств, а другие нужно будет принимать как раньше. Иногда перед операцией приходится принять какие-то дополнительные лекарства. Запивать таблетки перед операцией нужно водой, а если вы обычно запиваете их чем-то другим (например, яблочным соком), посоветуйтесь с врачом.
10.А если я все-таки поем и попью?
В таком случае вы поставите свое здоровье под угрозу. Если вы не следовали предписаниям врача и что-то съели, даже случайно, расскажите об этом — возможно, операцию придется отложить.
Если у Вас есть другие вопросы, задавайте их. Это Ваше здоровье.
Врач анестезиолог реаниматолог
отделения анестезиологии и реанимации
Новополоцкой городской больницы
А.С.Кураш
Приемная главного врача
(+375 214) 50-62-70
(+375 214) 50-62-11 (факс)
Канцелярия
(+375 214) 50-15-39 (факс)
