Почему мы до сих пор не летали на Марс?
В конце 1960-х годов люди впервые высадились на Луне. Прошли десятилетия. И люди все еще мечтают о покорении других миров. Теперь они хотят прогуляться по Марсу. Для осуществления подобной миссии необходимы новые мощные космические корабли, материалы и технологии. И задачи их разработки и производства будут решаться новыми поколениями инженеров и ученых. Новые корабли должны будут решить задачу не только доставки космонавтов на другие планеты. Но и обеспечивать их защиту от внешних условий непосредственно на месте.
Сегодняшние ракеты гораздо мощнее, гораздо эффективнее и надежнее, чем те, что использовались в ходе выполнения миссии «Аполлон». Электроника, которая управляет космическими кораблями и помогает поддерживать жизнедеятельность космонавтов, постоянно развивается. И некоторые из гаджетов, которые вы используете ежедневно в быту, гораздо мощнее компьютеров, обеспечивавших работу лунных миссий. Сегодня все аспекты пилотируемых космических полетов имеют гораздо более серьезную, чем в прошлом, поддержку. И если это так, почему же тогда люди до сих пор не были на Марсе?
До Марса сложно добраться
Основная проблема заключается в том, что до Марса невероятно сложно добраться. Именно по этой причине две трети миссий к Марсу закончились неудачей. И они все были роботизированными! Представьте, насколько это важно учитывать, если мы задумаем отправку на Красную планету людей.
Подумайте также о том, как далеко придется лететь. Даже при максимальном приближении к Земле Марс находится примерно в 150 раз дальше от нас, чем Луна. Кажется, что это не так уж и много. Но представьте, какой нужно будет иметь запас топлива. Много топлива означает большой вес. Больший вес означает, что будут нужны большие ракеты. Эти проблемы делают путешествие на Марс делом совсем другого масштаба. Это вам не относительно простой «прыжок» до Луны.
Окно возможностей
Однако это не все проблемы. Поскольку Марс находится очень далеко, и вращается вокруг Солнца с другой скоростью, нежели Земля, миссия должна быть спланирована очень точно. Инженеры миссий должны ждать лучшего «окна возможностей». Это момент, когда планеты находятся в оптимальном орбитальном положении относительно друг друга. Это важно как для полета к Марсу, так и для возвращения домой. Окно для успешного запуска открывается только один раз в несколько лет. Поэтому выбор времени старта имеет решающее значение. Кроме того, требуется время, чтобы добраться до Марса безопасно. Нужны будут месяцы или, даже, возможно, целый год для полета в один конец.
Космонавтам, когда они окажутся на поверхности Красной планеты, придется ждать, пока Земля и Марс снова займут нужные положения. Только после этого они смогут относительно быстро вернуться на Землю. Сколько времени это займет? По крайней мере полтора года.
Вопрос времени
Большая длительность полетов на Марс вызывает проблемы и в других областях. Где космонавты будут брать кислород? А как насчет воды? И, конечно же, еды? И как им обойти тот факт, что они путешествуют в космосе? Который просто пронизан солнечной радиацией и другими опасными излучениями. Добавим к этим вопросам еще проблему микрометеоритов и космического мусора, которые могут повредить космический корабль или скафандр космонавта.
Решение этих проблем задача очень сложная. Но они все равно рано или поздно будут решены. Это сделает полет на Марс вполне реальным. Защита космонавтов от опасностей космического пространства будет решена созданием космического корабля из новых прочных материалов, разработка которых уже ведется.
Где брать еду?
Проблемы пищи и воздуха тоже вполне могут быть решены. Здесь нужно применить творческий подход. Выращивание растений, которые можно употреблять в пищу, и которые будут давать кислород, является хорошей идеей. Однако если растения вдруг по какой-то причине погибнут, это будет означать катастрофу.
Конечно, космонавты могут взять с собой еду, воду и кислород. Но достаточное количество запасов, рассчитанное на весь полет, сильно увеличит вес и размер космического корабля. Одним из возможных решений может быть отправка материалов, которые будут использоваться на Марсе заранее. Подобное предложение ученые уже анализируют.
В настоящее время планы по покорению Марса все еще лежат в плоскости теоретических изысканий. Но в ближайшие два десятилетия планировщики миссий надеются сократить разрыв между теорией и реальностью.
И, может быть, тогда человечество сможет послать исследователей на Красную планету для разведки и оценки ее возможной колонизации.
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
Смоделирован худший сценарий полета на Марс: «Могут потерять память»
Ученые ищут способы защиты от сильнейшей радиации
Руководитель компаний SpaceX Илон Маск не исключил, что покорение Марса потребует человеческих жертв, и отметил, что отправляться на Красную планету будут только добровольцы. Получается, – добровольцы-смертники? С моим собеседником – кандидатом физико-математических наук, который возглавляет Службу радиационной безопасности пилотируемых космических полетов Института медико-биологических проблем РАН, Вячеславом Шуршаковым мы образно, пошагово смоделировали такой полет, чтобы понять, где на этом пути будут ждать особо неприятные моменты, и можно ли теоретически вернуться с Марса живым.
Свой проект межпланетной транспортной системы, предполагающей конструирование многоразового космического транспорта для доставки людей на Марс и создания там в будущем самоподдерживающейся колонии Маск представил 27 сентября 2016 года на 67-м Международном конгрессе по астронавтике в Гвадалахаре.
По всей видимости, дело не стоит на месте, основатель SpaceX изучает вопрос. Вот в недавнем интервью американскому каналу он сообщил, что полет на Марс будет сопряжен с большой опасностью: «Это будет опасно, неудобно и долго. Возможно, вы не вернетесь живыми. Непросто туда добраться». Конечно, компания никого не заставляет лететь. «Только добровольцы», – смеясь, говорит Маск.
«Вспомнят ли космонавты, летящие к Марсу, куда они летели и зачем?»
– Сначала рассмотрим вариант, когда организаторы полета выбрали год со спокойным прогнозом по радиационной обстановке, то есть при отсутствии мощных выбросов протонов с Солнца. Если возле Земли космонавты, работающие на Международной космической станции, при такой спокойной радиационной обстановке получают ежедневно по 0,7 миллизиверта (мЗв) радиации, то на трассе полета Земля-Марс по последним данным ученых из ИКИ РАН и ИМБП РАН, участвующих в миссии «ЭкзоМарс», радиация усилится до 1,8 мЗв в сутки. Это произойдет через трое суток вращения вокруг нашей планеты, после того, как кораблю придадут дополнительный импульс, и он направится Марсу.
– Теперь давайте определимся, сколько они получат радиации за полет?
– Если бы у нас был корабль с ядерным двигателем, мы смогли бы ускорить процесс полета до двух месяцев. Но пока мы таким не обладаем, остается только кислородно-керосиновый, на котором летают сейчас все наши ракеты. На таком двигателе люди доберутся до Марса только за 8 месяцев, или 250 суток. Умножим на 1,8 мЗв, – получается 450 мЗв.
Для космонавтов, летающих сегодня на низкой орбите, разрешенной считается доза 500 миллизивертов в год. То есть наши путешественники на Марс в этот «радиационный год» вроде бы укладываются. По-видимому, Маск тоже опирался на такие расчеты, а потому был уверен, что люди, по крайней мере, смогут долететь до Марса в добром здравии. Но давайте не будем спешить с оптимистичными выводами.
Когда наши «марсиане» отлетят от Земли буквально на 10 земных радиусов, радиация не просто усилится до 1,8 мЗв, – изменится ее состав. На таком расстоянии заканчивается магнитосфера Земли, и на человека кроме солнечной действует еще и галактическая радиация, с потоками тяжелых заряженных частиц. Это ядра всех элементов таблицы Менделеева, ускоренные до высоких энергий, потоки которых в пять раз превышают те, что были в пределах магнитосферы.
– Получается, расчет на то, что людям хватит запаса «радиационной прочности» на полет в одну сторону, неверен?
– Да, он верен для низких околоземных орбит, но открытый космос — это совсем другое дело. Эти тяжелые заряженные лучи воздействуют прежде всего на кору головного мозга, гиппокамп, центральную нервную систему. Доза радиации от этих тяжелых заряженных частиц, которая накопится за 250 дней полета к Марсу в межпланетном пространстве, на низкой околоземной орбите накапливалась бы в пять раз дольше, то есть за 1250 дней, а так долго у нас не летал еще ни один космонавт!
К тому же прибавьте возможные тяжелые последствия от гипомагнитной обстановки, невесомости, нахождения длительное время в замкнутом пространстве и, возможно, нехватку еды и воды. Конечно, марсианский корабль будет оборудован самыми совершенными системами регенерации, но ведь не исключено, что они могут просто поломаться, а подвезти запчасти, как на МКС, уже не получится.
– Так люди могут и не долететь?
– Давайте представим, что экипаж подлетает к Марсу, до спуска остается какая-нибудь неделя полета, они уже должны видеть в иллюминаторе его красноватую поверхность. Но. Видят ли их глаза? Не поврежден ли хрусталик потоками протонов и тяжелых заряженных частиц?
К этому времени организмы путешественников точно накопили уже в два раза больше радиации, чем положено по нормам ликвидаторам крупных аварий на АЭС. Они осознают, если еще в состоянии осознавать, что их ждет очень нерадостное будущее, быстрое развитие онкологических заболеваний, ранний Паркинсонизм или болезнь Альцгеймера.
– Как это выяснили?
– Различные воздействия больших доз радиации давно изучаются во всем мире. Откуда, по-вашему, мы взяли установленные нормативы по предельно допустимым дозам?
Но что касается воздействия тяжелых заряженных частиц галактических лучей на головной мозг, у нас в России мы еще не проводили исследований по такому воздействию на человека. Западные ученые уже выдают некоторые данные. Согласно им, подвергнувшись сильнейшей радиационной атаке, первые члены экипажи, летящие на Марс, могут потерять координацию и память уже в полете.
Ходит среди радиобиологов такая грустная шутка, что первые космонавты, долетев до Марса, не вспомнят, куда они летели и зачем. В любом случае, им будет очень нелегко. И мы, я напомню, пришли к этому выводу, исходя из того, что в радиационном плане год для полета будет выбран самым спокойным. Если же к этому добавятся мощные выбросы с поверхности Солнца, корабль может доставить на Марс людей, пораженных сильнейшей лучевой болезнью.
«На Марсе жить легче, чем на Луне»
– Давайте продлим нашу историю, немного изменив сценарий. Предположим, что люди полетели на Марс на корабле с ядерным двигателем или на корабле с особо сильной защитой от радиации (должен же ее кто-нибудь изобрести!) Что будет ждать уже долетевших до Марса? Какие условия?
– Будет ли возможность людям как-то укрыться от радиации, используя марсианскую почву?
– Это, скорее всего, будет самым лучшим выходом. Рассчитано, что, только закопавшись в грунт на 3-5 метров, человек достигнет дозы радиации, близкой к земной. Но поскольку это, особенно на первых порах, будет невозможно (надо же кому-то еще построить эти убежища!), то давайте прикинем, сколько земляне смогут пробыть на Марсе, чтобы, по вашему, оптимистичному сценарию все-таки суметь после вернуться на родную планету Земля?
Если предположить, что при полете к Марсу они получили не критичную дозу радиации, а примерно в два раза меньше, то дней 100 у них в запасе будет. Главное уложиться с дозами, накопленными при полете туда, на планете и при полете обратно в рамках 1000 мЗв. Навсегда полететь туда по нашим нормативам не получится.
Радиационное меньшинство
– Какие уже сегодня есть идеи по поводу средств защиты?
– Есть ткани, которые теоретически могут снизить дозу радиации на 20-30%, если человек будет надевать их на себя или обивать ими стены космического корабля. Можно сделать более толстыми стенки корабля. Уже сегодня говорят об отборе людей по их индивидуальной чувствительности к радиации.
– Бывают менее чувствительные?
– Как же их вычислять?
– Облучать специально живого здорового человека, конечно, никто не будет. Поэтому делают тест ин витро — берут образцы крови и облучают разными дозами. Исследователи смотрят хромосомные изменения в лимфоцитах, их частоту. Коллега рассказывала мне, что в Канаде, к примеру, давно проводят такие тесты для потенциальных работников АЭС.
Это все из реально осуществимых методов. Но есть и научная фантастика. Обсуждается, в частности, киборгизация будущих путешественников на Марс. Если какие-то органы, которые могут пострадать в межпланетном полете, можно заменить на искусственные, то это может существенно облегчить последствия, – утверждают ее сторонники.
Шутки шутками, но хочется в связи с этим привести простой пример киборгизации, с которой мы сталкиваемся уже сейчас. Космонавтов или полярников перед экспедициями обязательно заставляют вставлять импланты вместо «ненадежных» зубов. Мы же не говорим, что человек после этого стал киборгом.
Это еще не все. Оказывается, самый чувствительный орган к радиации — это наш глазной хрусталик. Чтобы спасти человека от стремительного развития катаракты глаза, некоторые ученые предлагают перед полетом сразу менять родной хрусталик на искусственный, кусочек пластмассы.
Один японский нейрохирург предлагает перед длительными полетами заранее проводить операцию на мозге по предотвращению раннего развития Альцгеймера. Такие операции, не требующие трепанации черепа, проводятся по показаниям в ведущих клиниках мира. Но применять их к здоровым людям, для профилактики пока, естественно, никто не пробовал.
Еще одним способом долететь до Марса живыми и здоровыми для футурологов видится гибернация — введение человека в летаргический сон. Поскольку в таком состоянии все процессы в организме существенно замедляются, за 250 суток полета он, вероятно, меньше получит вреда от радиации.
В конечном итоге я хотел бы отметить, что идея Илона Маска отправить людей на Марс мне импонирует, несмотря на все сложности, о которых я, как специалист по радиобиологии знаю не понаслышке.
Думаю, талантливые ученые, вдохновленные такой мега-задачей, очень быстро найдут пару-тройку решений, которые будут воплощены в жизнь. Может быть, и на Марс никто не полетит в ближайшее время, но идеи пригодятся человечеству для чего-нибудь другого, как это не раз случалось…
Колонизация Марса: почему до сих пор ничего не вышло
Фантасты и футурологи XX века в один голос твердили о необратимости колонизации Марса. Причем дату начала его освоения человеком называли примерно одну и ту же: первую четверть нашего столетия. Писатель Артур Кларк, например, полагал, что человек впервые ступит на Красную планету уже в 2021 году, а фантаст Айзек Азимов и вовсе предрекал, что к 2014 году между планетами установится чуть ли не регулярное сообщение беспилотных кораблей.
Но все эти пророчества не сбылись. Марс, за которым человечество столь пристально наблюдает уже более 300 лет, так и остался неприступен. Более того, по сравнению с тем, как развивалась космическая индустрия в прошлом веке, сегодня мы будто бы наблюдаем регресс. Это особенно заметно по сфере пилотируемой космонавтики.
Все основные миссии сконцентрированы на МКС, а также на запуске спутников, закладывающих, например, инфраструктурные основы для «интернета вещей» или милитаризации космоса. Последний раз нога человека ступала на Луну в далеком 1972 году, в то время как американцы торжествуют по поводу недавней успешной стыковки с МКС космического корабля Crew Dragon.
По сравнению с хроникой триумфов 60-70-х годов прошлого века все это выглядит, мягко говоря, скромно.
Но такое торможение в развитии космонавтики в целом, и в реализации пилотируемого полета на Марс в частности, — скорее связано с более сложными проблемами институционального порядка, нежели с тем, что человек просто предпочел потребление покорению космоса — «пить пиво и смотреть сериалы», как посетовал однажды писатель Рэй Брэдбери.
И дело даже не в финансировании (хотя любой проект, связанный с полетом на Марс, требует астрономических затрат) или отсутствии ярко выраженной идеологической составляющей, каковая была в эпоху холодной войны. За минувшие десятилетия наши знания о Марсе настолько расширились, что теперь на подобные миссии мы смотрим куда более реалистически, без того головокружительного воодушевления, с каким смотрели в будущее футурологи XX века. В этом смысле сама история проекта полета на Марс крайне поучительна.
От Циолковского до очарованности космосом
В научном дискурсе проблема межпланетных полетов человека впервые была поднята в работах ученого Константина Циолковского, математика Якова Перельмана и инженера Владимира Рюмина в самом начале прошлого века. Первые же эксперименты в этой области принадлежат советскому изобретателю Фридриху Цандеру, который, основываясь на теоретических расчетах своих предшественников, подготовил первый проект полета человека на другую планету.
Согласно подсчетам Цандера, для путешествия двух-трех космонавтов на Марс потребовался бы корабль массой в 400 тонн, конструкция которого должна была представлять собой комбинацию аэроплана и ракеты — на случай, если полет придется осуществлять в другой по своей плотности атмосфере.
Для обслуживания космонавтов и кораблей ученый предлагал использовать околопланетные орбитальные станции. К слову, Цандер впервые сумел экспериментально проверить возможность использования оранжерей, которые планировал разместить на борту корабля для выращивания питания космонавтам.
Впоследствии на фундаменте этих исследований была организована «Группа изучения реактивного движения» (ГИРД), которая в 1933 году вошла в Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ), главным инженером которого стал легендарный Сергей Королев. Осенью того же года произошел первый запуск советской ракеты «ГИРД-Х», которая, взлетев вертикально на высоту около 80 метров, разбилась. До начала Второй мировой войны ее продолжали улучшать, обкатывая на наземных и летных испытаниях.
Вместе с тем, на Западе уже в 1952 году германо-американский конструктор Вернер фон Браун опубликовал свой проект пилотируемого полета на Марс. В книге Das Marsprojekt он предложил отправить на Красную планету десять межпланетных кораблей — семь с людьми (по десять человек на каждом) и три с грузом. Фон Браун спроектировал и посадочный модуль, напоминающий самолет. Предполагалось, что космонавты смогут приземлиться на поверхность Марса как на самолете, после чего демонтируют крылья так, чтобы модуль вновь принял облик ракеты.
Конечно, первые проекты пилотируемого полета человека на другую планету были не реализуемыми в принципе. Например, сегодня мы знаем, что из-за низкой температуры (в среднем минус 62 градуса по Цельсию) и предельно разреженной атмосферы (примерно в 100 раз менее плотной, чем на Земле) совершить посадку на Марс, используя крылья самолета, невозможно.
Эти проекты скорее определили общий вектор развития, поставили новые задачи перед инженерами и превратили космическую отрасль едва ли не в самое культовое явление во всем цивилизованном мире.
Именно на пике этой всеобщей очарованности космосом, к концу 50-х — началу 60-х годов, в СССР и США сумели, наконец, сконструировать первые реальные аппараты, проложившие первые тропинки к Марсу.
14-секундное знакомство
Первые попытки посадить на планету автоматический аппарат осуществил Советский Союз в начале 1960-х годов. Правда, все они закончились провалом. «Марс 1960А» и «Марс 1960Б» не достигли планеты из-за аварий ракеты-носителя «Молния». Чуть более успешным оказался запуск станции «Марс-1», которая, несмотря на Карибский кризис, все же сумела взлететь с Байконура и подобраться к планете на расстояние в 200 тыс. км, после чего связь с аппаратом была утрачена.
В дальнейшем Советскому Союзу удалось лишь 14-секундное пребывание на Марсе: в 1971 году аппарат «Марс-3» сумел успешно приземлиться на планету, однако сильнейшая пылевая буря прервала связь с марсоходом. Много большее удалось американцам.
В 1965 году аппарат «Mariner- 4» подлетел к планете на минимальное расстояние до ее центра — 13 200 км — и сумел сделать 21 изображение с разрешением порядка одного км. Затем уже в 1971 году был запущен первый искусственный спутник планеты «Mariner-9», который доставил на Землю тысячи новых и куда более детализированных снимков.
Например, оказалось, что Марс испещрен вулканическими и тектоническими геологическими формациями, что на нем есть высохшие русла водных потоков. С того момента начались масштабные исследования атмосферы и ионосферы планеты, а также ее окружающей среды.
Наконец, в 1975 году на планету успешно приземлились две автоматические станции «Viking 1» и «Viking 2». На Землю было отправлено более 50 тыс. снимков, которые позволили составить первый картографический набросок планеты. После этого успешных марсианских экспедиций не было более 20 лет. Только в 1996 году на орбиту вышел «Mars Global Surveyor», который сумел сделать уникальные по своей четкости изображения Марса.
Сегодня в сторону планеты движется новый исследовательский аппарат «Настойчивость» (Perseverance). В случае удачи, марсоход в 2029 году передаст орбитальному кораблю первые образцы марсианского грунта, которые будут доставлены на Землю.
Это особенно важно, потому что за счет мощностей наземных лабораторий ученые смогут определить биологическое происхождение марсианской почвы, а в перспективе — хотя бы частично реконструировать историю жизни на этой планете.
В целом за 60 лет активных исследований Марса общее количество миссий на эту планету достигло 45. Из них только 19 были успешными. И это — миссии только для автоматических аппаратов. О пилотируемом полете человека мы пока не вели даже речи.
Без гравитации и связи, но с плесенью и радиацией
Дело в том, что за все время активного изучения Красной планеты человечество многое узнало не только о том, что из себя представляет сам Марс — например, какова средняя температура на поверхности планеты, какие на ней климат, гравитационное и магнитное поля, атмосфера, — но и то, с какими трудностями сопряжены путешествие и посадка на Марс.
В итоге за счет собранной информации удалось определить основные проблемы пилотируемого проекта, без решения которых освоение человеком планеты невозможно или будет сопряжено с огромными рисками. Все они так или иначе входят в одну глобальную проблему — расстояние между Землей и Марсом, которое составляет более 55 млн км. Для сравнения — между Землей и Луной пролегает чуть больше 384 тыс. км.
Такая дистанция требует совершенно особых решений для успешного полета — начиная с устройства ракеты, заканчивая предварительной медико-психологической подготовкой космонавтов и координацией всей миссии.
«Главное техническое препятствие сегодня — чисто формальное. Пока ни в США, ни в Китае, ни в РФ нет достаточно мощной ракеты, чтобы отправить на ней даже одного человека на Марс. Те ракеты, которые отправляют на планету автоматические станции, способны бросить туда около 5 т. Причем до самой поверхности планеты долетает только одна тонна. Для сравнения, полеты на Луну в 1970-х годах требовали 50-тонного космического корабля. И это, внимание, для шестидневного пути — туда и обратно. Тогда как до Марса путь займет уже многие месяцы. То есть все имеющиеся ракеты пока слишком слабы», — Владимир Сурдин, кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник Государственного астрономического института им. П. К. Штернберга МГУ.
Но даже если и удастся сконструировать достаточно мощный двигатель, начнутся препятствия совершенно другого порядка. Примерное время пути до Марса составит около 9 месяцев. Суммарная же длительность путешествия туда и обратно будет примерно 500 дней. То есть почти полтора года космонавтам придется провести в закрытом помещении в условиях почти полного отсутствия гравитации, с крайне примитивной и прерывающейся связью с Землей, а затем еще и в ужасающих марсианских условиях — при очень низких температурах и давлении.
Особенно много проблем — в отсутствии гравитации. «В невесомости происходит перемещение крови из вен нижних конечностей в верхнюю часть тела, которое приводит к переполнению кровью головы, отеку тканей в области шеи и головы и другим реакциям», — пишут, например, авторы книги «Пилотируемая экспедиция на Марс».
Иными словами, если в условиях Земли организм стремится доставить кровь и другие жидкости, преодолевая обычную гравитацию, то в космосе эти процессы продолжаются, несмотря на изменившиеся условия, что спровоцирует физиологические проблемы. Кроме того, ввиду отсутствия привычной нагрузки, человек будет терять мышечную массу и толщину костных тканей.
Помимо воздействия невесомости во время путешествия на Марс космонавт может получить чрезмерную дозу радиации, крайне опасную для работы организма.
«Если мы возьмем радиационный норматив для человека, который работает на ядерных предприятиях или на урановых рудниках, то уровень облучения равняется 1 тыс. миллизиверт. Считается, что такую не угрожающую жизни человека дозу можно получить, работая на подобном предприятии 50 лет. Так вот тот же космонавт, который работает на МКС, в год получает около 220 миллизиверт, то есть может находиться на ней безопасно, условно, в течение четырех лет. Но дело в том, что, находясь на МКС, человек защищен геомагнитным полем Земли, которое эффективно отклоняет заряженные частицы, в то время как полет на Марс будет проходить за пределами этого поля», — Вячеслав Шуршаков, заведующий отделом радиационной безопасности пилотируемых космических полетов ИМБП.
То есть, оказавшись в открытом космосе, астронавты на протяжении всего пути будут находиться под постоянным ионизирующим излучением, которое суммарно будет равняться разрешенной дозе на всю карьеру — 1 тыс. миллизиверт. Не говоря уже о том, что во время полета может произойти так называемое солнечное протонное событие — опасное проявление солнечной активности, которое может выбросить в сотни раз больше радиации, чем в невозмущенных условиях.
Полученная за полет доза радиации может привести к значительному сокращению продолжительности человеческой жизни, увеличению риска развития болезни Паркинсона и онкологических заболеваний, нарушению кратковременной памяти. К слову, поэтому считается, что женщине пока не стоит участвовать в миссии вовсе, ведь статистически продолжительность жизни женщины больше, чем у мужчины, а значит — больше рисков столкнуться с отсроченными болезнями к старости.
По словам Вячеслава Шуршакова, на сегодняшний день обсуждаются сразу несколько способов минимизации вреда ионизирующего излучения на космонавтов, например, есть идея создать вокруг космического корабля нечто подобное тому магнитному полю, которое окружает Землю и защищает человека на МКС. Также можно ввести космонавтов в летаргический сон, произвести изменения на генном уровне, сделав организм более устойчивым к радиации. Есть варианты нейрохирургического вмешательства, заранее купирующего возможные проявления болезни Паркинсона. Такие операции сегодня уже проводятся в Японии.
Но и это еще не все. Помимо психологических проблем есть сложности и с гигиеной: неясно как стирать одежду и мыться. Отсутствие же солнечного света и замкнутая влажная атмосфера — идеальная среда для образования грибков и плесени, которые опасны тем, что могут «съесть» пластиковые изоляции на борту корабля и спровоцировать аварии.
К этому добавляются еще и типичные для любых космических полетов заболевания. Авторы книги «Пилотируемая экспедиция на Марс» дают такой внушительный список: «Космическая болезнь движения, заложенность носовых пазух, запоры, головная боль, раздражение кожи и ее сухость, абсцессы, небольшие ссадины и ушибы, воспаление роговицы или ее ссадины, инфекция верхних дыхательных путей, бессонница, отит». Поэтому на борту корабля потребуется создать автономный медицинский центр. Значимыми здесь могут оказаться и технологии телемедицины.
Конечно, все эти проблемы в перспективе могут быть решены. Многое уже прорабатывается сегодня. Например, инженеры продумывают более совершенные скафандры, которые помогут человеку выжить в условиях марсианского климата, совершенствуют систему связи, чтобы улучшить координацию всего проекта, конструируют аппарат для безопасной посадки на планету. Продумывается и возможность выращивания овощей на планете, чтобы обеспечить всю команду едой. Изучаются возможные психологические проблемы долгого полета.
Но хотя человечество за минувшие годы сделало очень многое для приближения колонизации Марса, пока даже в среднесрочной перспективе не стоит рассчитывать на то, что человек ступит на эту планету.
Подписывайтесь на Telegram-канал РБК Тренды и будьте в курсе актуальных тенденций и прогнозов о будущем технологий, эко-номики, образования и инноваций.
