Кто такой Аминь и почему до сих пор его знают по всему миру
Один из самых почитаемых богов Древнего Египта зачастую представал в «неподобающем» виде, смущая учёных-египтологов, думавших о чём-то своём и переносящих сокровенные мысли на объект исследования.
Разумеется, бог Амон (=Мин) выглядел эпатажно:
Но стоит ли хвататься за первую мысль, пришедшую в голову, и называть Амона богом плодородия? Попробуем разобраться в символизме его жестов, тем более что это не составляет труда.
Первое, что нужно отметить: итифаллический Амон всегда изображался в виде статуи, стоящей на подставке (на рисунке выделена синим цветом), поэтому бессмысленно говорить о её плодовитости. Очевидно, это древний и очень уважаемый предок, удостоившийся такой чести. Создание подобных статуй вождей характерно для африканской культуры, к которой древнеегипетская безусловно имеет прямое отношение:
Присягу принимает вице-президент США Майк Пенс.
Студенты медицинского института дают клятву Гиппократа.
В особо ответственных случаях задействуют и левую руку:
Клясться на Библии можно, когда она есть, но как поступали в Древности до её написания? И здесь нам придётся обратиться к её содержанию. Цитата из книги Джона Дэйвенпорта «Афродизиаки и антифродизиаки: три очерка о силах плодородия» (1-е издание — Лондон, 1869 год):
«. принося торжественную клятву, они [т.е. древние евреи] возлагали руку на половые органы в знак её нерушимости. Когда Авраам, обращаясь к «рабу своему, старшему в доме его, управлявшему всем, что у него было», говорит: «. положи руку твою под стегно моё и клянись мне Господом, Богом неба и Богом земли, что ты не возьмёшь сыну моему жены из дочерей Хананеев» (Быт. 24:2—3), и когда Иаков на смертном одре «призвал. сына своего Иосифа и сказал ему: если я нашёл благоволение в очах твоих, положи руку твою под стегно моё и клянись, что ты окажешь мне милость и правду, не похоронишь меня в Египте» (Быт. 47:29), — и в том, и в другом случае древнееврейский текст переведён неверно; учёные толкователи указывают, что в действительности слово это означает не «стегно», а «фаллос» (Этот же обычай описывает Иосиф Флавий в «Иудейских древностях»: «[Торжественные клятвы] совершаются таким образом: положив друг другу руки ниже бёдер, [клянущиеся] взывают затем к Господу Богу, как к свидетелю грядущего» (I, 16, 1)).
Обычай этот сохраняется в Египте даже и по сей день: многие путешественники утверждают, что арабы, исполняя воинское приветствие или принося торжественную клятву, кладут руку на вышеупомянутую часть тела. Подобный случай описывает генерал-адъютант Жюльен в письме к сотруднику Египетского института. Одного египтянина арестовали как шпиона и привели к генералу. Сообразив, что никто не понимает его заверений в невиновности, этот египтянин «задрал свою синюю рубаху и взявшись рукой за фаллос, замер на мгновение в театральной позе бога, клянущегося водами Стикса. Физиономия его словно бы говорила: “Теперь, когда в доказательство своей невиновности я принёс СТОЛЬ ужасную клятву, осмелитесь ли вы мне не поверить?” Жест его напомнил мне обычай времён Авраамовых приносить присягу, держа в руке детородный орган».»
Собственно, на 3-мерном изображении Амона мы видим в его исполнении фаллическую клятву, которая нашла отражение в Библии:
Таким образом, поза Амона однозначно говорит о том, что он даёт клятву. В редких случаях Осирис также давал фаллическую клятву:
Но если в Библии есть описание фаллической клятвы, то в ней, по-видимому, должен быть и древнеегипетский бог Амон. Действительно, он там присутствует в явном виде:
Откр. (3:14): И Ангелу Лаодикийской церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия.
Греческий текст: «Kαὶ τῷ ἀγγέλῳ τῆς ἐν Λαοδικείᾳ ἐκκλησίας γράψον τάδε λέγει ὁ ἀμήν ὁ μάρτυς ὁ πιστὸς καὶ ἀληθινός ἡ ἀρχὴ τῆς κτίσεως τοῦ θεοῦ. «
«Благословен Господь Бог, Бог Израилев, един творящий чудеса, и благословенно имя славы Его вовек, и наполнится славою Его вся земля. Аминь и аминь.» (Пс. 71:18).
Более того, в Библии прямым текстом говорится о «Боге истины»:
«И оставите имя ваше избранным Моим для проклятия; и убьёт тебя Господь Бог, а рабов Своих назовёт иным именем, которым кто будет благословлять себя на земле, будет благословляться Богом истины; и кто будет клясться на земле, будет клясться Богом истины, – потому что прежние скорби будут забыты и сокрыты от очей Моих.» (Ис. 65:15-16)
Как поступить, если имам мечети запрещает молящимся произносить «Аминь» вслух и развязывает конфликт на этой почве?
Мнения четырёх имамов относительно произнесения слова «Аминь» после чтения «Аль-Фатихи» в намазе различаются. Имам Малик считал, что имам не должен говорить «Аминь», если он читает Коран вслух. В одной из версий, переданной со слов Малика, говорится, что имам вообще не должен произносить это. Ханафиты считали, что «Аминь» следует произносить и имаму, и молящимся позади него, но только про себя. Захириты считали, что каждый молящийся обязан сказать «Аминь» после прочтения «Аль-Фатихи». Ахмад и Исхак, а также многие шафиитские богословы считали, что после прочтения «Аль-Фатихи» каждому молящемуся желательно сказать «Аминь», причем если Коран читается вслух, то это следует сделать вслух, громко и немного растягивая. Имам аш-Шафии в «Китаб аль-умм» (1/109) сказал: «Завершив чтение Матери Писания, имам громко говорит “аминь”, чтобы стоящие позади него последовали его примеру. Услышав это, они говорят “аминь” следом так, чтобы это слышали они сами. Мне не нравится, когда они говорят это громко, но если они сделают это, то не совершат греха».
Из достоверных хадисов Посланника известно, что каждому молящемуся после прочтения «Аль-Фатихи» желательно сказать «аминь». Аль-Бухари, Муслим и др. передали со слов Абу Хурайры, что Посланник Аллаха сказал: «Если имам сказал: “Аминь”, то и вы говорите: “Аминь”. Поистине, тому из вас, кто произнесет это слово вместе с ангелами, будут прощены совершенные им ранее грехи».
Если Коран читается вслух, то имаму следует произнести это вслух. Ад-Даракутни, Ибн Хиббан, аль-Хаким и аль-Байхаки передали со слов Абу Хурайры: «Посланник Аллаха, завершив чтение Матери Писания, громким голосом произносил: “Аминь”». Ад-Даракутни назвал хадис хорошим, а аль-Хаким — достоверным. Ибн Хаджар в «Тальхисе» назвал его иснад достоверным, но некоторые, в том числе Ибн аль-Каттан, указывали на его недостатки. Несмотря на это, аль-Албани привёл его в сборнике достоверных хадисов, сказав, что он усиливается похожими сообщениями.
Что же касается произнесения слова «аминь» вслух молящимися позади имама, то на этот счёт нет достоверных хадисов от Посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха. Об этом упомянул шейх аль-Албани в «Силсиля аль-ахадис ас-сахиха» (1/834). Очевидно, именно этим объясняется и приведённое выше мнение имама аш-Шафии.
Однако существуют предания, повествующие о том, что Абдаллах ибн аз-Зубайр и Абу Хурайра говорили «аминь» вслух, молясь позади имама. В «Сахихе» аль-Бухари приводится подвешенное (муалляк) сообщение: «Ата сказал, что “аминь” — это мольба. Ибн аз-Зубайр и те, кто был с ним, произносили «аминь», и в мечети стоял шум». Ибн Хаджар в «Фатх аль-Бари» (2/440) сообщил, что целостную (маусуль) версию этого хадиса передал Абд ар-Раззак в «Мусаннафе». В ней сообщается, что Ибн Джурайдж спросил Ату: «Произносил ли Ибн аз-Зубайр “аминь” после чтения Матери Корана?» Тот сказал: «И он, и те, которые молились позади него, говорили “аминь”, так что в мечети стоял шум. Поистине, “аминь” — это мольба». Аль-Мубаракфури в комментариях к «Сунану» ат-Тирмизи сообщил, что аль-Байхаки передал слова Аты: «Я застал двести сподвижников Пророка, мир ему и благословение Аллаха, молившихся в этой мечети, и когда имам говорил “не путём тех, на кого пал гнев, и не заблудших”, они говорили “аминь”, сотрясая [мечеть]».
Аль-Байхаки передал рассказ Абу Рафи о том, что Абу Хурайра объявлял азан для Марвана ибн аль-Хакама и поставил условие, чтобы тот не произносил слова «…и не заблудших» прежде, чем он встанет в ряд. И когда Марван говорил «…и не заблудших», Абу Хурайра произносил «аминь» нараспев. Он говорил: «Если обитатели земли произнесут “аминь” вместе с обитателями неба, то они будут прощены». Аль-Албани назвал иснад хадиса достоверным в «Силсиля аль-ахадис ад-даифа», а потом сказал: «Если нет достоверных преданий о том, что кто-нибудь из сподвижников говорил противоположное этим достоверным сообщениям Абу Хурайры и Ибн аз-Зубайра, то принять их к сведению спокойнее. Мне не известные какие-нибудь противоположные сообщения, а Аллах знает лучше».
Абу аль-Аля аль-Мубаракфури пишет: «Таким образом, доказано, что сподвижники и их последователи произносили “аминь” позади Абу Хурайры, и нет ни одного достоверного сообщения о том, что кто-либо из сподвижников произносил “аминь” про себя. И нет ни одного свидетельства, что кто-либо из них упрекал произносящих “аминь” вслух. Если следовать методу ханафитов, то можно говорить о едином мнении сподвижников относительно произнесения “аминь” вслух. Так, они сказали, что Ибн аз-Зубайр издал фетву, разрешив темнокожему человеку спуститься в колодец Замзам, чтобы очистить его; это произошло в присутствии сподвижников, и никто из них не упрекнул его; следовательно, это было их единым мнением. Тот же Ибн аз-Зубайр произнёс “аминь” вслух в мечети в присутствии сподвижников, и никто из них не упрекнул его; напротив, они согласились с ним и тоже произнесли “аминь” вслух, так что в мечети стоял шум. Следовательно, они были единодушны по поводу произнесения “аминь” вслух».
Если же имам мечети запрещает молящимся произносить «аминь» вслух или выполнять другое желательное предписание, превращая существующие между четырьмя мазхабами разногласия в предмет ожесточённых споров и если религиозный центр мусульман поддерживают такую политику, то прихожанам следует, прежде всего, позаботиться о сохранении единства в общине. Поддержание единства и предотвращение конфликтов между верующими — обязательное требование шариата Всевышнего Аллаха. Более того, это одна из целей исламского шариата, ниспосланного для того, чтобы объединить людей на пути духовного очищения и возвышения.
Существует немало примеров того, как сподвижники Посланника, мир ему и благословение Аллаха, отказывались от некоторых желательных поступков для того, чтобы сохранить единство, выполнив тем самым обязательное предписание религии. Так, Абу Давуд передал со слов Абд ар-Рахмана ибн Язида, что Усман совершил в Мине намаз из четырёх ракатов, и Абдаллах [ибн Масуд] сказал: «Я молился по два раката вместе с Пророком, с Абу Бакром и с Умаром». В одной из версий добавлено: «И с Усманом в начале его правления, а потом он начал молиться, не сокращая намаз». Потом он сказал: «Затем ваши дороги разошлись, и мне бы хотелось, чтобы из четырёх ракатов мне достались два первых». Передатчик по имени Муавия ибн Курра рассказывал со слов своих учителей, что, когда Абдаллах совершил намаз из четырёх ракатов, люди сказали ему: «Ты упрекнул Усмана, а потом сам совершил четыре раката». В ответ он сказал: «Разногласия — это зло». Суть хадиса передана в «Сахихах» аль-Бухари и Муслима.
Ахмад, аль-Бухари, Муслим, ат-Тирмизи и Абу Давуд передали, что Абд аль-Азиз ибн Руфай попросил Анаса ибн Малика: «Расскажи мне о том, что ты запомнил от Посланника Аллаха. Где он совершил полуденный намаз в день тарвийа (первый день хаджа)?» Анас ответил: «В Мине». Тот спросил: «А где он совершил послеполуденный намаз в день нафр (второй день ташрика)?» Он ответил: «В Абтахе». А потом он сказал: «Делай так, как делают твои правители». Ат-Тирмизи назвал хадис хорошим и достоверным, но малоизвестным, так как со слов ас-Саури его рассказывал только Исхак ибн Юсуф аль-Азрак.
Аль-Азимабади в комментарии к этому хадису пишет: «Это значит: не поступай наперекор им, и если они сделали привал, то и ты делай привал, а если они проехали это место, то и ты езжай дальше. Это указывает на необходимость подчиняться обладающим влиянием и избегать противоречий с общиной. Из этого также следует, что данное предписание [имеется в виду совершение намазов в тех местах, где их совершил Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, во время прощального хаджа] не является обязательным. Конечно, желательно делать всё так, как это делал законодатель, и об этом говорили четыре имама и др. Но из слов Анаса следует, что оставление такого поступка из-за уважительной причины не порицается».
Ибн Таймийя в «Маджму аль-фатава» (22/407) пишет о разногласиях относительно произнесения “басмалы” в намазе. Некоторые, в том числе Малик и аль-Аузаи, не произносили её ни про себя, ни вслух. Другие, например, последователи Ибн Джурайджа и аш-Шафи‘и, произносили её вслух. Третьи занимали срединную позицию, и среди них было большинство правоведов из числа как сторонников хадисов, так и сторонников умозаключений. Они произносили её про себя. Далее Ибн Таймийя коснулся вопроса произнесения “басмалы” вслух в Медине, где жители отрицательно относились к такому поступку. Он сказал: «Желательно, чтобы человек стремился к единению сердец, отказываясь от такого рода желательных предписаний, потому что единение в вопросах религии важнее, чем совершение этих поступков. Так, Пророк отказался от перестройки Каабы именно потому, что сохранение её в прежнем виде способствовало единению сердец. Ибн Масуд тоже упрекнул Усмана за совершение полного (несокращённого) намаза во время поездки, но потом совершил полный намаз позади него и сказал: “Разногласия — это зло”».
Мусульмане, особенно не имеющие глубоких познаний в области шариатских наук, должны избегать разногласий. Они не должны навязывать окружающим своё мнение по второстепенным вопросам, превращая их в предмет разногласий, сея взаимную неприязнь и вражду. Улемы, в частности шейх Умар Сулайман аль-Ашкар в книге «Назарат» (с. 390), называют несколько условий, при которых допустимы разногласия по религиозно-правовым вопросам: если мнение высказано учёным, обладающим глубокими познаниями в шариатских науках; если оно не касается основ вероучения или тех правовых положений, которые подтверждаются категоричными аргументами; если учёный имеет намерение найти правильный ответ и прикладывает достаточно усилий для исследования данного вопроса. Из этого следует, что неграмотные мусульмане, не имеющие твёрдых познаний в шариатских науках, не имеют права высказывать собственные мнения по вопросам религии или вступать в религиозно-правовые дискуссии друг с другом.
Следует помнить, что многие вопросы права допускают разные истолкования, даже когда стороны ссылаются на одни и те же ясные тексты. Что же говорить о тех случаях, когда улемы опирались на хадисы или аяты, которые можно истолковать по-разному, или на хадисы, относительно достоверности которых существовали разногласия, или на единичные высказывания сподвижников, или на суждения по аналогии?! Полемизировать по таким вопросам не брались даже выдающиеся улемы и старейшие сподвижники. Передают, что Умар ибн аль-Хаттаб встретил мужчину и спросил: «Как ты поступил?» Тот ответил: «Али и Зайд вынесли такое-то решение». Умар сказал: «Я бы вынес другое решение». Мужчина спросил: «А что тебе мешает, ведь ты обладаешь властью?» Он ответил: «Если бы я мог указать тебе на Писание Аллаха или Сунну Его Пророка, то непременно сделал бы это, но я могу указать тебе лишь на моё мнение, а оно может быть и ошибочным». И он не стал отменять решение Али ибн Абу Талиба и Зайда ибн Сабита. Об этом сообщил Ибн аль-Каййим в «Илям аль-муваккиин» (1/65).
Что же касается имамов мечетей, настаивающих на следовании только одному мазхабу, то им следует помнить, что никто из праведных учёных не отменял какой-либо из четырёх мазхабов. Каждый из мазхабов имамов Абу Ханифы, Малика ибн Анаса, Мухаммада аш-Шафии и Ахмада ибн Ханбаля — часть прямого пути нашего Посланника, мир ему и благословение Аллаха, и простые мусульмане, не обладающие правом на иджтихад, могут следовать любому из них, если имеют наставника, разъясняющего им конкретные богословско-правовые положения.
История знает немало примеров того, как фанатичное следование одному мазхабу приводило к вражде между мусульманами, неприятию части достоверной сунны и единого мнения сподвижников, отказу от иджтихада и окостенелости шариата. Имам ас-Санани по этому поводу пишет: «Истина не может быть полностью собрана в суждениях кого-либо, кроме непогрешимого Пророка, мир ему и благословение Аллаха. Как прекрасны дошедшие до нас слова имама Абу Ханифы, которые он произносил при издании фетвы: «Это мнение ан-Нумана ибн Сабита, и это лучшее, на что я способен. Если кто-либо выскажет лучшее мнение, то оно ближе к истине». Передают также, что имам аш-Шафии сказал: «С кем бы я ни полемизировал, всякий раз я говорил: «О Аллах, пролей истину ему на сердце и на язык, и если я прав, пусть он последует за мной, а если он прав, позволь мне последовать за ним».
Руководствуясь этим справедливым принципом свободомыслия и уважения к чужому мнению, имамы разошлись во мнениях в методологии между собой. Их последователи тоже разошлись во мнениях со своими учителями как в вопросах методологии, так и во второстепенных вопросах. Абу Юсуф и Мухаммад ибн аль-Хасан аш-Шайбани были не согласны со своим учителем имамом Абу Ханифой даже относительно метода. Ас-Субки сказал, что они отступали от методологии их соратника. Ибн Халликан в биографии Абу Юсуфа отметил, что он в целом следовал мазхабу Абу Ханифы, но отступил от него во многих вопросах. Имам аль-Джувайни сказал, что Мухаммад ибн аль-Хасан и Абу Юсуф в двух третях вопросов не согласились с Абу Ханифой и в большинстве суждений совпали с аш-Шафии. Ас-Суюти писал, что Ибн Вахб, Ибн аль-Маджишун, аль-Мугира ибн Абу Хазим и Мутарриф ибн Кинана не во всём соглашались со своим учителем Маликом и в ряде вопросов отдавали предпочтение суждениям других. То же самое говорили об аль-Музани, Абу Убайде ибн Харбавайхи, Ибн Хузайме, Ибн Сурайдже, ибо каждый из них в некоторых вопросах не соглашался со своим шейхом и отдавал предпочтение мнению другого.
Из этого становится ясно, что самостоятельное суждение и умозаключение муджтахида не может всегда и во всём совпадать с законом Могучего и Великого Аллаха. В противном случае последователям имамов не было бы позволено отказываться от суждений их учителей. Таким было исламское право на протяжении веков, которые были названы благостными. Оно процветало, непрерывно развивалось и прогрессировало, а самостоятельные суждения имамов принимались и отвергались даже средними [по способностям] учениками. Так продолжалось до середины IV века, когда распространилось следование мазхабам, а фанатичная приверженность им начала “нести и высиживать яйца”». Потом он привёл высказывание Валиаллаха ад-Дахлави о положении мусульман после IV века: «Каждое следующее столетие несло с собой больше искушения и характеризовалось большей приверженностью мазхабам. В сердцах людей оставалось всё меньше верности, пока они не перестали обсуждать религиозные вопросы и не сказали: «Поистине, мы нашли своих отцов на этом пути, и, поистине, мы верно следуем по их стопам» (сура 43 «Украшения», аят 22) ».
В этих словах названа лишь одна из причин, приведших к застою в мусульманской религиозной мысли. Высказываний улемов на эту тему много, и задумываться над ними должны и простые верующие, и студенты, изучающие шариатские науки, и учёные, издающие указы для остальных мусульман. И только Аллах — Даритель успеха, и только Его мы просим вести нас прямым путём и оберегать от зла наших душ, скверных деяний и порочных разногласий.
