Ликбез: крайний или последний?
Почему так важно не путать эти слова
Почему так важно не путать эти слова
С чего всё началось?
Замена слова «последний» словом «крайний» является профессионализмом, который пришел из среды летчиков, людей, которым по долгу службы приходится рисковать жизнью. Сыграли свою роль и парашютисты: каждый их шаг в бездну может стать смертельным, поэтому из суеверия они никогда не скажут «последний прыжок». Со временем, как вирус, слово «крайний» перекинулось в среду спортсменов, людей суеверных и боящихся травм, а также в среду, близкую к кинопроизводству. Если вы стоите на летном поле, не стоит поправлять пилота (в среде профессионалов любят заводить отличительные речевые маркеры и маленькие ритуалы), но если самолета рядом нет, лучше говорить правильно.
Почему последний?
«То, после чего уже ничего не будет» — всего лишь одно из значений слова «последний», как в выражении «последний путь». Другое его значение — то, что произошло недавно, после чего еще ничего не было; когда мы говорим «последняя мода» или «последние новости», мы понимаем, что после них придет следующая мода и следующие новости. Последний — однокоренное слово со словом следующий, оно указывает всего лишь на порядок в ряду, так же как числительные первый, второй и третий.
Нельзя заменить «последний» «крайним», потому что они не синонимы. Крайний — это тот, что расположен на краю, а края есть у области в пространстве, край может быть у города, у поля, у стола есть целых четыре края, в группе людей на фотографии есть крайний правый и крайний левый человек.
В общем, это слово по смыслу не подходит к расположенным по порядку вещам или к последовательности событий. «Последний» же — абсолютно безобидное и достойное слово. Да, можно вспомнить, что его употребляют в значении «самый плохой», как в сочетании «последний негодяй», но это зависит от контекста, а найти негативный смысл можно в чем угодно.
Слово «крайний» может иметь негативное значение «тот, на кого свалили всю вину», но если вспоминать об этом каждый раз, мы рискуем превратиться в языковых параноиков, в школьников, нервно хихикающих на словах «кончаю, страшно перечесть», и в уголовников, вздрагивающих от предложения присесть на стул.
«Говорить „крайний“ вместо „последний“ — ужасно»
Журналист и кандидат филологических наук Марина Королева в своей колонке на сайте «Российской газеты» поделилась с читателями мнением об употреблении прилагательного «крайний» вместо «последний»: «Всё, нет больше сил терпеть. Никакой самый опасный вирус не сравнится с этим прилагательным по скорости распространения. С ним еще можно было смириться, пока оно не покидало профессиональной среды, но сейчас, когда оно без боя берет торговые центры, крупные компании, офисы, я должна сказать о нем всё, что думаю. Так вот: говорить „крайний“ вместо „последний“ — ужасно! Безграмотно, неправильно, бескультурно».
Как утверждает Королева, против самого слова «крайний» она ничего не имеет: «Само по себе прилагательное „крайний“ ничем перед нами не провинилось. Крайний — находящийся на краю (крайний дом на улице). Крайний — синоним „последнего“ в таких выражениях, как „крайний срок“ или „в крайнем случае“. Крайний — очень сильный в проявлении чего-нибудь (крайние меры, крайняя необходимость)».
Употребление прилагательного «крайний» в смысле «последний» повсеместно распространено. Говорит об этом не только Марина Королева, но и, например, пользователи портала The Question: «Почему говорят „не последний, а крайний“, что это, откуда?».
Сначала вместо запретного слова появится «блин», а потом придется запрещать глагол «блеять»
Эту пунктирно намеченную схему нужно все время помнить, чтобы не превратить нынешнее поколение школьников да и взрослых носителей языка в малограмотных неврастеников, для которых живая речь, чтение и письмо становятся передвижением по минному полю».
Марина Королева призывает читателей не примерять профессиональные суеверия на повседневную жизнь: «Грамота.ру цитирует „Большой словарь русского жаргона“ В. М. Мокиенко и Т. Г. Никитиной, где слово „крайний“ в значении „последний“ сопровождается пометами авиационное, космическое. Это можно понять: летчики, парашютисты, полярники опасаются говорить о последних полетах, прыжках, экспедициях. Слово „последний“ кажется им пугающим — последний, другого не будет… Понять можно — но перенимать?!».
«Крайний» или «последний»? Про суеверия в языке.
В связи с участившимся неверным употреблением слова «крайний» (например, «в крайний день», » в крайний раз» и т.д. ) не смогла пройти мимо данной статьи.
Часто в очереди можно услышать «Кто крайний?» Что значит «крайний»? Кто это крайний?! Или вот «садиться» на стул уже никто не предлагает — только «присаживаться». Это из прокурорского лексикона позаимствовано, что ли? Естественно, такая ненормальная ситуация в первую очередь затронула жителей нашей культурной столицы. О том, как возникают ошибки речи и в чём причина их живучести вопреки нормам русского литературного языка, рассказывает филолог, профессор Санкт-Петербургского государственного университета Татьяна Садова.
В словаре С. И. Ожегова «суеверие» определяется как «предрассудок, основанный на вере во что-нибудь сверхъестественное». Но часто эта вера имеет глубокие мифологические корни и потому не случайна. Люди считают, что слово имеет реальную, предметную силу, поэтому стараются заменить нежелательное слово более мягким, с их точки зрения более уместным. Это древнейший речевой механизм — не называй того, чего хочешь избежать.
Так, мы остерегаемся при расставании говорить «прощай», предпочитая «до свидания». Интуитивно мы связываем ситуацию «прощай» с расставанием «навсегда», в то время как «до свидания» наверняка обещает встречу в будущем. Ситуация прощания — и вновь на уровне речевой интуиции — «привязана» к обряду прощания с умирающим: он всех прощает, и ему всё прощается.
«Слово — это ёмкий и содержательный знак конкретной национальной культуры. В большинстве родных слов носитель языка считывает культурный код, который воспринимается им явно или на уровне языковой интуиции», — говорит Татьяна Садова.
Речевые табу не редкость в нашем общении. Часто именно такие запреты порождают ряды синонимов, по мнению людей смягчающих или окольно называющих нечто опасное или сакральное. Так, в русском языке существует множество синонимов к слову «умер»: «отошёл», «скончался», «преставился», «усоп». Из этикетных соображений биологический факт смерти человека обозначается рядом описательных выражений, синонимичных по значению: «приказал долго жить», «уснул навеки», «покинул этот мир», «ушёл от нас» и др. Это наша культурная традиция.
Одно из самых обсуждаемых сегодня речевых суеверий связано с выбором слова в паре «крайний — последний». Лингвисты утверждают, что эти слова синонимичны, но не всегда взаимозаменяемы.
«Норма литературного языка и элементарная культура речи призывают нас задавать вопрос: «Кто последний?» — и никак иначе», — подчёркивает Татьяна Садова. Навязчивое употребление слова «крайний» вместо «последний» она связывает с наивными представлениями о реальности произнесённого. В словаре В. И. Даля «последний» определяется как «конечный, за которым нет другого», в то время как «край» — «полоса, ближайшая к наружности; грань, кромка, рубеж». Другими словами, за «последним» ничего нет, да и сам «последний» — это «низший, плохой и худший по качеству», последний человек. Неслучайно провожать в последний (не крайний!) путь — это «хоронить». То есть слово «последний» в культурном отношении весьма содержательно. Таким образом, языковая интуиция подсказывает людям, что крайний — это всего лишь внешний, конечный относительно остального, а вот последний — это уже навсегда, за ним — пустота. Так что выбор «крайнего» относительно «последнего» объяснить можно, но это вовсе не означает, что следует нарушать норму: надо правильно говорить «крайний нападающий», но… «последний в очереди»!
Жаргонное «присесть» вместо «садиться» обрело популярность по тому же речевому принципу — суеверному нежеланию навлечь словом беду на другого человека. Мотивация здесь тоже ясна — выражение «сесть в тюрьму», сжимаясь до слова «сесть», конечно, не произносится вслух в определённой общественной среде. «Однокоренное «присесть» кажется более уместным и «неопасным» словом. И все-таки следует говорить «Садитесь!», а не «Присаживайтесь!». Современный литературный язык при определении нормы вряд ли должен ориентироваться на жаргон», — советует профессор Садова.
Не только суеверия, но и культурные архетипы служат причинами намеренного замещения одних слов другими. К примеру, социальные причины, связанные с иерархией общества. Для выражения почтения к руководителям любого уровня в языке есть целый разряд эвфемизмов, то есть слов и выражений, не способных оскорбить слуха и чувств этих людей. Например, начальники не «спят», а «отдыхают», не «опаздывают», а «задерживаются», не «бездельничают», а «работают с документами» и т. д.
Социально-историческими причинами можно объяснить и то, что произошло в 1990-х годах, когда были сняты запреты на сексуальную тему, и целый ряд вполне нейтральных слов приобрёл вульгарное значение. Люди начали заменять их другими. Так, слова «сосать», «соска», «кончить», «конец», потоком хлынувшие прежде всего с киноэкранов, стали настойчиво ассоциироваться с сексуальной сферой. Но наше общество постепенно выздоравливает, и это очевидно. По данным многих исследований, в последние годы эти слова находятся в так называемом «пассивном запасе».
Речевое поведение зависит от множества факторов — в семье, на улице, в официальной обстановке один и тот же человек говорит по-разному, речевая ситуация порой сама диктует свои сиюминутные правила. Но есть общеязыковая норма, и это показатель культуры речи в самом прямом и высоком смысле.
«Важно понимать, что при выборе слов и других речевых единиц человек, по сути, определяет свое отношение к речевой культуре, то есть делает выбор: соблюдать литературную норму или нарушать её, следуя речевым суевериям или иным соображениям и заблуждениям», — считает профессор Садова.
Азбучные истины
1. В Простоквашино или в Простоквашине?
2. Разыскной
3. Что такое лингвистика?
4. Авторская пунктуация
5. Реформа орфографии 1917–1918
6. Последний или крайний? Садитесь или присаживайтесь?
7. Буква ё
8. Склонение фамилий
9. Вариантность в языке
10. Произношение и написание заимствованных слов
Репетитор онлайн
Учебники
Олимпиады
Видео
Полезные ссылки
Летнее чтение
Запоминалки
Цитаты о языке
Скороговорки
Пословицы и поговорки
 |  |
6. Последний или крайний? Садитесь или присаживайтесь?
Миф № 6. Некультурно спрашивать в очереди «кто последний?» (надо «кто крайний?»); невежливо, предлагая гостю сесть, говорить «садитесь» (надо «присаживайтесь»).
Из вопроса, поступившего в «Справочное бюро» «Грамоты.ру»: «. Меня резко поправили, когда я спросила “кто последний” (в очереди), сказали, что в русском языке так говорить не принято, а нужно “кто крайний”».
На самом деле: Всё как раз наоборот. Неправильно спрашивать в очереди «кто крайний?» (надо «кто последний?»); не стоит, предлагая гостю сесть, говорить «присаживайтесь» (грамотно «садитесь»).
Мы не случайно объединили два этих мифа в один: замена и последний на крайний, и садитесь на присаживайтесь обусловлена одним и тем же фактором. Каким? Об этом ниже.
Начнем с выражения «кто последний». Миф о недопустимости его употребления имеет давнюю историю. Еще полвека назад на этот предрассудок обращал внимание Л. В. Успенский в книге «Слово о словах»:
Тысячи людей говорят: «Кто тут крайний?», подойдя к очереди за газетами. Это словоупотребление не может быть признано правильным и литературным. Если на вопрос: «В каком вагоне ты едешь?» вы ответите: «В крайнем!», у вас сейчас же потребуют разъяснить: от начала или от конца поезда, в первом или в последнем? У каждого ряда предметов по крайней мере два края, и слово «крайний» стало употребляться тут по нелепому недоразумению, ибо обычному слову «последний» в некоторых говорах народной речи придается неодобрительное значение – «плохой», «никуда не годный»: «Опоследний ты, братец мой, человек!» (Успенский Л. В. Слово о словах. Ты и твое имя. Л., 1962. С. 210).
Причина употребления в рассматриваемом выражении прилагательного крайний вместо последний названа Л. В. Успенским совершенно верно. Действительно, у слова последний есть обладающее негативной коннотацией значение ‘низший в ряду подобных, самый незначительный из всех; очень плохой’: последний негодяй, как последний дурак, ругать последними словами. Опасаясь назвать человека в очереди последним, говорящий тем самым избегает намека именно на это значение.
Но слово последний, как и многие другие слова русского языка, многозначное, среди его значений и такие, не имеющие никаких отрицательных коннотаций: ‘самый новый’; ‘современный’; ‘только что появившийся’: последние технологии, последние известия, строить по последнему слову техники и т. п. Тем не менее и в наши дни, как и полвека назад (несмотря на то, что очередей стало меньше), миф о недопустимости вопроса «кто последний?» продолжает быть на удивление жизнестойким. Любопытный факт: ведь у слова крайний тоже есть значение, обладающее негативной окраской; в живой разговорной и в публицистической речи это прилагательное иногда используется в значении ‘человек, на которого свалили ответственность за что-то плохое’: крайним сделали чиновника, поставившего подпись под документом (газ.). Тем не менее употреблению крайний вместо последний это не мешает: видимо назвать человека «без вины виноватым» представляется меньшим злом, чем назвать его «худшим».
На еще одну причину, по которой вопрос «кто крайний?» может быть более обидным, чем «кто последний?», указывает В. В. Колесов:
«Становясь в очередь, человек приветствует тех, кто некоторое время будет его соседом. Правда, уважительное пожелание здоровья в этом случае не совсем уместно, поэтому и возникло такое сочетание: «Вы – последний? Кто последний?» Непонятно, почему оно может кого-то обидеть, ведь спрашивая: «Кто последний?» – человек хочет узнать, по следу кого ему предстоит пройти. И верно, в таком выражении сохраняется исконное значение слова последний – тот, кто идет по следу, тот, кто торит тропу следующим за ним, или тот, кто сам следует за другими. Напротив, спрашивая: «Кто крайний?» – вы обижаете человека, потому что, во-первых, говорите не по-русски (в русском языке нет такого значения слова крайний: оно пришло из украинского), а во-вторых, как бы отстраняете его от очереди, уверяя его, что он «на краю», в стороне от ряда и потому вообще нарушает порядок. Тот, кто полагает, что слово крайний вежливее, чем последний, ошибается». (См.: Колесов В. В. Культура речи – культура поведения. Л., 1988. С. 234-235).
Однако далеко не всегда неоправданное употребление слова крайний вместо последний связано с опасением обидеть человека, назвав его «худшим». Подобная замена встречается и во многих других контекстах (к очереди отношения не имеющих), где она вызвана стремлением отгородиться уже не от значения «худший», а от основного значения прилагательного последний – ‘такой, за которым не следует, не ожидается что-либо подобное’.
Хорошо известно, что употребления слова последний избегают носители языка, профессия которых связана с постоянным риском для жизни. Это летчики и космонавты, водолазы и альпинисты, артисты цирка и др. – количество таких профессий велико, хотя за употреблением крайний вместо последний закрепилась именно авиационно-космическая «принадлежность»: в «Большом словаре русского жаргона» В. М. Мокиенко и Т. Г. Никитиной слово крайний в значении ‘последний’ сопровождается пометами авиа., косм. 1 Но из речи людей, которые, рискуя жизнью, выполняют свои профессиональные обязанности (и желание которых избежать двусмысленности сочетаний последний полет, последний прыжок и т. п. понятно и объяснимо), выражения наподобие крайний раз вместо последний раз, крайний день вместо последний день и т. п. если и не вошли еще в широкий обиход, то активно к этому стремятся. Подобная повсеместная замена прилагательного последний прилагательным крайний – не что иное, как грубое нарушение норм русского языка.
Впрочем, вернемся к вопросу «кто последний?», точнее к предрассудку, препятствующему его употреблению. Теми же соображениями – опасением обидеть человека словом, которое в одном или нескольких значениях обладает отрицательной коннотацией, – вызвана другая распространенная ошибка. Речь идет о замене глагола сесть (несовершенный вид садиться) глаголом присесть (несовершенный вид присаживаться), в первую очередь в повелительном наклонении. Многие носители языка предпочитают говорить присаживайтесь вместо садитесь, потому что слово садитесь будто бы связано исключительно с тюремными ассоциациями (одно из значений глагола «сесть» – ‘попасть в тюрьму по приговору суда’).
Миф этот подкрепляется всем известной фразой «сесть я всегда успею» из художественного фильма Л. Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», которая давно стала крылатой. Но ведь произносящий эту реплику (в ответ на предложение сесть за докторскую диссертацию) персонаж фильма – вор «со стажем». Почему же сегодня офисные работники опасаются говорить садитесь своим гостям, неужели предполагают наличие у всех них криминального прошлого или настоящего?
Проблема употребления присаживайтесь вместо садитесь выходит за рамки разговора о языке, на нее обращают внимание не только лингвисты, но и публицисты. Е. Барабаш пишет:
«Укоренившаяся на уровне генов несвобода диктует языку свои правила. Отвратительное “присаживайтесь” вместо нормального “садитесь” теперь уже навеки. Страна, проявившая такую недюжинную, завидно неразрывную спайку политики и криминала, элиты и криминала, телевидения и криминала, жизни и криминала, не может позволить себе говорить “садитесь”» (Е. Барабаш. На машиночке в светленькое будущее).
Но рассмотрим форму присаживайтесь с точки зрения языковеда. В «Толковом словаре русского языка» С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой глагол присесть объясняется следующим образом: ‘согнув колена, опуститься’: присесть на корточки, ‘сесть на короткое время или в недостаточной удобной, спокойной позе’: присесть на краешке стула (ведь приставка при- обозначает неполноту действия). Говоря присаживайтесь, мы, таким образом, предлагаем гостю либо выполнить гимнастическое упражнение, согнуть колени (такое предложение вполне уместно в тренажерном зале, но никак не в приемной солидной фирмы), либо сесть на короткое время (что гость вполне может расценить как намек: ему предложили ненадолго присесть, а потом поскорее встать и уйти). Но во всяком случае ни то, ни другое предложение не подразумевает приглашения с комфортом разместиться на стуле или в кресле.
«Ложно понятой вежливостью» называет словоупотребление присаживайтесь О. И. Северская:
«. Меня как будто предупреждают, что я здесь ненадолго. Да и потом, почему я должна «присаживаться», примостившись на краешке стула? Почему бы мне не сесть поудобнее и обстоятельно того, к кому пришла по делу, обо всем меня интересующем расспросить? Так что, с моей точки зрения, «присаживайтесь, пожалуйста» – это в какой-то мере всё то же печально известное «вас много, а я одна». А с точки зрения клерков – самое что ни на есть вежливое обращение» (Северская О. Говорим по-русски с Ольгой Северской. М., 2004. С. 16).
Таким образом, «вежливая» замена и глагола садитесь глаголом присаживайтесь, и прилагательного последний прилагательным крайний чревата еще большей двусмысленностью и вполне может обидеть собеседника. А поэтому давайте запомним азбучную истину № 6.
Азбучная истина № 6. Подойдя к очереди в кассу или к врачу в поликлинике, грамотно спросить у людей: кто последний? Предлагая гостю принять сидячее положение, вежливо сказать: садитесь, пожалуйста. А «кто крайний?» и «присаживайтесь» – это неправильно.
В. М. Пахомов,
кандидат филологических наук,
главный редактор портала «Грамота.ру»
1 Впрочем, нельзя говорить о том, что замена последний на крайний характерна для речи всех без исключения представителей данных профессий. На интернет-форуме, посвященном авиации, можно встретить и другое мнение: «Я вырос в семье, более чем близко связанной с авиацией. Я достаточно много общался и общаюсь с пилотами, как по работе, так и просто по-дружбе. Ни разу за свои 39 лет я не слышал от них в разговоре крайний раз! А вот молодежь. постоянно делает на этой фразе акцент, причем даже вставляя эту фразу в абсолютно гражданские ситуации. » (пользователь Сын Командира).
«Крайний» или «последний»: речевые суеверия и нормы литературная норма.
Все чаще в очереди вместо привычного вопроса «Кто последний?» можно услышать «Кто крайний?», а «садиться» на стул уже никто не предлагает — только «присаживаться». О том, как возникают речевые суеверия, и в чем причина их устойчивости вопреки существующим нормам русского литературного языка, рассказывает филолог, профессор Санкт-Петербургского государственного университета Татьяна Садова.
В словаре С. И. Ожегова «суеверие» определяется как «предрассудок, основанный на вере во что-нибудь сверхъестественное», но эта вера зачастую имеет глубокие мифологические корни и потому отнюдь не случайна. Люди считают, что слово имеет реальную, предметную силу, поэтому стараются заменить нежелательное слово другим, с их точки зрения более уместным. Это древнейший речевой механизм — не называй того, чего хочешь избежать. Так, мы остерегаемся при расставании говорить «прощай», предпочитая «до свидания», потому что интуитивно связываем ситуацию «прощай» с расставанием «навсегда», в то время как «до свидания» обещает встречу и в будущем. Ситуация прощания — и вновь на уровне речевой интуиции — имеет культурную «привязку» к обряду прощания с умирающим (он всех прощает, и ему все прощается).
Слово — это емкий и содержательный знак конкретной национальной культуры. В большинстве родных слов носитель языка считывает культурный код, который воспринимается им явно или на уровне языковой интуиции.
Речевые табу не редкость в нашем общении, часто именно такие запреты порождают ряды синонимов, по мнению людей смягчающих или окольно называющих нечто опасное или сакральное. Так, в русском языке существует множество синонимов к словоформе «умер»: «отошел», «скончался», «преставился», «усоп». Из этикетных соображений биологический факт смерти человека обозначается рядом описательных выражений, синонимичных по значению: «приказать долго жить», «уснуть навеки», «покинуть мир» и др. Это наша культурная традиция.
Одно из самых обсуждаемых сегодня речевых суеверий связано с выбором слова в паре «крайний — последний». Лингвисты утверждают, что эти слова синонимичны, но не всегда взаимозаменяемы.
Норма литературного языка и элементарная культура речи призывают нас задавать вопрос: «Кто последний?» (скажем, в очереди) — и никак иначе.
Настойчивое употребление слова «крайний» вместо «последний» эксперт также связывает с наивными представлениями о реальности произнесенного слова. В словаре В. И. Даля «последний» определяется как «конечный, за которым нет другого», в то время как «край» — «полоса, ближайшая к наружности; грань, кромка, рубеж». Другими словами, за «последним» ничего нет, да и сам «последний» — это «низший, плохой и худший по качеству» (последний человек). Неслучайно провожать в последний (не крайний!) путь — это «хоронить». То есть слово «последний» в культурном отношении весьма содержательно. Таким образом, языковая интуиция подсказывает людям, что крайний — это всего лишь внешний, конечный относительно остального, а вот последний — это уже навсегда, за ним — пустота. Так что выбор «крайнего» относительно «последнего» объяснить можно, но это вовсе не означает, что следует нарушать норму: «крайний нападающий», но «последний в очереди».
Жаргонное «присесть» вместо «садиться» активизируется по тому же речевому принципу — суеверное нежелание при помощи слова навлечь беду. Мотивация здесь также ясна — выражение «сесть в тюрьму», сжимаясь до слова «сесть», конечно, не произносится вслух в этой среде. «Однокорневое «присесть» кажется более уместным и «неопасным» словом. И все-таки нормативно «Садитесь!», а не «Присаживайтесь!»», — объясняет профессор Садова.
Современный литературный язык при определении нормы вряд ли должен ориентироваться на жаргон.
Не только суеверия, но и культурные архетипы являются причинами намеренного замещения одних слов другими. Очевидны, например, социальные причины, связанные с иерархически устроенной жизнью общества. Так, для выражения почтения к руководителям любого уровня в языке есть целый разряд эвфемизмов, то есть слов и выражений, не оскорбляющих слух и чувства этих людей. Например, начальники не «спят», а «отдыхают», не «опаздывают», а «задерживаются», не «бездельничают», а «работают с документами» и т. д.
Социально-историческими причинами можно объяснить и то, что произошло в 1990 годах, когда не стало запретов на так называемую сексуальную тему и целый ряд вполне нейтральных слов приобрел вульгарное значение. Люди начали сторониться их, заменяя другими, чтобы не натолкнуться на хамство и распущенность, царившие в то время в живой речи. Так, слова «сосать», «соска», «кончить», «конец», потоком хлынувшие прежде всего с киноэкранов, стали настойчиво ассоциироваться с сексуальной сферой. Но общество выздоравливает, и это очевидно. По данным многих корпусных исследований, в последние годы эти слова находятся в пассивном запасе.
Филолог отмечает: речевое поведение человека зависит от множества факторов — в семье, на улице, в официальной обстановке один и тот же человек говорит по-разному, речевая ситуация порой сама диктует свои сиюминутные правила. Но есть общеязыковая норма, и это показатель культуры речи в самом прямом и высоком смысле. «Важно понимать, что при выборе слов и других речевых единиц человек, по сути, определяет свое отношение к речевой культуре, то есть делает выбор: соблюдать литературную норму или нарушать ее, следуя речевым суевериям или иным соображениям и заблуждениям», — заключает профессор Садова.
