Почему нельзя обижать кошек? Приметы и суеверия
Жители Древнего Египта относились к кошкам, как к существам священным и мистическим, способным даже предсказывать будущее. Потому, что они жили среди людей, но принадлежали к иному миру, откуда прокрались к нам неслышно на своих мягких лапах. За поведением усатых оракулов внимательно наблюдали, чтобы по определенным приметам толковать предстоящие события.
Фото: https://st03.kakprosto.ru/images/article/2012/9/6/1_52550e445553652550e4455574.jpg
Почему так опасно обижать кошек
С древности дошли до нас поверья о связи котов со сверхъестественным, поэтому пушистые зверьки способны нагнать необъяснимого страха. Обижать их нельзя – согласно старинным приметам тем самым обидчик накликает на себя беду. Верить ли суевериям, каждый решает сам, но узнать, с чем они связаны, безусловно, не помешает.
Встречающие после смерти
В сказках разных народов и в легендах кот первым встречает людей после смерти в загробном мире. Там ей дана власть распоряжаться освобожденной от тела душой. А поскольку злопамятность мелкого домашнего хищника всем известна, она мгновенно припомнит все прижизненные обиды, чтобы отыграться за них.
Дальнейшую участь души решает она. Если ничего плохого и унизительного кошка не в состоянии будет припомнить хозяину, она отдаст свои когти, чтобы душа вскарабкалась в рай, одолев крутую гору. Другие приметы, связанные со смертью:
Обиженная котейка – к семейным раздорам
Кошкам приписывают способность влиять даже на погоду в доме. Замечено, что отношения между супругами и другими членами семьи портятся, если домашнее животное кто-то обидит. Чем значительнее нанесенное кошачьим оскорбление, тем сильнее разгорятся семейные скандалы. Вплоть до полного разрыва.
Фото: http://foto.vseprosto.net/wp-content/uploads/2013/03/Иду-я-такая-2.jpg
Под угрозой окажется и благосостояние дома. Недаром же китайцы считают этих животных хранителями семейного достатка. А обижается она на любое непочтительное обращение. Достаточно шлепнуть нашкодившее животное, ткнуть носом или схватить за шкирку. Кошка никак не связывает все это с наказанием за свои проступки.
Она обижается на злого хозяина, который ее избивает. Поэтому воспитывать любимцев лучше без рукоприкладства. И вообще вести себя вежливо, чтобы не оскорбить ненароком хвостатого мстителя.
Страшное наказание за убийство
Никто из живых существ не может заслужить насильственной смерти. Но убийство питомца будет стоить ее погубителю семи лет несчастий впридачу к угрызениям совести. И совершенно не важно в этом случае, было преступление преднамеренным или по чистой случайности. Расплачиваться за умерщвление придется невзгодами в делах финансовых и любовных, и прочих сферах жизни. Это распространится даже на семью убийцы.
Гипнотический светящийся в темноте взгляд
С кошачьими глазами тоже связано немало предупреждений. Они издавна считались окнами в потусторонний мир. Потому нельзя слишком пристально и долго смотреть животному в глаза. Мистическому созданию с хвостом это вряд ли понравится, а сам гипнотизирующий взгляд кошки способен навести порчу.
Верить ли в это? Вопрос остается открытым. Но известным фактом является и то, что уличные коты всегда заглядывают людям в глаза, они смотрят в упор, выпрашивая еду.
Проклятые мальчики
Это суеверие кажется самым странным. Хотя известно, что они не любят воду и способны крепко обидеться, если их облить. Но поверье утверждает, что сделавший такое с животным молодой человек не доживет до совершеннолетия. Возможно, это связано с суеверием англичан, утверждавших, что обливание водой кота наполовину сокращает человеческую жизнь.
Сказки разных народов
Все перечисленные суеверия не имеют достаточных обоснований и научных подтверждений. Верить стоит лишь в то, что на добро и ласку со стороны человека животное обязательно ответит тем же.
Православная Жизнь
Жизни человека всегда сопутствовали животные. Они были помощниками Адама еще в раю.
В 22 правиле Святогорского устава сказано: «Монахам не заводить животных собственно для себя». Первым, в 996 году, для братии Великой лавры их завел святой преподобный Афанасий Афонский. С тех пор и по сегодняшний день животные живут на Святой Горе.
«Даже диких животных, зверей пост иногда приручает, смиряет. Погляди, ведь когда животные голодны, они приближаются к человеку. Инстинктивно животные понимают, что от голода они умрут, а приблизившись к человеку, могут найти пищу и остаться в живых». (Преподобный Паисий Святогорец).
«Животное, хотя бы и волк, если оно в тяжёлом положении, то просит помощи и не может повредить человеку». (Преподобный Паисий Святогорец).
«Если у тебя нет любви, то ты не сможешь заставить быть тебе послушной даже кошку». (Преподобный Паисий Святогорец).
«Приходят шакалы, кабаны. Иногда прибегает маленькая лисичка. Когда кошки уходят, прибегает лисичка. Кабанов летом не видно, потому что они боятся охотников, только змей видно, потому что люди их боятся. Прилетают птицы стаями: большие, маленькие. Я даю им размоченные сухари, и они едят. Орехи от лукума я особо храню для птиц, которые приносят весну. Эти бедные птички, начиная с зимы, когда ещё снег, поют по-весеннему. Одним словом, утешают». (Преподобный Паисий Святогорец).
«На Афоне я слышал о старце Феофилакте из скита святого Василия, который дружил с дикими животными. Они чувствовали его любовь и шли в случае нужды к нему в келью. Как-то раз косуля, которая сломала ногу, пришла под окна его кельи и стала жалобно стонать. Старец вышел из кельи и увидел, что она протягивает ему сломанную ножку, словно показывая, где болит. Он вынес ей немного сухарей подкрепиться, взял две щепы и крепко стянул сломанное место. Потом сказал косуле: «Теперь иди с миром, а через неделю приходи, я посмотрю». Этот блаженный старец разговаривал с животным, как врач с больным человеком, потому что сам он стал человеком Божиим!» (Преподобный Паисий Святогорец).
«Птицы, куда бы я ни пошёл, следовали за мной. Когда я забирался, на скалы и начинал петь, они собирались, и я им бросал немного риса. Если мне хотелось тишины, то приходилось замолкать, потому что стоило начать петь, как птицы тут же слетались! Помню, однажды у меня схватило поясницу, мне пришлось несколько дней провести в постели. Так одна птичка залетела ко мне прямо в келью и села на грудь. Сидела, смотрела мне в лицо и щебетала несколько часов подряд, очень красиво. Вот было удивление!» (Преподобный Паисий Святогорец).
«Кошка – хорошо, но ласкать её, гладить – нехорошо, потому что отвлекает от главного». (Старец Силуан Афонский).
«Некоторые привязываются к животным, но этим они оскорбляют Творца, ибо человек призван вечно жить с Господом, царствовать с Ним и любить Единого Бога. К животным не должно иметь пристрастия, но должно только иметь сердце, милующее всякую тварь». (Старец Силуан Афонский).
«Кто воистину любит человека и в своих молитвах плачет за весь мир, тот не может привязаться к животным». (Старец Силуан Афонский).
Считается ли собака нечистым животным и можно ли кошкам и собакам жить в доме?
Деление животных на чистых и нечистых очень условно. Фактически его нет. Особенно в новозаветной Церкви. Любая Божья тварь является чистой, ибо она создана Господом и есть плодом Его любви к миру. Оскорбляя Божье создание, не оскорбляем ли мы и Творца, Создавшего его?
Нечистым может быть человек или падший ангел бес – существа высшего порядка, имеющие волю и право выбора уклониться в добро или во зло. Если человек или ангел (бес) свободно, по собственному желанию уклоняется во зло и оскверняется злом, то он становится нечистым.
В Ветхом Завете существовал перечень нечистых животных, которых евреи не могли употреблять в пищу (см. 11-ю главу Книги Левит). Но с этой позиции данное установление было исполнено и упразднено в Новом Завете (см. Книгу Деяний, глава 10:9–16).
Почему же Господь повелел почитать нечистым животное, которое же сам и создал? Это было связано не с самим зверем (он по-прежнему оставался чистым Божьим созданием), но с отношением человека к нему. Святитель Патриарх Константинопольский Фотий писал на эту тему:
«Многое по природе очень хорошо, но для пользующихся становится большим злом, не из-за собственной природы, но из-за порочности пользующихся… Чистое стало отделяться от нечистого не с начала мироздания, но получило это различие из-за некоторых обстоятельств. Ибо поскольку египтяне, у которых израильское племя было в услужении, многим животным воздавали божеские почести и дурно пользовались ими, которые были весьма хороши, Моисей, чтобы и народ израильский не был увлечен к этому скверному употреблению и не приписал бессловесным божеское почитание, в законодательстве справедливо назвал их нечистыми – не потому, что нечистота была присуща им от создания, ни в коем случае, или нечистое было в их природе, но поскольку египетское племя пользовалось ими не чисто, но весьма скверно и нечестиво. А если что-то из обожествляемого египтянами Моисей отнес к чину чистых, как быка и козла, то этим он не сделал ничего несогласного с настоящим рассуждением или с собственными целями. Назвав что-то из боготворимого ими мерзостью, а другое предав закланию, и кровопролитию, и убийству, он равным образом оградил израильтян от служения им и возникающего отсюда вреда – ведь ни мерзкое, ни забиваемое и подлежащее закланию не могло считаться богом у тех, кто так к нему относился».
Исходя из вышесказанного, мы видим, что мера разделения животных на чистые и нечистые была не онтологической, то есть свойственной их природе чистоте или нечистоте, но исторической. Нужно было с Божьей помощью искоренить в народном еврейском сознании остатки языческой зооморфной (поклонение животным) религии. И разделение животных на чистых или нечистых кроется не в их природе, но в природе человека, искаженной и больной грехом.
Действительно сегодня среди православных христиан бытует мнение, что кошка является чистым животным, а собака нечистым. Вот как на этот вопрос ответил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в бытность его митрополитом Смоленским и Калининградским: «Я хорошо отношусь к животным и очень люблю собак. У меня есть три собаки в Москве и две в Смоленске. Никогда Церковь не считала собак нечистыми животными, никогда не запрещала им входить в помещение. Очень многие выступают против того, чтобы собака заходила в храм, но не по богословским мотивам, а по причинам чисто традиционного, исторического характера, укорененным, как мне кажется, в представлениях о гигиене. Возвращаясь к вопросу о собаках, хочу сказать, что запрет на то, чтобы собаки входили в храм, не зафиксирован в каноническом праве. Это просто часть традиции, и та же традиция распространяется, наверное, и на лошадей, поросят, кур, гусей и других животных. Но не распространяется на кошек. Почему? Да потому, что они всегда ловили мышей. И кошек запускали в храм именно с этой целью. Тем более что кошка – очень чистоплотное, почти стерильное существо, домашнее в полном смысле этого слова. Она не создает гигиенических проблем для пространства, в котором находится. Я думаю, что проблема заключается только в этом, и никакой мистики, связанной с собаками, нет, и тем более не существует никакого “антисобачьегоˮ богословия. Надо любить животных, потому что, проявляя любовь к животным, мы тренируем наши человеческие эмоции, становимся более человечными. Что же касается бессмертной души, то должен сказать, что по образу и подобию Божию создан только человек. Согласно христианскому учению, животные не обладают бессмертной душой, и поэтому, когда животное умирает, мы с ним прощаемся навсегда».
Исходя из слов Святейшего Владыки, основанных на принципах православного богословия, мы должны понимать, что в иерархическом плане собака, как и любое другое животное, является низшим по сравнению с человеком существом и подчинено ему. Его душа не бессмертна. Она погибает со смертью тела. О том же говорит и святой праведный Иоанн Кронштадтский в своей книге «Моя жизнь во Христе»: «Весь мир вещественный пред Богом, яко ничтоже; одни духовные существа яко нечто, как-то: Ангелы и человеки. Те только твари и имеют прочное бытие, которыя близко к Богу, имеют образ и подобие Его; остальныя же твари, как тень преходят – самое небо и земля прейдет, словеса же Моя не прейдут (Мк.13:31)».
В том же сочинении святой Иоанн написал: «Не дыши злобою, мщением, убийством даже на животных, чтобы твою собственную душу не предал смерти духовный враг, дышащий в тебе злобою даже на бессловесных тварей, и чтобы тебе не привыкнуть дышать злобою и мщением и на людей. Помни, что и животные призваны к жизни благостью Господа для того, чтобы они вкусили, сколько могут, в короткий срок жизни радостей бытия. Благ Господь всяческим [Пс. 144, 9]. Не бей их, если они, неразумные, что-либо и напроказят или пострадает от них какая-либо из твоей собственности. Блажен, иже и скоты милует (Псалом)».
Нужно относиться к животным с теплотой и любовью, как и ко всякому Божьему созданию, но нельзя относиться как к равным или (упаси Бог!) как к высшим. В этом уже начало язычества и идолопоклонства.
Таким образом, не стоит называть животных человеческими именами, тем более именами святых угодников Божиих, помещенных в святцах.
Все стихи Священного Писания, будто бы касающиеся отрицательного отношения к собакам, типа: «Господи! Но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их» (Мф. 15:27); «Берегитесь псов!» (Флп. 3:2); «Пес возвращается на свою блевотину» (2 Пет. 2:22) – нельзя воспринимать буквально и формально. Так, например, в Послании Филиппийцам в стихе «Берегитесь псов!» святой первоверховный апостол Павел имел в виду вовсе не собак, а лжеапостолов-еретиков, которые вкрадываются в христианские общины и совращают людей с истинного пути веры. Ведь не будем же мы понимать буквально слова «…и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного» (Мф. 19:12), и уродовать собственную плоть, отрезая себе органы, как это делали сектанты-скопцы. Нет. Разумный человек поймет, что Господь наш Иисус Христос пророчествует фактически о монашестве, о тех людях, которые оскопили себя духовно. То есть порвали связи с миром, отказались от всего ради служения Христу.
Во всем важно разумение, рассуждение и трезвомыслие, растворенные верой, надеждой и любовью. И так с Божьей помощью рождается мудрость.
Правило не держать собаку в доме является скорее исторической традицией. В отличие от кота, домашнего животного, ловящего мышей, собака – служебный зверь, несущий охранную, пастушью, на Севере ездовую функции. Потому их место было на улице, в конуре, в хлеву. Кроме того, это сейчас появились декоративные миниатюрные виды собак, раньше они все были большие, мощные, сильные, и держать их в доме было попросту неудобно.
Но нынче времена изменились. Миллионы людей живут в квартирах, и нет возможности на улице держать собаку. Им лишать себя радости общения с домашним питомцем? Конечно, нет. Если вы хотите держать пса в квартире, держите на здоровье. Тем более что в этом есть еще и хорошая педагогическая функция. Дети учатся любви, заботе, вниманию.
Ведь, в сущности-то, и планета наша является большим домом-квартирой, где Господь поселил человека, собак, кошек и других тварей.
Священный запрет гладить кошек. Всем грешно, а батюшкам – можно!
Архимандрит Савва (Мажуко)
Когда я начал ходить в церковь, долго искал, как называется то, что так мешает мне жить, и, наконец, выдохнул с облегчением, потому что слово было найдено – «благочестие»! Вот оно какое! Одиннадцать букв, но какой объём, какая тотальная всеохватность! Самое неприятное, что только есть в религиозной жизни – всё сошлось в одном термине!
В это трудно поверить, но именно такие сложные отношения у меня были с благочестием в те далёкие времена. Церковным человеком я сделался в 1990 году, и за тридцать лет из врага и критика благочестия превратился в его горячего защитника – и в это поверить ещё труднее!
Однако наша первая встреча не была дружеской.
Мне было четырнадцать. Я зашёл в единственный православный храм в нашем городе, и меня захватил и навсегда увёл в плен этот мир, сотканный из необычных запахов, мерцания лампад и свечей, потемневших икон. Всё было так таинственно, значительно и чудесно, что я почти на цыпочках переходил от иконы к иконе, не понимая, чьи это святые лица с огромными глазами и почему они так прекрасны. Я просто таращился вокруг, как любопытный школьник, заложив руки за спину. И тут я встретил его – Благочестие! Оно подкралось незаметно, когда я вглядывался в один потемневший лик, и сочно врезало мне сзади по рукам.
– Ты чего это? Как в церкви ходишь? Разве можно, чтобы руки за спиной?
Маленькая старушка выговорилась и тут же погрузилась в чистку подсвечника. А я стоял слегка оглушённый, потому что в тот момент вместе с обычной и естественной обидой родилась законная мысль: а почему, собственно? Какой смысл спрятан в запрете складывать руки за спину? Ведь это всё неспроста? Может быть, это даже опасно и грешно, а я хожу тут в беспечности?
Со старушкой мы позже подружились. Она оказалась бабушкой редкой доброты, но мои недоумения она совершенно искренне не понимала:
– Почему нельзя? Ну, понятно – грэх тяжки, неотпущоны!
Этого объяснения ей было достаточно. Но только не мне. И так не знаешь, куда эти руки во время службы пристроить, а тут ещё и бьются!
Однако подоспело новое открытие. Оказывается, сидеть нога на ногу – не по-православному! И моя словоохотливая бабушка тут же рассказала целую историю, как один старец обличил монаха, который себе позволял такую кощунственную вольность.
– А отчего же так сидеть нельзя?
– Ну, тебе же сказано: грэх тяжки, неотпущоны!
Осталось только вздохнуть и взяться за решительное перевоспитание ног. И я бы с этим справился и вошёл в счастливый список благочестивых юношей, если бы не кошки. Между мной и категорическим спасением оказались коты, причём довольно симпатичные. Оказалось, что, если ты погладил кота, тебе нельзя три дня есть антидор.
– А почему же тогда антидор нельзя?
– Так матушки старинные говорили! Грэх тяжки, неотпущоны!
Вы смеётесь, а тогда для меня это было настоящим испытанием веры. И надо же было случиться, чтобы в этот решающий момент мой кот сломал лапу. Он был из профессорской семьи, резвый и ранимый, и я не успел оглянуться, как он свалился с третьего этажа. И когда наш славный Муся с грустными глазками страдал в гипсе, я просто не мог променять его на самый святой на свете антидор!
Но тут появились «божественные книжечки» – полуслепой репринт девяностых, и я принялся страстно приобщаться к мудрости. И вот читаю у святителя Игнатия Брянчанинова: на молитве полезно стоять с руками за спиной, представляя себя раскаявшимся преступником со связанными за спиной руками. Выходит, можно было мне так бродить в храме, и даже молитве это не мешает, наоборот, способствует!
Позже стали выходить альбомы со старинными фотографиями новомучеников, дореволюционных священников и епископов, и там я увидел страшное: благочестивые митрополиты и будущие исповедники сидели в этой кощунственной позе – нога на ногу! И самое неожиданное – у многих святых на руках были те самые многогрешные коты, которых мне запрещали гладить! Но этих самых котов так любил святитель Тихон, Патриарх Московский, праведник большого веса, уж если речь зашла об авторитетах! И кто знает, не дойди дело до кошек, сумел бы я достаточно разволноваться, чтобы хоть слово написать о благочестии?
И вот передо мной уважаемые и милые люди. Уважаемые, потому что святые, милые, потому что любят кошек. Но кроме всего прочего, это были настоящие христиане, святые, подтвердившие верность Христу своей благородной смертью! Значит, не видели они ничего зазорного в том, чтобы сидеть не по-православному, гладить кошек, молиться с руками за спину?
– Так ведь батюшкам можно! Это ж батюшки! – нашлась моя мудрая старушка.
И нормальный человек на этом бы успокоился. Но ведь я был советский пионер, воспитанный с обострённым чувством справедливости, и мне очень нужно было знать, как правильно и почему одним всё, а другим – ничего.
Мои церковные подружки, весёлые и шустрые бабушки, постились до обморока, вычитывали бесконечные правила, на своих разбитых ножках выстаивали все службы, при этом считая себя недостойными и грешницами, а священники в алтаре часто сидели на службе, не так истово крестились и, оказывается, перед литургией не только не исповедовались, но даже и не постились.
Говорят, что греческая философия родилась, когда эллины-путешественники начали сравнивать свои обычаи с обрядами других народов. Вот и я начал сопоставлять и обобщать, и не нашлось человека, который бы меня остановил и отвадил задавать вопросы.
Если священникам можно то, чего нельзя мирянам, значит, батюшки необычный народ, и как мне объяснил один протоиерей, во время рукоположения даётся особая «защита», чтобы выдержать «накал таинства», а у простых прихожан этого нет, и к святыне им так близко подходить опасно! Вот почему мирянам в алтарь нельзя, а бабам так и вовсе вход закрыт!
Конечно, тогда я и не смел возражать, тем более что меня уже взяли в алтарь, «облекли доверием», но вопросов стало больше. Если мирянам сюда нельзя, почему же директора завода, который выделил храму приличную сумму, человека абсолютно нецерковного, даже религиозно дикого, торжественно завели в алтарь в конце литургии и причастили прямо у престола? Ведь дело не в этом директоре или вероятном раболепии, а в возможности как таковой. Почему алтарь поручили убирать бодрой старушке, а игуменья с монахинями спокойно заходили сюда пошептаться с владыкой? Значит, дело не в секретной защите, а в совсем других вещах?
Вопросы всё множились. Если так важно соблюдать Устав, почему его можно нарушить, если владыка торопится на встречу с гостями, и сократить богослужение или, наоборот, вставить лишнюю кафизму, если архиерей немного опаздывает или хочет посидеть перед полиелеем? Значит ли это, что и Устав не абсолютен? И я погрузился в изучение Типикона, а поступив в семинарию, жадно читал книги по истории богослужебных чинов. А поскольку я был тайно влюблён в древлеправославную традицию, первым делом раздобыл знаменитую книгу профессора Голубинского «К нашей полемике со старообрядцами» и совсем запутался. Оказалось, что современные чины и обряды мы приняли не от апостолов, что богослужение находится в постоянном развитии, и пусть двоеперстие древнее троеперстия, но во времена Златоуста крестились и вовсе по-другому, и литургию совершали иначе. Где же правда?
Может показаться, что вопросы, которые меня волновали, мало между собой имеют общего, ведь любой грамотный христианин заметит, что устав богослужения – это из литургики, крестное знамение – история обряда, статус духовенства и мирян – каноническое право, а руки за спиной и всё прочее – область этикета и морали.
Это так. Но есть у этих вопросов общая основа, которая и называется благочестие, и насколько важна эта сфера, судите хотя бы по тому, что благочестие не ограничивается только территорией храма и обряда, не просто вбирает в себя чин богослужения и каноническое право, но выходит за рамки церковной ограды. Благочестие – это ещё и стиль обыденной жизни верующего человека, благочестие – это про быт, про характер взаимоотношений, социальную иерархию, культуру общения, тональность семейной жизни, воспитания детей, отношение к телу, питание, сексуальные отношения, культуру досуга, болезни, труда и даже сна.
Вопрос «что благочестиво?» в нашей речи звучит в своей негативной версии: «грешно ли?»
Грешно ли держать дома собаку?
Грешно ли чистить зубы перед причастием?
Грешно ли стирать в воскресенье?
Грешно ли помогать сыну-бездельнику?
Грешно ли спать после литургии?
Грешно ли загорать на пляже?
Выходя из церкви, верующий человек не ставит свою религию «на паузу», не ограничивает свою веру пределами храмового пространства, он продолжает быть христианином все двадцать четыре часа в сутки и в любом месте, и именно то, что отличает его как религиозного человека от других людей, и есть благочестие.
Оно настолько всеохватно, что не будет ошибкой сказать, что благочестие тождественно религии, и временами мы можем использовать эти слова как синонимы. Как обычно называют верующего человека? Набожный, богомольный, религиозный, я даже слышал редкое слово «боговерующий», а в Белоруссии есть ещё слово «знающий». Это всё синонимы благочестия. Религиозный человек – человек благочестия.
Хоть слово «благочестие» отдаёт стариной и большим авторитетом, оно не совсем русское. Это калька с греческого слова «евсевия», в котором древние греки слышали не только почтение к богам, набожность, благоговение, но и почтительность к родителям и отечеству, и нередко к списку четырёх классических добродетелей – мудрости, справедливости, храбрости, умеренности – присоединяли ещё и пятую – благочестие.
Греческое «евсевия» – слово составное, и эту составность как раз и скалькировало русское «благочестие»: «ев» значит «благо, добро, хорошо», как в слове «Евангелие» – «добрая весть» или имени Евгений – «доброго рода, благородный». Глагол «сево» – «почитать, благоговеть, поклоняться, чтить», как бы сейчас сказали, «проявить уважение». Ведь уважение – такая вещь, что на руки не возьмёшь и глазом не увидишь, это духовное состояние, и как таковое оно требует проявить себя в знаке – значительное должно быть означено!
Благочестие – проявленное уважение к Богу или священному. Слово «уважение» восходит к славянскому «вага» – «тяжесть, весы», от которого произошло прилагательное «важный» – «ценный, значительный, весомый». Для религиозного человека Бог – это Некто весьма значительный, и для того, чтобы обозначить значительное, используется система достойных и признанных знаков почтения, которую мы и называем благочестием. Благочестивый – тот, кто благо, то есть правильно, хорошо, благообразно, «как следует» чтит Бога, оказывает Ему знаки уважения, соответствующие Его важности и значительности.
В некоторых книгах вы найдёте мысль, что религиозное благочестие – это система моделей поведения, призванных помочь человеку в единении с Богом. Однако вопрос: как некие внешние жесты помогают стать ближе к Богу? Разве благочестие не есть действие в одну сторону? Разве подлинное благочестие не предполагает бескорыстия по отношению к Богу: Господи, я восхищаюсь Тобой, я просто рад тому, что Ты есть, и вот как я рад, смотри!
О бескорыстии в отношениях с Богом говорили ещё языческие авторы. Например, Цицерон во второй книге диалога «О природе богов» пишет: «Мы должны относиться к этим богам с благоговением и почитать их. А самая лучшая, самая бескорыстная, самая светлая и полная благочестия форма почитания богов состоит в том, чтобы всегда и в мыслях, и словах искренне чтить их чисто и беспорочно».
Цицерон использует латинский термин pietas, который так и переводится – «набожность, благочестие», но признаки настоящего благочестия для философа – бескорыстие, искренность, почтение, которое охватывает и мысли, и чувства, и слова.
Такое благочестие Цицерон отождествляет с религией, возводя это слово к глаголу «перечитывать»: «А те, которые над всем, что относится к почитанию богов, усердно размышляли и как бы перечитывали (relegerent), были названы религиозными (religiosi)». Конечно, такая этимология слова «religio» многими оспаривалась уже в древности, но для русского уха любопытно это созвучие «благочестия» с «чтением», «воздаяния чести» с «перечитыванием».
Как и положено философу, Цицерон или персонаж его диалога не просто даёт определение благочестию, но отличает его от того, что есть ложное благочестие, суеверие: «Не только философы, но и предки наши делали различие между религией и суеверием. Ибо те, которые целыми днями молились и приносили жертвы, чтобы их дети пережили их (superstiti sibi essent), те были названы суеверными (superstitiosi), позже это название приобрело более широкий смысл». То есть для римского мыслителя и его современников благочестие чётко отличалось от суеверия – тоже важное слово, которое не случайно в русском варианте имеет призвук суеты.
Значит, есть благочестие подлинное – бескорыстное, искреннее, глубокое, а есть псевдо-благочестие, корыстная религиозность, суетная набожность. И если вспомнить моих весёлых старушек, то к какому типу благочестия отнести их священные запреты – держать руки за спиной, сидеть нога на ногу, гладить кошек? Как бы я к ним ни относился, но суеверием я это не назову. Потому что опыт моих православных бабушек требует более точной и гибкой системы классификации, нужен метод получше, поцицеронистей! Но об этом в другой раз.
