Фут-фетишизм, издевательства над женщинами и шутки над мексиканцами: западные критики ополчились на Тарантино
«Однажды в. Голливуде» не отстаёт от предшественников и по оценкам зрителей. На момент публикации этой статьи рейтинг картины на портале IMDb составлял 8,6 балла. Из всех работ Тарантино последнюю по этим показателям пока опережают лишь «Криминальное чтиво» (8,9 балла) и «Убить Билла: Кровавое дело целиком» (8,8 балла). Критики также оценили фильм довольно высоко — агрегатор Rotten Tomatoes присвоил ему 84% «свежести».
Впрочем, многие профессиональные рецензенты встретили ленту прохладно. Если верить тому же Rotten Tomatoes, недовольными творением Тарантино остались 54 критика из 342.
Многие из них посчитали эту картину «потерянным шансом» режиссёра: по их мнению, он взялся за важную тему, но не сумел раскрыть её должным образом и вместо общественно значимого высказывания представил на суд зрителей ленту посредственную и затянутую, снятую исключительно «для себя».
«Фильм тащится, словно наевшаяся валиума черепаха, и наполнен штампами той эпохи, как автомат для попкорна — кукурузными зёрнами», — отмечает колумнист The New York Observer Рекс Рид. Он же подчёркивает, что не возражает против небольших художественных отступлений, но считает баловством выпуск «почти трёхчасового фильма вокруг фальшивого финала, который не рассказывает о Голливуде ничего нового».
«Жестокость в отношении женщин»
Другие отнеслись к некоторым художественном решениям Квентина Тарантино с нескрываемой неприязнью. Так, на сайте The Guardian появилась статья журналиста Роя Чако под заголовком «Конец романа: почему пора отменить Квентина Тарантино».
В своём материале Чако утверждает, что красной нитью практически через все ленты Тарантино проходит его «интерес к жестокому насилию в отношении женщин». В пример журналист приводит картины «Бешеные псы» (поскольку единственными персонажами женского пола в титрах значатся «Раненая женщина» и «Шокированная женщина»), «Криминальное чтиво» (в частности — реанимация героини Умы Турман уколом адреналина в сердце) и «Убить Билла» (Турман жестоко избили, похоронили заживо, а героине Дэрил Ханны вырвали оба глаза). Апогеем происходящего стала «Омерзительная восьмёрка»: героиня Дженнифер Джейсон Ли была прикована наручниками к трупу, её избивали и пытали на протяжении всего фильма.
«Встаёт вопрос: должны ли мы и дальше потакать пристрастию режиссёра к злоупотреблению сценами жестокости в отношении женщин, особенно в свете его собственного признания в применении физического насилия к своим актрисам, даже если делается это, по его утверждению, с целью снять идеальный кадр?» — заключает Рой Чако.
Писатель и журналист Алекс Лейнингер в своём тексте для PopMatters подчёркивает, что картина не лишена очарования. Однако если в финале того же «Криминального чтива» нити повествования красиво сливались воедино, в ленте «Однажды. в Голливуде» Тарантино лишь «пытается увязать незавершённые линии с помощью бессмысленной чудовищной жестокости и необъяснимого ревизионизма».
«Смехотворно белое кино»
Повествование в «Однажды в. Голливуде» выстраивается вокруг реальных событий, имевших место в 1969 году, — убийства голливудской актрисы, супруги Романа Полански Шэрон Тейт, её неродившегося ребёнка и нескольких других людей последователями секты «Семья» Чарльза Мэнсона. Тем не менее центральное место в сюжете досталось другим, вымышленным персонажам в исполнении Леонардо Ди Каприо и Брэда Питта. При этом последний (спойлер!) пытается проявить себя с геройской стороны.
Блогер Ани Бандел, рассуждая на страницах портала NBC Think, приходит к выводу, что решивший представить альтернативное видение этой истории Тарантино перетягивает одеяло с трагедии Тейт на белых мужчин.
«Новая картина Квентина Тарантино превращает жестокое убийство в рассказ о героизме белого мужчины, тем самым оказывая медвежью услугу как самой Шэрон Тейт, так и истории в целом», — полагает Бандел. Также, по её убеждению, сам выбор актёров «свидетельствует о самоуверенности и весьма удобной забывчивости привилегированного белого мужчины».
То, что амплуа кинозвёзд и героев в фильме о Голливуде конца 1960-х досталось белым мужчинам, смущает и известного кинокритика, популяризатора французского кино в США Ричарда Броди.
«Любовное послание Тарантино ушедшей голливудской эпохе, кажется, неосознанно превозносит белых мужчин-кинозвёзд (и тех, кто отдаёт команды за кадром) в ущерб всем остальным. Тарантино известен тем, что ему, по всей видимости, нравится вкладывать расистские оскорбления в уста своих персонажей, и «Однажды в. Голливуде» в этом смысле — не исключение», — пишет Броди в материале для The New Yorker.
Он вспоминает, как герой Питта позволяет себе высказывание в отношении мексиканцев («Не плачь при мексиканцах», — говорит он другу), а герой Ди Каприо, актёр, на съёмках вестерна предлагает режиссёру карикатурное исполнение роли мексиканского бандита.
«Наркокурьер» Клинта Иствуда демонстрирует, каким чудовищным притеснениям на самом деле подвергаются мексиканцы из-за расизма белых американцев. Тарантино, напротив, снял смехотворно белое кино, щедро приправленное чувством белого превосходства», — считает критик.
В этом контексте Броди вспоминает сцену с участием Брюса Ли (Майк Мо). По сюжету Ли, находясь на киностудии, хвастается бойцовскими навыками — и проигрывает в драке с героем Питта.
«Единственный значимый не белый персонаж в одном из эпизодов выставлен хвастливой пародией и терпит позорное поражение в драке с Клиффом», — отмечает журналист.
К слову, недовольство этим эпизодом выразила и дочь Брюса Ли Шеннон. По её словам, Тарантино выставил Ли «высокомерным придурком», хотя тот был вынужден с трудом добиваться того, что легко давалось другим.
«Я понимаю, они хотели сделать героя Брэда Питта таким суперкрутым, способным победить Брюса Ли. Но им не нужно было поступать с ним так же, как поступал белый Голливуд, когда он был жив», — приводит слова Шеннон Ли The Wrap.
Фут-фетишизм и Полански в бегах
Аналогичного мнения придерживается Рубин Сафайя из Cinemalogue. Журналист уверен, что у зрителей нет возможности хорошо узнать ни Тейт, ни любую другую героиню фильма: Тарантино только объективизирует прекрасную половину человечества и их ступни (Сафайя намекает на обилие женских ног в картинах режиссёра и слухи, что ступни якобы являются его тайным фетишем).
Критик задаётся вопросом: стоит ли романтизировать образ влюблённых Шэрон Тейт и Романа Полански, несущихся навстречу приключениям на своём кабриолете, когда Полански «находится в бегах», чтобы избежать наказания за изнасилование 13-летней, а Ума Турман (предположительно, по вине Тарантино) на съёмках «Убить Билла» попала в автомобильную аварию?
По мнению Сафайи, Тарантино «мнит себя модным режиссёром», который отдаёт должное меньшинствам и женщинам, однако все свои идеи черпает из принижающих и тех и других ужастиков, телевизионных мелодрам и фильмов в жанре блэксплотейшн.
«Если посмотреть на контекст, эти творения выглядят бунтарскими не потому, что способны показать, как на самом деле живётся женщинам и чернокожим, а потому, что нравятся белым продюсерам и дистрибьюторам, населяющим мир, в котором белый главный герой мужского пола, против которого и направлены эти якобы бунтарские идеи, является главным символом власти. Кем могут быть женщины, как не жертвами маньяков? Кем могут быть чернокожие мужчины, как не преступниками или вершителями самосуда?» — заключает критик.
Десять советов по этикету в Мексике
Мексика — яркая и самобытная страна. И люди здесь живут яркие и самобытные, со своими привычками и обычаями, сформировавшимися под вековым влиянием самых разных культур. Никто никуда не спешит, все наслаждаются жизнью, теплым солнцем и приятным общением. Мексиканцы кажутся такими беззаботными и всегда готовы делиться своими эмоциями, но и у них есть свои правила.
Чтобы не попасть в неловкое положение при общении с жителями Мексики и получить максимум удовольствия от посещения страны, прочитайте этих десять советов, как вести себя в Мексике.
Всегда здоровайтесь
В Мексике здороваются все. Здороваются с проходящим мимо незнакомым человеком, здороваются при входе в общественное здание или транспорт, с продавцами в магазинах и даже просто на пляже.
Приветствовать людей, с которыми вы общаетесь, в Мексике очень важно. Прежде чем сесть за стол, вы должны поприветствовать всех, кто за ним сидит, а не просто кивнуть головой. Если вы будете приветствовать каждого по отдельности, вы произведете гораздо лучшее впечатление.
Рукопожатия, как правило, распространены среди мужчин, а женщины обычно целуют друг друга в щеку. Самое простое, что нужно сделать, это пожать руку. Верхом грубости считается отвергать рукопожатие.
Опаздывать не стыдно
Точность — вежливость королей. Но только не в Мексике! Здесь отношение к опозданию обратное, чем во многих западных культурах. Здесь опоздание не считается плохой манерой и проявлением неуважения. Если вас пригласили в гости, вполне вежливо опоздать на полчаса. А на два часа можно опоздать при посещении вечеринки.
Отношение к опозданию на деловые встречи, свадьбы или похороны, как правило, более строгое, но тут вы уже сами должны понимать, что опоздавшего не ждут.
Мексиканцы сами смеются над традицией опаздывать, но… продолжают опаздывать.
Избегайте называть незнакомых вам людей по имени
При первой встрече с кем-либо в Мексике всегда вежливо называть его имя и фамилию. Но гораздо уместнее добавлять перед фамилией сеньор, сеньорита или сеньора, опуская имя. Лучше вообще не называть по имени тех, с кем вы недостаточно хорошо знакомы.
У мексиканцев два имени и две фамилии. Первая фамилия происходит от отца, вторая — от матери. В современной Мексике при обращении к мексиканцам рекомендуется использовать первую, семейную фамилию отца, и пропустить вторую.
Торгуйтесь только там, где это уместно
У многих туристов складывается впечатление, что все цены в Мексике являются предметом торга. На самом деле, это не так. Вы, конечно, можете попробовать торговаться, но большинство продавцов не будут снижать свои цены. Особенно это касается столицы Мехико.
Больше шансов получить скидку при покупке туристических сувениров, экскурсий или других развлечений, цены на которые как раз и рассчитаны на туристов. Более того, здесь сами продавцы предложат вам скидку, только чтобы вы не ушли. Но на продовольственных рынках торговаться не принято. Многие продавцы все равно не могут позволить себе существенно снизить цены, а небольшая скидка погоды не сделает.
Совершенно не принято торговаться в магазинах, где продаются промышленные товары. В также лучше ездить или по километражному тарифу, или заранее обговорив стоимость поездки.
Вечная маньяна
В Мексике все происходит медленнее обычного. Если вы примете это как должное, вас не будет напрягать и даже расстраивать кажущаяся расслабленность и необязательность мексиканцев. Просто не ждите немедленного выполнения ваших планов.
В ресторане вы можете подумать, что официант невнимателен, если не несет вам счет, как только вы закончили есть. В Мексике такое происходит постоянно. Официант же считает верхом неприличия немедленно требовать с вас деньги. Приготовьтесь к подобным вещам и постарайтесь не торопиться.
Если вам пообещали что-то сделать «маньяна» — это и утром, и завтра, а иногда и послезавтра и даже еще позже. Кажущаяся необязательность мексиканцев многих раздражает, но самих мексиканцев больше раздражает что-то делать без желания и по указке.
Будьте дружелюбными
Мексиканцы — одна из самых дружелюбных наций, которую вы когда-либо встретите. Если вы действительно хотите погрузиться в местную культуру, постарайтесь также быть дружелюбными. Иногда мексиканцы входят в ваше личное пространство и ласково прикасаются к вам, но это никогда не будет агрессивный жест. Они просто по-настоящему теплые люди. Здоровайтесь, улыбайтесь и говорите даже с незнакомыми людьми.
Мексиканцы никогда не повышают голос, кричать не собеседника тут считается верхом неприличия. Точно также вам никогда не скажут «нет» по важному вопросу, заставив поволноваться в раздумье об истинном ответе.
Вы заметите, что мексиканцы, с которыми вы встречаетесь, даже незнакомые, откроют вам какие-то вопросы их личной жизни. Пусть это вам не интересно или вы считаете такое общение неприемлемым, вежливым будет участливо поддакивать и даже задавать свои вопросы.
Выучите несколько фраз на испанском
Знать нескольких слов и фраз на местном языке — это лишь знак уважения и вежливости к местным жителям. И неважно, в какой стране вы находитесь, это правило универсальное.
Если вы ничего не понимаете из того, что вам говорят, не отворачивайтесь и не твердите «Но абла эспаньол», а просто улыбайтесь.
Если же вы уже говорите на испанском, при общении к незнакомцам или старшим людям обязательно используйте формальное «вы», а не «ты» (usted вместо tu). Это просто вежливость.
Чаевые
В Мексике принято оставлять чаевые. Это правило действует и в туристических, и не в туристических районах. Разумеется, оставлять чаевые не обязательно, как и требовать их или вписывать сумму чаевых в счет незаконно.
Размер чаевых зависит от того, где вы совершаете покупку или получаете услугу. В туристических зонах сумма чаевых сформировалась под влиянием американцев, и здесь принято оставлять на чай 15-20%. В других местах оставлять до 10-15% чаевых вполне достаточно.
Водителям такси в Мексике чаевые оставлять не обязательно, но принято их давать горничным и носильщикам в вашем отеле. Крайне желательно давать чаевые тем, кто упаковывает ваши покупки в супермаркетах — здесь работает много пенсионеров.
Посещение храма
Мексика — страна крепких христианских традиций. Мексиканцы трепетно относятся и к вере, и к предметам поклонения. Поэтому очень важно уважать их веру и не нарушать их традиции при посещении храмов.
Это значит, что одежда должна быть сдержанной. Женщинам совсем не обязательно покрывать голову, но не стоит носить слишком короткую или откровенную одежду. Точно также мужчинам не стоит приходить в храм в шортах.
В некоторых католических храмах фотографирование запрещено. Также рекомендуется отложить осмотр достопримечательностей храма до тех пор, пока там не закончится церковная служба.
Мексиканский консерватизм
Многие мексиканцы в силу своего воспитания будут относиться к вам более консервативно, чем вы привыкли. Например, вас могут спросить, почему у вас нет детей или почему вы не замужем или не женаты. Эти вопросы кажутся слишком личными. Но при всей беззаботности мексиканцев моральные ценности в стране довольно высокие, а потому и вопросы кажутся слишком откровенными.
Постарайтесь не воспринимать подобное отношение и вопросы как нечто личное. Они отражают мексиканскую культуру, но без стремления вас обидеть. Лучший способ ответить — проявить вежливость, даже если вы не согласны с позицией собеседника.
ТОП-20 экскурсий в Канкуне, которые сделают ваш отдых незабываемым! Лучшие экскурсии в Мексике · Чичен-Ица · сеноты · дайвинг в подводном музее · развлекательный парк Xcaret · экстрим-парк Xplor · кормление китовых акул.
Оптимизированные маршруты по самым ярким достопримечательностям полуострова Ютакан. Туры на русском языке, комфортабельные микроавтобусы с кондиционером. Онлайн бронирование без предоплаты, скидки при покупке нескольких экскурсий.
Чего нельзя делать в Мексике
Восемь «нет», соблюдение которых поможет влиться в атмосферу страны без неприятных последствий.
Обижаться на опоздания, проявлять нетерпение
Это сложно. Особенно поначалу. Представьте типичную встречу двух приятелей-мексиканцев: договориться о ней в полдень, одному опоздать на час, увидеть, что никого нет, флегматично подождать в тени дерева еще час, уйти домой, в три часа дня получить SMS: «Я на месте, а ты где?». Договориться о встрече на следующий день. Иностранца раздражает, что планы постоянно меняются, совершенно невозможно рассчитать время, а люди опаздывают. Но есть в этом и плюс: можно воспитать в себе спокойствие и научиться не злиться на опоздавших — именно так поступают сами мексиканцы. Впрочем, такая расхлябанность касается личных встреч и договоренностей. В работе пунктуальность ценится так же высоко, как и в других странах.
Раздражаться от объятий незнакомых людей
Случайное знакомство и сразу объятия? Вы просто поздоровались, разве это повод целовать вас в щеку и хлопать по плечу?! Забудьте о личном пространстве и собственной неприкосновенности. В Мексике все ведут себя как близкие друзья.
Верить слову «ahorita»
Дословно это переводится как «сей момент». Когда в Мексике говорят «ahorita», это не значит, что кто-то ринется выполнять обещание. Возможно, он не сделает, что обещал, вообще никогда. Есть второе слово «ahora» — «сейчас». Ему верить можно. С поправкой на мексиканскую пунктуальность, разумеется.
Протестовать, когда вас называют «мой цветочек»
Мексиканцев вы не измените. В свой адрес, даже если вы 40-летний бородатый мужчина, вы часто услышите обращения вроде «сердце мое», «любовь моя» или еще чего похуже. Вас так будут звать всегда и везде: в магазине, на улице и в музее. Смиритесь и не злитесь.
Есть такос вилкой и ножом
Иногда очень хочется показаться воспитанным европейцем, но все же традиционные такос следует есть руками. Во-первых, это очень удобно. Небольшие маисовые лепешки с разнообразной начинкой прекрасно подходят под размер ладоней. Во-вторых, это традиция. Если беспокоитесь о гигиене, в кафе руки всегда можно помыть, на улице — воспользоваться антисептическим гелем, а дополнительной защитой станут жгучие соусы.
Пробовать соус, не спрашивая о его остроте
Всегда помните, что чили-соусов в Мексике готовят превеликое множество. Они могут быть красными, зелеными, прозрачными, смешанными с томатом или луком, густыми и жидкими. Поэтому всегда лучше интересоваться остротой соуса, прежде чем пробовать его. Если же языковой барьер непреодолим, можно понаблюдать за другими посетителями. Помните, что иногда даже капли соуса из перца чили хабанеро достаточно, чтобы устроить страшный пожар у вас во рту.
Гулять в незнакомых местах
Чудесная Мексика — не самая безопасная страна. Будьте внимательны при путешествиях на машине, самостоятельных поездках в отдаленные от туристических мест регионы. Лучше всегда поинтересоваться в отеле или у местных жителей, как обстоят дела с преступностью в нужной вам точке и по дороге к ней. Может быть, вам посоветуют выбрать туристический автобус или другой, объездной маршрут.
Носить одежду скучных цветов
Национальный праздник, дружеский визит или свадьба — ваш наряд должен быть ярким, а еще лучше — очень ярким. Особенно это касается мероприятий в провинции. Неважно, насколько дорога ваша одежда, важно, чтобы она была разноцветной, украшенной блестками и стразами. Тогда бабушки, встретив вас на улице, довольно поцокают языком, а мужчины (если вы, конечно, женщина) будут кричать вслед «Bonita!» («Красотка!»).
Феномен Тарантино
Беседа с кинорежиссером Андреем Загданским о фильмах «Бульварное чтиво» и «Однажды в Голливуде»
Александр Генис: Незадолго до того, как новый фильм Тарантино «Однажды … в Голливуде» обрушился на Америку, словарь английского языка объявил о включении нового слова, образованного от фамилии режиссера: по-русски это звучит как-то так: «тарантийский». Этой великой чести удостаиваются немногие творцы, которые создали свой уникальный стиль, для описания которого не хватает уже существующих слов. Мы говорим «кафкианский» или «феллиниевский» для того, чтобы избежать долгих объяснений – сразу все ясно.
Об этом особенно уместно вспомнить сейчас, когда исполнилось 25 лет с появления самого знаменитого фильма Тарантино «Бульварное чтиво», оказавшего радикальное влияние, и не только на кино. Тарантино стал апостолом постмодернизма, показавшего на деле, как нужно и можно «зарывать рвы» между высоким и низким, между масскультом и трагедией, между бульварным чтивом и виртуозной игрой художественных форм.
Пожалуй, лучше всего юбилей фильма Тарантино, как и премьеру его новой картины, отметил российский журнал «Искусство кино», на днях выпустивший особый номер к этому событию. Читая любезно присланную редактором Антоном Долиным верстку этого выпуска, я погрузился в подробный и ученый разбор и музыкальных, и исторических, и – главное – голливудских контекстов творчества Тарантино. Больше всего мне понравилась статья самого Долина, который остроумно описывает поэтику «сломанной хронологии». Именно она позволяет избавиться от линейной наррации и создать саспенс буквально на пустом месте. Вспоминая шок от «Бульварного чтива», Долин пишет:
«Возвращая утраченную было ценность никчемному бессюжетному промежутку между событиями, Тарантино дает нам шанс упиваться временем, потраченным впустую. Разговором ни о чем в ожидании момента, когда надо будет постучаться в дверь. Выпивкой в баре, пусть даже это будет молочный коктейль. Поездкой в такси. Тарантино заиграл, азартно затанцевал время, заставил его сбиться с панталыку, отправиться вспять, зависнуть навек в лихорадке субботнего вечера».
Сейчас это кажется и замечательным, и очевидным. Но не могу не вспомнить, как ровно 25 лет назад я, ошеломленный премьерой «Бульварного чтива» в Нью-Йорке, купил и послал в то же «Искусство кино», с которым я тогда активно сотрудничал, тут же изданный в Америке сценарий фильма. Эта потрясающе написанная книга на четверть длиннее того, что попало в фильм, никак не заинтересовала редакцию. Сегодня это звучит странно. Тарантино стал своим во всем мире, без него история кино уже никак невозможна. Неудивительно, что премьера новой картины стала громким событием для американских кинофилов. Тем более что если верить режиссеру, то этим фильмом он начинает долгое прощание со зрителями.
Сегодня мы беседуем о картине «Однажды … в Голливуде», которая только что вышла на американские экраны, с режиссером Андреем Загданским.
Андрей Загданский: Фильм Тарантино ждали все, и как всегда, Тарантино не обманул наших ожиданий – это самое главное. Каждый раз он рискует, каждый раз он меняет направление, каждый раз он ищет нечто принципиально новое, и каждый раз приносит зрителям и своим поклонникам и, наверное, самому себе подлинное удовлетворение. Этот фильм не исключение.
Александр Генис: Я не уверен, что он оправдал ожиданий зрителей, которые в первую очередь от Тарантино ждут жестокости, насилия, больших тем, огромных страстей, и так далее. Этот фильм спокойнее, чем все остальные его фильмы, да и крови там намного меньше.
Александр Генис: Главное действие происходит в 1969 году (и это очень важная дата), когда Тарантино было всего 6 лет. Все, что он вспоминает, – это фильмы, которые он смотрел об этом времени.
Андрей Загданский: Но персонажи, телевизионные шоу, о которых идет речь, были популярны еще в 50-х годах. Вы правильно говорите: это придуманная память, это память о том времени, которое мы не застали, но хотели бы застать, которое мы вообразили и любим. Тарантино любит именно этот период в кинематографе – то, что происходило до него.
Почему 1969 год? 1969 год – это важная точка в американской истории, не только в американской, но в американской в первую очередь. В 1969 году состоялся концерт в Вудстоке – это пик, волна, высший гребень достижения эпохи хиппи и всей контркультуры. Одновременно с этим это потеря, если угодно, невинности Голливуда – в 1969 году была убита Шэрон Тейт, беременная жена режиссера Романа Поланского, который был тогда звездой в Голливуде, самым ярким режиссером нового поколения, эмигрантом, евреем из Польши, который приехал работать в Голливуд. И убийство его жены бандой Чарльза Мэнсона стало поворотным пунктом в истории Голливуда, в истории американского кино, в истории хиппи, в истории всей альтернативной культуры.
Александр Генис: В контексте этого фильма убийство Шэрон Тейт – переломное событие, после чего контркультура потеряла свое обаяние, дети цветов превратились в монстров. В отличие от Тарантино я хорошо помню это время. В 1969 году я носил волосы до плеч, раскрашивал кеды в цветочки и мечтал быть хиппи в Калифорнии. Все это было в советской Риге. Я учился в 9-м классе, и нас было много таких. К хиппи мы, конечно, никакого отношения не имели, но мы играли в хиппи. Я помню, что это была золотая мечта. И именно с этой мечтой расправился Чарльз Мэнсон, во всяком случае, в трактовке Тарантино.
Андрей Загданский: Квентин Тарантино ставит ей точку. Это не значит, что она завершилась, она продолжала модифицироваться, развиваться. Но он говорит, что невинность пропала, исчезла привлекательность всего движения хиппи, все то, что апеллировало к молодежи, в его глазах закончилось. Они оказались таким же мусором, как и истеблишмент.
Александр Генис: Пора нам представить главных героев фильма.
Андрей Загданский: Главные герои – это актер телевизионных сериалов Рик Далтон, которого играет Леонардо Ди Каприо, и его друг, приятель, телохранитель, помощник, водитель…
Александр Генис: … Как сказано в фильме, «больше чем друг, но меньше чем жена».
Андрей Загданский: …Клифф Бут, которого играет Брэд Питт. Появление двух звезд Голливуда в одном фильме зрители ждали на экране многие годы. У них сложные человеческие отношения, они взаимозависимы, они друзья. При этом если Ди Каприо играет персонажа поверхностного, не глубокого, тщеславного, не особенно умного, не слишком привлекательно человечески, то его телохранитель, его тень, которого играет Брэд Питт, производит впечатление совершенно другое, человека – основательного, надежного, простого, неглупого, бесхитростного и надежного как кремень.
Александр Генис: Все дело в том, что звезда Голливуда в кино играет ковбоя. Но на самом деле ковбоем является каскадер, который за него выступает во всех опасных сценах. Собственно, он-то и является тем персонажем, которого играет его товарищ. Между ними устанавливаются интересные отношения. Я прочитал в одной американской рецензии, что герой Ди Каприо – это барочный персонаж: он часто плачет, для него характерны преувеличенные чувства, эмоциональные гиперболы, он в постоянном сомнении. Короче говоря, это такая звезда плохой оперы. Брэд Питт, молчаливый, как Клинт Иствуд, играет человека, на которого, как на скалу, можно всегда опереться, ибо он олицетворяет американские ценности. Только не будем забывать, что и тот, и другой находятся в Голливуде, а не в настоящей Америке. Весь фильм посвящен одной большой теме: реальность и кино. И, конечно, кино побеждает.
Андрей Загданский: Герой Брэда Питта – образ той уходящей Америки, которую хотел бы Тарантино сохранить и воссоздать. Это надежность, дружба, верность, лояльность, все то, что было или считалось нормой. Этой нормы уже сегодня нет. Об этом, между прочим, очень точно пишет, на мой взгляд, Марин Доут, обозреватель «Нью-Йорк таймс», что эпоха Брэда Питта, эпоха настоящего, сильного, крепкого белого мужчины заканчивается, приходит совсем другая Америка. Помните, Брэд Питт говорит нашему барочному герою: «Не смей плакать перед мексиканцами».
Александр Генис: И дает ему темные очки, чтобы люди, которые парковали машину, не видели слез гринго. Это замечательная сцена, с которой начинается фильм, ты уже начинаешь смеяться.
Андрей Загданский: Она абсолютно политически некорректна, но вместе с тем дает представление о нормах, которые существовали в то время в Голливуде и в Америке, – перед мексиканцами нельзя плакать. Почему? Потому что они как бы не совсем настоящие, они как бы дети, их нельзя огорчать слабостью белого мужчины. Согласитесь, это важный мотив.
Александр Генис: Это одно из достижений Тарантино, который умудряется накручивать все новые и новые посторонние обстоятельства на сюжет, которого, собственно говоря, не существует. Мы следим за двумя персонажами – за выходящим в отставку актером и его товарищем, который остается без работы. Мы не понимаем, какое нам до них дело, потому что никакого сюжетного движения нет. Речь идет об огромном полотне, представляющем голливудские ценности. И в этом отношении, не побоюсь сказать, Тарантино чем дальше, тем больше мне напоминает Шекспира. Этот фильм он сам назвал предпоследним. Я бы тут вспомнил «Бурю» Шекспира, где Шекспир прощается со своим волшебным ремеслом – с театром. Примерно то же происходит здесь. Тарантино сказал, что он снимет еще один фильм, а после этого будет писать романы и ставить театральные спектакли, из кино он уходит. У меня такое ощущение, что это – прощальный оммаж Голливуду, где он рассказывает о том, каким он мог бы быть. Дело в том, что все те сериалы, в которых играет наш герой, – идиотские, и Тарантино этого не скрывает, но они-то в этих идиотских сериалах играют всерьез. Когда герой Ди Каприо сыграл очередную дурацкую сцену, он говорит: «Как Шекспир, да?» И то, что он упоминает здесь Шекспира, – не случайность. Тарантино часто дает тоненький-тоненький намек на то, что с чем мы должны сравнивать. Вы помните в фильме «Джанго освобожденный» сцену, когда два южанина-работорговца смотрят какие-то открытки. Крамера приближается, и мы видим на этих открытках Парфенон, ни больше ни меньше. Почему Парфенон? Потому что его тоже воздвигали рабы. Вот таким образом он дает нам беглые ассоциации, которые позволяют найти подходящий масштаб для его опусов.
Андрей Загданский: Реплика с Шекспиром связана с маленькой девочкой, которая замечательно отражает игру нашего Ди Каприо. Девочка естественна, девочка природна в силу того, что она ребенок, никакое актерское мастерство по идее ей не дано, ей дана человеческая органичность. Но вместе c тем девочка, поскольку живет в Голливуде, живет по законам Голливуда. Она говорит Ди Каприо: «Я бы предпочла, чтобы вы обращались ко мне по имени моего персонажа, вместо моего настоящего имени. Я знаю, что это немножко помогает мне быть актером».
Александр Генис: Дочь Голливуда. Эта девочка – претендент на «Оскара», потому что она сыграла в фильме лучше всех. Восхитительные сцены с этим ребенком. Тарантино умудряется и детей заставить играть под свою дудку. Потому что она взрослая и в то же время вымышленная.
Андрей Загданский: Она маленькая старушка.
Александр Генис: О, это точно!
Андрей Загданский: Маленькая и с детским голосом старушка.
Александр Генис: Которая читает огромную книгу – биографию Уолта Диснея.
Андрей Загданский: И рассуждает о том, что он гений. Он говорит: «Сколько тебе лет – 12?» – «Нет, 9». Кроха, она рассуждает о гениальности Диснея. Опять же Дисней – это тоже «золотой век» Голливуда.
Все, чем насыщен фильм, – это век счастливой иллюзии. В фильме есть сцена, для кого-то, может быть, она покажется скучной. Когда мы понимаем, что речь идет о Шэрон Тейт и Поланском, мы ждем трагического финала, который всем известен. И вот мы наблюдаем за Шэрон Тейт, которая приходит в кинотеатр посмотреть фильм со своим участием. Фильм – чепуха, ерунда абсолютная, но она смотрит на экран и переживает реакцию зрителей: насколько она хорошо или плохо, с ее точки зрения, сыграла эту сцену. То есть это такой отраженный восторг по поводу собственной работы на сцене.
Андрей Загданский: Она тень реального персонажа.
Александр Генис: Или ангел Голливуда. Когда сестра Шэрон Тейт узнала, что Тарантино будет снимать фильм про ее сестру, она, зная его фильмы, пришла в ужас, представляя себе «кровавое мочилово», как говорят поклонники Сорокина. Он привез ей сценарий, они весь уик-энд читали его вдвоем, после чего она стала главным энтузиастом фильма, и даже дала для съемок настоящие украшения сестры. Шэрон Тейт в фильме, как Клаудиа Кардинале у Феллини: образ с неба, это голливудская звезда, которая состоит не из плоти, а из серебристого блеска экрана.
Андрей Загданский: Да, она напоминает Кардинале, когда она появляется на курорте в фильме «8 с половиной», где она несет радость, чистоту и является воплощением женского идеала. Именно такая Шэрон Тейт в этом фильме, поэтому она не является реальной Шэрон Тейт. Как и Роман Поланский, которого мы видим мельком на экране, не является настоящим Романом Поланским.
Но вернемся к картине. Можно сказать, это признание в любви к Голливуду, это признание в любви к этой эпохе, к своим корням, к тому целлулоидному миру, который его напитал. Его фантазии отталкиваются от других фантазий – это очень важно для понимания. Но он предлагает нам одновременно с этим альтернативную версию истории, альтернативный финал.
Александр Генис: Мы этого, конечно, не расскажем, спойлера мы себе не позволим.
Андрей Загданский: Даже если нас пытать будут.
Андрей Загданский: Посмотрев эту картину, я решил пересмотреть другой фильм с управляемыми альтернативными вариантами развития человеческой судьбы. Я потянулся к фильму «Красный» Кесьлёвского из трилогии цветов и был поражен определенным совпадением. В первую очередь и «Красный» Кесьлёвского, и первый знаменитый фильм Тарантино, который принес ему славу, «Палп фикшн», «Бульварное чтиво» вышли в один год – в 1994 году. Это совпадение не случайное, с моей точки зрения. Второе, что очень важно, – оба занимались управляемой иллюзией. Кесьлёвский помещает себя в позицию Бога, он говорит: я управляю этими персонажами точно так же, как Бог управляет людьми. Неслучайно его судья, гениальная роль Трентиньяна, всех подслушивает. Почему он подслушивает?
Александр Генис: Потому что он Бог и есть.
Андрей Загданский: Бог слышит всех и вся. И его судья слышит всех и вся. Но Бог есть судья. И Трентиньян говорит, что он ушедший на пенсию судья.
Александр Генис: Это Бог философов, который упразднился от земной жизни.
Андрей Загданский: Но он может направить судьбы персонажей в лучшую благоприятную сторону.
Александр Генис: Он видит все развилки.
Андрей Загданский: Он видит развилки судьбы, иногда детально. Неслучайно он спрашивает нашу героиню: «Можно я посмотрю на ваш билет?» Он смотрит на место. Вы помните, чем заканчивается фильм. Это вмешательство Бога, судьи, художника. Потому что в определенный момент каждый художник, мне кажется, задумывается и понимает, что он немного Бог. Он создает альтернативную реальность, а искусство есть всегда альтернативная реальность, которой он управляет.
Александр Генис: И это вы видите в фильмах Тарантино, конечно?
Андрей Загданский: Да, более того, я вижу в этом закономерность. «Красный» – была последняя картина Кесьлёвского, но он с самого начала шел к теме параллельности судеб. Если помните, «Двойная жизнь Вероники».
Александр Генис: Это его сквозная тема.
Андрей Загданский: Эти поворотные точки бифуркации судьбы существуют и в «Декалоге», и в других фильмах. Этот мотив у Кесьлёвского является, мне кажется, важнейшим для его творчества. Он пришел к этой высоте фильма «Красный» именно в последней своей картине. Почему я так долго об этом говорю? Потому что Тарантино в известной степени делает нечто подобное. Например, его картина «Бесславные ублюдки», где он предложил не просто альтернативную, а хулиганскую версию развития судьбы Второй мировой войны.
Александр Генис: В которой Гитлера и всех его помощников убивают. Тут можно сказать, потому что это уже не секрет.
Андрей Загданский: В этом финале было что-то фарсовое: что же он такое делает, как это можно? «Можно!» – сказал Тарантино. Ему это понравилось, ему сошла с рук такая альтернативная версия, и он сделал следующий шаг. Какой – мы говорить не будем под страхом смертной казни.
Александр Генис: Тарантино специально попросил всех любителей кино не рассказывать, чем кончится фильм. Он говорит: «Я люблю кино, и вы любите кино, давайте не портить настроение тем, кто еще не видел картину».
То, что вы говорите о параллелях между Кесьлёвским и Тарантино, любопытно, но я не согласен с другим. Дело в том, что Кесьлёвский орудовал скальпелем, а Тарантино топором. Это совершенно разные типы дарований. Кесьлёвский – это утрированное европейское кино, как говорили про Чехова – это реализм, утонченный до символа.
Тарантино сразу начинал с символов, причем с самых громких. И в этом заключается опять-таки его сходство с Шекспиром. Я все время думаю об этой параллели, подозреваю, что и Тарантино об этом думает. Тарантино обвиняли в плагиате, и не раз, говорят, что он создает свои фильмы из чужих картин, то все это правильно, так оно и есть. Но Элиот однажды сказал про Шекспира: «Талантливые авторы заимствуют, гениальные воруют». Шекспир создавал свои сочинения из чужого материала. Ведь уже существовала пьеса «Гамлет» при Шекспире, просто никто ее не помнит. Как сказал Борхес: «Кто бы знал, кто такой Марло, если бы не было Шекспира?» Именно так Тарантино создает из второстепенного Голливуда, из третьестепенных азиатских фильмов, из совсем костоломных боевиков высокое искусство, потому что у него всегда есть большая тема: рабство, Гражданская война, Вторая мировая война – это серьезные темы, это большие исторические полотна. И мне кажется, что недооценивают Тарантино те, кто считают, что он пишет уголовную хронику.
Андрей Загданский: Уголовную хронику писал и Достоевский.
Андрей Загданский: Ему это сошло с рук.
Александр Генис: Непонятно почему. Но он за закон. Он этот самый закон и есть. Собственно говоря, что такое вестерн? Вестерн – это история о том, как устанавливается закон в диких местах. Дикое место – это заброшенная студия, где живут хиппи. И он там хочет навести порядок. Он нужен фильму, потому что он исправляет ситуацию: поезд сошел с рельсов, Тарантино пытается вернуть поезд на рельсы. Он хочет, чтобы контркультура, эта завитушка на полях Америки, знала свое место, и жизнь продолжалась бы такой, какой она должна быть. Где именно? В вестернах. Потому что по-настоящему всего этого никогда не было.
Андрей Загданский: Ваше сравнение с топором и скальпелем оправданно, но вместе с тем и неоправданно. Потому что и тот, и другой создают особые произведения искусства, которые принадлежат им и только им. Кесьлёвский создает мир параллельных судеб, оставляя за собой возможность вмешаться, управлять этой судьбой. У Тарантино два мира – реальность и кинематографическая иллюзия. Оказывается, можно создать точку пересечения, одно может повлиять на другое. Иллюзия может вмешаться в реальную жизнь и может ее изменить, направить ее в другую сторону.
Александр Генис: Может быть потому, что реальности никакой и нет? С точки зрения Тарантино, все, что происходит на экране, – это вымысел в вымысле. Это как в «Гамлете» «Мышеловка». Мы видим, как актеры играют актеров, и происходит удвоение реальности, что создает иллюзию реальности гораздо более твердую и крепкую, чем она была. Тарантино, конечно, создает иллюзорный мир, в который ты не то что веришь, ты все время помнишь, что это неправда, но с другой стороны, ты не можешь выйти из него, ты попал в этот капкан, пока не кончится кино.
Андрей Загданский: При этом хочу добавить, я ни в коей мере не выдам, чем заканчивается фильм, но финал фильма на меня очень эмоционально подействовал. Я испытал особую светлую печаль по поводу этой альтернативной истории. Она наполнила меня огромным сожалением об этом времени. Должен вам сказать, что то, что сделал Тарантино в конце фильма, совершенно гениально, с моей точки зрения.
Александр Генис: Что бы он ни сделал.
Андрей Загданский: В известной степени все, кто смотрит фильм, все, кто знает историю Романа Поланского и Шэрон Тейт, смотрят на экран в определенном ужасе: а как же он решит эту самую страшную сцену.
Александр Генис: Два с половиной часа мы ждем этого падающего топора, лезвия гильотины.
Андрей Загданский: Вот вы говорите, что в фильме ничего не происходит, Тарантино мастер создавать ожидание и наполнять его своими смыслами. Он создает ожидание и наполняет его дурацкими разговорами персонажей, что делает эти разговоры поэтому вдвойне смешными, двойне интересными и трижды интеллектуально острыми.
Александр Генис: Это чеховское ожидание ружейного выстрела. Его трудно выдержать, ты уже сидишь на краю кресла.
Андрей Загданский: В тот момент, когда появляются Шэрон Тейт и Поланский, мы понимаем, что речь будет о них. Как же он расскажет эту историю? Вот это движение к точке держит весь довольно длинный фильм и позволяет Тарантино наполнить это ожидание ностальгической лаской, своей нежностью к этому времени, поэтому в этом фильме очень много любви.
Александр Генис: Сам Тарантино сказал, что это и есть признание в любви к Голливуду. Он очень долго работал над этой картиной – пять лет. Сначала хотел написать роман или написал, я не знаю, но потом решил, что в кино это будет лучше выглядеть, чем в книге. Так или иначе, это любовная песня Голливуду. Скажите, Андрей, как вы считаете, какой будет судьба этого фильма? Ведь он не похож на предыдущие.
Андрей Загданский: Фильм был представлен в Каннах, приз там не получил.
Александр Генис: А овация была.
Андрей Загданский: Овация была. В Америке, я думаю, его ждет большой коммерческий успех. Я думаю, что фильм получит определенную долю номинаций на «Оскар». Может быть, наконец-то ему дадут «Оскар» за режиссуру. Я был бы этому очень рад, поскольку мне кажется, что это нечестно, что «Оскар» за лучшую режиссуру, главный «Оскар», никак не попадет к нему в руки. Он заслужил его.
Александр Генис: Но он получал все награды за сценарий, и это тоже правильно. Я считаю Тарантино лучшим писателем Америки вместе с братьями Коэнами, вот они и есть наши лучшие прозаики. Лучше никто не пишет ни диалоги, ни монологи.
Андрей Загданский: Я еще думаю, что с «Оскарами» должно быть благополучно в будущем году, потому что этот фильм лестный для Голливуда. Но независимо, получит он «Оскар» или нет, эта картина совершенно замечательная.
Этот фильм мог позволить себе сделать уже человек в возрасте, старше, умнее, мудрее, точнее, деликатнее. Тут уже насчет топора я с вами не согласен, здесь у него в руках гораздо более тонкие инструменты. Магия имени Тарантино действует на зрителей во всем мире, они будут смотреть эту картину.
