Почему нельзя привязываться к детям
Статья от специалиста
Каждая мама привязана к своему ребенку. Это заложено эволюцией в подсознание женщины: ребенок рождается беспомощным, требующим заботы и внимания, поэтому мама стремится удовлетворить все его потребности. Когда же эта привязанность становится чрезмерной заботой?
В чем проявляется гиперопека?
Например, малыш в год еще не слишком уверенно делает первые шаги. Чтобы обезопасить его от падений или столкновений, вы покупаете защитный пробковый шлем. Однако повзрослев, ребенок почему-то остается таким же неуклюжим, как и был в год! Почему так произошло? Ответ прост: шлем не дал ему шанса научиться координировать свои движения, он защищал его от любых неприятностей. Соответственно, ребенок ни разу не падал так, чтобы ему было больно. А только через новый опыт можно понять, что что-то было сделано неправильно.
Также и с заботой. Заботиться о детях, безусловно, необходимо. Но при этом необходимо оставлять им шанс научиться чему-то на собственном опыте. В наше время эта чрезмерная забота становится почти нормой.
Есть несколько схем проявления слишком сильной привязанности или, как ее принято называть у психологов, гиперопеки.
1. Потворствующая. Этот вид, восторженный и наивный, проявляется в бесконечных похвалах, которыми осыпают малыша, вне зависимости от того, что он сделал. Все, что делает ребенок, великолепно априори! Чем чревато такое поведение мамы? Тем, что при первом столкновении с обществом, при первой неудаче, у ребенка будет нервный срыв, потому как посторонние люди не испытывают к нему таких же чувств, как мама. Это может привести к завышенной самооценке, которая не подтверждена ни собственными достижениями, ни знаниями, ни даже, зачастую, способностями.
Причины возникновения гиперопеки
Первой причиной для возникновения гиперопеки становится личная нереализованность родителя (кстати, к проявлению гиперопеки чаще склонны мамы, потому что они традиционно проводят с ребенком больше времени). Мамы проецируют на ребенка собственные страхи: неудач в карьере, в личной жизни. Проявления гиперопеки часто встречаются у мам, склонных к перфекционизму, которые ругают малыша за испачканные или порванные штаны, дергают по мелочам, просто потому что ребенок “портит идеальную картинку жизни”.
Особенно остро гиперопека проявляется в случае, если ребенок заболел и нуждается в уходе. Хорошо, когда мама следит за здоровьем ребенка, ухаживает за ним, но если забота перерастает в манию, это не приносит пользы ни маме, ни малышу.
Как завоевать доверие ребенка?
Доверительные отношения с малышом формируются на подсознательном уровне и заложены в нас самой природой. Маленький человек изначально вам доверят. Укрепляют это базовое ощущение доверия ласковые прикосновения, массаж, уход, удовлетворение его основных потребностей в еде, спокойном сне и удобной одежде. Эти элементарные потребности ребенка способна удовлетворить каждая мама. Несложно погладить малыша по голове, несложно постирать детскую одежду, если он ее испачкал на прогулке. Несложно помазать сухую кожу малыша Бепантеном. Несложно отвести малыша к врачу, если он простудился, или даже вызвать врача на дом.
Отпусти меня, мама: почему француженки не привязываются к детям
Однажды в воскресное утро я опаздывала на занятие по йоге, придя к уже закрытой двери студии. У входа стояла женщина – мой «товарищ по несчастью». Заметив меня, она заговорила со мной. Сначала пожаловалась, что так хотела попасть на сегодняшнее занятие, и как вышло обидно, что чуть-чуть не успела.
Но тут мне показалось, что в ее глазах была какая-то грусть, которая вряд ли связана с пропуском сеанса. Женщина, видимо, интуитивно почувствовала мои догадки и решила открыться мне…
«Вчера от меня уехал мой сын. Нет, он не бросил меня, конечно. Он просто начал взрослую жизнь. Закончил институт, и решил переехать, чтобы жить самостоятельно.
Все нормально, жизнь продолжается, но я пока не могу это для себя принять, не могу привыкнуть к этой пустоте в доме», — сквозь еле сдерживаемые слезы произнесла она. Мне нечего было ей сказать в утешение. Мои дети еще маленькие, и опыт разлучения с ними у меня пока небольшой.
Потом я долго не могла забыть ее темные глаза. Если честно, такое откровение от француженки было для меня неожиданным. Ведь они довольно строги как мамы — очень ценят свое личное пространство и редко уступают в этом своим детям.
Леггинсы врезались в интимное место: фото беременной Поляковой и беременной Каменских взволновали Сеть
«Я замуж выхожу»: Тина Кароль сделала неожиданное признание
8 лет комы: в каком состоянии Маша Кончаловская сегодня
После рождения ребенка в доме сразу устанавливаются некие рамки. Есть родители, а есть дети. Границы рушить нельзя. Малыш должен спать в своей комнате, у него четкий режим, и даже его болезнь не может изменить порядок вещей в семье. Родительская кровать — табу для ребенка.
По правде сказать, в моем доме все не совсем так. «Он очень привязан к своей маме!», — сказала однажды про моего сына одна французская няня. И это не комплимент. Наоборот. Потому что, по мнению французов, в будущем ему будет очень тяжело «разделяться с мамой», например, когда он пойдет в школу. Ребенок должен «уметь оставаться с кем-то без мамы» – это очень полезный «навык». Ведь чем он взрослее, тем ему чаще придется это делать.
Мне, как маме, не очень было приятно слышать такое. Но и не могу не согласиться с тем, что, как бы нам ни было больно, надо УМЕТЬ ОТПУСКАТЬ своих детей. Ведь процесс отделения ребенка от родителей — естественный и необратимый, процесс взросления и течения нашей жизни.
Если задуматься, сначала мы отпускаем наших детей, давая им жизнь. Все девять месяцев малыш был неразлучен с мамой: ел с ней, спал, подпевал, слушая ее любимую музыку. Но после рождения он перестает быть частью мамы, теперь он сам по себе, со своим характером и желаниями.
Помню, после родов мне еще долго казалось, что я еще «чуточку беременна», что внутри меня еще кто-то шевелится. Видимо, я подсознательно не хотела смириться с тем, что я уже отпустила своего ребенка в жизнь. И что это нормально и неизбежно — так и должно быть.
Когда я прохожу мимо дворов школ, где дети играют на перемене, невольно вспоминаю, как сама когда-то тайком пряталась за забором, наблюдая за тем, как там моя девочка. И до сих пор в горле встает ком, когда думаешь, как тяжело проходило поначалу ее привыкание к новой среде – она билась в истерике, у нее была рвота на нервной почве.
Прошло несколько лет, и сейчас, глядя на то, как она расстраивается, если не идет в школу, в это сложно поверить. Там у нее друзья, интересные занятия, любимые лакомства в столовой.
И кто знает, если бы я сама когда-то была готова сразу отпустить дочь в новый этап ее жизни, возможно, ей бы было бы легче освоиться в новой среде. Ведь дети, как никто, чувствуют нашу боль и привязанность к ним. И при этом, напротив, они, как никто, чувствуют неизбежность, отсутствие альтернативы – надо, значит надо.
В период адаптации мне очень сильно помогала директор дочкиной школы. Помню, как она мне говорила:
«Возможно, вы сами подсознательно не хотите ее отпускать. Вы привыкли быть неразлучными с дочерью. Но когда ребенок начинает ходить в школу, границы его мира расширяются. У ребенка, помимо его семьи, появляется свой собственный мир, в котором мама уже не на первом месте. И родителям придется принять тот факт, что он стал взрослее и его потребности перешли на другой уровень. У ребенка должна быть своя жизнь«.
Школа, институт. С каждым новым этапом взросления наши дети все сильнее отдаляются от нас. И, наконец, начало взрослой, отдельной от родителей жизни. Помню, когда сама уходила из родительского дома, мне совсем не было грустно. Даже, наоборот, хотелось большей свободы и самостоятельности.
Но теперь я понимаю, как больно было в тот момент моим родителям, хотя они не сказали тогда ни одного слова против моего решения. Думаю, они понимали, что теперь ее надо отпустить, ведь это неизбежно.
У меня подрастает сын, это мой второй ребенок, и у меня нет так называемого «родительского выгорания» — я радуюсь каждому дню, проведенному с ним. Ведь время летит, и дети бывают маленькими совсем недолго. И когда-нибудь придет тот момент, когда и мне придется отпустить все еще маленькую для меня руку, которая теперь уже не так нуждается в моей, «взрослой» руке, и это будет неизбежно.
И тогда я, наверное, захочу стать немного француженкой и пожалею, что когда-то не установила те рамки, которые, оказывается, нужны были мне самой, в первую очередь. К этому моменту невозможно быть готовым – это всегда тяжело сделать, ведь мы отпускаем самое дорогое, что у нас есть. Но жизнь диктует свои правила, и ради своих детей нам придется их принять.
Мы не расстаемся с ними навсегда, мы лишь отпускаем их, чтобы они могли сделать новый рывок, новое движение вперед. И чем увереннее мы сами это сделаем, тем увереннее они пойдут по жизни, не боясь делать свой собственный выбор. Удерживая же их любыми способами, мы не позволяем им идти дальше.
Это не значит, что мы, родители, перестаем для них существовать, и они забудут о нас тотчас, покинув наш дом. Это лишь значит, что мы не обременяем их своей привязанностью и страхом за них, давая им большую самостоятельность. И рано или поздно сами себе признаемся, что мы их уже отпустили, ведь на самом деле у нас не было выбора — это было неизбежно.
Смотри также:
Любовь и привязанность к детям
Очень часто, когда мы говорим «Я люблю», на самом деле мы имеем в виду – «я привязана». Любовь и привязанность отличаются очень сильно. Особенно если мы говорим о детях. Любовь, например, основана на добровольности. На внутреннем желании человека быть рядом. А привязанность – это прежде всего «надо». Надо быть там и делать то.
Любовь дает крылья, привязанность – сковывает по рукам и ногам. Это две разные двери, которые приводят нас в две разные реальности. В итоге отношения с детьми могут сложиться двумя противоположными способами. Нам легко это понять, если посмотреть на себя и родителей. Но не для того, чтобы их в чем-то обвинить, а лишь для того, чтобы со своими детьми сделать хоть что-то иначе. По-другому.
Очень хорошо об этом сказано в Махабхарате. Ведь именно в этом древнем произведении мы видим, как привязанность слепого царя к собственному сыну губит огромное количество людей – в том числе и самого сына, и его братьев. И в фильме по этому произведению герой раскрывает суть любви к детям несколькими фразами:
«Любовь, рожденная из сострадания, говорит, что мой сын получит все счастье от Всевышнего.
А привязанность, рожденная из гордыни, – что я сам дам это счастье своему ребенку.
Любовь говорит – я буду гордиться моим сыном.
А привязанность – пусть мой сын гордится мной.
Любовь дарует освобождение.
Привязанность – надевает оковы.»
Лучше и не скажешь, правда? И невольно задумываешься, когда я говорю о любви, любовь ли я испытываю?
Когда мы любим своих детей, мы даем им самим выбирать свой путь в жизни. Если же мы к ним привязаны, мы стараемся взять этот вопрос под свой контроль, что-то из своих детей сотворить, куда-то их засунуть, пропихнуть.
Когда мы любим своих детей, мы отпускаем их, когда они становятся взрослыми, чтобы они могли свободно получать свой опыт – пусть иногда и болезненный. Когда мы к детям привязаны, мы продолжаем жить ими и потому тянем их внимание, вмешиваемся в их жизнь, контролируем ее и диктуем свои условия, качаем права.
Когда мы любим своих детей, мы принимаем их выбор в этой жизни, даже если нам он не нравится. Будь то выбор работы, друзей или спутника жизни.
Если же мы привязаны к детям, мы ставим им ультиматумы, пытаемся делать этот выбор за них, давим на детей, чтобы они принимали те решения, которые интересны и выгодны нам.
Когда мы любим своих детей, нам хорошо, когда хорошо им. Привязанность же ставит четкие рамки, в которые ребенок должен уместиться, чтобы нас не потревожить, не побеспокоить и не разбить наше сердце. Он должен быть таким и таким, вести себя так и так, делать это и это. Миллион условий – ради того, чтобы мы были счастливы.
Когда мы любим своих детей, мы не сравниваем их со сверстниками, детьми коллег и друзей, мы принимаем их такими, какими они родились. Привязанность к детям делает нас игроками, и ставками в этой игре являются наши дети. Их достижения, внешность, таланты. Мы все время с кем-то меряемся силами – у кого ребенок круче, забывая спросить самих детей – а чего хотят они?
Когда мы любим своих детей, то мы живем своей жизнью. Дети – это только часть нашего мира. Как одно из блюд на богато сервированном столе. Нам есть чем заняться, когда они вырастут. Или когда у них свои дела. Привязанность делает нас зависимыми от детей. У нас нет своей жизни. Мы от нее отказались ради них, хотя нас об этом никто не просил. И тем больший страх вызывает момент, когда они будут жить отдельно. Сами. Без нас.
Любовь родителей наполняет детей радостью, энтузиазмом, счастьем, силами, творчеством. Свобода самовыражения раскрывает их таланты и способности.
Привязанность и узкие рамки, в которые нужно вписаться, напротив, уничтожают творческие способности и все желание что-либо делать. И может быть, поэтому большинство детей сейчас учиться не хотят.
Любовь всегда направлена на то, чтобы сделать ребенка счастливее. Помочь ему стать более счастливым и наполненным. Здесь я, как мать, существую для тебя, ребенка, чтобы служить тебе. Чтобы помогать тебе расти, отвечать на твои вопросы, быть рядом. Привязанность всегда стремится наслаждаться ребенком. Здесь уже не я существую для тебя. Здесь ты создан и существуешь для меня. Чтобы мне было хорошо. Поэтому в каком-то неудобном возрасте ты мне не очень интересен. Но чем больше тобой можно наслаждаться, чем больше ты для меня можешь сделать, тем интереснее и привлекательнее ты становишься.
Любовь не выставляет счетов. Она все делает бескорыстно. Просто делает и все. Не может не делать. Не записывает, не фиксирует. Привязанность ведет строгий учет прибыло-убыло. Сколько вложено в ребенка, сколько получено отдачи.
И у привязанности всегда есть план, как вернуть вложения. Выйди замуж за этого, отучись здесь, завоюй грамоту – и счет уменьшится. Но никогда не обнулится. Должен все равно будешь всегда.
Когда мы любим своих детей, то для нас они – дар Бога, дар свыше, чудо, личность, пришедшая в этот мир через нас, но нам не принадлежащая. В привязанности ребенок является моей собственностью, моим продолжением, частью меня и просто моим. Я, мне, мое. Тогда мы имеем на них полное право – как нам кажется. Тогда мы их «создаем с чистого листа», лепим самостоятельно, вбиваем в них что-то нужное, направляем их на правильный путь (мы-то знаем, какой из них правильный).
В любви отношения полны свободы. С такими родителями настолько хорошо рядом, что ребенок и сам не особо рвется куда-то. Он же не настолько глуп, чтобы легко покинуть источник любви.
Но если родители привязаны к нему, она словно веревка наброшенная на горло – она душит, давит и лишает сил. Дети изо всех сил стараются эту связь разорвать и умчаться как можно дальше. Чтобы выжить. Чтобы остаться собой.
Привязанность родителей рождает потребительское отношение и в детях. Когда в погоне за какой-то картинкой на тебя самого им всю жизнь было наплевать, то и ты постепенно становишься расчетливее и холоднее. Разве кто-то учил тебя любить? Тогда чему удивляться, что родители воспринимаются исключительно как те, кого можно использовать – взять денег, заставить делать то, что тебе нужно. Любовь же рождает в детях и уважение, и желание помогать. Добровольно. Без насилия и вымогательства.
С родителями, которые любят, легко. С ними легко общаться, делиться, с ними даже жить вместе нетрудно. Радостно. Они и помогут, и не читают нотаций. Они не пытаются прожить за тебя еще и твою жизнь, не мечтают воспитать твоих детей как своих, не продлевают свою молодость за счет тебя.
Они позволяют тебе жить как ты хочешь и оставаться собой. И при этом – они всегда рядом, на расстоянии вытянутой руки. Если что – зови.
Когда родители к тебе привязаны, жить вместе с ними – это ад. И есть два пути – или ты станешь святой, или сойдешь с ума. Но кажется, первое случается крайне редко. Трудно жить, дышать, любить, когда у тебя на горле удавка, через которую тобой всегда управляют. Когда ты даже в сорок лет не можешь делать то, что хочешь, не умеешь себя слушать и слышать, когда ты все время что-то должен, тобой все время недовольны.
Родители, которые любят, понимают, что от них счастье детей не зависит. Что они могут лишь молиться за благополучие наследников, давать им правильное образование – духовное, нравственное, учить их быть в гармонии с собой, миром и Богом. Привязанность же создает иллюзию, что мы можем обеспечить детям счастье, дав им светское образование, профессию, купив жилье, машину. Иллюзию, потому что даже если мы расшибемся в лепешку, чтобы все это сделать, счастливее и защищённее от этого наши дети не станут. Все материальное они могут потерять в один миг, а наше «денежное» образование может сделать их глубоко несчастными и нереализованными, сбившимися с пути и абсолютно потерянными в этом мире.
И мы сами решаем, какими родителями будем мы для своих детей. Будем ли мы для них в будущем обузой, тяжкой ношей и крестом. Или же – их друзьями, помощниками, наставниками.
Мы делаем этот выбор каждую минуту внутри себя, когда принимаем решения об их будущем, когда строим планы, когда создаем с ними отношения. И когда строим другие отношения внутри себя – с самой собой, с родителями в своем сердце, с Богом, с миром. А результат будет разный. Все зависит от того, какую дверь мы выберем.
Поделитесь, пожалуйста, статьей в любимой соцсети или мессенджере. Это очень важно
Шесть уровней привязанности. Как укрепить связь ребёнок-родитель
Способы, которые помогут укрепить привязанность и выстроить благоприятный эмоциональный контакт с детьми любого возраста.
Привязанность – это особый тип поведения и тесная эмоциональная связь между родителем и ребенком. Эта связь поможет выстроить гармоничные душевные детско-родительские отношения, которые в дальнейшем лягут в основу психологически здоровой личности, способной самостоятельно справляться со всеми трудностями взросления.
Несмотря на то, что привязанность является инстинктивным поведением, ее необходимо развивать, проходя шесть основных уровней. В соответствии с уровнями и возрастными особенностями нами составлены способы, которые помогут укрепить привязанность и выстроить благоприятный эмоциональный контакт с детьми любого возраста.
Младенческий возраст (от рождения до 1 года)
Придя в этот мир, малыш учится воспринимать его благодаря органам чувств, поэтому укрепление первого уровня привязанности будет сводиться к выстраиванию эмоционального контакта через зрение, слух, вкус, обоняния и осязание.
Ребенку важно быть в контакте с заботящимся о нем взрослым, он должен его видеть, слышать, обонять. Поэтому, чтобы стать проводником в открытии мира, можно применять такие способы, как:
Ранний возраст (от 1 года до 3 лет)
Ребенок уже вышел в этот мир, поэтому старается быть похожим на взрослых. Он прекрасно понимает, что быть близким можно не только находясь возле «маминой юбки», но и будучи похожим на нее, поэтому старается воспроизводить поведение и предпочтения родителей. Хотите укрепить привязанность в этом возрасте, делегируйте малышу часть своих полномочий.
Эти изменения закономерны, свойственны всем детям в определенном возрасте, поэтому их и называют «кризисами развития»
Младший дошкольный возраст (от 3 до 4 лет)
Данный период начинается с кризиса – это возраст ревности, желания обладать тем, что принадлежит тебе и кого ты любишь. Ребенок начинает идентифицировать «МОЯ мама», проецируя биологическую связь со своим взрослым и начинают искать подтверждение этому.
Средний дошкольный возраст (от 4 до 5 лет)
Середина дошкольного детства знаменуется желанием собственной важности и значимости в жизни любимого человека. Ребенок ощущает, что он дорожит родителями, боится их потерять, появляются первые осознанные страхи и ребенок старается сделать все, чтобы не расстраивать, угодить и быть хорошим. Для установления и поддержки привязанности в этот непростой период, приходиться «заземлиться» и, отчасти, вернуться на более ранние этапы:
Старший дошкольный возраст (от 5 до 7 лет)
К концу дошкольного возраста дети начинают любить – отдавая себя, все свое сердце не имитируя, а действительно испытывая непередаваемые чувство к своим родителям.
20 вещей, которые навсегда запомнит ваш ребенок
Самые незабываемые детские воспоминания от, казалось бы, простых вещей.
Младший школьный возраст (от 7 до 10 лет)
Этот возраста приравнивается к последнему уровню привязанности – «когда тебя знают». Ребенок хочет быть познанным родителями, начинает делиться секретами из своей жизни. Ему хочется, чтобы вы знали его изнутри, поэтому будьте чутки и дополняйте все вышеперечисленное такими способами укрепления, как:
20 правил хорошего воспитания глазами ребенка
Что сказали бы дети, если бы составили правила для родителей.
Подростки, яркая юность – а что дальше?
Шесть основных уровней привязанностей пройдено, но спешу вас обрадовать – никогда не поздно начинать укреплять привязанность, поэтому и в 16 лет мы можем пробегаться от уровня к уровню, наполняя вашу «незримую связь» новыми эмоциональными откликами.
Во всем виноваты родители? Психологи про детские травмы, привязанности и скверный характер
До пяти лет ребенок адаптируется к условиям среды: он учится взаимодействовать с родителями, жить, меняться. Некоторые модели поведения, сформированные в этом возрасте, могут в дальнейшем мешать в жизни, отношениях, работе, но далеко не всегда так происходит из-за психологических травм.
Наша психика так устроена, что у одного человека негативное событие может действительно оставить травму и потом разрушать жизнь, а у другого точно такое же событие, часто даже в одной семье, не оставит никакого отпечатка. Это будет просто что-то рядовое, максимум плохое воспоминание. Например, отъезд мамы в долгую командировку может быть травматичным для ребенка и приведет к нарушению привязанности, будет откликаться всю жизнь, а для его брата или сестры пройдет бесследно.
Не все проблемы, которое мешают нам сейчас и с которыми мы приходим к психологу, являются психологической травмой. Но да, практически все психологи будут спрашивать про детство, так как это очень важно.
Все психологи работают с проблемами из детства?
Нет, не все. Есть современные подходы, например, краткосрочная терапия, которая ориентирована на решение здесь и сейчас. В таких случаях проблема рассматривается пунктирно, а основной фокус работы делается на том, чтобы понять: «Как я хочу, чтобы была устроена моя жизнь без проблем, в каких сферах жизни их нет, что помогает справляться с ними». Ведь мы почти всегда фокусируемся на проблемных местах, где что болит, и не замечаем, в каких сферах все хорошо.
Иногда жизнь без проблем — это потеря чего-то важного. Если не будет проблем, то их надо будет чем-то заменить, что появится вместо них? Люди впадают в ступор. Терапевт помогает клиенту подумать, что появится вместо проблемы, что будет возможно без нее, и чего важного он может лишится, если проблема уйдет?
Ну и конечно, травмы бывают не только из-за отношений с родителями. Они бывают от сиблингов (братьев и сестер), их можно получить в школе, от сверстников, тренеров и просто внешних условий.
Что такое травма? Как ее описать и откуда она берется?
Над определением этого слова бьются все психологи уже не одно десятилетие. Психиатр и исследователь Бессел ван дер Колк руководит в США центром, работающим с травмами людей. В книге «Тело помнит все» он рассказывает, что сначала специалисты центра исходили из классического определения: травма — это событие угрожающее жизни, она бывает у жертв терактов, пострадавших в катастрофах, ветеранов боевых действий, тех, у кого на руках умер близкий. В основном в центре работали с ветеранами войны во Вьетнаме. Но выяснилось, что те же самые психологические проблемы — неспособность совладать со своей жизнью — есть у огромного количества людей, которые не переживали таких страшных событий. У них были другие потери, которые могут показаться не столь серьезными: разлука с близкими родственниками, серия переездов с места на место в раннем детстве, буллинг в школе. Казалось бы, эти события происходят со многими людьми, но у некоторых психологические последствия могут быть сопоставимы с теми, кто вернулся из Вьетнама со страшными флешбеками.
Фото: pixabay
Поэтому до сих пор даже в этом профильном центре путаются с тем, что же такое травма. Если опираться на опыт мировых специалистов, то травма — это субъективное восприятие события из прошлого, после которого человек не может справляться со своей жизнью так же, как и раньше. Это может произойти в любом возрасте.
Когда возникают проблемы, которые сохраняются на протяжении всей жизни?
Есть разные оценки: психоанализ или теория привязанностей говорят, что до 7 лет, схемо-терапия — до 12 лет. Можно сказать, что до периода пубертата, так как во время пубертата идет пересборка идентичности. Грубо говоря, с чем ты в него пришел, на том и создаешь идентичность. Сложный, проблемный опыт может закрепиться в моделях поведения.
До пубертата психика ребенка во многом едина с психикой матери или другого взрослого, который заботится о нем, от кого он получает больше всего любви. Получается, что формируется привязанность: все, что ребенку нужно, он может получить только от этой фигуры. В дальнейшем то, что он недополучил, будет фонить в его мыслях, желаниях, мировосприятии, поведении.
Опять же это все очень субъективно. Например, мать считает, что дала ребенку все, что могла, ей кажется, она купала ребенка в любви. Но ощущение потребностей у ребенка отличается, ему кажется, что он их не удовлетворил, а родители могут даже не догадываться об этом. Сам ребенок тоже может этого не осознавать. Формулировать потребности еще не умеет и, как следствие, он будет искать реализацию этих потребностей во всех близких отношениях. Например, будет очень прилипчивым, тревожным, он будет думать, что всегда недостаточно старается, чтобы его любили, что любовь надо заслужить.
Эти привязанности могут остаться на всю жизнь?
Ребенок привязывается к значимому взрослому, учится выстраивать отношения, учится быть в них. Он познает себя через эти отношения. Привязанность формируется в течение первого года жизни, когда появляется базовое ощущение безопасности, и ребенку кажется, что мир хороший и люди не хотят ему зла. Дальше на этот фундамент накладываются модели отношений. Причем, этот базис изменить нельзя. Его можно облегчить, компенсировать, сделать лучше или хуже, но отменить не получится.
Пример: модель тревожно-избегающая. Ребенка часто оставляли одного, ему было плохо, страшно, обидно, потом в близких отношениях, особенно с партнером, он всегда будет настороже, ему будет очень сложно доверять другим людям. Это может проявляться в большом количестве браков или бесконечной мнительности. Например, муж пошел пить пиво с друзьями, а ты сходишь с ума, что он не вернется, встретит другую женщину. Все сигналы говорят об обратном, но базовое переживание заставляет думать, что если кто-то завернул за угол, то он больше не вернется. Это происходит неосознанно. Или избегающая привязанность: лучше не буду ни с кем вступать в отношения, потому что обязательно сделают больно, бросят. Лучше будет много поверхностных отношений или вообще никаких.
Существует также дезорганизованная привязанность — когда человек вообще не понимает, как ему будет лучше. Странные качели, когда сам не знаешь, чего хочешь. Малейшее подозрение, что партнер не хочет быть со мной — сразу развод и девичья фамилия. Больно от того, что партнер может уйти, но также страшно, что он может остаться и причинить боль: «Уходи отсюда! Ты что, правда ушел? Вернись немедленно!»
С такими проблемами можно работать, и в этих ситуациях полезно вспомнить с психологом детство. Кардинально изменить себя не получится, но можно научиться понимать себя, договариваться с собой и другими и не портить себе жизнь.
Можно ли объяснить плохой характер психологическими травмами?
У каждого есть врожденная структура личности. Сперва она сырая, как холст, натянутый на раму: у кого-то он маленький, у кого-то большой, круглый, квадратный. Все остальное на этот холст наносится на протяжении жизни. Структура личности дает начальную стадию характера, дальше все зависит от фигур привязанностей, заботящихся родителей, от ситуаций, окружения, потребностей, как проходил пубретат, как прошла сепарация от родителей, какие были отношения с разными людьми. Из этого вырастает личностная пирамида.
Отвратительный характер можно вполне объяснить особенностями психики. Но с любым характером надо учиться жить — если он сложный и не меняется, значит ребенка не научили с ним жить. Задача окружения — объяснить ребенку его сильные и слабые стороны, обходить уязвимости. Если не научили, то характер будет доставлять проблемы и его будут называть дурным. Еще из-за дефицита навыков коммуникации человек может повышать голос, если накипело. Это никакая не травма, а отсутствие культуры разговаривать про свои границы.
