Это не шутки! Как отличить юмор от насмешек и дать достойный ответ
История 1: Зависть
Марина прилично похудела, сменила имидж и начала пропагандировать здоровый образ жизни. Знакомые мужчины воодушевились волшебными метаморфозами: Марину чаще теперь можно было увидеть в красивых платьях и туфлях на каблуках. А вот приятельницы приуныли. И начали вышучивать изменения подруги. Чашу терпения переполнила капля масла из тыквенных семечек. На вечеринке Марина отказалась от пирожных в пользу овощей, заправленных этой ярко-зеленой субстанцией. «Ты что, теперь и масло подбираешь под цвет платья?» – съехидничала ее подруга. Все засмеялись, потому что оттенки и правда практически совпадали.
Что происходит?
В описанной ситуации приводится пример так называемой шутки-перевертыша. В отличие от других, которые высмеивают недостатки, мишень «перевертыша» меняется на прямо противоположную – наши достижения и достоинства. Такой юмор принять довольно сложно, ведь он обесценивает наши результаты. «С помощью подобных шуток юморист помогает себе справиться с чувством зависти», – объясняет психолог Рина Моисеева. Здесь работает такой психологический механизм: «Если я буду объективна, придется признаться себе в том, что я завидую чужому успеху, и это чувство окажется настолько сильным, что разрушит мое самоуважение и уверенность в себе». Шутка помогает снизить значимость происходящего и обезопасить себя за счет унижения другого.
Что делать?
Война с шутками-перевертышами строится по принципу «подобное подобным». Сначала проговорим про себя: «Мои достижения хороши, я ценю их и никому не позволю принизить». Затем определим, что конкретно является предметом высмеивания: внешность, успехи на работе или отношения? И после этого следует сформулировать сообщение обидчика: «Я завидую, потому что ты стройная (красивая, стильная)». Это и будет мишенью удара. Например, можно ответить так: «Лучше уж платье под цвет масла, чем джинсы оттенка пирожных». Отличный выпад, если обидчица предпочитает розовые обтягивающие брюки и избегает спортзал. Но, согласись, грубоватый. Гораздо лучше воспользоваться советом Вадима Петровского из его книги «Энкоды: как договориться с кем угодно о чем угодно». Выбирай любой из приведенных там энкодов, но стопроцентно сработает – «это сближает». Он обезоружит нападающую своей нелогичностью.
История 2: Агрессия
Мужчины считали Катю «своим парнем» – за любовь к циничным анекдотам, смелым шуткам на грани фола, бескомпромиссность и резкость. Катя с удовольствием оттачивала свое чувство юмора на тех, кто не мог ей противостоять. Все закончилось, когда новая в компании девушка пошутила над Катей: «У нее не только ум мужской, она и лицом тоже в папу пошла». К удивлению окружающих, остроумная и веселая Катя шутки не оценила.
Что происходит?
Любые подколы – всегда выражение агрессии. Ее причиной может быть что угодно: борьба за мужское внимание или конкуренция за звание «Королева юмора». А в этом деле оппонент не всегда искренен и может виртуозно манипулировать объектом шуток. «У нас не принято выражать свою агрессию прямо и конструктивно, вот она и прячется за иронией, – объясняет психолог Елена Мжельская. – При этом очень удобно ответственность переложить на адресата: мол, это он не понял шутки, переоценил значение и вообще – слишком серьезный». Атакующего довольно сложно вывести на чистую воду: он просто скажет, что у жертвы шутки нет чувства юмора.
Что делать?
Рина Моисеева рекомендует изучить оттенки своей реакции на подкол. Что чувствуешь: гнев, разочарование, обиду, злость, раздражение? Может, именно эти чувства сейчас испытывает твой обидчик. Попробуй без ответной агрессии и нажима спросить: «У тебя все в порядке? Почему ты такая колючая?» Но если нет ни сил, ни желания упражняться в принятии или такое высказывание тебя сильно ранило, можно попытаться открыто выяснить отношения. Сказать: «Твои слова меня очень обидели, будь добра, не шути больше так». Если обидчица не будет готова искренне признать свою вину и принести извинения, всегда можно свести отношения с ней к минимуму, особенно если вы не очень близки.
История 3: Соперничество
Алина выложила в соцсеть свое фото в микрокупальнике и снабдила его подписью: «Наконец-то идеальный плоский животик». За первые пятнадцать минут запись получила 30 лайков от мужчин и один комментарий от лучшей подруги Светы: «У тебя не только животик исчез, кажется, грудь тоже пропала». Френды возмутились такой наглости, а Алина лишь поставила смайлик. Ведь такие ситуации нормальны для отношений между подругами.
Что происходит?
Отношения между близкими людьми часто строятся на соперничестве. «Оно может быть развивающим и полезным, потому что позволяет проиграть ситуацию конкуренции в безопасных условиях, – объясняет роджерианский психолог Татьяна Капитова. – Друзья обычно знают, что, проиграв в остроумии сегодня, смогут отыграться завтра. Благодаря таким отношениям мы учимся бессознательно переживать болезненность потери контроля и триумф его обретения». Если участники игры знают правила, даже самый черный и саркастический юмор допустим. Но важно сообщить подруге, если ее слова тебя обидели по-настоящему.
Что делать?
Если такие дружеские пикировки – ваш случай, стоит поискать в шутках долю истины. Неплохо сработает такой прием: переформулировать подкол так, чтобы он звучал как позитивное пожелание любящего человека. Например сказать в ответ: «Спасибо за заботу, дорогая, может, и свой push-up мне одолжишь?»
История 4: Иерархия
С первого курса хрупкую и невысокую Ксюшу прозвали Крошичем. К насмешкам про рост и телосложение девушка привыкла, но за ними потянулись более обидные шутки про умственные способности. «Глупенькая мелочь», «Сегодня у Ксюши нет встреч, да и работы у нее в принципе нет» – друзья всерьез считали, что шутят над девушкой ласково и по-доброму. Она обижалась, но вскоре смирилась с навязанным образом неудачницы.
Что происходит?
Юмор часто становится способом установить иерархию. Он помогает понять, кто среди друзей «звезда», а кто – на подпевках. Такие подколы необходимы, чтобы выявить и границы допустимого. Если бы малышка Крошич стала большим боссом, вряд ли кто-то осмелился бы высказаться вслух о ее комплекции и тем более – умственных способностях. «Если подруга начала иронизировать по поводу достижений, эрудиции и ума, значит, в ваших отношениях появилась тема, связанная со статусом и ролью каждой из вас», – объясняет Рина Моисеева.
Что делать?
Сначала стоит выяснить, что скрывается за такими шутками. Если подруга высмеивает твою неудавшуюся карьеру, можно поинтересоваться, почему она выбрала именно эту тему. Может быть, ей грустно, что она вынуждена ходить в офис с девяти до шести, а ты можешь позволить себе отдых. Или она полюбила молодого человека на голову ниже ее и теперь испытывает неудобства от невозможности надеть туфли на каблуке? В любом случае важно вербализировать эти скрытые мотивы, спросив: «Мне кажется, ты пытаешься играть со мной в игру «Кто здесь главный»? И затем переключить внимание «язвы» на ее собственную жизнь. А можно облечь все в шутливую форму: «Зато я никогда не постарею: маленькая собачка до старости щенок». Или: «Мал золотник, да дорог».
Герои, которые знают толк в сарказме:
«Симпатичным девушкам чувство юмора иметь не обязательно».
Перри Кокс, «Клиника»
«Я думал, в этой фирме все знают, что нельзя высмеивать ошибки других. Если кто-то из сослуживцев некомпетентен, – это не повод постоянно напоминать этому идиоту, что он тупой кретин».
Луис Литт, «Форс-мажоры»
«Когда я кого-то опускаю, я поднимаю их из невежества!»
Шелдон Купер, «Теория большого взрыва»
«Ты не будешь слышать, как мир смеется над тобой, если ты смеешься громче».
Джулс Кобб, «Город хищниц»
«Я над вам издевался за то, что вы – медбрат?» – «Можно считать, что уже – да».
Грегори Хаус, «Доктор Хаус»
Нельзя смеяться над чужими недостатками
Лев Семёнович Выго?тский — советский психолог, основатель исследовательской традиции, названной в критических работах 1930-х годов «культурно-исторической теорией» в психологии. Автор литературоведческих публикаций, работ по педологии и когнитивному развитию ребёнка.
Однажды, помню, я вернулась из школы гордая и счастливая — за какую-то очень важную контрольную работу я получила самую высшую оценку. Рассказывая об этом, я не без удовольствия сказала, что моя соседка по парте получила отметку ниже, чем я, так как не успела у меня что-то списать. И вдруг вместо ожидаемой радости отца я увидела, что он очень огорчен и не пытается скрыть это.
Я не могла понять причины его огорчения. Он сказал, что это, конечно, хорошо, что я справилась с трудной работой. Но он не понимает, как можно радоваться чужой неудаче? Надо быть добрым к людям и всегда стараться им помочь. Мне стало стыдно перед ним за ту радость, которую я испытала от того, что превзошла одноклассницу.
Л.С. Выготский с женой Розой Ноевной и дочерьми Гитой и Асей
Но, осудив мой поступок, папа показал мне путь к исправлению. Он сказал, что советует мне спросить у моей соседки по парте, что ей непонятно, и предложить ей помочь, объяснить непонятное. «Конечно, если ты действительно хочешь ей помочь, то предложить помощь нужно от души, чтобы она поверила, что ты желаешь ей добра». И потом добавил: «Я прошу тебя, пожалуйста, всегда относись к людям по-доброму, всегда старайся помочь. И никогда не радуйся чьей-либо неудаче». Мне было стыдно, и от моей радости ничего не осталось. Но отец, чтобы научить добру, не побоялся омрачить мою радость, даже разрушить ее. Этот урок запомнился мне на всю жизнь.
Очень нравилось нам, детям, когда к отцу приходил Б. Г. Столпнер. Был он очень близорук и, несмотря на толстенные стекла очков, видел очень скверно. Был ли он к тому же рассеян, судить не берусь. Но по той или другой причине (а может быть, и из-за обеих причин вместе) с ним случались в доме смешные, с нашей точки зрения, истории. Так, помню, собираясь домой, он тщетно старался напялить на свои огромные растоптанные ботинки маленькие женские галоши на высоком каблуке, да еще стоящие задом наперед. Мы с Леонидом получили массу удовольствия и еле сдерживались, чтобы не захохотать в голос.
Папа страдальчески (да, да, именно так) посмотрел на нас, и мы присмирели. Потом, с обычной своей деликатностью, он сказал: «Борис Григорьевич! Мне кажется, это не Ваши галоши», на что Столпнер ответил: «Нет, Лев Семенович, я хорошо знаю свои галоши». Отец пытался очень тактично добавить, что ему кажется, что это женские галоши, но Столпнер продолжал терзать их, пока не убедился окончательно в негодности попытки надеть их. В другой раз он спутал дверь в туалет и ломился в запертый бельевой шкаф. Стоявший рядом отец робко говорил ему: «Мне кажется, Борис Григорьевич, Вы не ту дверь открываете», на что Столпнер ответил: «Нет, Лев Семенович, я отлично знаю Вашу дверь». Папа предусмотрительно посмотрел на нас, и мы сдержались.
После ухода Столпнера папа позвал нас. Он был очень огорчен. Он сказал нам, как это неблагородно и жестоко смеяться над чужими недостатками. Он сказал, что надо всегда быть добрым к людям и стараться помочь им, а не выискивать их недостатки. Он добавил, что ему очень грустно оттого, что мы сами этого не понимаем. Он не требовал ни наших объяснений, ни извинений, ни обещаний на будущее. Просто он встал и вышел из комнаты. До сих пор помню, как мне было стыдно. Весь день я ничем не могла заняться и только и думала об этом разговоре и мечтала, чтобы что-нибудь случилось такое, чтобы я могла показать папе, что я не такая уж злая.
Этическая беседа в подготовительной к школе группе «Стоит ли смеяться?»
Елена Агеева
Этическая беседа в подготовительной к школе группе «Стоит ли смеяться?»
Тема: Стоит ли смеяться?
Цель: Научить детей видеть нравственную сторону воспринимаемых
действий, событий, понимать их суть.
• Дать представления о нравственной стороне человеческих отношений, опираясь на образы художественной литературы;
• Учить детей задумываться над своими поступками;
• Способствовать накоплению и обобщению эмоционально положительного отношения к образам добрых героев и их поступкам;
• Побуждать у детей желание помогать друг другу;
• Формировать умение обоснованно оценивать свои поступки и поступки других людей;
• Воспитывать доброжелательные, дружеские взаимоотношения.
Оборудование: презентация «Стоит ли смеяться?»
Ход беседы
— Ребята, как вы понимаете выражение «хороший товарищ»? (Ответы детей)
— А можно ли смеяться над своим товарищем? (Ответы детей)
— Я вижу, что ваши мнения разделились и каждый из вас прав по-своему. Вот о том в каких ситуациях можно посмеяться, а в каких нельзя, мы с вами и поговорим сегодня.
1. Чтение стихотворения
Внимательно послушайте стихотворение С. Маршака «Четыре глаза».
Глаза у Саши велики,
Но очень близоруки.
Врач прописал ему очки
Отшлифовали в мастерской
Два стеклышка на славу,
Потом заботливой рукой
Их вставили в оправу.
Очки вложили мастера
В коробку из пластмассы,
И Сашин дедушка вчера
Их получил у кассы.
Когда домой он их принес,
Внук оседлал очками нос
Сквозь стекла Саша посмотрел
И день как будто посветлел.
Но только снял он стекла,
Как все кругом поблекло.
В очках и небо голубей,
И виден каждый воробей,
Усевшийся на крыше.
Но про очки ребятам всем
Известно стало сразу.
Они кричат ему. «Зачем
У тебя две пары глаз.
А другие про запас!»
Заплакал Саша от стыда,
Уткнулся носом в стену.
Но мать утешила его:
— Очки носить не стыдно.
Все надо делать для того,
Чтоб лучше было видно!
2. Обсуждение стихотворения
— Как вы думаете, правильно поступили ребята? (Ответы детей)
— Можно их считать настоящими друзьями? (Ответы детей)
— Почему нельзя считать ребят настоящими друзьями?
— Какой совет вы дадите ребятам? (Ответы детей)
— Да, вы правы. Над физическими недостатками или болезнью смеяться нельзя. А вот какой вывод сделал автор. Послушайте строчки из стихотворения. (Продолжение чтения стихотворения)
Над теми, кто надел очки,
Смеются только дурачки.
— Согласны ли вы с автором этих слов? (Ответы детей)
— Молодцы, я убедилась, что вы легко отличаете хорошее от плохого. А сейчас мы немножко отдохнем.
3. Физкультминутка «Быстро встаньте».
Быстро встаньте, улыбнитесь,
Выше, выше подтянитесь.
Ну-ка, плечи распрямите,
Влево, вправо повернулись,
Рук коленями коснулись.
Сели, встали, сели, встали
И на месте побежали.
— Вы отдохнули, пусть отдохнут и ваши глазки.
4. Гимнастика для глаз «Лучик солнца»
Лучик, лучик озорной,
Поиграй-ка, ты, со мной. Моргают глазами
Ну-ка, лучик, повернись,
На глаза мне покажись. Делают круговые движения глазами
Взгляд я влево отведу,
Лучик солнца я найду. Отводят взгляд влево
Теперь вправо посмотрю,
Снова лучик я найду! Отводят взгляд вправо
5. Просмотр мультипликационного фильма
Рассаживайтесь на свои места. Сейчас мы посмотрим мультфильм по рассказу Н. Носова «Живая шляпа».
6. Обсуждение мультипликационного фильма
— Понравился ли вам мультфильм?
— Чем понравился мультфильм? (Ответы детей)
— Когда вы смотрели мультфильм, я заметила, что вы улыбаетесь, а некоторые и смеялись. Значит над этой историей можно смеяться? (Ответы детей)
— Да, над этой историей можно смеяться, потому что это добрый смех.
— Ребята, а как бы вы поступили в следующих ситуациях?
Дети выбирают в какой ситуации можно посмеяться, а в какой нельзя.
Молодцы! Вы справились с заданием. Я думаю, что каждый из вас сделает для себя правильный вывод.
III. Заключительная часть
— Все мы разные. И то, что у человека есть какие-то физические недостатки не так уж и важно. Главное, что бы этот человек был хорошим товарищем, на которого можно положиться. А смеяться над таким человеком нельзя. Это все равно, что смеяться над его бедой.
— А сейчас давайте улыбнемся друг другу и споем нашу любимую песенку «От улыбки»
1. Козлова С. А. Нравственное воспитание детей в современном мире // Дошкольное воспитание. [Текст ] / С. А. Козлова– 2001. – № 9.
2. ОТ РОЖДЕНИЯ ДО ШКОЛЫ. Основная общеобразовательная программа дошкольного образования / Под ред. Н. Е. Вераксы, Т. С. Комаровой, М. А. Васильевой. [Текст] / – М., 2010.
3. Петрова В. П., Стульник Т. Д. Этические беседы с детьми 4-7 лет: Нравственное воспитание в детском саду. [Текст] / В. П. Петрова – М. : Мозаика-Синтез, 2007.
В презентации использованы материалы с сайтов:
Этическая беседа о вежливости в старшей группе Программные задачи: Учить анализировать содержание художественных произведений и картин. Упражнять детей в составлении короткого рассказа.
Игры с нашим разумом: над чем нельзя смеяться
Хочу написать о вопросе, который сейчас обсуждается постоянно: над чем нельзя смеяться?
Встретилось в ленте утверждение, что рисовать мемчики про ку-клукс-клан нельзя, потому что ку-клукс-клановцы же организованно убивали людей, и это совсем не смешно! А кто смеется, тот как бы солидаризируется с ку-клукс-кланом и имплицитно намекает, что негров убивать можно!
И правда, в убийствах как таковых ничего веселого нет. Но, когда речь идет о правилах для всего общества, мне кажется, стоит не впадать в праведное возмущение по каким-то отдельным «случаям», а попытаться вычленить и сформулировать именно общие правила.
Верно ли, что нельзя смеяться ни над какими насильственными смертями?
Шуточки и приколы над погибшими в Одесском Доме Профсоюзов звучали дико — и у всех нормальных людей вызывали совершенно однозначную реакцию. Для многих именно эти шуточки про «жареных колорадов» стали решающим толчком в вопросе о том, чью сторону занять в «украинском споре». Солидаризироваться с теми, кто _так_ относится к гибели людей (пусть даже к гибели противников), для психически здорового человека, воспитанного в европейской культуре, совершенно невозможно… По крайней мере, _так это воспринимается_.
Это пример, в котором я нахожусь «внутри» — испытываю сильные и непосредственные «оскорбленные чувства». Для вас, возможно, эталонный пример будет другим.
А можно ли смеяться над Холокостом? Если смеются «посторонние» — их однозначно воспринимают как антисемитов самого грубого толка и предают анафеме.
Но вспомним фильм «Продюсеры». Знаменитый фильм, получивший кучу наград, по которому поставлен мюзикл, идущий на Бродвее до сих пор. Режиссер-еврей, в главной роли еврей; сюжет — о том, как два жуликоватых еврея отчаянно прикалываются над нацизмом, Гитлером и всем, что с ними связано.
Выходит, над чужим коллективным несчастьем смеяться не стоит, но над своим можно?
Можно ли смеяться над сталинскими репрессиями? А здесь картина обратная. У нас — наверное, не стоит, люди не поймут-с. В лучшем случае, начнется страшный холивар. «У них» — как показывает фильм «Смерть Сталина», вполне можно.
Гибель множества людей, произошедшая в далекой и недружественной стране, не воспринимается как серьезное, трагическое событие: над ней можно и поржать. Однако непосредственно в сталинские времена и сразу после, когда репрессии были реальной опасностью — о них вполне себе шутили и рассказывали анекдоты.
Можно ли постить фотожабы на картину «Иван Грозный убивает своего сына»? Если кто и считает, что нельзя — их возмущает, скорее, уродование знаменитой картины. Но не то, что на картине человека убили, а тут кто-то, понимаешь, над этим ржет!
Можно ли петь песенку про то, как аборигены съели Кука? Или «Гимн инквизиторов» — «Брат наш инквизитор не бывает без огня»? Вот тут ни у кого и вопросов не возникает, и даже трудно себе представить такого упоротого SJW-шника, которого эти песенки оскорбят. Хотя ведь ни Куку, ни сожженным еретикам определенно не было смешно!
Анекдоты про людоедов или про палача, который «халтурку на дом взял», ходят в народе совершенно спокойно, и никому в голову не приходит возмущаться — хотя это смех над такими вещами, которые страшно напугали и возмутили бы нас в реальности…
Во-первых, неверно, что любые ужасы и зверства требуют смертельной серьезности. Чем дальше — во времени и пространстве — отстоят от нас трагическая история Х или ужасное явление Y, тем легче над ними шутить. При этом шутник вовсе не солидаризируется с людоедами — напротив: он от людоедства ушел так далеко, что оно воспринимается как игра или забавная нелепость. Нет опасения, что люди снова начнут жрать друг дружку — поэтому и нет нужды людоедство Сурово Осуждать.
Во-вторых — хоть это и банальность — смех над страданиями «своих» в целом воспринимается болезненно, а смех над страданиями «чужих» — нет.
Люди, готовые расчленить за хихиканье над черными рабами в США, сами хихикают над русскими, погибшими в ГУЛАГе. И наоборот.
Можно негодовать, а можно считать, что так и надо — это уж на ваше усмотрение: но это явление общечеловеческой психики, которое надо учитывать. Ни один, даже самый гуманный и прогрессивный человек с самым большим и сострадательным сердцем, от него не свободен. Никто из нас не может и никогда не будет относиться к своим и к чужим совершенно одинаково, и на это стоит делать поправку.
А если какие-то шутки над «чужими» тебя вдруг сильно и больно задевают — возможно, это не оттого, что ты такой хороший человек, а оттого, что эти «чужие» почему-то стали для тебя «своими». И хорошо бы отследить и выяснить, почему. Опять-таки, не факт, что это плохо — но всегда полезно понимать, что происходит у тебя в голове.
В-третьих, у самих страдающих порог чувствительности иной и отношение к шуткам о себе не такое, как у тех, кто смотрит со стороны. Юмор — один из способов справиться с бедой, «приручить свой страх»; а смех над побежденным врагом может восприниматься как знак победы.
Истории не закончены, справедливость не восстановлена — поэтому и смеяться тут не над чем. И поэтому смех над нацизмом куда более распространен и выглядит куда более уместно — Гитлера-то победили!
В-пятых — и это важно — запрет шутить над чем-либо может быть способом контроля сознания. Созданием «священных коров», о которых должно быть _страшно говорить_ иначе как в благоговейном тоне и, главное, _страшно думать_.
Ведь шутка — это не что иное, как взгляд на предмет с неожиданной стороны. Опять-таки, роль «обиженного», постоянно требующего объяснений и извинений, и психологически приятна, и иногда обеспечивает нехилые ништяки.
Согласно «левой» теории, анекдоты про людоедов «нормализуют» людоедство, поэтому с ними надо вести беспощадную борьбу. А то сегодня шуточки про Кука шутишь, а завтра… ну вы поняли.
Но я бы сказала иначе. Беспощадная борьба с анекдотами — особенно если вот тут, чуть поодаль, кто-то по-настоящему ест людей, но это никого не волнует, потому что это чужие люди — говорит скорее о том, что не искоренение людоедства интересует борцов, а игры с нашим разумом.
Правда, что Библия запрещает верующим смеяться?
Приблизительное время чтения: 15 мин.
Вопросы о смехе не столь поверхностны, как кажутся на первый взгляд. Если человек всерьез обеспокоен жизнью своей души, он готов на любые жертвы и для него нет мелочей.
В конечном итоге все вопросы сводятся к одному практическому: означает ли обретение веры отказ от смеха? Надо ли мне каяться в том, что я смеюсь?
Мы побеседовали об этом с иеромонахом Димитрием Першиным (на момент публикации — диакон Михаил ПЕРШИН, председатель комиссии молодежного отдела Русской Православной Церкви по духовно-нравственному просвещению).
О смехе — всерьез
— Отец Михаил, а что такое вообще смех — с точки зрения психологии, например?
— Смех — это способ раскрепощения, освобождения человека от пут каких-либо норм. Именно смех позволял человеку выстоять в годы репрессий. Не случайно в 1930-е годы к проблеме смеха обращается знаменитый русский мыслитель Михаил Бахтин. В те годы он подвергался преследованиям, был в ссылке и в смехе усматривал возможность нравственного противостояния всепроникающей тоталитарной власти. Посмеяться над собственным страхом — значит внутренне его победить.
Впрочем, выше смеха над властителями — смех уже над собой, ибо это прорыв к свободе от своих пристрастий и посюсторонних надежд. Этому посвящена известная притча о Тамерлане, который, отдав некий город на разграбление, вечером спросил, как реагируют жители. «Плачут и рыдают». — «Грабьте еще день». На следующий вечер: «Рвут на себе волосы, катаются по земле». — «Еще день». На третий вечер: «Смеются». — «Можно уходить, здесь брать уже нечего»…
О высших психических процессах, заложенных в способности смеяться, писала известная юмористка Н. А. Тэффи: «Когда люди видят что-нибудь уклоняющееся от истинного, предначертанного, уклоняющееся неожиданно-некрасиво, жалко, ничтожно, и они постигают это уклонение, — душой их овладевает бурная экстазная радость, торжество духа, знающего истинное и прекрасное. Вот психическое зарождение смеха».
Читайте также:
В искривленном пространстве
— Как-то слишком уж оптимистично получается. Но ведь бывает и смех, идущий «снизу»…
Да, так бывает. Порой, смеясь, человек «освобождается» от стыда, жалости и совести. Смех может быть не только путем к относительной свободе от навязанной идеологии, но и формой насилия над человеческой свободой. Угроза осмеяния — мощный рычаг воздействия на человека, упорствующего в своих взглядах.
В падшем мире смех возникает на грани осуждения: из несоответствия реальности идеалу, того, что есть, — тому, чего ожидаем. Или, с другой стороны, — из возможности исказить идеал, сделать что-либо доброе лукавым.
— А почему именно «лукавым»? В современном русском языке это слово звучит совсем нестрашно. Скорее, в нем есть оттенок иронии…
Именно поэтому в молитве «Отче наш» лукавым именуется диавол. По-гречески лукавый (poneros) — это «дурной, испорченный, подлый, злой». Один из первых ангелов, светоносец Денница (по-латыни — Люцифер) когда-то исказил себя, отпав от Бога, и с тех пор стремится втянуть в эту кривизну человека, а через него весь мир. Падший дух — лжец. Он искажает Божие творение, отображая его в кривом зеркале. Отсюда возможность недоброго смеха, издевательства и хулы. Предел его — смех над Богом. Ганс Христиан Андерсен в «Снежной королеве» описал инфернальное измерение смеха. Помните разбившееся зеркало, осколки которого попадали в сердца людям?
Вероятно, такие вот осколки оледенили и сердца тех, кто глумился на Голгофе над пригвожденным Христом. И как показывает в «Мастере и Маргарите» Михаил Булгаков, этот смех над Праведником продолжается и в наши дни. В булгаковском романе своеобразной музыкальной приметой «мертвых душ» служит фокстрот «Аллилуйя». Весьма популярный в 1930-е годы, он был создан американцем Винсентом Юмансом как кощунственная пародия на богослужение. Он пронизывает все пространство романа. Он звучит в ресторане, где собирается писательский бомонд, под его музыку бесовская сила является в кабинете профессора — специалиста по раковым болезням, его наяривает оркестр на балу у сатаны. И оказывается, что вся эта театральная, писательская и журналистская толпа новых «партейных» русских, променявших свой талант на возможность быть при власти и пьянствующих ныне в ресторане «у Грибоедова», — едина с толпой у «Лысой горы», с толпой, орущей: «распни Его».
Возрадуйтесь и возвеселитесь?
— Не отсюда ли в христианской литературе, особенно в монашеской, аскетической, столь решительно осуждается смех? Это мера предосторожности?
— Запрета на любой смех нет. Есть аскетический запрет на хохот, в котором утрачивается память о Боге. Иногда стремление избежать даже повода к соблазну приводит к полному личному отказу от смеха. В монашеском сборнике рубежа VI—VII веков «Луг духовный» зафиксировано предание о святителе Иоанне Златоусте: «после крещения он никогда не произносил клятвы и не побуждал никого к клятве, никогда не сказал лжи, избегал шуток и не позволял другим шутить (в своем присутствии)».
А еще бывает смех от самодовольства, от сытости, смех, ослепляющий и отгораживающий от Бога. Горе вам, пресыщенные ныне! ибо взалчете. Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете, — предостерегает от подобного смеха Господь (Лк. 6:25). В то же время смех как таковой не порицается. Более того, именно в смех претворится праведная скорбь (ибо возможна неправедная — «о житейских предметах»): Блаженны плачущие ныне; ибо воссмеетесь (Лк. 6:21).
Читайте также:
Примечательно, что это слова одной проповеди, которую мы встречаем только у евангелиста Луки. В близком по смыслу месте Евангелия от Матфея (Мф 5:1−7:29) тема смеха отсутствует. И более она не окажется в центре внимания на всем протяжении Нового Завета.
В Евангелии от Луки как обещание смеха в будущем, так и осуждение его в нынешней жизни обусловлены внутренним состоянием человека. Почему он смеется? Из-за чего плачет? Как отмечал апостол Павел, «печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению; а печаль мирская производит смерть» (2 Кор. 7:10).
— Но если не всякая скорбь спасительна, быть может, и не всякое веселье предосудительно?
— Во всяком случае, в той же проповеди Спасителя, приведенной евангелистом Лукой, говорится о том, как реагировать верующим, когда их бесчестят за Сына Человеческого: возрадуйтесь в тот день и возвеселитесь. Синодальный перевод облагораживает новозаветный греческий: повеление «возвеселитесь» (skirtesate) буквально переводится как «запрыгайте», «запляшите». Церковнославянский перевод ближе к оригиналу по смыслу: «возрадуйтеся в той день и взыграйте».
Так всегда ли осторожность в чем-либо предполагает полный отказ? Все же смех — дар; как и все качества человеческой природы, он дан от Бога.
Ветхий Завет: горький сарказм и мягкий юмор
— Бытует мнение, что в какой-то мере юмор присущ и ветхозаветным книгам…
— Действительно, в некоторых случаях можно говорить о том, что авторы Ветхого Завета прибегают к юмору. Уже в Ветхом Завете участие Бога в судьбах мира могло быть выражено по-разному. Горький сарказм обличений пророка Исайи сменяет мягкий юмор книги пророка Ионы.
Трудно удержаться от улыбки, слушая в канун Пасхи чтение о том, как Бог вразумлял пророка Иону (четвертая паремия вечерни Великой Субботы).
Как известно, Иона предвещал жителям языческого города Ниневии гибель. Ниневитяне покаялись, и Господь помиловал город. «Иона сильно огорчился этим и был раздражен. И молился он Господу и сказал: о, Господи! не это ли говорил я, когда еще был в стране моей? Потому я и побежал в Фарсис, ибо знал, что Ты Бог благий и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и сожалеешь о бедствии. И ныне, Господи, возьми душу мою от меня, ибо лучше мне умереть, нежели жить.
И сказал Господь: неужели это огорчило тебя так сильно?
И вышел Иона из города и сел с восточной стороны у города, и сделал себе там кущу, и сел под нею в тени, чтобы увидеть, что будет с городом» (Иона 4:1−5). Иными словами, надеясь все же, что Ниневия будет стерта с лица земли, Иона решил, устроившись поудобнее и подальше от городских стен, понаблюдать за катастрофой. Но Господь Бог приготовил для пророка сюрприз:
И произрастил Господь Бог растение, и оно поднялось над Ионою, чтобы над головою его была тень и чтобы избавить его от огорчения его; Иона весьма обрадовался этому растению.
И устроил Бог так, что на другой день при появлении зари червь подточил растение, и оно засохло.
Когда же взошло солнце, навел Бог знойный восточный ветер, и солнце стало палить голову Ионы, так что он изнемог и просил себе смерти, и сказал: лучше мне умереть, нежели жить.
И сказал Бог Ионе: неужели так сильно огорчился ты за растение? Он сказал: очень огорчился, даже до смерти.
Тогда сказал Господь: ты сожалеешь о растении, над которым ты не трудился и которого не растил, которое в одну ночь выросло и в одну же ночь и пропало:
Мне ли не пожалеть Ниневии, города великого, в котором более ста двадцати тысяч человек, не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота? (Иона 4:6−11).
В церковнославянском переводе (как и в греческом, кстати) вместо слова «растение» стоит «круглая тыква» (kolokunta): И повеле Господь Бог тыкве, и возрасте над главою Иониною.
Оказывается, и несмышленые дети, и скот значимы в очах Божиих. Кстати говоря, тяготы поста, наложенного Ионой на Ниневию, несли и ослы: и облекошася во вретища человецы и скоти и возопиша прилежно к Богу… (Иона 3:8).
Несомненно, автор книги пророка Ионы наделен чувством юмора. Милосердным предстает в этой книге и Господь Бог. Смягчая праведный гнев Своего пророка, Бог открывает о Себе, что Он не есть Бог Закона, но Бог любви, простирающейся и на людей беззакония, каковыми были в глазах израильтян жители языческой Ниневии.
Читайте также:
Таким образом, книга пророка Ионы показывает Бога иным, нежели это представляли себе иудеи. Оказывается, Бог Завета — это не только их Бог, но Бог всех народов; более того, это Бог, обращенный к каждому человеку. Это Бог, не гнушающийся повелевать тыкве и червю; это Бог, прикосновением чуда исцеляющий Иону от чрезмерной ревности и жажды возмездия; это Бог, внимающий реву голодных ослов и дыханию ни в чем неповинных младенцев.
— А есть в Ветхом Завете примеры упоминания смеха в положительном контексте?
— Вспомним, что именно рождение младенца Исаака побудило 90-летнюю Сарру сказать: Смех сделал мне Бог; кто ни услышит обо мне, рассмеется кто сказал бы Аврааму: Сарра будет кормить детей грудью? ибо в старости его родила я сына (Быт. 21:6−7).
Радость о мире
— Мы знаем, что все Писание боговдохновенно. И если в нем есть какие-то юмористические нотки, то, выходит, Богу присуще чувство юмора?
— Наверное, помыслить улыбку Творца мироздания все-таки можно. Кощунства в этом не будет. Во всяком случае, человек, обладающий чувством юмора, склонен именно в этом свете воспринимать всю реальность мира. Эта библейская радость о мире отразилась и в книгах, вроде бы весьма далеких от Священного Писания, — в фантастике и детективах.
В рассказе Рэя Бредбери «Огненные шары» спор об этом ведут священники, которых послали с миссией к марсианам:
— Отец Перегрин, вы когда-нибудь бываете серьезны?
— И не буду, пока Господь не станет серьезен. И не надо так возмущаться, прошу вас. Господь никак уж не серьезен. Мы ведь знаем о Нем точно лишь одно — что Он есть любовь. А любовь неотделима от чувства юмора, не так ли? Нельзя любить человека, которого вы не терпите, верно? А чтобы терпеть кого-то рядом, надо хоть изредка над ним посмеиваться. Вы согласны? Все мы — смешные зверюшки, вывозившиеся в миске сгущенки, и, потешаясь над нами, тем больше Господь нас любит.
— Никогда не думал, что Господу присуще чувство юмора, — заметил отец Стоун.
— Сотворившему утконоса, верблюда, страуса и человека? Да бросьте! — Отец Перегрин расхохотался.
Подобную мысль высказывал и один из героев Гилберта Кийта Честертона: «Наверное, Творец любуется акулой, как я любуюсь лютиком».
После Боговоплощения
— Это можно сказать и про книги Нового Завета?
— Если это справедливо для эпохи Ветхого Завета, когда Бог далекий и гневный вдруг опознавался как близкий и милующий, тем более все переменилось после того, как Бог пришел к людям во плоти.
После Боговоплощения мы можем говорить о том, что Господь воспринял весь спектр человеческих чувств. Сын Божий стал и Сыном Марии, а значит, в Нем были все проявления человеческой жизни, кроме греха. Он хотел есть и вкушал, желал пить и пил, ходил по земле, ехал на осленке, печалился, плакал, молился, говорил, просил, даже умолял Апостолов, был носим на руках Девы, был пригвожден, страдал, умер, воскрес. Он был Одним из нас, воспринял все последствия падения человека. Единственное, чего не было во Христе ни в малейшей степени, — это греха, ибо грех отделяет от Бога. Во Христе нет греха, поэтому вопрос стоит так: относятся ли радость и улыбка к греховным проявлениям человеческой природы? И если да, то Господь ни в младенчестве, ни в детстве, ни в отрочестве, ни в юности, ни в зрелости Своей ни разу не улыбнулся. Если же нет, какой была эта улыбка?
Ответить на этот вопрос нам не дано. Психология Богочеловека недоступна нашему сознанию. И не только потому, что после грехопадения человек утратил духовное ведение, но и в силу того, что мы тварны, а стало быть, не вездесущи, но ограничены по природе. Творение не способно заглянуть в душу вочеловечившегося Творца.
В мире людей
— Если способность к смеху — это Божий дар, то с какой целью, по-Вашему, он дан?
— Смех является терапевтическим средством. Он нужен человеку, чтобы выстоять, не отчаяться в этом мире. Чем опасно слишком серьезное отношение к вещам? Тем, что на ваших глазах могут оказаться серые очки. Сквозь них мир предстает безрадостным, бесперспективным, а потому безнадежным. В этих случаях смех жизненно необходим. О том, какое место занимает смех в жизни людей, рассуждает Панталоне — один из персонажей сказки «Любовь к трем апельсинам» в версии Леонида Филатова:
Ну можно ли представить мир без шуток?!
Да он без шуток был бы просто жуток.
Когда на сердце холод, страх и тьма,
Лишь юмор не дает сойти с ума.
Судьба играет с нами в «чет» и «нечет»,
Уныние казнит, а юмор лечит.
Хвала шутам, что вовремя смогли
Нас удержать от яда и петли.
Над злом надо уметь посмеяться. «Ад всесмехливый», о котором повествует канон на Пятидесятницу, — это, в переводе с греческого, «ад всеосмеянный». Смешной в своей напыщенности, диавол бессилен в своей злобе и бездарен в своей пустоте.
Христос, сойдя в ад, посмеялся над сатаной, сокрушил все его планы и спас людей.
Читайте также:
Христос Воскресе! и мы празднуем Пасху «веселыми ногами». Эти строки Пасхального канона задают новое измерение радости и веселья. Возможна духовная радость и духовное веселье. Радость выражает себя в действии, в улыбке. От радости можно пуститься в пляс. Не случайно эмоциональные народы Эфиопии и Египта ритмично приплясывают во время литургии. Это не повод для подражания, но один из аргументов в пользу смеха.
— А есть ли в монашеской литературе подобные аргументы?
— Именно осмеянию дьявольских козней посвящены рассказы первых монахов, собранные в «Древнем Патерике», «Луге духовном» и «Лавсаике». Эти сборники ценны тем, что составлены в IV—VI веках, в эпоху зарождения монашества, и вполне передают его дух. Для примера обратимся к «Лугу духовному», несколько глав которого посвящены подвигам аввы Стефана, пресвитера илиотского:
«Рассказывали еще о нем, что он однажды сидел в своей келлии и читал, — и вот снова видимым образом явился ему демон, и сказал:
— Уйди отсюда, старик, здесь тебе не будет пользы.
— Если, как я хорошо знаю, ты желаешь моего удаления отсюда, то вот сделай так, чтобы стул, на котором сижу, начал ходить.
А сидел он на плетеном стуле.
Выслушав слова старца, диавол сделал так, что заходил не только стул, но и вся келлия.
— Ловок же ты! — сказал старец, увидавши хитрость диавола, — а я все-таки отсюда не уйду.
Старец сотворил молитву, и нечистый дух исчез».
А основатель монашества, преподобный Антоний Великий, сам строгий аскет и подвижник, прибегал к смеху в педагогических целях:
«Некто, ловя в пустыне диких зверей, увидал, что авва Антоний шутливо обращается с братиями, и соблазнился. Старец, желая уверить его, что иногда бывает нужно давать послабление братиям, говорит ему: „Положи стрелу на лук свой, и натяни его“. Он сделал так. Старец опять говорит ему: „Еще натяни“. Тот еще натянул. Старец опять говорит: „Еще тяни“. Ловец отвечает ему: „Если я сверх меры буду натягивать, то переломится лук“. Тогда авва Антоний говорит ему: „Так и в деле Божием, — если мы сверх меры будем налегать на братии, то от приражения они скоро сокрушатся. Посему необходимо иногда давать хотя некоторое послабление братии“. Выслушав это, ловец был сильно тронут и, получив великую пользу, ушел от старца. И братия, утвердившись, возвратились в свое место».
— И все же, есть ли какие-то четкие критерии, позволяющие отделить позволительный христианину смех от смеха, разрушающего душу?
— Внутренняя направленность придает высший смысл каждому человеческому действию, так что христианская культура скорее приветствует смех — но смех добрый. А что безусловно недопустимо — это солидарность с силами зла. Осмеяние чужого горя, Божией красоты, добра превращает смех — милость Божию — в путь к пустоте.
Бывает, что смех опустошает. Бывает, что окрыляет. Есть время для плача, есть и для веселья. Есть время сетовать, и время плясать (Еккл. 3:4).
Нужно лишь научиться различать.
