Почему колонисты Марса никогда не вернутся на Землю?
Уже несколько лет подряд в СМИ можно увидеть сенсационную новость о том, что в ближайшее десятилетие состоится полет на Марс с целью создать там колонию. Новость, безусловно, актуальная, если учесть, что на Земле прогнозируется катастрофа в нынешнем веке из-за парникового эффекта, таяния льдов Антарктиды, поднятия уровня мирового океана, загрязнения отходами среды обитания…
Стоит на повестке дня вопрос: что делать для спасения цивилизации? Вроде бы логичным кажется ответ: приспособить для жизни людей Марс. А для этого надо создать на нем поселения, организовать там производства для получения кислорода, воды, топлива для космических кораблей. Но, пожалуй, самое главное — обеспечить полную автономию колоний продуктами питания.
Как видим, задача благородная, и для ее выполнения потребуются добровольцы, желающие из-за ограниченных технических возможностей человечества лететь на Марс только в один конец. Возвращение их на Землю возможно, но в очень отдаленном будущем, когда колонии станут полностью автономными во всем.
Но прежде, чем аплодировать новостям в СМИ о планируемых полетах на Марс, давайте (хотя бы в общих чертах) посмотрим, какие проблемы не решены сейчас вообще никак, хотя уже идет сбор средств на создание межпланетного корабля. Есть очень важные нюансы, заставляющие отрицательно относиться к проекту колонизации Красной планеты. Просто перечислю эти моменты, которые могут создать серьезные препятствия. 
Как бороться с радиацией?
Фото: pixabay.com
Уровень солнечной и межзвездной радиации на пути к Марсу в два с лишним раза превышает уровень радиации на международной космической станции. На МКС от радиации экипаж защищает слой атмосферы на орбите и мощное магнитное поле самой Земли. На пути к Марсу такой защиты нет. Экипаж получит запредельную дозу облучения. Еще не долетев до Марса, люди станут умирать.
Но давайте предположим, что каким-то способом удастся снизить для экипажа уровень радиации. Например, за счет более быстрого выхода корабля к орбите Марса. Хотя, увы, такой технической возможности пока нет. Но все же сделаем допущение, что колонисты благополучно долетели и сели на Марсе.
Первое, с чем они обязательно столкнутся — необходимость защититься как-то от метеоритов. На Марсе очень слабая атмосфера. Метеориты «пробивают» ее крайне легко. Пока известен лишь один способ защиты — создание помещений колонии глубоко под недрами Марса. Какая техника для этого потребуется при пониженной гравитации — пока неизвестно. Тут огромный вопрос о сроках строительства таких боксов.
Другая проблема — потребности в кислороде и воде. В самой атмосфере Марса кислорода — менее 1%. Но зато много углекислого газа (95,3%). Очевидно, нужны растения, которые станут поглощать этот газ, выделяя кислород. Значит, потребуются большие теплицы. Опять же, созданные глубокого в грунте. Но выяснилось, что марсианский грунт непригоден для земных растений. Стало быть, потребуется привезти грунт с Земли. 
Где брать воду и кислород?
Фото: pixabay.com
Еще сложнее с обеспечением водой. В жидком чистом виде на Марсе ее нет. Найденная «жидкая вода» — солевые рассолы, очень сложные для очистки. Приемлемую замороженную воду можно отыскать лишь на полюсах. Но она там тоже не в чистом виде. Вывод из сказанного грустный: потребуется колонистам решить самим проблему с водой. Иначе не будет кислорода и не будет теплиц с продуктами. А доставлять все это межпланетными кораблями — задача чрезвычайно дорогостоящая.
Организаторы полета на Марс пока стараются не привлекать внимание общественности к медицинской теме. Но уже ясно, что при длительном облучении (как в ходе самого полета на Марс, так и по мере жизни на нем) колонисты подвергнутся непредсказуемым мутациям. При этом у них очень слабым станет иммунитет. 
Как избежать мутаций?
Фото: pixabay.com
Но колонизация планируется в несколько этапов. Каждые два года с Земли будут прибывать новые колонисты. Даже при полной стерильности в кораблях они все равно принесут с собой земные микробы, вызывающие опасные заболевания. Это обернется заражением ими прежних колонистов с печальными последствиями.
Но даже если допустить, что найдутся способы защиты, все равно в будущем колонисты не смогут вернуться на Землю. Любой контакт с земными микробами окажется для них смертельным. Фактически колонизация Марса обернется созданием поселения, лишенного иммунитета. Тут уже впору говорить о космическом СПИДЕ.
NASA считает, что возврат людей с Марса все-таки возможен. Теоретически
Когда 200 000 человек решили принять участие в проекте Mars One, задачей которого является создание первой колонии на Марсе, все они определенно принимали во внимание факт того, что это поездка окажется в один конец. Они понимают, что могут погибнуть даже не добравшись до планеты, а если и доберутся, то скорее всего, тоже погибнут. И данные предположения очень сложно оспорить, особенно если учесть, что все, что когда-либо отправлялось на Красную планету, так никогда и не вернулось обратно на Землю.
Однако по мнению NASA, писать некрологи пока явно рановато. Начиная с 2011 года аэрокосмическое агентство рассматривает космический корабль Dragon частной компании SpaceX как потенциального кандидата на возможность его использования в рамках различных марсианских миссий, одной из которых станет доставка нового марсианского ровера на Красную планету в 2020 году. Но по мнению NASA, это не единственная вещь, в решении которой может помочь этот космический аппарат.
Научные аналитики агентства считают, что модифицированная версия космического аппарата Dragon на самом деле можно будет безопасно отправить на Марс. Одной из особенностей данного космического аппарата будет возможность перевозки небольшой ракеты. Данную ракету можно будет использоваться в качестве транспортного корабля для отправки обратно на Землю различных научных образцов с Марса.
Следует учесть, что это всего лишь идея, которую NASA даже не планирует рассматривать по крайней мере до 2022 года и до того момента, как запланированный на отправку в 2020 году марсоход не найдет на Марсе действительно что-то стоящее, что всеми силами стоило бы попытаться отправить обратно на Землю для изучения.
Что касается колонистов Mars One, то скорее всего, к этому моменту необходимый космический аппарат с возможностью возвращения на Землю людей создан вряд ли будет. Тем не менее, если ученые смогут создать необходимый аппарат, способный доставить на нашу родную планету хотя бы камушек с Марса, то создание таких аппаратов, которые смогут еще и людей при желании возить в отпуск обратно на Землю, станет вопросом только времени.
Почему колонисты Марса никогда не вернутся на Землю?
Стоит на повестке дня вопрос: что делать для спасения цивилизации? Вроде бы логичным кажется ответ: приспособить для жизни людей Марс. А для этого надо создать на нем поселения, организовать там производства для получения кислорода, воды, топлива для космических кораблей. Но, пожалуй, самое главное — обеспечить полную автономию колоний продуктами питания.
Как видим, задача благородная, и для ее выполнения потребуются добровольцы, желающие из-за ограниченных технических возможностей человечества лететь на Марс только в один конец. Возвращение их на Землю возможно, но в очень отдаленном будущем, когда колонии станут полностью автономными во всем.
Но прежде, чем аплодировать новостям в СМИ о планируемых полетах на Марс, давайте (хотя бы в общих чертах) посмотрим, какие проблемы не решены сейчас вообще никак, хотя уже идет сбор средств на создание межпланетного корабля. Есть очень важные нюансы, заставляющие отрицательно относиться к проекту колонизации Красной планеты. Просто перечислю эти моменты, которые могут создать серьезные препятствия.
Как бороться с радиацией?
Фото: pixabay.com
Уровень солнечной и межзвездной радиации на пути к Марсу в два с лишним раза превышает уровень радиации на международной космической станции.
Но давайте предположим, что каким-то способом удастся снизить для экипажа уровень радиации. Например, за счет более быстрого выхода корабля к орбите Марса. Хотя, увы, такой технической возможности пока нет. Но все же сделаем допущение, что колонисты благополучно долетели и сели на Марсе.
Первое, с чем они обязательно столкнутся — необходимость защититься как-то от метеоритов. На Марсе очень слабая атмосфера. Метеориты «пробивают» ее крайне легко. Пока известен лишь один способ защиты — создание помещений колонии глубоко под недрами Марса. Какая техника для этого потребуется при пониженной гравитации — пока неизвестно. Тут огромный вопрос о сроках строительства таких боксов.
Другая проблема — потребности в кислороде и воде. В самой атмосфере Марса кислорода — менее 1%. Но зато много углекислого газа (95,3%). Очевидно, нужны растения, которые станут поглощать этот газ, выделяя кислород. Значит, потребуются большие теплицы. Опять же, созданные глубокого в грунте. Но выяснилось, что марсианский грунт непригоден для земных растений. Стало быть, потребуется привезти грунт с Земли.
Где брать воду и кислород?
Фото: pixabay.com
Еще сложнее с обеспечением водой. В жидком чистом виде на Марсе ее нет. Найденная «жидкая вода» — солевые рассолы, очень сложные для очистки. Приемлемую замороженную воду можно отыскать лишь на полюсах. Но она там тоже не в чистом виде. Вывод из сказанного грустный: потребуется колонистам решить самим проблему с водой. Иначе не будет кислорода и не будет теплиц с продуктами. А доставлять все это межпланетными кораблями — задача чрезвычайно дорогостоящая.
Организаторы полета на Марс пока стараются не привлекать внимание общественности к медицинской теме. Но уже ясно, что при длительном облучении (как в ходе самого полета на Марс, так и по мере жизни на нем) колонисты подвергнутся непредсказуемым мутациям. При этом у них очень слабым станет иммунитет.
Как избежать мутаций?
Фото: pixabay.com
Но колонизация планируется в несколько этапов. Каждые два года с Земли будут прибывать новые колонисты. Даже при полной стерильности в кораблях они все равно принесут с собой земные микробы, вызывающие опасные заболевания. Это обернется заражением ими прежних колонистов с печальными последствиями.
Но даже если допустить, что найдутся способы защиты, все равно в будущем колонисты не смогут вернуться на Землю. Любой контакт с земными микробами окажется для них смертельным. Фактически колонизация Марса обернется созданием поселения, лишенного иммунитета. Тут уже впору говорить о космическом СПИДЕ.
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов
Правда ли, что люди которые полетят на Марс, не смогут вернуться на Землю? Действительно ли есть люди, готовые добровольно на это пойти?
Нет, дело обстоит совсем не так.
Какие вообще есть проблемы при полёте на Марс?
Энергетика. Нужна ракета для взлёта с планеты.
Корабль. Нужен большой возвращаемый аппарат. Возможно, это будет тот же аппарат, на котором мы и долетим до Марса.
А что же будет с людьми, рождёнными на Марсе? Ведь их организм будет развиваться в условиях пониженной радиации и совсем другой атмосферы (возможно, искусственной, схожей с земной, но все же). На этот вопрос пока ответа нет.
Есть ли люди, готовые добровольно пойти на это?
Конечно, например, я был бы готов стать первопроходцем при освоении Марса:)
А если серьезно, то уже открывался набор на такие марсианские миссии в один конец, например, не так давно NASA открыло набор астронавтов на марсианскую миссию (https://life.ru/p/1307151 ), уже проводились миссии, имитирующие длительные марсианские миссии – в проекте MARS 500 людей изолировали от общества на 500 дней (http://mars500.imbp.ru/index_r.html ). В проект Mars One по колонизации Марса поступило порядка 200 тысяч заявок на участие от людей со всего света (https://bit.ly/2H2hrzs). Почему люди это делают? Часть из них просто любят путешествовать, кто-то хочет кардинально изменить свою жизнь, а кто-то – сделать вклад в развитие человечества.
Технологии не стоят на месте, и я надеюсь, что через 30-40 лет полёты на Марс станут такими же доступными, как любой курорт на нашей планете!
Проект Mars One: полет, из которого не возвращаются
Материал подготовлен редакцией ИноСМИ специально для раздела РИА Наука >>
Питер Гест (Peter Guest)
Долгое прощание
Хрупкий, с дикой копной волос Тимоти Гейтенби (Timothy Gatenby) мало похож на астронавта. Гейтенби уютно устроился с пинтой пива во внутреннем дворике паба «Надежда», что в Уондсворте на западе Лондона. Он отказался встречаться и беседовать в своей студии, находящейся за углом в доме у его бабушки, заранее предупредив меня о том, что ему будет неуютно говорить на предложенную тему, когда она станет маячить на заднем плане. Гейтенби талантливый художник-акварелист, и в свои 26 лет он уже выставлялся в Национальной портретной галерее, в Королевской академии художеств и в китайском музее современного искусства Today Art.
Почему же тогда они захотели стать участниками этой миссии? Их рекламные видеопрезентации, сделанные в офисах и спальнях по всему миру, демонстрируют нам широкий спектр характеров и мотивов. Здесь и трагическое одиночество, и альтруизм, и безрассудная отвага, и холодный расчет. Некоторые даже думают об эстетике.
«Мы сможем увидеть Землю со стороны, — говорит Гейтенби. – Представьте себе Землю в форме полумесяца. После такого вернуться обратно будет трудно».
Пока он говорит, сомлевшая от жары оса залетает в его пиво и начинает тонуть. Гейтенби осторожно вытаскивает ее за крылышки, а потом отпускает. В Лондоне стоят последние летние деньки, подступает ленивый пятничный вечер, и теплое солнце клонится к закату над зелеными просторами уондсвортского парка. Наступает редкий момент идиллии, и на этом фоне трудно понять, как мог Гейтенби с такой легкостью согласиться на дальний полет к Красной планете, где его ждет пустота. Наверное, это просто бравада – ведь этой четверке придется 210 дней лететь в тесной консервной банке космического корабля, чтобы затем, рискуя жизнью, совершить посадку на планете с гигантскими и одноцветными деталями ландшафта.
«Для меня это просто большая мечта – продвинуться немного дальше, — говорит он. – Наверное, то же самое было с теми, кто в первых рядах отправился в Америку. Наверное, люди говорили им: «Вы отправляетесь через этот огромный океан, где совершенно не на что смотреть». Но они добрались туда, и перед ними открылся совершенно иной мир. Это откроет множество дверей для будущих поколений. И это намного увлекательнее того, что я смогу сделать здесь».
Однако частные компании семимильными шагами продвигаются вперед в области космических исследований и космического туризма. Их немало – от SpaceX до Virgin Galactic. Миллиардер Деннис Тито (Dennis Tito) в рамках своего проект Inspiration Mars намеревается отправить на орбиту Красной планеты супружескую чету, чтобы в процессе полета «спасти Америку».
Такие проекты стоят миллиарды долларов, и они не по карману рядовым меценатам. Однако у Mars One имеется реальная бизнес-модель, и этот проект поддерживает изобретатель такого формата, что это позволит его авторам грести деньги по всему миру. Появляются увлекательные перспективы: сможет ли гражданский человек стать первопроходцем на Марсе; и можно ли будет трансляцию этого события, в отличие от зернистых изображений Армстронга и Олдрина 50-летней давности, превратить в высококачественное медийное событие с посланием от его спонсоров?
Возвращение на Красную планету
Проект Mars One это лишь один пример явного возрождения интереса к Красной планете, которая ушла с орбиты общественного внимания после окончания космической гонки. История программ полетов на Марс – это смесь ярких успехов и безусловных неудач.
Советские зонды «Марс 1М» — первый и второй – не смогли преодолеть земное притяжение. Первый взорвался на стартовой площадке 10 октября 1960 года. А спустя четыре дня и второй, не успев выйти за пределы атмосферы, развернулся и сгорел на обратном пути. На протяжении следующих десяти лет Советы пытались осуществить запуск снова и снова, но большинство кораблей сгорели на старте, а два исчезли во время полета. Американцам повезло больше. Mariner 1 и Mariner 2 были запущены к Венере, а начиная с третьего корабля они начали летать в направлении Марса. Mariner 3 потерпел неудачу, а вот четвертый корабль, запущенный в ноябре 1964 года, проделал весь путь до Красной планеты.
То, что Mariner 4 отправил назад на Землю на 20 зернистых фотографиях, повергло землян в уныние. Практически полное отсутствие атмосферы, заполярные температуры в дневное время – и очень мало шансов на наличие жизни. Mariner 6 и Mariner 7, долетевшие до Марса в 1969 году, добавили новые детали к этой мрачной картине: гигантские пылевые бури и самый большой вулкан в Солнечной системе.
В 1971 году на Марсе совершил посадку первый рукотворный объект. Им оказался советский спускаемый аппарат «Марс-2». Но он разбился. Однако спустя несколько дней запущенный примерно в то же время «Марс-3» совершил более мягкую посадку. Примерно 20 секунд он передавал информацию, а потом прекратил работу.
«Этого оказалось достаточно, чтобы погасить энтузиазм в отношении Марса вплоть до середины 1980-х годов, когда для нового полета утвердили межпланетную станцию Mars Observer, — говорит историк космических полетов Дэвид Портри (David Portree). – Но она тоже взорвалась, пытаясь выйти на марсианскую орбиту в 1993 году».
А потом оставлять следы на пыльных тропинках далеких планет стало не модно. «У НАСА в 1960-х и 1970-х годах были средства на предварительное планирование, но потом, когда на скромном бюджете стали разрабатывать программу шатлов, разговоры об отправке человека на Марс превратились в ересь, — говорит Портри. – Как только начали летать челноки, люди заговорили о их использовании для вывода в космос ракетного топлива и компонентов кораблей в целях полета на Марс. Все началось за пределами НАСА. Затем крушение «Челленджера» изменило динамику, и предварительное планирование полетов человека на Луну и Марс стало символом американской решимости».
«Мои друзья из исследовательского отдела космического центра НАСА в середине 1990-х по-настоящему верили в то, что проводимые ими проектные изыскания приведут к полету человека на Марс в 2009-2012 годах. Тогда шла работа над программой беспилотного полета, кульминацией которой должно было стать возвращение зонда с образцами марсианского грунта в 2003-2005 годах. Пилотируемый полет на Марс должен был стать естественным продолжением этой программы».
Но посадка это только первый шаг. Ландшафт Красной планеты это хладнокровный убийца. Поверхность имеет такие названия как Элизий и Утопия, однако марсианские горы и долины это пустынная земля, где в дневное время температура равна сорока градусам ниже нуля. Там высокий уровень радиации, сопоставимый с тем, что испытывают на себе астронавты на орбите. Это подтверждается данными с марсохода Curiosity, ставшего бесспорным триумфом в исследовании этой планеты – одним из немногих. Там есть подземные воды, а это значит, что на Марсе возможна какая-то форма устойчивой жизни, хотя это весьма сомнительно.
В далеком одиночестве
Университетские исследователи Мишель Николя (Michel Nicolas), Гро Мьелдхайм Сандал (Gro Mjeldheim Sandal), Карина Вайс (Karine Weiss) и Анна Юсупова из Франции, Норвегии и России изучали 105-дневный эксперимент по имитации пилотируемого полёта на Марс «Марс-500» и заметили, что в процессе «путешествия» эмоциональное состояние участников значительно ухудшилось.
Преподаватель психиатрии из Калифорнийского университета профессор Ник Кэнас (Nick Kanas) в своей научной работе в 2010 году отметил, что астронавты во время долгих орбитальных полетов проявляют некоторые признаки психологического расстройства, включая депрессию, что может быть результатом чувства нарушения нормального ритма, дезориентации и изоляции. Кандидатов тщательно проверяют психиатры, изучая их эмоциональную устойчивость. То же самое будет и с кандидатами по программе Mars One, однако проблемы все равно дадут о себе знать. Так, в своем исследовании Кэнас отмечает появление психосоматических реакций – физических симптомов, у которых, как считают ученые, психологические корни.
А ведь эти проблемы возникают в непосредственной близости от Земли, когда с ней можно общаться в режиме реального времени. А во время полета на Марс дом будет превращаться в удаляющуюся и исчезающую точку, да и связь будет с 45-минутной задержкой. Практически, астронавты по необходимости будут автономны.
«Ни один человек пока еще не наблюдал Землю как крохотную точку в огромной вселенной… Пристальное наблюдение за Землей считается одним из главных положительных факторов во время пребывания в космосе. А если Земля будет вне поля зрения, это может оказать психологическое воздействие на членов экипажа, привести к усилению чувства изоляции, одиночества, тоски по дому, может вызвать подавленное настроение и даже психопатические мысли о самоубийстве».
В исследовании Кэнаса присутствуют два исключительно важных фактора, которых не будет во время миссии Mars One. Во-первых, он ведет речь об астронавтах-профессионалах, а во-вторых, имеет в виду, что у любого полета есть возвращение.
«Один из ключевых моментов состоит в том, чтобы они могли работать в команде, — говорит он. – Там будет четыре человека, и все они будут зависеть один от другого. Если не станет работать один человек, не будет работать и вся команда. Второй момент заключается в том, что им должно хватить смекалки, умений и интеллекта, чтобы выполнить программу».
Отвечая на вопрос о том, почему Mars One предлагает отправить в полет обычных людей, несмотря на огромные трудности, связанные с подбором экипажа и его доставкой на Марс, Крафт предлагает те же самые аргументы, которые движут многими кандидатами. Это мысль о том, что в силу обстоятельств они могут упустить свой шанс и не попасть на Марс.
«НАСА говорит, что нужна ученая степень … А на мой взгляд, если у кого-то по каким-то причинам — семейным, экономическим, из-за отсутствия денег –нет возможности учиться у себя в стране – но этот человек достаточно умен и смышлен, то почему он не может полететь? – заявляет Крафт. – Почему мы должны лишать его такого шанса?»
«На мой взгляд, изоляция сама по себе не имеет никакого значения. Мне не бывает скучно. Но я удивился, узнав, как много людей испытывает скуку. Я тогда сказал: «Вы отобрали не тех людей». Мне ни единой секунды не было скучно. Все зависит от того, что вы делаете со своим временем», — говорит Крафт.
«Возникшая у нас проблема, которая заставила нас очень требовательно и разборчиво подойти к отбору, связана с трудностями межличностного общения. Гендерные проблемы, проблемы культуры. Поэтому, как мне кажется, во избежание этой проблемы русские выбрали только мужчин, только европейцев и только русских. А мы отдали предпочтение гендерному разнообразию, возрастному разнообразию и культурному разнообразию, потому что это просто более плодотворно. Люди с разным происхождением, образованием и опытом в разных ситуациях, с которыми они сталкиваются, выдвигают разные идеи».
«У меня был пациент, который сказал, что хочет отправиться на круизном судне в Арктику. Как кардиолог я сказал ему, что это очень опасно, что он во время плавания может умереть. А он ответил: «Черт, я вот что вам скажу. Я постоянно сижу в своем садике, уставившись в пространство. Я ничего не делаю. Я хочу сделать в своей жизни одну вещь, которая мне по-настоящему нравится. Если не вернусь, ничего страшного. Но я хочу поехать в этот круиз». Так что если ты подписался на этот полет, ты должен полюбить его с самого начала».
«Все равно это выбор, — настаивает Крафт, когда я начинаю давить на него. – Они хорошо знают, во что ввязываются».
Межпланетные первопроходцы
Остальные тоже с оптимизмом говорят о том, от чего им придется отказаться. А это не только связи и отношения, вещи и ценности, привычки и окружающая среда, но и возможности, которые у них есть на Земле.
«Никто в своей жизни не в состоянии сделать все, что хочет, или все, что может, — говорит 20-летний студент Райан Макдоналд (Ryan McDonald) из английского Дерби, подавший заявку на участие в полете. – Но в то же время, никто в истории человечества не имел возможности полететь на Марс. Да, я о многом буду скучать, мне многого будет не хватать из того, что есть на Земле. Но взамен у меня будет возможность делать то, чего не сможет сделать никто на Земле. Мне кажется, это в некоторой степени оправдывает жертвы».
У Макдоналда, по крайней мере, есть непреходящий интерес к космическим исследованиям. Этот вдумчивый и умеющий четко излагать свои мысли юноша в настоящее время изучает физику в Оксфордском университете и признается, что на Земле шансы внести колоссальный вклад в человеческие представления об окружающем мире ничтожно малы.
«Какие оптимальные шансы у меня на Земле?— говорит он по телефону из Дерби. – Я могу стать членом какого-нибудь научного коллектива, возможно, сделаю несколько открытий. Я, конечно, надеюсь, что сумею внести некую лепту в научные исследования. Но это ничто по сравнению с тем, что можно сделать, находясь в таком месте, где до тебя никто не бывал. За первые несколько месяцев мы так много узнаем о себе и о вселенной, что с чисто утилитарной точки зрения, на Марсе я смогу сделать гораздо, гораздо больше, чем на Земле, будучи лишь одним из семи миллиардов ее обитателей».
А некоторые просто хотят стать астронавтами
Беседуя со мной по Скайпу из Токио, он сдабривает свои высказывания о бренности людской жизни заразительным хохотом. «Я смотрю на это так. Если ты хочешь, чтобы тебя за что-то запомнили, то почему бы не сделать это? – говорит он. – В чем сложность? Что это плохая задумка, что я этого боюсь? Не согласен. В том, что мы взлетим, а через шесть месяцев врежемся в планету, и нам придет конец? Но даже в этом случае я умру счастливым человеком, зная о том, что залетел дальше всех».
Признавая физические и эмоциональные трудности полета, Лиминг относится к ним философски. «На боевом корабле ты живешь в одной каюте с тремя сослуживцами. Когда я читал характеристики жилого отсека Mars One, там было написано: «У вас будет всего 50 квадратных метров на человека». Для большинства людей это ничто, — говорит он. – А я в Японии живу на 26 квадратных метрах. Это вдвое меньше. Значит, я в два раза улучшу свои жилищные условия? Мне такая перспектива нравится».
«Мы полетим туда и станем этакой психологической стартовой площадкой для всего человечества, которое начнет думать, что ему незачем торчать на этой планете, что можно двигаться дальше, — говорит он. – Это такая движущая сила, заставляющая тебя делать более важные вещи, чем ты сам».
Он в течение полутора часов убедительно рассказывает о том, что когда люди достигнут второй планеты и обоснуются там, земные склоки и пограничные споры покажутся абсурдом. Это классический аргумент, напоминающий утопические идеи научной фантастики середины 20-го века: мысль о том, что коллективные человеческие усилия в конечном итоге принесут мир. Этого не случилось, Но Лиминг, похоже, твердо уверен в том, что проект Mars One способен изменить мир.
«Конечно, здесь есть элемент тщеславия, я хочу быть знаменитым, хочу, чтобы меня помнили. Но я мыслю шире… Я многое повидал в этом мире. Мне не 20 лет, а 40. к моменту полета мне будет 50. Нельзя сказать, что я не жил. А потом, это же не конец моей жизни. Это будет конец земного этапа моей жизни».
Затем он говорит: «Я помню всех астронавтов, погибших во время полетов «Аполлонов» и шатлов. Неужели кому-то кажется, что у них была трагическая жизнь?»
Глядя в лицо «реальности»
Несмотря на длинный список советников, за пределами орбиты Mars One трудно найти эксперта по космическим полетам, считающего, что эта миссия жизнеспособна. Компания отказала мне в просьбе взять интервью у самого Баса Лансдорпа, но трудно избавиться от ощущения, что вся эта идея просто слишком сенсационна, чтобы быть реальной. Mars One несет в себе черты замысловатого розыгрыша или, по крайней мере, ставки по принципу «ткнуть пальцем в небо». Похоже, здесь присутствует расчет на то, что увлечение людей космосом и реалити-шоу породит тот момент силы, который превратил «Большого брата» в многомиллиардную франшизу. Это немного похоже на самую крупную в мире кампанию сбора средств – везде шумиха, сверкающие огни, но очень мало конкретных подробностей о том, как все это будет осуществляться на практике. И это вызывает тревогу.
Термин «реалити-телевидение» вызывает в памяти дешевую одержимость СМИ амбициозными старлетками и искусственными сюжетами, взятыми из «реальной» жизни тех, кто готов стать собственностью машины по производству знаменитостей. Это не очень согласуется с высокими идеалами и с научной деятельностью. Но это просто элемент той неприязни, которую испытывает часть научного сообщества, называющая данную инициативу мистификацией.
Если Mars One действительно окажется розыгрышем, или развалится еще до взлета, посреди его обломков окажутся несостоявшиеся астронавты – если не наивные, то полные идеалов и мечтательно-непрактичные, когда их манят редчайшей возможностью – стать первыми, кто совершит посадку, будет жить и умрет на Марсе.
