Может ли священник дважды жениться?
Вопрос задан:
20 декабря 2016
На вопрос отвечает: протоиерей Димитрий Шушпанов
Согласно 17 правилу святых Апостолов, двоебрачный священник должен оставить сан: «Кто по святом крещении двумя браками обязан был, или наложницу имел, тот не может быти епископ, ни пресвитер, ни диакон, ниже вообще в списке священнаго чина». Согласно посланию ап. Павла к Тимофею: «епископ (разумей: пресвитер) должен быть непорочен, одной жены муж» (1 Тим. 3, 2). Почему же, как пишете Вы, священник согрешит, если по смерти первой жены образует новую семью с благочестивой девушкой? – Потому, что идеалом христианского супружества является брак мужчины с женщиной один раз и на всю земную жизнь. Современные церковные разводы и новые церковные браки среди мирян – явление противоестественное, хотя в некоторых случаях и возможное. Священник – же, своей семейной жизнью обязан воплощать идеал христианского брака и потому каноны Церкви запрещают ему быть двоебрачным. В случае ухода от него матушки, или её смерти, он не имеет право жениться вторично, и тогда продолжить служение. Он может, либо оставаться безбрачным, либо принять монашество, но если женится второй раз, должен будет оставить священство. Что касается отдельных случаев, когда епископы позволяют священнику вступать во второй брак и при этом продолжать священнослужение, считаю это нарушением канонических норм Православной Церкви.
На главную страницу Задать свой вопрос священнику
О втором браке духовенства
Архимандрит Кирилл Костопулос
Священные таинства нашей Православной Церкви носят освящающий и преображающий характер в земной жизни человека. Так же и брак, будучи «тайной великой» (Эф. 5:32), является проявлением и осуществлением любви внутри Церкви. В Таинстве брака, через единение мужчины и женщины, «Церковь являет дар «вечной жизни» (1 Тим. 6:19).
Отношения супругов становятся церковным событием, которое реализуется главным образом в Церкви. Можно сказать, что это опыт участия в общении Святых. Не случайно, сопоставление брачного союза с Церковью стало с самого начала общим учением в Священном предании нашей Церкви. По этой причине и сам брак, или семья, характеризуется как «домашняя церковь» (см. Рим. 16:5, 1 Кор. 16:19, Кол. 4:15). Св. Иоанн Златоуст говорит: «Не малая добродетель – созидать домашнюю церковь» (PG. 61:376).
Принятие брака и осознание его святости относилось к духовенству с момента основания Церкви. Все мы знаем, что среди Св. Апостолов были и состоящие в браке (ср. Мф.8:14, Деян.21:9). Поэтому в нашей Православной Церкви не применяется принцип обязательного безбрачия для духовенства, который мы, к сожалению, наблюдаем у еретиков-папистов. Напротив, Первое правило Гангрского Собораанафематствует тех, кто гнушается брака (Свод правил, 3:100), а по Четвертому правилу этого же Собораанафеме подлежит тот, кто осуждает женатых священников и предпочитает безбрачных как более чистых (там же, 103. Также см. Гангр.10).
Здесь необходимо подчеркнуть, что безбрачие в монашеской жизни – это особый дар, который дается от Бога по желанию стремящегося стать монахом. Сам Господь сказал нам: «Не все вмещают слово сие, но кому дано» (Мф.19:11).
Апостол Павел четко проясняет вопрос о браке духовенства. Он пишет в послании к Тимофею: «Но епископ должен быть непорочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен, честен, страннолюбив, учителен» (1 Тим.3:2). [Прим.: Когда епископов начали выбирать из числа монахов, для них было приостановлено действие предписания об однобрачии]. В продолжение Апостол говорит нам: «Диакон должен быть муж одной жены, хорошо управляющий детьми и домом своим» (1 Тим.3:12). Подобным образом он наставляет Тита: «(Чтобы ты) поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал: если кто непорочен, муж одной жены, детей имеет верных, не укоряемых в распутстве или непокорности» (Тит.1:6).
Святые Отцы, чтобы показать свое абсолютное уважение к святости и таинству брака у духовенства, вТринадцатом правиле VI Вселенского собора постановили, что подлежит отлучению от священнослужения, а если пребывает непреклонным, то и лишению сана, тот, кто препятствует брачной связи (см. Свод правил, 2:333).
Однако, как явствует из текста Нового Завета, духовенство должно соблюдать однобрачие. Апостольские предписания явным образом предусматривают, что священник должен быть «мужем одной жены, однобрачным» (Библиотека греческих святых отцов и церковных писателей, 2:14). Так должно быть по той причине, что параллель между союзом двоих в таинстве брака и связью Христа с Церковью изначально налагает на духовенство правило однобрачия. Раз есть единая глава – Христос, и единое тело – Церковь, то и священнослужитель, будучи хранителем Церкви, которая является Телом Христовым, не может иметь множество тел. Святой Григорий Богослов так говорит об этом: «Мне кажется, что здесь слово Божие не одобряет двоеженства, ибо если два Христа, то два и мужа, две и жены, а если один Христос, одна глава Церкви, то и плоть одна, а всякая другая да будет отринута» (PG, 36:292).
Также и Восемьдесят седьмое правило Василия Великого, основанное на установившейся тогда традиции, исключает тем, кто заключил второй брак, возможность вступить в духовный сан: «Двоебрачным правило полностью запрещает священнослужение» (Свод правил, 4:260).
В свою очередь Св. Епифаний подчеркивает, что двоебрачный не может быть принят в клир, даже если двоебрачие возникло по причине вдовства, так как честь священства неизмерима, и потому не должна быть ничем запятнана. Он говорит: «И действительно святая Божия проповедь после Христова пришествия, по превосходству чести священства, не допускает до священства тех, которые, по кончине жены первого брака, сочетались вторым браком. И это верно с точностью наблюдает святая Божия Церковь» (Греческая патрология, 41:1024А).
И хотя «священство защищено от двоебрачия» (см. PG, 41:1033D) Священным Писанием, Священными канонами и учением Святых Отцов, Вселенский Патриарх Варфоломей и состоящий при нем Синод предпринимают действия, сеющие смуту в нашей Православной Церкви, оскорбляя на этот раз «страшное таинство достопочтенного священства» (Греческая патрология, 48:1067) введением кощунственного разрешения на второй брак священнослужителей, овдовевших или оставленных их супругами.
Нарушение положений как Священного Писания, так и Священных канонов, является очевидным и постыдным. Кажется, что приоритетом Вселенского престола стал подрыв основ Православной Церкви, бесцеремонное разрушение ее столпов – Святых канонов. И это происходит не только в отношении второго брака священников, но и в отношении других вопросов догматического и канонического характера.
В соответствии с вышеизложенным не следовало бы поднимать вопрос о двоебрачии духовенства, поскольку это является препятствием для принятия духовного сана мирянами-членами Церкви. Четко и недвусмысленно сформулировано, что Церковь предусматривает, «чтобы дарами священства украшаемы были преимущественно воздержные из единобрачных и проводящие жизнь в девстве» (PG, 41: 868D).
Опыт Святых Отцов показывает, что Церковь должна, с одной стороны, предостерегать священников от такого греха, а с другой – защищать священническое служение. Поэтому святые отцы Шестым правилом Пято-Шестого (Трульского) Вселенского собора категорически исключают возможность заключения брака для священнослужителя: «[. ] определяем: да отныне ни иподиакон, ни диакон, ни пресвитер не имеет позволения, по совершении над ними рукоположения, вступати в брачное сожительство: аще же дерзнет сие учинити, да будет извержен». В этом правиле поясняется, что тот, кто желает вступить в брак, должен сделать это прежде хиротонии: «Но аще кто из поступающих в клир восхощет сочетаться с женою, по закону брака: таковый да творит сие прежде рукоположения во иподиакона, или в диакона, или во пресвитера» (Свод правил, 2:318).
В подтверждение вышесказанного мы можем обратиться к Двадцать шестому правилу Святых Апостолов, которое призывает собирающихся войти в клир сделать свободный выбор между путем состоящего в браке священнослужителя и девством. Конкретно данное правило определяет следующее: «Да из вступивших в клир безбрачными, желающие вступают в брак одни токмо чтецы и певцы» (Свод правил, 2:33). Правило четко предупреждает о том, что после рукоположения для священнослужителя нет обратной дороги для участия в таинстве брака, превосходимом таинством священства. В брачное общение разрешается вступать только низшим членам клира, чтецам и певчим, над которыми совершается хиротесия, а не хиротония.
К настоящему вопросу имеет отношение и Десятое правило Анкирского собора, согласно которому запрещаются в служении те члены клира, которые вступили в брак после своего рукоположения, так как, не повенчавшись до хиротонии, потом изменили свое решение. Это правило явно определяет, что те, которые, имея возможность выбрать путь состоящего в браке члена клира, «умолчав о сем и приняв рукоположение с тем, чтобы пребыти без женитвы, после вступили в брак: таковым престати от диаконского служения» (Свод правил, 3:40).
Преподобный Никодим Святогорец отмечает в толковании на Сорок второе правило Святых Апостолов: «Священнослужители должны быть первыми во всех жизненных примерах, образцом всякого послушания и добродетели и побуждением ко всякому благоделанию (Пидалион, с. 47). Это положение стало законом в Византии. В связи с этим мы читаем в Третьей Новелле Льва Мудрого: «так как нехорошо, если они (духовенство), возвысившись над плотскими слабостями превосходством духа, снова подчиняются влечениям плоти, тогда как, напротив, следовало бы, чтобы устремленное вверх служение Богу возвышалось над телесными страстями» (С.Троянос, Новеллы Льва Мудрого, с.51).
Так как же духовное лицо, дьякон или пресвитер, служитель истины, может вступить во второй брак? Как он предстанет потом перед своими духовными чадами, чтобы проповедовать благоразумие, воздержание и послушание воле Божией? Даже и молитвы при заключении второго брака – это молитвы о прощении и утешении тем, кто не в силах следовать благоразумию.
Важно отметить, что Святые Апостолы осуждают двоебрачие не за связь саму по себе, но за лживость и отступление от своих первоначальных обещаний, на которых оно основано. Они говорят, в частности: «однобрачие, бывающее по закону, праведно, как согласное с волею Божией, а второбрачие после обещания беззаконно, не по соединению, но по нарушению обещания» (Библиотека греческих святых отцов и церковных писателей, 2:59). Православный священнослужитель, «собиратель стада», должен жить и проповедовать в согласии с Евангельской и Святоотеческой истиной, уважая «единобрачную невесту Христа, Церковь» (PG, 61:719). Как будет проповедовать эту истину священник-второженец, когда он сам живет во лжи?
Эта «истина» будет последней опорой его самооправдания. В действительности он проповедует не Истину, не Христа и Его учение, но свое собственное убеждение.
Архимандрит Кирилл Костопулос,
проповедник Патрской митрополии,
доктор богословия
О втором браке священников, о праве на счастье
О втором браке священников, о праве на счастье 2019
В этой статье я защищаю права священников на второй брак, на личное счастье и достойную спутницу их апостольских трудов. На пример семейной жизни, так нужный простым грешникам, для которых даже слабый священник является светочем веры и живого благочестия.
Двадцать пять лет в церкви и изучение множества книг о вере и благочестии, житий святых в двенадцати томах по полторы тысячи страниц, наконец основание в слове Божьем, через слова самого Спасителя «Я среди вас как служащий».
И вот на праве служащего, человека грешного, но всем сердцем и разумом стремящегося служить и быть полезным созиданию Церкви, как великой полноты всякой благодати, я расследую в этой статье проблему второбрачия священнослужителей. За две тысячи лет к этой теме мало обращались, считалось что на эту тему есть уже решение вселенского собора пятого века и более думать об этом нечего.
Но жизнь меняется, и не в лучшую сторону, все больше в стране и мире браков распадается и церковные браки к несчастью не стали исключением.
Но Господь вчера и сегодня Тот же. И нет такой раны, такой беды которую Он не мог бы уврачевать. Другое дело писанные на бумаге правила. Они только помогают, будучи только рамками. О них Иисус говорит в Евангелии-суббота для человека, а не человек для субботы. это ясное снижение буквы перед духом Любви.
Жизнь провинциальной Церкви предлагает нам несколько трагических историй, которые вы прочтете далее. Это три судьбы священников. Они показывают насколько непостоянны женщины даже в церковном браке, самом счастливом на свете. И рассудилось мне разобрать все это согласно интересам Божьего дела и земной Церкви.Зависит ли священник от греховности своей жены? Можем ли мы и должны ли отвечать за своих женщин?
Кем и почему установлены древние правила соборов?
Прежде всего скажу, что христианство учит нас осознавать и предполагать во всем собственную вину, не обвиняя кого либо рядом с нами.
В миру женщины иногда сходят с ума, но никто не возлагает на их мужей проблемы беземных жен.И всем ясно, что безумие не должно влиять на людей здоровых и тем более отнимать у них счастье.
И вдруг в столь важной сфере как церковная жизнь получается наоборот. Священник в случае ухода жены из за измены или безумия ее, он правилами древних соборов обязан остаток жизни страдать от фактического безбрачия и невольно принимать монашество по воле епископа.
Нам опять затыкают рот правилами, но кроме правил мы должны еще иметь глаза и мышление, духовный разум, оценивающий все решения наши по плодам.
Ведь если нет оценки, мышления, разума Христова тогда конечно, мы жалкие рабы каменных правил Моисея. Об этих законах апостол говорит, что они были даны для уловления всего мира их тенью, через правила весь мир становится виновен перед Богом ибо не имеет силы Бога, Духа, чтобы правила исполнить.
То есть для исполнения всех правил Церкви требуется нереальная сверхчеловеческая святость, которая недостижима на грешной земле. Но вдруг оказалось, что эти правила можно исполнить по приказу начальства, по приказанию епископа. Ну, то есть сделать вид, что они исполнимы, порадовать вышестоящего, которому надо заставить тебя придерживаться правил любой ценой, а точнее ценою человеческого счастья. Которое почему-то опять осталось никому не нужным. И воцарилось нужное и востребованное сверху несчастье.
Но женская переменчивость намного превосходит мужскую и странно и несправедливо потакать этому слепому стремлению отнять у мужчин свободу второго брака и все права посредством уловки единобрачия.
Как получилось так, что установленный свободным выбором человека брак вдруг стал подчинен решению некоего собора, навеки отнявшего второбрачие у священства?
Но если мы внимательно приглядимся, то увидим, что если бы правила 5 века были бы забыты, утрачены, исчезли, это бы вас не спасло. Тут же бы некие ревнительные не в меру архиереи написали бы их заново и принялись требовать к исполнению. Природа бюрократа непобедима.
Но разве живой человек может быть счастлив, если его свобода отнята пусть по самым благовидным предлогам?
То есть брак оставлен человеку на произвол, ведь ему жить, а не епископу. Но вдруг появляется епископ и отнимает сан у счастливого во втором браке священника.
То есть ведет себя как помещик с крепостным.
Получается, что права архиерея подобны крепостному праву,и если жена неверна, то и муж, священник лишается по сути всех личных прав. Права на бывший брак, и права на будущий второй брак. Лишается права на личную жизнь, на семью. какой бы она не была.
Если бы архиереи попытались применить это правило по отношению к мирянам, куда бы их послали миряне? Но проблемы с женой священника становятся поводом сделать его монахом, не имеющего к тому ни призвания, ни доброго произволения, угодного Богу.
Приходи время отвечать за отнятие свободы выбора у человека, какими бы благими целями это не прикрывалось.
Более того, мы читаем о русских провинциальных монастырях, что им не мало вредили упрятанные туда вдовые священники, собиравшиеся в кружки для развлечения как друзья по несчастью.
Чтобы мучения их не были видны склонным к осуждению мирянам, за стенами монастырей они оставались рабами всесильных архиереев до смерти. И разочарование их в самом институте церкви было величайшим, и будучи обычными людьми, пожтлыми, нуждавшимися в уходе, приличной возрасту заботе близких и членов семьи, они напротив были вырваны, как растения со своей земли и увядали, неспособные уже ничего создать.
По сути так погибло в духовном смысле много монастырей, низведенных такими руководителями до уровня тюрем.
В то время как если бы их оставили на своем месте,они бы для провинции остались светочами благочестия.
Все те бесчеловечные традиции сложились в период вселенских соборов, изучать который у нас принято только в связи с символом веры оставляя незамеченным формирование епископской церкви, сменившей апостольскую практику.
и наконец мы приводим первый пример из жини, практики, опыт которой красноречивее аргументов.
В Красноярске на Базаихе есть церковь Трех святителей, в то время когда она еще была деревянной я услышал горькую историю про верного молодого диакона, который намереваясь стать позднее и священником, и много лет верой и правдой служа Церкви, оказался в большой беде.
Он избрал верующую и верную супругу, счастье было так близко. Но кознями дьявола едва совершилось венчание и супруги приблизились к друг другу, женщина впала в такое беснование, что вовсе не подпускала к себе мужа и по сути сделала его безбрачным.
В то время я не сделал из этой истории горя нимкаких выводов. По правилам второй раз жениться было нельзя и диакон был обречен к монашеству без монашества, имея молордую природу, разожженную присутсвием в его жизни юной спутницы и теперь ставшую ему проклятием и пыткой до конца дней.
Хотя с точки зрения нормальных мирских людей проблема просто решалась заменой падшего существа на здоровое и святое.
Более того, самооскопление и презрение к браку, на которое обрекается такой священнослужитель вовсе противоречит православному мировоззрению, наполненному любовью и благочестивой свободой, потому, что на добрых и духовных людей по слову апостола, «на таковых нет закона».
Но тут мы ощущаем в церковной жизни третью силу, третий интерес, волю верхов, которая нападает вслед за дьяволом на такую несчастную семью и закрепляет горе правилами и обычаями, взятыми из древнего мира, возведенного в пример независимо от любых последствий и причиняемого горя и насилия, как явных следствий зла.
И сама идея сделать монаха из человека, брак которого рухнул противоречит самой сути монашества, монашество как институт не нуждается в таких невольниках, монашество принимается из молитвенной любви ко Христу, а не по плотской необходимости только, иначе это некое самооскопление и самозаключение, которого Бог не требует и в Библии это ясно показано на множенстве примеров жизни древних пророков.
Период формирования епископской церкви, ухода от апостольской церкви в практике и устройстве реального прихода очевидно привел к потере первой любви между христианами и первой свободы между ними.
Это выразилось в отделении епископата от прочего священства, прежде всего в самом духе надзирательства, внешнего вмешательства вместо искусного влияния на суть, на души и умы подчиненных. Ничего почти этого нет у апостолов, которые, как видно из посланий, даже отделившихся призывают смиренно и кротко к восстановлению первой любви и уврачеванию разделения в церкви, где никакого разделения быть не может и недолжно. Но нашими грехами разделение проникает и в сообщества грешных христиан.
Нет, конечно любовь никуда не делась. Она как и в первоапостольские времена кротко ожидает нашего произволения ее вернуть в церковную практику. Но для этого нужно высокое сознание ее необходимости, ее влияния на всю жизнь, ведь без нее как царство без венца, все серо и напоминает самозванное сборище, хотя все звания, погоны и чины получены, но недостает то главного, любви Христовой.
об этом то и пишет пророчествуя апостол, что если я имею все знание и все силы, но любви не имею, я медь звенящая. и кимвал колокол звучащий.
То есть даже если мы знаем все Евангелие, но читаем его без Любви, то заблуждаемся, даже в том, где кажется безупречны.
Апостол предсказывает в этом послании всю дальнейшую судьбу Церкви, борьбу и непримиримое противостояние в ней Любви и Нелюбви, Живого Духа и Духа Мертвого, противоположных по плодам.
Именно в период соборов и сформировались те господские и рабские отношения между священством и архиерейством, которые сегодня так анахроничны, что уже более напоминают восточный деспотизм, чем апостольскую церковь.
Если священник проповедует любовь, благодать и милость с милосердием,а сам практически исполняет жесткие правила древних архиереев, в которых милость и благодать подменены рядом жестких запретов,наподобие ветхозаветных заповедей Моисея, то разве не разорван он внутренне?
Проповедуя свободу во Христовом духе, а сам на деле боится даже проповедовать о Христа и крестить в не «своем» городе?
Что бы исполнить древние правила, а на деле- просто не убавить доход местного церковного князька, предки которого в 5 веке уже позаботились о его спокойствии, чтобы доход шел независимо от его личного духовного и проповеднического уровня.
Вот и выясняется смысл таких правил сегодня, ведь лучше всего люди следят за теми обычаями и правилами, которые им приносят доход или убыток.
Приведу второй пример из приходской жизни. Случилось все при том же храме Трех святителей на Базаихе.
Но батюшка с трудной наследственностью, сын уборщицы и начинает крепко выпивать,что не редко среди простых сословий. Брак, освященный столькими молитвами распадается. Матушка уходит из семьи к некоему композитору при живом муже.
Выхода нет, чтобы не лишится места священника отец Валерий оставался один много лет. По кровожадным правилам участью его стало прозябание и несчастье. Естественно алкоголизм укрепился ненормальным состоянием его и развивался.
Я об этом узнал, когда приезжал на его приход храма святой Татьяны при сельхоз академии на улице Мира. Батюшка не в силах побороть пристрастие выходил на службу в «под шафе». Его никто не осуждал, все любили и жалели.
Ходили слухи и об особо преданной прихожанке, ходившей к нему, в пустеющий дом. Но зачем он должен был скрывать свою новую связь и страдать бесконечно?
Вместо счастливой свадьбы и новой семьи он завел бар со спиртным и большую библиотеку, стал уважаемым краеведом и. был найден усопшим у бара в своей квартире в неполных сорок лет. Не могу без слез его вспоминать, он служил в истинно молитвенном духе, в антикварных ризах репрессированного при Сталине священника, все было сложно и живописно до слез.
Знаю одно, он страдал, пытаясь исполнить невыполнимые человеку правила и эта борьба ускорила течение его болезни, а он был сердечником и унимал боли вином.
Его ранний уход от сердечного заболевания можно связать с его одиночеством. Четко доказана статистикой связь между семейным образом жизни и ее продолжительностью в пользу семьи. Срок жизни одиноких сокращается на треть, или почти вдвое. Если бы он открыто создал вторую семью, лишился бы любимого дела и был бы извергнут из сана.
Но кому от этого стало бы лучше? Силы зла через жену и его наклонности разрушили еще одну жизнь, за то любимые правила остались соблюденными ценой огромного личного горя.
Поймите, слепые правила всегда хуже, чем живой судья. Не книга закона судит дело, живой судья поставлен, потому что необходим тот, кто выслушает, сострадает, сопереживает нам.
Как случилось, что в средоточии человечности и любви, в Церкви Христовой не человек судит человека, а смертоносная буква правила?
Разве не интересы коррупционеров охраняют эти правила?
Разве не жестокость отличала древние времена от наших? И мы хотим казнить друг друга как древние? Тогда зачем весь тысячелетний опыт, вся история Церкви,если мы остаемся прямо говоря, дикарями, жестокими как дикари?
И вот я с болью начинаю третий рассказ, про моего близкого друга священника отца В.
Я уже не мог пропустить мимо ушей то что услышал и увидел.
Удивительным было его вступление в священство. Он мечтал быть батюшкой в нарочито бедном отдаленном сельском приходе и запросто поехал в Красноярск и просто рассказал все митрополиту, который удивился его намерению и испытав недолго, назначил в деревню священником, где долгое время был закрыт старый храм памятник деревянного зодчества.
А батюшка был в браке, родилось двое детей еще до священства. И вдруг с женой начинается беда. Она и раньше не очень любила, муж ее успокаивал поездками на курорты Египта. Ей становилось полегче. Вообщем, оказалось ушла ее любовь.
Батюшка красавец, стройный спортсмен гиревик, чемпион города, что еще надо? Не бедствовали, в доме все было и холодильник с продуктами, но она смотрела на сторону. И вдруг ушла из дому, дети побоку, все оставила на отца. Встретила молодого красавца, хотя была старше. Тот не отказался и до сих пор она с ним живет в гражданском браке, вся церковность осыпалась с нее как позолота с елки.
Церковь Любви вдруг стала карать за любовь, не преступника, не пьяницу, ни вора церковных жертв, а доброго ревностного служителя Христова за то, что он нормальный мужчина.
За то, что рождаются так нужные стране православно воспитанные дети, да просто за счастливый пример церковного брака, который в миру никто не осуждает, все понимают сложность реальной жизни с женщинами, кроме архиерея, похожего на ворчливую тещу.
И каждый новый собор может принять какой-то догмат, с которым вы не согласитесь и официально вас можно отлучить от церкви, как уже отлучили православных при расколе на восточную и западную церковь и стали заменять таковых католической иерархией.
А как приняли запрет на второбрачие? Представьте себе, что второбрачные были меньшинством и по определению не могли представить себя на соборе. Их интересы представляли монахи епископы, а точнее не могли представлять, потому что не понимали и не сочувствовали таким священникам, а скорее управляли ими.
А чтобы управлять, надо отделять меньшинства и давить их. А проблемы не было. Священники, по уважительной причине терявшие жену, находили другую и жили с ней.
Дух западной церкви с безбрачными начальниками стал нереальным, слащавым и стерильным, монашество из ветви на древе церкви, стало господствовать и представлять всю церковь, тогда как реально было лишь пришедшим к власти меньшинством.
А на востоке безбрачие не было принято еще и потому, что это грозило церковным бунтом и свержением монашеского меньшинства.
То есть изгнание ожидало таких узурпаторов и уверяю вас, оно их постигало всегда и сейчас.
Люди нормальные просто сами покидают такие захваченные церкви лицемеров. И они остаются пустыми, и все удивляются что это никто туда не ходит. Это называется голосование ногами.
Все это привело так или иначе к утрате всей Церковью апостольской свободы и права начальнику церкви иметь «сестру-жену».
Все это вызывает злорадство и врагов церкви, ищущих любые проблемы внутри ее, чтобы утвердиться и убедиться в правоте своего неверия и отрицания.
И вот, спустя несколько лет, я услышал у одного проповедника, слова апостола на эту тему, звучащие так; «Пресвитером у вас да будет одной жены муж. и далее проповедник объяснял, что брак считается расторгнутым если жена умерла, или вышла замуж за другого.
Но современный православный епископ уже не видит этой тонкости и обрушивает гнев на таких мудрецов, трактуя правила безо всякой любви и имея целью вовсе не живую любовь, а лишь проявление власти над несчастною жертвой обстоятельств.
Так начальство и становится врагом подчиненных, их счастья и рождения их новых детей, невозможного при лишении права на новый брак.
Таким образом в итоге мой совет будет оставить сан, полученный такой бесчеловечной ценой, поскольку это уже не церковь любящего своих Христа, а церковь тупого толстяка епископа, неспособного любить своих людей и делать их счастливыми в новом браке.
Если епископы такие говорят, что они Христовы, то пусть и Христос судит их.
И если священник Владимир будет формально отстранен и служить ему запретят, то Христос силен все устроить во Святом Духе. И бывший православный батюшка своими страданиями и возможной нищетой послужит Любви более, чем покорностью и самооскоплением по зверскому требованию лицемера епископа. Его жизнь и счастье будут в безопасности, он смиренно создаст новый брак, новый дом для Любви. И пребудет в ней во веки.
А может быть со временем ему возвратят и право служить, есть примеры, более тяжких прегрешений, и потом священника восстанавливали.
Только явное сопротивление тупости может прекратить это море бескрайней тупости и ненависти, смерти и оскопительства.
Нам ненужно ничего от таких начальников, не нужны их чины и звания, побрякушки, без любви ничего не стоящие, по слову апостола.
Желаю, чтобы все мы пребывали в любви, по слову апостола, уйдя от кровожадного
Ветхого Закона, данного темным грешникам для их обвинения и наказания. Наступил Новый Завет Христа-Завет Любви!
Дети, любите друг друга! / по преданию, так часто говорил апостол Иоанн Богослов/
Смотря на жизнь церкви реально я вижу каждый день, что ни сейчас, ни в пятом веке никого не интересовало второбрачие священников, кроме коррупционеров, искавших повод обложить подчиненных взятками и поборами, именно они лишь и могли поставить такой злой вопрос на вселенском соборе в их эпоху, и слава Богу,
что она завершилась, иначе все пошло бы по католическому коррупционному пути.
Настоящим священникам и монахам, честным труженникам во все времена небыло времени разъезжать на помпезные соборы и отстаивать там мнение большинства простецов церкви и мирян, в древности путешествия были очень дороги и доступны разве что главам церквей и. самым богатым церковным коррупционерам. Что видимо и привело к волчьим решениям против людей.
Не все то золото, что блестит.
+++
Надо прямо признать, что сборник «правил апостольских» сегодня применяется коррупционерами и деспотами в епископскм сане, уверенными, что принося сердца людей в жертву бюрократии они проявляют свою власть. Никаких проблем современные церковные власти привыкли не видеть и сеют горе, пожнут бурю. Такие «господа» давно стали по сути врагами нижестоящего священства и народа, и их «любовь» лишь рабочая маска, золотая маска на страшной морде сословия.
Но время суда сему сословию приближается, как когда-то рухнула гнилая, тлеющая власть первосвященников Анны и Каиафы иудейских.
Решение исходящее от любящего сердца и разума, опыта жизни Церкви предлагаю простое.
Дать живым людям свободу и понимать правило как решение для сильных, и готовых поднять тяжкое бремя единобрачия, и вытекающего из него монашества.
Смиренным и слабым природой следует предоставить свободный честный выбор и возможность оправданного изменой, либо смертью первой жены второбрачия, как единственной возможности пребывать в любви для таковых слабых и смиренных священников.
Скажу более, возникновение проблемы коренится в отходе от изначальной богоданной свободы личности. Когда люди отдают или делегируют свою свободу кому то даже из благих побуждений послушания, естественно, падшая природа человека в начальнике требует жертв и первой жертвой такого слепого послушания начальнику становится любовь.
Но апостол пишет, что благовестники Христовы свободны иметь сестру жену.
Церковь не потерпит никакого урона, даже напротив, множество рожденных детей умножат Церковь и их ничем не заменить, даже если отец сделается невольником монахом, обреченным на мучения.
А святость вдовых священников, о которой так заботятся насильники начальники, в истории церкви была, но она обходилась без архиерейских циркуляров и строгого надзора. Святой вдовец священник праведный Алексей Бортсурманский сам и Божьей силой благодати достигал ее непрестанной молитвой и постом, жил как юродивый в святом одиночестве, в природном целомудрии и правило собора ему никак не помогало.
Хотя Иисус при первой литургии не ставит условием совершения таинства обет безбрачия. Он призывает в апостолы, чье звание выше звания епископа, женатых мужчин, замужних женщин в звание равноапостольных, Он дает власть и свободу,а нынешние бюрократы за данную церковную власть отнимают свободу.
Я напишу отдельное исследование о трагедии целебата в России и приведу яркие примеры бесплодия этого архиерейского бесплодия.
У нас почему-то нет примеров святости и богообщения после принятия целебата. Ждите, исследование опубликую на этом же разделе моего сайта на проза.ру.
И еще один контраргумент и аргумент я вспоминаю из древней Руси, где митрополит Петр, предсказавший величие Москвы, иконописец в своем обращении к подвластному священству повелевает овдовевшим селиться с семьями в монастырях и детей там воспитывать. Что означает отдавать девочек в женские монастыри,а мальсиков в мужские.
Преклоняюсь перед пророком- митрополитом, но разум и рассуждение со знанием жизни реальной приводят к печальным вопросам, какой же это отец, что призванный заменить детям мать, он обязуется митрополитом вовсе изгнать ни в чем не повинных чад своих из родного дома, важнейшего для воспитания нормального ребенка, а не волчонка-бродяжки. Изгнать и тем вообще уничтожить гнездо и так наполовину слабее без любимой матери.
Окончательно разорив дом, гнездо его детей,вдовец должен оторвать с великим плачем своих детей
от себя, единственного им родного человека на свете, без их вины превратить их в попрошаек и может быть подвергнув их детстве соблазну все бродяг-стать невольными ворами в детстве, с голоду.
Я не знаю, и пусть меня опровергнут с книгой в руке, но мне неизвестны что-то такие примеры блистательно воспитанных монастырями сирот ставших великими. Нет, для воспитания здорового психически Человека нужна полная семьяи свой дом
В древних уставах монастырей таких новых выдумок архиереев нет вообще.
Иначе поступающие туда новые послушники обязывались бы уставом участвовать в заботе о таких детях.
Напротив, Мироточивый Нил Афонский указывает в книге посмертных наставлений о соблазне принятия детей во обитель не просто для взрослых мирян, а для строгих подвижников, пришедших туда для умерщвления плоти, а не для отвлечения от молитвы ради воспитания не любимых подростков, да еще и никак уставами не прописанных.
Кто знает детей, особенно девочек, ужаснется бездушию такого совета, ведь обитель сурова и постна, одну пишу вкушают там годами. Ребенка там можно растить лишь впроголодь постылыми кашами, быстро ему надоедающими, и дальше слезы горькие слушать о доме и домашнем столе и вольностях детских.
Если вы хотите чтобы дети всю жизнь ненавидели монастыри-отдайте бессердечно их туда навеки без еды, без дома, без игрушек и ласки родителей и стариков. Ведь это дети- для них и год в обители вечность.
Вот мы и начинаем понимать как обрушилось царство старой русской Церковью, силою навязывавшее архиерейско-монашеские представления о православии уставном.
Только это одно рождало смуту в отвергнутом архиереями меньшинстве второбрачных. как если бы вас просили врать в угоду свихнувшемуся старику начальнику.
Имевшие в себе детей и юношей обители рушаться и пустеют,ведь они гневили Бога извращениями, вместо прославления.
