7 ошибок этикета, которые мы совершаем в музеях
Не бегать, не шуметь и, главное, ничего не трогать — простые правила музейного этикета все мы помним с детства, но почему-то легко забываем, оставшись наедине с прекрасным. В порыве восторга посетители громко выражают свои эмоции, обнимают мраморные скульптуры ради эффектного кадра или фотографируют шедевры со вспышкой, вызывая негодование музейных тетушек. «Тонкости» составили список самых распространенных ошибок, от которых по-прежнему страдают все музеи мира.
1. Трогаем экспонаты руками
Невероятно, но факт: золотое правило классических музеев нарушают на каждом шагу. Руки туристов так и тянутся к мрамору и бронзе, старинным костюмах и рыцарским доспехам — особенно если они выставлены без витрины или под открытым небом. А между тем для любителей пробовать все на ощупь и испытывать на себе давно придуманы интерактивные музеи, где трогать экспонаты не только можно, но и нужно.
2. Болтаем и шумим
Детские крики, телефонные звонки или дружеские разговоры на отвлеченные темы никак не способствуют погружению в мир искусства. Было бы неплохо помнить, что музей — не кафе и не детская площадка, а вместо звонков использовать текстовые сообщения. Есть музеи, где запрещено говорить по телефону даже в коридорах — чтобы поболтать, придется выйти в фойе.
3. Толпимся у шедевров
Вы много лет мечтали лицезреть «Мону Лизу» или «Данаю», и вот наконец стоите в зале перед знаменитым полотном, но видите только спины ценителей прекрасного — знакомая картина, не правда ли? Чтобы все могли насладиться красотой произведений искусства, стоит соблюдать дистанцию, не толпиться и не толкаться: в тесноте можно ненароком уронить ценную скульптуру или вазу. Ну и совсем уж невежливо вставать между человеком и объектом, который он рассматривает.
4. Опираемся на стены
Порой поход в музей становится настоящим испытанием на прочность, и уставшие посетители отдыхают, прислонившись к стене. А ведь конструктивные элементы тоже могут быть бесценными шедеврами — например, сотрудники Эрмитажа очень переживают, когда туристы задевают рюкзаками стены в Лоджиях Рафаэля или подпирают собой колонны в Греческом зале. Так что лучше добраться до ближайшей скамеечки.
5. Фотографируем со вспышкой
6. Приходим с селфи-палками
От рук любителей эффектных автопортретов пострадал не один артефакт, а селфи-палки создают дополнительную опасность: одним неловким движением можно задеть других посетителей или уничтожить экспонат. Для селфи в музее вполне хватит руки.
7. Приносим с собой еду и напитки
Все съедобное давно запретили проносить в музейные залы — но и это правило регулярно нарушается, хотя в большинстве музеев есть кафе и рестораны, где можно спокойно перекусить, не опасаясь что-нибудь разлить или уронить.
Как всё устроено: Смотритель в музее Смотрительница музея анонимно рассказала The Village о фразе «экспонаты руками не трогать», раздражении, которое вызывают посетители, и о том, почему она никогда не сможет стать экскурсоводом.
Об обязанностях
Скажу сразу: об экспонатах в музее знают экскурсоводы и научные сотрудники, а мы даже не имеем права экскурсию слушать. Поэтому, если вы думаете, что мы здесь все уму-разуму набираемся, вы ошибаетесь, наша единственная задача — за посетителями следить. Да, экскурсоводы каждый день проводят рядом с нами экскурсии, но нам не разрешено слушать. Тут везде «глаза» стоят, посмотрите, вон видеокамеры. Если к какой-то экскурсии слишком близко подойдёшь, то выговор, наверное, не сделают, но на вид могут поставить.
Но вообще это от человека, конечно, зависит. Некоторые сами не интересуются, а некоторые практически второе образование получают. Я до этого музея работала в Пушкинском, там освоила всё западноевропейское искусство. Глазами-то я за посетителями смотрю, а ушами экскурсовода слушаю. Некоторые громко говорят, а некоторые очень тихо. А подойти и попросить говорить погромче не положено.
разговаривать с посетителями
мы тоже не имеем права
Кстати, разговаривать с посетителями мы тоже не имеем права. Иногда очень хочется что-то рассказать, но мне запрещают. Потому что считают, что смотритель отвлекается, может что-то просмотреть: уведут картину, а я всё в экстазе разговариваю с кем-то. Плюс мы же не имеем специального образования, поэтому считается, что мы можем дезориентировать посетителей. Но когда ко мне кто-то подходит, я стараюсь ответить.
В мои обязанности входит следить за посетителями, чтобы не было никаких нарушений: экспонаты не трогали, не шумели, не говорили по мобильному телефону — это же музей. Иногда смотришь сквозь пальцы: если никого нет, можно и разрешить сделать звонок. А когда народу много, то не разрешаем, потому что это других отвлекает.
О нарушениях
Украсть — такого у нас не было на моём веку, но вот трогают экспонаты постоянно, пальцы свои оставляют везде. Это же экспонат, его музейные работники берут в белых перчаточках, когда куда-то переносят! А мы жирными руками ляпаем: и дети, и взрослые есть такие любопытные.
Тут в четырнадцатом зале иконы висят, и вот одна посетительница там стояла, молилась-молилась, потом мне говорит: «Можно я приложусь?» Я ей отвечаю, что это же не церковь, а музей, тут всё под сигнализацией — нельзя! Но я отвернулась — она приложилась, сигнализация сработала.
Или ещё в Пушкинском стояла женщина интеллигентнейшая, а я отвернулась ненадолго, поворачиваюсь, а она гладит голову лошади. Я прямо остолбенела, думаю — такая интеллигентная! Подошла к ней и говорю: «Что вы делаете? Руками ни в коем случае нельзя!» Она: «Извините-извините», отошла от меня и от лошади, но я чувствую, её какая-то мысль мучает. Девушка вернулась и говорит: «Вы извините, но вот я была в Лувре, и нам экскурсовод говорит: „Погладьте руками, потрогайте, почувствуйте теплоту мрамора“». Но одно дело мрамор, а другое — слепок, который недолговечный, который больше 70 лет не может существовать. Поэтому часто приходится говорить «не трогайте».
На Волхонке в основном слепки, но и мрамор тоже нельзя трогать, и бронзу нельзя. Ничего не разрешают трогать. Может, что-то надо и разрешить, но это вопрос спорный. Вот говорят, сейчас какой-то еврейский музей открылся, где всё можно трогать. Я там ещё не была — надо посмотреть.
О посетителях
К посетителям отношусь по-разному. Но мне скучно стоять, когда нет народу, меня посетители чаще радуют, а кого-то и раздражают: конечно, если он идёт в пальто, с зонтом, с мобильником и не обращает внимания на тебя. Или докучные посетители, которые с глупыми вопросами подходят, меня раздражают. Спрашивают в основном, где туалет, но это ещё нормально. А так. Ну вот сегодня меня спросили, как при царе освещался музей. Я говорю: я не знаю, как он освещался, я в то время не жила, и нам не объясняли.
Молодёжь в основном невоспитанная сейчас идёт и такая. своенравная, что ли. Замечание делаешь — как стенке говоришь, не реагируют. Грубо не отвечают, потому что на мою седину смотрят, наверное. Но отойдут и как нарушали, так и продолжают нарушать правила.
Отошли и дальше побежали.
а там — уже не моя территория
Иностранцы часто сюда приходят, но они не понимают по-русски, а мы по-иностранному. Если нужно раздеться, покажешь, где гардероб. Какие-то отдельные слова они тоже знают, как и мы. А так разговорной речи у нас нет. Руками объяснишь замечания. Они как-то понятливее, чем русские.
Самый большой наплыв у нас в субботу и воскресенье. В каникулы детей много идёт. Когда много народу, сложно работать: нужно постоянно ходить по залу, смотреть, чтобы ничего не произошло. Когда детские экскурсии, тут шумно. Они же бегают, носятся. Хорошие детки, но если лоб разобьют — кому отвечать? У нас тут всё под стеклом, а он бежит, стекло не увидел, врезался, потом ревёт.
Но вообще при мне такого не было, чтобы дети лоб разбивали. Им сделаешь замечание — они отошли и дальше побежали. А там — уже не моя территория. И ничего украсть при мне не пытались или испортить. Хорошие мне попадались.
О карьере
Я, когда ушла на пенсию, долго не работала, с внуками сидела. Потом чисто случайно пришла на Поклонку со своими сёстрами, и мы зашли в музей Великой Отечественной войны. А там меня стали уговаривать на работу устроиться — я устроилась, вот и всё. У меня там знакомых никаких не было, ко мне просто работники музея подошли: им нужны были сотрудники, ведь музейных смотрителей всегда не хватает, потому что платят нам всего ничего.
Никакого обучения профессии, конечно, нет, есть только должностная инструкция, я уже не помню, что там написано. Но наши обязанности — ходить и глядеть. Если какие неполадки — сообщаем хранителям. Если человеку плохо, мы можем позвонить — у администратора есть аптечка. Если какое хулиганство или попытка воровства, у нас есть сигнальные кнопки, с помощью которых мы вызываем милицию. Вот они — раз, нажал на кнопочку — милиция прибежала.
В общем, график мне здесь очень нравится: один день работаешь, один отдыхаешь, перерыв на обед — 50 минут, ещё есть полчаса на чай. А когда музей закрывают, по всем комнатам проходит комиссия, и всех работников выпроваживают, никто здесь ночью не гуляет. Комиссия состоит из хранителя, милиционера, пожарника, электрика. Они проверяют, всё ли в порядке в залах, на месте ли экспонаты, работает ли сигнализация. Это бывает каждый день.
О коллегах
У нас есть и молодые девушки, которым около 40, хотя, наверное, это уже не девушки — женщины, есть люди за 50 и вплоть до 80. В основном, конечно, пенсионеры работают, что уж говорить.
Нам интересно здесь работать: все новые выставки мы бегаем смотрим, обсуждаем между собой. Контингент разный. Есть совсем малограмотные, но это в основном молодые. Потому что, я считаю, в смотрители идут те, у кого не задалась жизнь — из молодых-то. Но есть и очень интеллигентные старушки, мы всё обсуждаем: и выставки, и семью — у кого что наболело.
мои дети сюда приходили,
им не понравился музей
Многие путешествуют, практически все по два раза в год за границу ездят и в музеи там тоже ходят. Мне не довелось никуда съездить, у меня двое внуков, и я на них трачу все свои деньги.
У нас есть своя комната, мы там и переодеваемся, и обедаем. И у экскурсоводов в музее — своя комната, у хранителей — своя. Они там и обедают, и чай пьют, мы с ними пересекаемся только в залах.
Карьерный рост. (Смеётся.) Нет, такого не бывает. Я могу стать только старшим смотрителем, но это дело неинтересное и хлопотное, потому что там ты имеешь дело не с экспонатами, а со смотрителями как администратор.
О любимом экспонате
Любимого экспоната у меня нет, но мне нравится, например, вот это царское место. Оно стояло в Успенском соборе, Иван Грозный там Богу молился, только это копия, а не подлинник. А вот мои дети сюда приходили, и им не понравился наш музей. Они быстро прошли по всем залам, посмотрели. Зять сказал, что здесь надо очень долго ходить и очень много читать. Дочери просто сказали, что неинтересно, что тут много старых вещей: они у меня историю не любят. Но как я могу обидеться? У каждого свои вкусы.
