Почему таджикам в Таджикистане принудительно сбривают бороды
Тысячам таджиков на родине принудительно сбривают бороды, а перед этим снимают отпечатки пальцев. Носить бороду в Таджикистане дело не самое безопасное, поэтому бородатых мужчин в этой стране встретить проблематично.
На бородах мужчин в Таджикистане объявлена настоящая охота. Все из-за президента Эмомали Рахмона, которому очень не нравятся бородатые мужчины и он считает их террористами, не меньше. Или может президент просто решил почувствовать себе немного Петром, который тоже любил сбривать растительность на лице.
Но официально говорят, что это все ради борьбы с радикализацией общества. По мнению таджикского руководства, порядочный человек бороду носить не станет. Поэтому в стране постоянно проходят рейды во время которых милиция ловит бородатых таджиков, переписывает все паспортные данные, снимает отпечатки пальцев и принудительно сбривает бороду. Существуют рассказы таджиков, которые уверяют, что их избивали сотрудники милиции за ношение бороды.
В целом, если таджик открыто расхаживает по улице с бородой, то вероятно он человек не очень благонадежный. Ведь вся страна в курсе, что бороды носить нельзя, так зачем же он это делает? Явно какой-то радикал.
Президент Таджикистана бороду не носит и никому не советует
Я не смог встретить в Таджикистане мужчин с бородой. Самый бородатый встреченный мной таджик — седой старичок на рынке, продающий имбирь. Но назвать его бороду уж очень большой и пышной я никак не могу. Он был больше похож на какого-то волшебника, а не на радикала.
Хотя я предполагаю, что если его поймают во время очередного рейда, то с «волшебной» бородой придется расстаться.
А еще в Таджикистане существует специальная памятка для таджиков которые выезжают за пределы родины. В памятке полезные советы на тему того, как себя вести за границей, с кем общаться, а с кем нет.
В ней таджикам советуют держаться подальше от мест, где собираются «лица с длинной беспорядочной бородой».
После поездки в Таджикистан я стал чаще обращать внимание на таджиков в России и понял, что не увидел ни одного бородатого. То есть или таджики настолько послушные, или же боятся своих властей даже за пределами страны…
Платок — дело тонкое: почему Таджикистан воюет с хиджабами и бородами
Хиджаб, борода и мини-юбка — кажется, трудно найти что-то объединяющее эти черты облика. Общее, однако, есть. Все они вызывают острое неприятие у властей Таджикистана. В женском мусульманском платке вот-вот законодательно запретят появляться в любых учреждениях, организациях и предприятиях. Мужчин с растительностью на лице отлавливают на улицах и принудительно стригут. Декольте, мини-юбки, топики тоже вызывают вопросы. «Известия» разбирались в том, почему чиновники так скрупулезно разглядывают наряды граждан.
Платочек черненький
В Таджикистане планируют официально запретить женщинам в хиджабах вход в государственные и частные учреждения. Соответствующий законопроект готовится при национальном центре законодательства. Как заявил представитель законотворческого органа, предложение предусматривает «запрет входа женщин и девушек с сатром (вид мусульманского платка) и хиджабом во все учреждения, организации и предприятия независимо от форм собственности».
Власти страны никогда не одобряли ношения мусульманской одежды, но на уровне закона платки решили запретить впервые. Раньше всё ограничивалось порицаниями, воспитательными беседами или угрозами возможных негласных санкций вроде увольнения. Так, осенью 2017 года женщинам в хиджабах запретили заходить в загсы. Об этом свидетельствовало приглашение для молодых людей, которые должны были зарегистрировать свой брак. «Женщинам и девушкам в хиджабах и сатрах запрещено входить в здание Душанбинского ЗАГСа. Молодожены должны приехать не более чем на четырех машинах», — говорилось в открытке.
Объявления о строгом дресс-коде появлялись и в образовательных учреждениях — детских садах и школах. Некоторых родительниц об этом предупреждали устно. «В школах будут комиссии, которые проверят посещаемость учеников, поэтому нам дали указание не впускать женщин в хиджабах», — сообщала одной из жительниц Душанбе классный руководитель ее ребенка.
Есть сложности и при трудоустройстве. Женщинам в хиджабах настоятельно рекомендуют снять головной убор, иначе она не будет принята. «Ко мне обращаются многие женщины, которые, как и я, носят хиджаб. Они говорят, что у них высшее образование, но они не могут нигде получить работу. Просят у меня помощи», — жалуется журналистам жительница Душанбе.
Сотрудники милиции в Таджикистане проводят специальные рейды для выявления подозрительных женщин. Видео одной такой облавы на рынке Шохмансур в Душанбе появилось в соцсетях. Стражи порядка останавливали женщин, у которых платок был повязан спереди и закрывал шею. «Те, кто не хотел спорить, молча перевязывали платок, обнажив шею, а тем, кто пытался возмущаться, угрожали большим штрафом. Если еще неделю назад нам говорили, что за ношение хиджаба штраф будет сто сомони, то сейчас речь шла уже о тысяче [7 тыс. рублей]», — рассказала журналистам одна из работниц рынка.
Радость в кулачке
Похожая ситуация с мужской растительностью на лице. Избавляться от бороды призвал президент Таджикистана Эмомали Рахмон. По его словам, она не обязательно является признаком религиозности. Глава государства призвал граждан «поклоняться Всевышнему сердцем» и не стремиться выразить свою «правоту» через внешние атрибуты.
Воздействуют на граждан госорганы не только словами. Так, в январе 2016 года сотрудники таджикской милиции отчитались о том, что в 2015 году в Хатлонской области принудительно сбрили бороды почти 13 тыс. мужчин. Кроме того, были закрыты 162 торговые точки, занимавшиеся продажей хиджабов.
Регламентируется даже внешний вид имам-хатибов (исламских проповедников). Глава администрации района Дусти Хатлонской области Таджикистана Салохиддин Раджабзода пояснил, что борода должна умещаться в кулак. По его словам, допустимая длина не должна превышать 3 см. Если длиннее — пора в барбершоп.
Для выявления бородачей также проводятся рейды. Один из них прошел в сентябре 2018 года в районе 9-го км шоссе Душанбе–Вахдат и попал на видео. Молодых мужчин задерживали и препровождали в парикмахерскую у дороги, где заставляли всё сбрить.
Эхо Сирии
Вооруженный межклановый конфликт в Таджикистане, 1992–1997 годы
Уже в наше время страна снова столкнулась с экспансией радикальных течений ислама. В рядах запрещенной в России террористической организации ИГ в Сирии и Ираке воевало около тысячи граждан страны, свидетельствовал министр внутренних дел республики Рамазон Рахимзода. Масштаб проблемы характеризует то, что в 2015 году на сторону боевиков переметнулся командир ОМОНа МВД Таджикистана Гулмород Халимов. Поэтому власти выкорчевывают хотя бы внешние признаки чрезмерной религиозности — борода и хиджаб воспринимаются как первый шаг к радикализации.
В тапках и прозрачном топике
Государство, впрочем, борется не только с исламизацией, но и европеизацией. Министерство культуры Таджикистана выпустило инструкцию с рекомендациями, какую одежду следует носить на работе, в выходные и праздничные дни. В буклете есть эскизы национальных женских нарядов для всех сезонов, свадебных и семейных торжеств. Женщинам настоятельно рекомендовали отказаться от мини-юбок, кофт, платьев с декольте, топиков, вещей из прозрачной ткани. В общественных местах запретили носить галоши или тапочки, домашнюю одежду и обтягивающие брюки.
Министерство образования Таджикистана опубликовало требования к внешнему виду школьников. Девочкам также запретили узкие и мини-юбки, украшения на носу, шее и бровях, более одной серьги в ухе, яркий макияж. Мальчикам запретили длинные волосы, длинные ногти, серьги и кольца. И мальчикам, и девочкам не позволяется носить в школе рваные джинсы, футболки с рекламными надписями или с изображением государственной символики других стран. Спортивные костюмы допускаются только во время занятий физкультурой или проведения субботников.
Если с религиозными элементами внешнего вида более-менее понятно, то объяснить причины неприятия подчеркнуто светской одежды сложнее. Возможно, речь идет о традиционалистской и советской привычке регламентировать жизнь граждан. Возможно, правительство пытается стимулировать развитие национальной культуры. Так, среди рекомендаций школьникам содержится совет чаще надевать тюбетейку.
Девочки в национальных костюмах на территории Гиссарской крепости, Таджикистан
Впрочем, деградации национальной культуры способствуют вовсе не новомодные тренды, а катастрофическая ситуация в экономике. Сотни тысяч таджикистанцев вынуждены зарабатывать за пределами страны. Только в Россию с начала 2018 года с рабочими целями приехало 790 тыс. человек. Общее население страны составляет 8,9 млн человек, а значит, на заработках находилось 9% населения. Экономика страны критически зависит от деятельности гастарбайтеров — треть ВВП в 2017 году составили переводы мигрантов. Понятно, что за рубежом людям не до сохранения национальной идентичности. Главное — заработать и отправить деньги семьям. Экономические же усилия и успехи властей заметны гораздо меньше, чем претензии к внешности.
Без хиджабов и бород: как в Таджикистане ограничивают религиозные права граждан
Как в Таджикистане ограничивают религиозные свободы граждан
No media source currently available
Власти Таджикистана ограничивают религиозные права граждан – такой вывод сделан в ежегодном докладе Госдепартамента США о свободе вероисповедания в разных странах мира. С 2016 года Таджикистан, по мнению авторов доклада, состоит в черном списке стран – нарушителей религиозных свобод. В документе Таджикистану посвящены 17 страниц: там говорится о том, что мужчинам в этой стране по-прежнему небезопасно ходить с бородой, а женщинам – носить хиджаб, а угроза для людей в традиционной исламской одежде исходит и от представителей власти, и от правоохранительных органов.
Блогер Рустам Гулов рассказывает, что несколько лет назад его задержали сотрудники милиции Худжанда – именно из-за бороды. Сославшись на какие-то внутренние распоряжения, милиционеры отконвоировали мужчину в отделение. А там ему заявили, что ходить с бородой мужчинам и носить хиджаб женщинам нельзя, а затем предложили самостоятельно побриться. Гулов это делать отказался, поэтому милиционеры скрутили его и обрили насильно.
«Я несколько раз жаловался в органы, в отдел внутренней безопасности написал заявление, – рассказывает блогер. – Но все шло к тому, что меня самого обвинят, что я сам виноват во всем. Это закончилось ничем».
Как Таджикистан докатился до запретов хиджаба и бороды?! За и против
Только по официальным данным, в России трудятся 1 миллион 200 тысяч таджиков. Проблемы этой, казалось бы, далекой страны для нас совсем не посторонние. Тем более, для мусульман России. Ведь, по сути, мы остаемся одной уммой, несмотря на границы и расстояния. Как бы все неадекватные меры по борьбе с экстремизмом, вроде признания хиджаба «чуждым» национальной культуре, ни дали бы прямо противоположный желаемому эффект? О ситуации в Таджикистане, в том числе в сравнении с соседними среднеазиатскими странами, в беседе с ведущим программы «За и против» рассказывает политолог и правозащитник Иззат Амон.
В одном из выпусков мы уже говорили о ситуации в Казахстане, который, кстати, наделал немало шума. Сегодня же нам хотелось бы обсудить происходящее в Таджикистане. Туркмения на очереди.
Нарушение прав мусульман в Таджикистане
Более подробно на сегодняшнюю тему мы поговорим с нашим гостем, политологом Иззатом Омоном.
Куда катится Таджикистан?
Признаюсь, мне было очень приятно наблюдать за тем, как в последнее время отношения между братскими Республиками, Таджикистаном и Узбекистаном, отношения вернулись в нормальное дружеское русло, братское, я бы даже сказал. Но, тем не менее, есть вещи, которые менял лично огорчают. Это те явления, которые сейчас происходят в Таджикистане. Если в том же Узбекистане уже пошли по пути развинчивания гаек, то в Таджикистане ситуация усугубляется, к сожалению. С чем это связано, что происходит вообще, можете прокоментировать?
Понимаете, эксперты тоже заметили вот этот негатив, этот процесс. Конечно, мало объяснимо с точки зрения политики, потому что до некоторого времени, Таджикистан, если можно так сказать, был маленьким островком демократии, несмотря на авторитарность режима Рахмона. Но, после смерти Каримова, все, что было в Узбекистане целиком перешло в Таджикистан. Конечно, власти это объясняют тем, что они обеспечивают безопасность режима и что рядом с нами Афганистан, надо подавлять свободу слова. Поэтому, к сожалению, да, это так. Все негативное, которое происходило в Узбекистане все эти годы, потихоньку перешло в Таджикистан.
Вы сами видите, в принципе уже озвучили, что ужесточение религиозных свобод сейчас наблюдается в ряде среднеазиатских стран. Это Таджикистан, Казахстан и Туркмения. И, в принципе, все главы этих Государств говорят об одном, говорят об угрозе запрещенного в России «Игила». Вот, действительно ли мотивы всех лидеров этих стран одинаковы, в части «Игила», запрещенного в России, или все–таки есть другие какие–то мотивы.
Я, может быть, отчасти соглашусь с выводами официальных властей, что да, есть какая–то угроза. Потому что только из Таджикистана уехало и присоединилось к «Игил», запрещенного в России, где–то, по официальной статистике, две тысячи наших граждан, граждан Таджикистана. По неофициальной статистике, где–то четыре тысячи, может быть еще более, которых мы не знаем. Но, я не думаю, что закручивание гаек, как раз таки, или подавление ими религиозных свобод, или вообще свободу слова, зависит, как раз таки, обеспечение безопасности. Я думаю, что авторитарные власти Центральной Азии, в Таджикистане, в Казахстане, в Туркмении, они видят в исламе некую оппозицию, что ислам составляет им оппозицию. Ислам или исламисты, или политические исламские силы могут как–то конкурировать с официальными властями, поэтому они подавляют религиозную свободу.
Почему таджики уезжают из своей страны?
Я вот с этим мнением отчасти согласен, но не в этом дело. Понимаете, власти отстояли свою власть. Например, Рахмон с 94–го года, если не считать два года, в которые он был спикером парламента или председателем Верховного Совета, он является президентом. То есть, понимаете да, когда ущемляются права человека, когда подавляется всякое инакомыслие, тут вопрос не в том, как выдавить этих людей, чтобы они находились где–то в России, нет. Будь эти люди в Таджикистане или где–то там в Казахстане, в Туркмении, их права ущемляются. То есть власти научились как–то бороться и инакомыслием, с теми, кто недоволен властями. Вопрос не в этом. Просто, понимаете, в этих странах царит нищета и голод. Я не шучу. Ситуация в странах Центральной Азии катастрофическая. Я не говорю сейчас о Казахстане, потому что более–менее ситуация там лучше, чем в других странах.
Я думаю существенно лучше.
Да, но в других странах просто катастрофа. Иначе не назовешь. Поэтому люди вынуждены выйти в миграцию, уехать в Россию, в Казахстан, в другие страны. Сейчас популярна среди молодежи Южная Корея, то есть миграция в Южную Корею и в Арабские страны. Теперь миграция у нас неоднородна, не только Россия занимает первое место, но и в другие страны уезжают.
Уезжают мужчины, правильно?
Уезжают мужчины, но и женщин не мало. По последней статистике у нас двадцать процентов. То есть из всего общего количества мигрантов, двадцать процентов составляют женщины, к сожалению.
Тем не менее, возвращаясь к моему вопросу, давайте мы спроецируем у себя в голове такую ситуацию, что таджики, при той безработице, которая есть, социальной незащищенности, которая есть сейчас в Таджикистане и других странах Средней Азии, не было бы того масштаба миграции. Оставались бы все в Таджикистане. К чему бы это могло привести?
Конечно, к коллапсу.
К коллапсу, к социальному взрыву?
Таким образом власть в Таджикистане, поощряя миграцию мужского населения в другие страны, она сохраняет стабильность, стабильность своей власти?
Безусловно. Я с этим мнением согласен, но опять таки, хочу добавить, что, если даже эти люди, эти мигранты, которых там, как говорят, миллион, полтора миллиона, два миллиона, вернулись, я не думаю, что властям Таджикистана, Казахстана или Туркмении что–то грозит.
А мне кажется наоборот. Моя позиция лично относительно этого вопроса, люди, повидавшие страны более свободные, более сытые в определенном смысле, приехав к себе на Родину, мне кажется, захотели бы спроецировать у себя на Родине то же самое, что у них было.
Я с этим вашим мнением согласен, но, мы с вами понимаем, что такое диктатура. Для того, чтобы сохранить свою власть, правители власти, власти этих стран готовы на все.
То есть прибегают к любым методам?
Да. Для того, чтобы уничтожить там сто, двести тысяч человек, вы понимаете, в 91 году, когда у нас гражданская война была, погибло двести тысяч человек. Об этом история пока что молчит, но была борьба за власть. Я не могу, пока историки молчат о геноциде, понимаете, когда в одной маленькой стране, пяти миллионное тогда еще было население Таджикистана, погибает двести тысяч человек и никто об этом ничего не говорит, это не значит, что ничего не было. Поэтому, полагаясь на практику, на опыт, я понимаю, что для диктатуры уничтожать сто, двести, триста, миллион человек, ничего не стоит. Будь эти мигранты дома или где–то еще, я думаю, мало удается кому–то что–то там изменить, к сожалению.
Я с вами согласен, да. Несмотря на то, что такая трагедия случилась, это было в тот период, когда в сознании людей еще сохранилась советская идеология, да, подчиненности постоянной, замалчиваемости существующих проблем. Сейчас все–таки более свободный мир, мы живем в информационное время. Мне кажется сейчас это все гораздо сложнее с этим вопросом.
Может быть. Я, опять таки, отчасти согласен с вами, но поймите, в Таджикистане человек был осужден на девять лет за то, что он в фейсбуке или в одноклассниках, теперь я не помню, поставил лайк какому–то видео в ютубе.
К сожалению, такие подобные прецеденты и у нас есть.
Тем более у нас есть прецеденты, когда начальник омона Таджикистана ушел туда.
Да, к сожалению. Но не только начальник, теперь мы уже знаем, что он не один, с ним много его сотрудников, его коллег. Просто оставили и уехали. Мы знаем только об одном начальнике, одном полковнике, но их говорят было много, человек двадцать, тридцать, к сожалению.
Таджики в России
В России различные эксперты и чиновники, кстати, с подачи отдельных представителей власти Таджикистана говорят о том, что среди трудовых мигрантов из Таджикистана в нашей стране, растут экстремистские настроения. Насколько такие подобные заявления соответствуют действительности?
Они соответствуют действительности. Почему?! На то есть основания. Я же сказал, опять повторюсь, что огромное количество людей, обычно это мигранты, которые работали или оставались в России, покинули территорию России для того, чтобы присоединиться к группировкам, запрещенным на территории России, они как раз таки из России поехали туда.
То есть больше выходцев из российской мигрантской среды, нежели из Таджикистана?
Да. Потому что выехать из Таджикистана очень трудно и невозможно, а из России можно покинуть территорию, хотя уже нет, потому что уже контролируют. Но, опять таки, на то есть основания. Я вот приведу пример. Никакая работа идеологическая в этом плане не ведется, ни официальными властями Таджикистана, ни официальными властями России. Что я хочу сказать?
Кто больше заинтересован в этом, как вы считаете?
Идеологическая борьба, да. Я недавно выступал в мечети на проспекте Мира, как раз таки призывал ребят не ехать никуда, остаться. Если есть проблемы, возвращаться к нам и это видео попало в ютьюб. Понимаете, там читаешь комментарии, да и удивляешься. То есть среда такая радикальная или недовольная, она очень огромная, то есть огромное количество людей недовольны политикой, недовольны тем состоянием, в котором они сейчас находятся.
Негатив, как правило, всегда на поверхности.
Да. Еще приведу пример. Парень, 20 лет, приехал в Россию для того, чтобы работать, подал документы на получение патента, а ему отказали из–за каких–то там причин, он потерял деньги, все потерял, последнюю надежду он потерял. Представляете, он приходит в мечеть или куда–то еще, ему говорят, слушай, вот тебе дадим вот столько денег, зачем тебе вот так существовать, лучше тебе умереть там и попасть в рай, условно скажем. Парню двадцать лет, он конечно согласится и сам теряется, и теряет все свое существование. Знаете, мы таких очень много теряли. И, к сожалению, теряем, потому что не ведется никакая работа. Вот, я призываю властей Таджикистана и России вместе бороться, бороться не силами правоохранительных структур, нет. Это идеологическая борьба.
Заниматься не закручиванием гаек, потому что агрессия порождает агрессию.
Да. Вот давайте вспомним, как раз таки, первое заявление начальника омона Таджикистан Гулмурода Халимова. Когда человека потеряли, он оказался на территории Ирака, тогда еще запрещенного «Исламского Государства» и выступил с заявлением, в котором обратился к министру МВД Таджикистана и напомнил, что вы боретесь с исламом, вы запрещаете хиджаб, вы запрещаете бороду, и лично обратился к министру и сказал ему, это ты на заседании мне сказал, чтобы не было ни одной женщины, которая носит хиджаб, в Душанбе, территория Таджикистана. То есть, есть некие моменты, где власти выходят уже за рамки. Именно ради обеспечения безопасности, они выходят за рамки и перегибают палку. Поэтому, я думаю, что, когда ребята оказываются там, это небеспочвенно, небезосновательно.
Я продолжу вашу мысль. Наверное власть тоже ответственна, даже в первую очередь, что молодые ребята уезжают туда.
Абсолютно согласен. Надо их просто понять, надо с ними общаться, постоянное общение. Я вот хожу по мечетям, общаюсь, разговариваю и ко мне приходят с проблемами, я вижу, у многих есть проблемы. Когда проблемы решаешь, они довольными уходят.
Ислам в Таджикистане
Ислам – неотъемлемая часть истории и основа самосознания таджиков. После разгрома арабами Сасанидской империи, персоязычные народы начали массово принимать мусульманскую религию. Среди предков современных таджиков немало великих ученых и богословов. В их числе называют даже Абу Ханифу. Таджики также особенно гордятся персом Салманом Аль Фариси, одним из известнейших сподвижников пророка (мире ему и благословение Аллаха).
Ильдар Альбеков, культуролог: «С приходом ислама, он круто изменил их, то есть они как нация, как народ сохранили свой язык, но от арабов только переняли они арабицу, писали свои тексты арабским языком. В последствии из персоязычной среды, особенно из таджикоязычной среды, из дарийской среды вышло много известных ученых, особенно хадисоведов».
Наравне с арабами персы заложили базовые элементы фундамента мусульманской цивилизации и активно участвовали в ее развитии. Яркий пример – официальный язык Османской империи, являвшейся до двадцатого века оплотом ислама. Будучи в основе тюркским, на 80–90%, он состоял из персидских и арабских слов. Причем многие арабисты в нем появились именно посредство персидского.
Ильдар Альбеков, культуролог: «Бухара, как известно, стала центром знаний в Средней и Центральной Азии, центром культуры, центром литературы, центром науки, наук естественных и религиозных. Таким же городом был Самарканд. То есть, если судить по этим двум городам, они были персидскими городами».
Персидский язык в эпоху рассвета исламской цивилизации стал вторым по значимости после арабского. Имея богатейшую доисламскую историю, исчисляемую тысячелетиями, предки таджиков помимо всего прочего передали мусульманскому миру образцы структуры управления Государством, внесли огромнейший вклад в развитие науки, искусств и архитектуры.
Ильдар Альбеков, культуролог: «Считает то, что вот булгары, территория Древней Булгарии находится на территории среднего Поволжья. Известно, они приняли ислам в девятом веке. Источники говорят, что булгары вели торговлю с Бухарой и Самаркандом, и ислам приняли от них. Вот элементы даже культуры бухарской, как раз тогда был бухарский эмират, они переняли от них».
Зачастую, в научных кругах можно услышать такое понятие, как арабский халифат. Это не совсем справедливо. Если бы исламскую цивилизацию можно было бы сравнить с телом, то арабы являлись бы в нем одной рукой, а персы, несомненно, были бы другой.
Запрет бороды и платков в Таджикистане
Очень интересно, как официальные власти Таджикистана реагируют на критику их репрессивных методов и репрессивной политики в отношении религиозных людей. Недавно комиссия по свободе вероисповеданию в Соединенных Штатах подготовила доклад, в котором назвала Таджикистан страной, вызывающей беспокойство. Вот как они на подобные заявления различных правозащитников реагируют, очень интересно?
Они никак не реагируют, они говорят, что выводы этих комиссий или каких–то правозащитных международных организаций, неправильные. Например, мы боремся не с хиджабом, а вот с какими–то чуждыми таджикской культуры религиозными одеяниями. То есть, мы не боремся с исламом, мы не боремся с хиджабом, мы боремся с чуждыми нашей культуры, религиозной одеждой.
Тем не менее, мы слышим очень много различных прецедентов, говорящих об обратном.
Да, об обратном, конечно. Сегодня утром я смотрю авторитетное издание «Азия+» напечатала статью о том, что власти отчитываются, что на север страны, есть такой город Исфара, закрыли 56 мечетей. Вы представляете? 56 мечетей. А в прошлом году, опять таки начальник полиции Хатлонской области вышел на пресс конференцию и заявил о том, что они сбрили бороду двенадцати тысячам человек.
Что они говорят? Как они это аргументируют?
Они аргументируют, что борются с терроризмом, понимаете.
Мы вас сейчас переоденем в европейскую одежду и вы перестанете быть террористом. Мы сбреем ваши бороды и вы перестанете быть террористами.
Они в сознании людей наоборот создают конфронтацию.
Представляете, огромное количество чиновников, это выходцы из советской среды, это бывшие коммунисты, советская номенклатура. Чтобы донести до них что–то, это очень и очень трудно. Понимаете, их невозможно изменить. У них есть одно понятие, одно мышление, ислам, хиджаб, борода – это признаки религиозности, это признаки терроризма. Вот с этими явлениями надо бороться.
Это же невежество, в чистом виде.
Есть руководство для борьбы с этим «злом». Для них другого не существует. То есть солдату дали приказ пойти и убивать врага. Все, больше для солдата ничего не существует. Он на поле воин. Также и чиновник таджикский, туркменский или казахский. Понимаете, поступил приказ, они ни о чем не думая, должны исполнять этот приказ. Правильно, неправильно, это уже никого не волнует. К сожалению, это так. А что касается правозащитников, то их вообще не осталось в стране.
То есть нет правозащитников?
Абсолютно. Независимые издания закрыты. Ни одного независимого издания нет. Если какие–то там остались газеты, сайты, они просто хвалят там властей, политику правящей власти. Поэтому ничего не осталось. Абсолютное большинство находятся где–то в Европе, в Америке. Некому критиковать. Если критикуете, вы представляете, у нас адвокаты сидят в тюрьме, вот очень знаменитый был адвокат Бузургмехр Ёров, ему дали двадцать три года.
Они находят за что. Вот самое интересное что, адвокату этого адвоката дали двадцать один. Тот адвокат, который вышел защищать своего коллегу, ему дали двадцать один. О каких там свободах мы говорим, когда адвокату дали двадцать три, а его защитнику дали двадцать один. Кто–нибудь после этого осмелится?
У меня еще один вопрос возник. Несколько лет назад в России активно обсуждался вопрос об издании нового закона, был даже подготовлен законопроект, инициативы какие–то выдвигались, относительно запрета «Салафизма» на законодательном уровне. Но потом от этой идеи как–то отошли. Таджикистан, кстати, первопроходец в этом вопросе, первая страна, где этот закон был утвержден официально. Вот как он действует, как официальные власти, представители правоохранительных органов, другие может быть спецслужбы, отличают представителей салафизма от жесткого суфиста, для которого идеология запрещенного в России талибана, близка. Как вот различают между собой? У нас почему не был этот закон принят, потому что не было четкой интерпретации, разделения, каких–то признаков. Как вычленить из общей массы мусульман представителя салафизма от представителя других течений?
Это конечно абсурд. Бред таджикских властей, я всегда об этом говорю, как юрист, как правозащитник. Что такое салафия? Салафия – это идеология, это не какое–то движение конкретное, где–то зарегистрированное. Как можно запретить то, чего нету? Я не понимаю. Если это конкретная организация была зарегистрирована где–то, можно сказать, вот сейчас мы запретим.
Это как пресловутая борьба с терроризмом.
Какие признаки у салафизма? Опять таки, это борода.
Но суфисты ведь тоже носят бороду. Как определить?
Приемник Рахмона
Очень интересный вопрос, на мой взгляд. Вы, как человек знающий ситуацию изнутри, ответ, который сейчас прозвучит будет интересен не только жителям России, но и таджикам, которые живут здесь, таджиков, которые будут нас смотреть, живущие в Таджикистане, что сейчас происходит внутри политической элиты Таджикистана? Есть ли у Рахмона преемник? Мы видим, что Рахмон достаточно преклонного возраста, наверняка какие–то кулуарные разговоры о том, кто будет его преемником, ведутся. Есть ли какая –то информация? Какие–то отголоски, что там происходит, до нас доходят, какие–то игры ведутся, на мой взгляд.
Да, конечно. Год или два назад вносили изменения, поправки в Конституцию Республики Таджикистан. Снизили возраст вступления в президента с 35 до 30 лет. Раньше с 35 лет гражданин мог вступить в президентскую борьбу, а сейчас с 30.
Значит кто–то есть на примете.
Понятно, сын президента Рахмона Рустам Имомали.
Ему, как раз таки, в следующем году будет 30, он молодой парень. Эксперты говорят, что референдум и изменение дополнительно Конституции было как раз таки сделано для того, чтобы подготовить почву для предъявления приемника.
По пути Азербайджана.
Да, по пути Азербайджана. Конечно, в Азербайджане немножко там хуже, там еще жена. У нас, к счастью или к сожалению, жена пока что еще не существует на политическом горизонте. Но у нас очень активен сын президента Рахмона Рустам Имомали и все как бы уже понимают, да.
А активен в части чего?
Активен в той части, что все уже решили для себя.
Политическую деятельность он ведет сейчас?
Ведет. Представляете, в 26 лет он был генерал–лейтенантом. Он возглавлял таможенную службу Республики Таджикистан. Сейчас он работает в должности мэра столицы, города Душанбе. Он очень активный, в кавычках конечно. Представляете, человеку тридцать лет, он где только не работал, везде он побыл, везде он работал. Естественно все знают, что его готовят для того, чтобы в двадцатом году он вступил в преемники, но здесь другое. В прошлом году у нас приняли закон о лидере нации. Что это значит? То есть, если все таки будут президентские выборы, если все таки преемник вступит в должность президента, у нас в стране будет двоевластие. Потому что по Конституции, по законам Республики Таджикистан, лидер нации имеет право без количества лет избираться, быть президентом. То есть уже никакие рамки не существуют. Может избираться или сам избирать себя. Это Рахмон, он лидер нации. Теперь уже непонятно, многие эксперты говорят, что никаких президентских выборов не будет, он останется у власти, либо если будут какие–то президентские выборы, будет президент и будет двоевластие. Потому что будет аппарат лидера нации и аппарат президента. Я думаю, что президентская должность у нас будет номинальная, как и премьер–министр сейчас, а будет править сам президент Рахмон уже в качестве лидера нации. Поэтому те, кто хотели, кто были или те, кто там есть, никто не думает, чтобы пойти и участвовать в выборах.
То есть разброс кандидатур не такой богатый. Если даже кто–то будет, будет кто–то из этих стариков, которые были рядом с Рахмоном. Все эти двадцать лет, которые бывшие коммунисты, в конце свои голоса передают. Представляете да, человек участвует в выборах, потом приходит и говорит, вот мы все свои голоса отдаем. То есть это все у нас номинально делается, проходят какие–то выборы, кого–то избирают, но все–таки остается у власти тот, кто был все эти 26 или 28 лет.
Только по официальным данным в России трудятся один миллион двести тысяч таджиков. Проблема этой, казалось бы далекой страны, совсем не посторонняя. Тем более для нас, мусульман России. Ведь, по сути, мы остаемся одной уммой, несмотря на границы и расстояния. Репрессивная политика Рахмона лично у меня вызывает лишь негодование. Как бы все неадекватные меры по борьбе с экстремизмом, вроде признания хиджаба чуждым национальным национальной культуре, не дали прямо противоположно желаемого эффекта. Ведь подобными действиями власть провоцирует радикализм. А может быть цель именно в этом и заключается?
