Стихи А. Тимирёвой, преданной любви А. В. Колчака
Полвека не могу принять,
Ничем нельзя помочь,
И все уходишь ты опять
В ту роковую ночь.
Но если я еще жива,
Наперекор судьбе,
То только как любовь твоя
И память о тебе.
Я крепко сплю теперь; не жду за воротами,
Когда в урочный час
За поворотом в лес вдруг грянет бубенцами
Почтовый тарантас.
На самом дне души, похоронив тревогу,
Живу, и дни идут,
И с каждым днем трудней размытая дорога,
И все чернее пруд.
У этих серых дней душа моя во власти,
У осени в плену.
И кажется порой, что даже грез о счастье
Я больше не верну.
Над головой сосновый бор
Шумит, внимательный и строгий,
И игол шелковый ковер
Босые чуть щекочет ноги.
Здесь хорошо бродить, искать
Грибы в медлительной забаве
И понемногу забывать
О страсти, радости и славе.
И, сердцем погружаясь в тьму,
Не бредить счастьем и свободой,
И встретить старости зиму
С холодной ясностью природы.
Какая нежность беспредельная
В сухой степи осенним днем!
Сияют краски акварельные
Последним гаснущим огнем.
Дороги ровные укатаны,
Атласом лоснится трава.
Улыбка солнца незакатная
Ласкает, как любви слова.
А складки сопок золотистые
Лазурью заливает тень,
И просит сердце, чтобы выстоял
Весь до конца погожий день.
Чтоб меж холмами и низинами,
Где выступает соль, как снег,
Идти весь день дорогой длинною,
Не зная, где найдешь ночлег.
Чтоб было все легко и молодо,
Как сопок голубая мгла.
И чтобы ночь под звездным пологом
Была спокойна и тепла.
(Из книги воспоминаний Книпер А.В. «…Не ненавидеть, но любить» С.72)
Ох, вспомним мы тебя, унылый город,
На северном печальном берегу,
Где ссыльное безвыходное горе
На каждом повстречается шагу.
А может быть, припомнится иное?
Твоих берез морозных кружева,
Прохладный вечер летом после зноя,
На улицах росистая трава.
И может быть, еще такая малость:
Единственное в городе кино,
Где и для нас порой приоткрывалось
В широкий мир ведущее окно.
Росла, росла из глубины экрана
Сверкающая гранями звезда,
Шли корабли под пеленой тумана,
На нас в упор летели поезда.
И крепкими прикованы цепями
К чужой и неприветливой земле,
Смотрели мы, как жизнь скользит пред нами,
Сидящими в печальной полумгле.
1953
Анна Тимирёва. Но если я ещё жива наперекор судьбе
Но если я ещё жива
наперекор судьбе,
то только как любовь твоя
и память о тебе.
Анна Васильевна Сафонова родилась в 1893 году в Кисловодске в дворянской семье. Когда девочке было 13 лет, ее семья переехала в Санкт-Петербург. В столице Анна обучалась в гимназии княгини Оболенской, которую успешно закончила в 1911 году. Она была очень хорошо образованной девушкой, свободно владела французским и немецким языками.
В 1911 году, когда ей было 18 лет, она вышла замуж за морского офицера Сергея Николаевича Тимирёва. А в 1914 году у них родился сын Владимир.
Своего мужа Анна очень любила, о чем писала в дневниках. Но их брак был счастливым ровно до рокового знакомства Тимирёвой с Колчаком.
Впервые Александра Васильевича она увидела в 1915 году в Гельсингфорсе. Именно туда перевели из Петрограда её мужа, к тому времени уже капитана первого ранга.
Анну Васильевну и Александра Васильевича не останавливало даже то, что оба были несвободны: и у нее, и у него были семьи, сыновья. Встречи с Колчаком были довольно частыми и постепенно превратились в любовь. Тимирёва обожала тогда еще вице-адмирала, а Колчак, в свою очередь, постоянно думал о ней. Во всяком случае, постоянно писал любимой письма.
Когда в России произошла революция и началась Гражданская война, муж Тимирёвой эмигрировал, жена и сын Колчака осели в Париже. А Тимирёва приехала к Колчаку, который к тому времени уже вернулся из Англии в звании полковника королевской армии и был провозглашен Верховным правителем России.
В 1918-1919 годах Тимирёва работала в Омске переводчицей Отдела печати при Управлении делами Совета министров и Верховного правителя. Также она трудилась в мастерской по шитью белья, частенько видели её и на раздаче пищи больным и раненым воинам.
Анна Васильевна оставалась с любимым при всех обстоятельствах. Когда армия Колчака была разбита красными, когда руководство чехословацкого корпуса, при молчаливом согласии французского генерала Жанена, согласилось выдать Колчака Военно-революционному комитету, Тимирёва не предала адмирала. Она была с ним в вагоне поезда, когда бежали даже некоторые служащие штаба Верховного правителя.
Когда в течение двух недель Чрезвычайная комиссия, в которую входили большевики и эсеры, допрашивала адмирала, Анна Васильевна не только добровольно пошла под арест, но и трижды прорывалась к нему на свидание. В общем, поддерживала Колчака перед неминуемой смертью. Но настоящий крёстный путь Тимирёвой начался после того, как Колчак был расстрелян.
На свободу она выходит после окончания войны. Из родных почти никого: её 24-летнего сына от брака с Тимирёвым Володю, талантливого художника, расстреляли 17 мая 1938 года. Муж Владимир Книпер умер от инфаркта в 1942-м: не выдержал травли супруги. Ей по-прежнему не разрешают жить в Москве, и она перебирается в Щербаков (ныне Рыбинск) Ярославской области, где Книпер-Тимирёвой предлагают работу бутафором в местном драмтеатре.
Кстати, в Рыбинске в одно время с Анной жила и племянница Колчака Ольга. Несколько раз Тимирёва делала попытки связаться с ней, но та отказалась. По одной версии, Ольга не хотела встречаться с женщиной, развалившей семью дяди. По другой — боялась чекистов.
И не зря опасалась. В конце 1949-го Анну арестовали: десять месяцев Ярославской тюрьмы и этап в Енисейск. Говорят, Анну элементарно сдали свои же коллеги по цеху — актеры местного драмтеатра. Якобы за антисоветскую пропаганду.
После освобождения Анна Васильевна возвращается в Рыбинск, в театр. Ей идет уже седьмой десяток, но она продолжает работать.
Руки у Анны Васильевны были золотые. Удивительно талантливый человек, в юности занималась рисунком и живописью в частной студии, позднее в ссылках ей приходилось работать и инструктором по росписи игрушек, и художником-оформителем.
Роскошные резные золоченые рамы для портретов она делала с помощью пропитанных клейстером газет, покрытых бронзовым порошком — из зала это выглядело совершенно достоверно. В одном из спектаклей интерьер украшала громадная ваза. В свете прожекторов она переливалась и сияла, как алмаз. На самом же деле, как вспоминают ветераны театра, ваза была сделана Книпер из обыкновенных проволочек и кусочков консервных банок.
Частенько во время спектаклей Анна Васильевна сидела в зале и отмечала главным образом, как и что смотрится из зала:
Иногда Анна даже выходила на сцену в небольших ролях, например, княгини Мягкой в «Анне Карениной». Правда, в письмах к близким признавалась: «Мне не нравится на сцене и скучно в гримировочной. Я чувствую себя бутафором, а не актрисой ни в какой мере, хотя, кажется, не очень выпадаю из стиля (не комплимент стилю). Очень прошу привезти коробку грима для меня, так как этого здесь нет и приходится побираться, что очень неприятно».
Аккуратная интеллигентная старушка с короткими седыми волосами и яркими живыми глазами. Никто в театре не знал истории Анны Васильевны, её любовной трагедии, связанной с Колчаком. Только вот почему-то режиссер театра, уважаемый человек, да еще с дворянским происхождением, всякий раз, когда Анну Васильевну видел, подходил и целовал ей руку. С чего бы такие знаки внимания какой-то бутафорше, шептались за кулисами.
«Мне 61 год, теперь я в ссылке. Все, что было 35 лет назад, теперь уже только история. Я не знаю, кому и зачем нужно, чтобы последние годы моей жизни проходили в таких уже невыносимых для меня условиях. Я прошу Вас покончить со всем этим и дать мне возможность дышать и жить то недолгое время, что мне осталось», — пишет в 1954 году Анна Васильевна из Рыбинска председателю Совмина Георгию Маленкову. Но реабилитацию она получит только в 1960-м.
Анну Васильевну Книпер похоронили на Ваганьковском кладбище рядом с родными.
Другие статьи в литературном дневнике:
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+
Анна Васильевна Тимирёва
Полвека не могу принять,
Ничем нельзя помочь.
И все уходишь ты опять
Но если я еще жива
То только как любовь твоя
Другие цитаты
Бутерброды с любовью съедобны, пока не кончается хлеб.
— В России есть одна странная болезнь. Горло от неё зарастает пленкой, и заболевший задыхается. Воздуха остаётся все меньше, пока он не умирает.
Лечат они её странной штуковиной, серебряной трубочкой. Плёнка боится серебра. Врачеватель вставляет больному в горло маленькую серебряную трубочку, и тот дышит через неё, пока не одолеет болезнь.
— Ты — моя серебряная трубочка. С тобой я начал дышать.
Вы как две стороны одной медали — всегда рядом, но быть вместе, лицом к лицу не сможете никогда.
Мы встречаемся, чтобы расстаться.
Красиво, со слезами, нервными истериками, криками, отворачиваясь к окну, молча, на мосту, по дороге на работу, через два года, через три, через 27, завтра.
Мы встречаемся, чтобы расстаться.
Оставив горы книг, мегабайты писем, фотографии и фильмы, детей, мятую майку в шкафу на третей полке, недопитый чай, тонны обещаний и недосказанных слов, несколько сотен песен в iPod, сменив пароли и адреса.
Мы встречаемся, чтобы расстаться.
Весной, осенью, иногда летом и никогда зимой.
В 16:20 или в 13:23, 17:55 или 00:00,
Когда соседи смотрят футбол, когда клуб сотрясает музыка, когда заканчивается мартини в бокале.
Мы встречаемся, чтобы расстаться.
В Питере, у озера, на водопаде, на соседнем континенте, посреди пустыни, в кафе на соседней улочке или дома в мохнатых тапочках.
Мы встречаемся, чтобы расстаться.
Постом в дневнике, письмом, по телефону, по скайпу, по смс, в двух словах, в пяти, в целой книге или молчанием, с цветами или без.
Мы встречаемся, чтобы расстаться.
Не понимаю, почему двое людей, которые созданы друг для друга, не могут воссоединиться.
Я не безнадёжный романтик. Ни в коем случае не позволяла себе это. Но как только поняла, пусть на мгновение, каково быть с тобой. Ты меня обрёк на муки, я теперь не согласна на меньшее.
Тот, кто любим, открыт для нового.
«Любовь аристократична. Чтобы заниматься любовью, надо быть свободным от забот о хлебе насущном, нельзя допустить, чтобы они торопили вас, заставляя считать дни». Итак мессиры, будьте богаты и одаривайте своих возлюбленных драгоценностями.
Умеют же некоторые быть счастливыми! От самых простых мелочей. Сидят, уставившись на ночные звезды, или слушают звук цикады в парке – и ощущают абсолютное, полное, ничем не замутненное счастье. И ведь как ни учи этому людей, не получается втолковать им, что именно так и стоит жить. Радуясь каждому моменту, каждой мелочи. Проснулся утром живой, позавтракал вкусно, выглянул в окно – а там мир и какое-нибудь время года, непременно красивое. Какое? Да любое! Зима красива своими снегопадами и новогодними елочками в разноцветных огнях. Весна – распускающимися почками и щебетом вернувшихся из теплых краев птиц. Лето – пышной зеленью, теплом, уютом, будто вырастающим из каждого распустившегося цветка. Осень – ярким листопадом и музыкальным шумом дождя… Разве не счастье наблюдать всё это, просто быть в этом, просто жить? Любить своих близких, надеяться на лучшее, ждать большего. Но самое главное – ценить настоящее. Неужели, чтобы понять это, нужно несколько тысяч лет отработать Стражем на сумрачном мосту? А без небесного трудоголизма осознать простые истины никак нельзя?
