Не допустите развала России, подобно развалу СССР!
«СердцА, не занятые нами,
Не мешкая займёт наш враг
.
СердцА,
Да это же высОты,
Которых отдавать нельзя».
Василий Дмитриевич Фёдоров,
из стихотворения «Сердца»,
1956 год
«ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ ПОЭТА О ВОЗМОЖНОМ РАСПАДЕ СССР»
Великое стихотворение «Сердца»
Советского Поэта
Василия Дмитриевича Фёдорова,
на мой субъективный взгляд,
является ПРОРОЧЕСКИМИ словами,
предупреждающими Советских людей
ещё в 1956 году,
что надо делать,
чтобы Великая страна СССР не распалась,
как это произошло в 1991 году
Вновь нашей, будет наша высота?
Кому нужна? Ну разве, альпинистам;
Под высотою, кУчно облака,
И скучно здесь, на высоте, туристам.
Орёл и тот, здесь гнёзд своих не вьёт.
Баран рогатый, в высоте не скачет.
Взойти на высоту, совсем «не мёд».
Так высота, пустое место значит?
Её в аренду, может, сдать кому?
Не всё ль равно, кто высотой владеет?
И не нужна, похоже, никому,
Там, ветер злющий, да и тот немеет.
Пусть снег на ней, пусть не растёт трава,
На высоте ведь – нашей! Пусть высокой.
«Продай за грош,- сулЯт,- и все делА!»
Советчики от гидры многоОкой.
Мол, если Доллары у нас в глазах,
Мол, если Евро вместо Солнца светит,
От высота от нашей, будет крах,
Не продадим, то нас осудят дети!
А было ль на Руси когда легко?
Но мы всегда дышали высокО!
Но мы всегда дышали высокО,
Переживём, что здесь порой, несладко,
Мы верим, Родине ведь нелегко!
Извечная для Запада загадка.
Нас соблазняли, вниз сойти и к ним,
Где музыка весёлая играет,
Не надо думать, жить лишь днём одним,
Где «буржуИнов» счастье процветает,
Высот не сдали мы ни для кого,
И защищали, пусть и нелегко!
ВысОты защищались нелегко!
Индейцы же и не подозревали,
Что в резервацию попасть легко,
Отдав свои высОты без печали.
Так, купленный плясал абориген,
От «огненной воды» он был в восторге,
В дни безвозвратных жутких перемен,
Америку дарил в безумном торге.
Отдать родное, можно без труда,-
Никчёмна с виду всЯка высота.
Никчёмна с виду всЯка высота:
Холодный ветер и сухие капли,
Куда ни глянь, повсюду скукотА,
Да кем-то поразбросанные грабли.
Кто был здесь, тот на грабли наступал,
Коль применить в работе грабли скучно,
Кто расслабленье, думал,- идеал,
Без высоты кто жил благополучно.
Пока врага не повстречаешь ты,
Кто Родину твою жжёт не жалея,
Ты не поймёшь значенье высоты,
Что высота тебе – всего важнее!
Поймёшь ты после этого тогда,
К чему на ней возводят городА.
К чему на ней возводят городА,
На высоте, где только воет ветер,
Куда и не подняться без труда?
Получше есть местА на белом свете.
И в отпуск с гор спускаются к нему,
С той самой высоты, к красЕ глухою,
Пока война не грянет в тишину,
Чтобы залить всё крОвушкой родною;
О высоте в долине будет крик,
Да потому, что всяк на ней – велИк!
И горсть бойцов на высоте, для них,
Опаснее чем армия в долине;
Кто в высоте, враг соблазняет их,
Высот в войну чтоб нЕ было в помине.
Домохозяйку убедить легко
Перед войной, что нам высот не надо,
В низИне, мол, есть всякого всего,
Что без высот, там жизнь из шоколада.
Поэтому, когда наш враг хитёр,
На нашу высоту всегда клевещет;
Мы на «высотках» наших до сих пор:
Если война, чтобы врага взять в клещи.
Без высоты, мы все оглупленЫ
От лжи Колоны Пятой пропаганды.
Так, при ангине нам без чувств вины,
Что и высОты, вырывают гланды.
А ведь для нас всех Истина простА:
У каждого есть в ГЕНАХ высота.
У каждого есть в ГЕНАХ высота?
Нам кажется, собачья чушь всё это,
А высота для нас – ложь, ерунда,
На уровне бредовых мыслей где-то.
Внушает враг, есть вещи поважней:
Набитый холодильник, дОма крыша,
Досуг весёлый в скОпище «друзей»,
Где шашлыки, музОн, знакОма нИша;
Так и животные, коль есть еда
Лежат, прикрыв глаза от наслажденья.
Нам не даёт всё это высота,
На ней покоя нет и расслабленья!
Но где же эта наша высота?
Она – в спирали нашей ДНК.
Она – в спирали нашей ДНК,
Та высота, где не подозревали,
Когда была Великая страна,
С той высоты мы, о её развале.
Мы, высоту сдавали по частям,
«НачАв» с простой желательной резинки,
Поверив «буржуИнским» чудесам,
В журналах их, рассматривая снимки.
Где Перестройка машет нам рукой,
И кто владеет этой высотой.
Исчез и «Октябрёнок», «Пионер»,
«Тимуровцы» и «Комсомольцы» даже;
На высоту полезли с разных сфер
От бАрби, бЭтменов до крУче, гАже.
Ведь кто владеет нашей высотой,
Тот и владеет нашей головой.
Тот и владеет нашей головой,
Кому «высотку» сами и отдАли
В погоне за мещанскою мечтой,
Чтоб без труда, нам жить на карнавале.
Когда талант закапывали свой
Для выгоды своей, корысти ради,
То нам казалась наша жизнь игрой,
Мы грязью обливали всё, что сзади.
О Родине всяк раньше размышлял,
И только после, о себе он думал;
Владеет нынче сердцем драгметалл,
И о валюте в голове все думы.
Когда в душе о Долларах мечта,
От мыслей наших будет нищета.
Пока высОты мы легко сдаёт
Во имя непонятной нам идеи,
Не хлебом были сыты, а Трудом,
За Родину Великую радели!
Грядут России новые года.
Вновь нашей, будет наша высота?
Вновь нашей, будет наша высота?
Пусть снег на ней, пусть не растёт трава,
Но мы всегда дышали высокО,
ВысОты защищались нелегко!
У каждого есть в ГЕНАХ высота,
Она – в спирали нашей ДНК,
И кто владеет этой высотой,
Тот и владеет нашей головой.
В качестве эпиграфа использованы строки
из стихотворения «Сердца»
Советского поэта
Василия Дмитриевича Фёдорова:
«Всё испытав,
Мы знаем сами,
Что в дни психических атак
Сердца, не занятые нами,
Не мешкая займёт наш враг,
Займёт, сводя всё те же счёты,
Займёт, засядет
Нас разя.
Сердца,
Да это же высоты,
Которых отдавать нельзя».
1956 год
Венок Сонетов № 19
сплетён из моих Сонетов 1741-1755.
Сергей Владимирович Евдокимов,
Санкт-Петербург,
19 ноября 2015 года
Размышления вслух.
Е. Евтушенко — Василий Федоров
Поэту, сравнившему себя с Золушкой.
Когда неряха моет пол
Истории наследия,
Уже захлюстав свой подол,
Страшно её усердие.
За чистоту его борясь,
Казалось бы, неистово,
Она лишь переносит грязь
На половицы чистые.
Сегодня бал —
Скорей, скорей!
Бездумная головушка,
Так захотелось в сказку ей,
Что притворилась Золушкой.
Сегодня бал —
И, что скрывать,
На бал успела модница,
А пол за нею домывать
Придётся домработнице.
Сегодня бал.
На ножках лак.
Там — юный принц, заметь её! —
Забудет Золушка башмак
Размера сорок третьего.
По мне,
Пусть ходит на балы,
И потому тем более
Не доверяйте ей полы
В следах и крови и золы,
Оставленных Историей.
Тем, жалким,
Что не нам поют,
Тем, что с врагами
Втайне ладят,
Тем, что Россию предают,
За рубежом
Неплохо платят.
Узнав цену
Измен своих,
Слепцы,
Вы думали спесиво,
Что платят вам
За вас самих,
А вам платили
За Россию!
Всё испытав,
Мы знаем сами,
Что в дни психических атак
Сердца, не занятые нами,
НЕ МЕШКАЯ займёт наш враг,
Займёт, сводя всё те же счёты,
Займёт, засядет,
Нас разя.
Сердца!
Да это же высоты,
Которых отдавать нельзя.
Милый друг,
Хочу сказать,
Чтобы знал ты наперёд:
Радость надо нам искать,
А печаль
Сама найдёт.
Я ваших сочувствий
Не слушаю,
Чтоб из носу кровь потекла.
Борьба — это самое лучшее,
Что жизнь
Подарить мне смогла.
Писаталь некий
Предался врагу,
Сбежав от нас,
Ведёт себя болтливо.
Предательство
Не ново на веку.
Ещё один предатель —
Эко диво!
Он и впрямь
Какой-то разный,
Как редиска разноспелый:
Поглядишь — снаружи красный,
А раскусишь,
Видишь — белый.
Говорят,
Моя строка
Про любовь,
Что так горька,
Детям хуже яда.
Детям
Дайте Маршака,
А меня
Не надо.
Есть в дружбе
Доброе ядро,
Прекрасно слово — друг,
Но дружба —
Это не бюро
Приятельских услуг.
Любит совесть?
Нам не в новость
Доброта людей таких.
Негодяи любят совесть,
Когда совесть —
У других.
Негодяй.
Стыда не зная,
Завершив позорный труд,
Почивал он,
Негодяи,
Видно, тоже устают.
Собака
Любит пост,
С начальством
Любит встречи,
Но отрубили хвост,
Вильнуть собаке
Нечем.
Кто любит сласть,
Тот сладости добьётся.
Была бы власть,
А подхалим найдётся.
Он говорит
И страстно и глубоко,
Но странно видеть
Сытого пророка.
Заботясь о своём
Довольно добром даре,
Он сберегал себя,
Как скрипку Страдивари,
Но, избежав всё зло,
Все страхи мук,
Он начал издавать
Фальшивый звук.
Как мы пишем?
Как летаем мы?
Все по-разному смелы:
Воробьи летают стаями,
Одинокими — орлы.
Все ворочают умами:
Ходит Пушкин
Между нами!
Где же?
Видимо, сей бард
Не имеет бакенбард.
Известный спор
Меж школами и школками
Закончу я,
В сознаньи правоты.
Хоть наши Музы
И ходили голыми,
Поэзия не терпит наготы.
Себе сказал
И говорю другим,
Всем говорю
С упорством постоянным:
Язык любви
Не может быть нагим,
Язык борьбы
Не должен быть туманным.
Поэзией
Приписанный к векам,
К бессмертью слов,
Когда меня карают,
Как Будда,
Я не мщу своим врагам —
Они с годами
Сами умирают.
P.S.
Знающий читатель догадался,
в «Строфах века» строк сей данных — нет.
Р.Р.Р.S.
Своему родителю — Дмитрию Харитоновичу Фёдорову
Поэт посвятил воспоминания и маленькую поэму
*ОТЕЦ*, написанную в 1965 году.
П. М. Дорофеев. Высоты, которых отдавать нельзя
ВЫСОТЫ, КОТОРЫХ ОТДАВАТЬ НЕЛЬЗЯ
ВАСИЛИЙ ДМИТРИЕВИЧ ФЁДОРОВ
Литературная общественность Кузбасса и всей России, любители и почитатели русской словесности в феврале 2003 года отметили 85-летие выдающегося поэта земли русской, нашего земляка Василия Дмитриевича Фёдорова.
Не берусь за непосильную для себя задачу исследования литературного наследия Василия Фёдорова, но как человек, близко знавший поэта и влюблённый в его творчество, хотел бы поделиться своими мыслями и в порядке воспоминаний рассказать о некоторых памятных встречах и беседах с Василием Дмитриевичем.
Его называют явлением русской поэзии, крупнейшим поэтом нашего времени, а провожая в последний путь в апреле 1984 года, справедливо нарекли «Великим». Он не был избалован критикой, «заласкан» радио и телевидением. Однако после его смерти, на первый праздник поэзии Василия Фёдорова, состоявшийся летом 1985 года в его родном селе Марьевке, съехались со всей России и Кузбасса около 20 тысяч почитателей его таланта.
В чём сила поэзии В. Фёдорова?
В. Фёдоров, по собственному признанию, не мог писать стихи легко и «складно», не бередя душу, не пропуская через своё сознание тревогу и боль, радости и улыбки окружающего его мира. При этом поэт выводит свои стихи на высоты подлинной гражданственности, гуманизма, борьбы за светлые идеалы, за сердца людей:
Всё испытав, мы знаем сами,
Что в дни психических атак
Сердца, не занятые нами,
Не мешкая, займёт наш враг.
Займёт, сводя всё те же счёты,
Займёт, засядет, нас разя.
Сердца! Да это же высоты,
Которых отдавать нельзя.
Василий Фёдоров, будучи человеком пытливым и любознательным очень пристально всматривался в жизнь, в «лицо своего века», и в своих поэмах, стихах ярко отражал главную, магистральную правду эпохи во всех трудностях, радостях и невзгодах. Свою ответственность перед Родиной, высокое предназначение поэта он видел не в слащавых, торжественно-парадных писаниях по случаю. и без случая, а в освещении, с обжигающей душу правдой и бескомпромиссностью, острейших проблем нашего бурного времени, показе без прикрас нелегкой судьбы человека-труженика, строящего новый мир, он был убеждён, что надо «не по праздникам любить народ, а по горьким и тяжёлым будням».
Однажды я был свидетелем запомнившегося мне разговора Василия Дмитриевича с секретарём обкома партии, к сожалению, безвременно, в 54-летнем возрасте, ушедшем из жизни, Владимиром Никитичем Полецковым. Они впервые познакомились будучи у меня в гостях. Я представил В. Полецкова как секретаря обкома КПСС по сельскому хозяйству, кандидата сельскохозяйственных наук.
Касаясь обустройства сёл, Василий Дмитриевич вновь атакует Полецкова вопросом:
— Почему строящиеся дороги от села к селу проходят не через сёла, а в обход? По деревне непролазная грязь, а прекрасные грунтовые и даже асфальтовые дороги бегут за околицей?
Фёдоров задавал этот вопрос, а мне вспомнилось одно его стихотворение:
Картина не типичная,
Но облик постоянный:
Коровники кирпичные,
А клубик деревянный.
Выросший в деревне, познавший с детских лет нелёгкий труд хлебороба, Фёдоров до конца своей жизни был предан родной Марьевке, её прекрасной природе, чарующему вольному простору лесов, полей и лугов, открывающемуся взору с Назаркиной горы, где стоял домик поэта. В письме к поэту А. Дементьеву он писал: «Деревня, предстающая в её трудовом состоянии, всегда была и будет нашим первейшим эстетическим цехом. О социальном значении деревни нечего и говорить».
За годы знакомства с В. Д. Фёдоровым и общения с ним, мне кажется, я понял главные основные черты характера этого удивительного человека: предельная честность, скромность, совестливость, высочайшая интеллигентность в самом прекрасном значении этого слова. Как же он, поднявшийся из простой крестьянской семьи, не похож на некоторых современных так называемых «интеллигентов», которые могут с каким-то сладострастным глумлением чернить наше историческое прошлое, публично призывать президента расстреливать законно избранный парламент, а протестующий против диких реформ народ обзывать быдлом, красно-коричневыми совками. И при этом считать себя интеллигентным сословием, «умом и совестью России»!
До знакомства с Василием Дмитриевичем мне всегда представлялось, что широко известные, почитаемые и прославленные поэты легко идут на эстрадные выступления, любят перед народной массой почитать свои стихи, не гнушаются шумных проявлений любви к ним восторженных почитателей.
Всего этого Василий Фёдоров, к моему удивлению, начисто был лишён. Не любил он парадного суесловия, помпезности, сторонился броской, но мало что значащей для истинной поэзии литературной эстрады, и тем сильно отличался от некоторых «гениев», постоянно мелькавших на подмостках и телепередачах.
С тех пор, как тобою поклялся,
С тех дней, как я принял твой путь,
Всю жизнь я, Отчизна, боялся
В надеждах тебя обмануть.
В памяти нашей Василий Фёдоров навсегда останется выдающимся поэтом современности, удивительным мастером поэтического слова. Он своим вдохновенным творчеством щедро обогатил великое наследие русской классической литературы.
Василий Дмитриевич Фёдоров умер 19 апреля 1984 года. Но жива его бессмертная поэзия, озарённая дыханием правды, чистоты, безмерной любви к своему народу, к Великой России. И эта любовь находит свой отклик в душах людей, которые чтят память выдающегося поэта. Почти ежегодно после его смерти благодарные кузбассовцы и многие гости из России приезжают в Марьевку на «Фёдоровские чтения», посещают Назаркину гору, низко кланяются изваянному в бронзе поэту и благодарят верного сына России, воспевшего так ярко, душевно и искренне величие человеческого духа, его красоту, доброту и устремлённость к лучшему.
У Василия Фёдорова есть такие строки:
Мне б, не горбясь под ношею,
Надо с прежней охотой
Сделать что-то хорошее,
Сделать доброе что-то.
Мне б взрастить, что посеяно,
Ну, хотя бы до всхода,
И уйти, как Есенину,
Под защиту народа.
Думается, настало то время, когда нашего выдающегося земляка, говоря его словами, надо брать «под защиту народа». Речь идёт не о защите от враждебных ему сил. Таких «смелых» нет. Стихи Василия Фёдорова способны защитить сами себя от выпадов мелкотравчатой, окололитературной нечисти. Речь о другом. О недругах всего русского и российского, избравших иезуитский путь замалчивания творчества поэта.
Вот примеры: издательство «Вече» в Москве в 2001 году выпустило в красочной обложке книгу «Самые знаменитые поэты России». Составитель Прашкевич включил в число «самых знаменитых», начиная с Ломоносова, Державина, Пушкина, Лермонтова, и таких, на мой взгляд, весьма второстепенных, как Хлебников, Северянин, Бальмонт, Мандельштам, Гиппиус, Шершеневич, Ходасевич, Нарбут, Бродский и др. Среди этих имен не нашлось места Василию Фёдорову и многим другим нашим любимым поэтам, широко известным в стране и за её пределами. Спрашивается, какими оценочными критериями руководствовался Прашкевич, ведя отбор «самых знаменитых»?
Однако, бог с ним, с Прашкевичем. Можно простить частному составителю эту бьющую в глаза нелепость, но можно ли простить научное издание «Большая Российская энциклопедия», которое, выпустив в свет «Новый энциклопедический иллюстрированный словарь» в 910 страниц, «забыло» вписать в него имена Василия Фёдорова, Егора Исаева, Валентина Сорокина, Станислава Куняева, Юлии Друниной, Алексея Суркова и многих других выдающихся поэтов, патриотов земли Российской?
Вместе с тем составители энциклопедического словаря не забыли с комментариями и портретами разместить там всё тех же Игоря Северянина, Зинаиду Гиппиус, Константина Бальмонта, Осипа Мандельштама, Булата Окуджаву, Иосифа Бродского и др. Ведь научное издание, насколько известно, руководствуется строго научным, объективным подходом к отбору имён, внесших наибольший вклад в историю мировой и отечествен¬ной культуры. Неужели ученые мужи из энциклопедического издательства и впрямь считают песенника-барда Булата Окуджаву или Осипа Мандельштама выше в литературном плане такого мастера поэзии, как Василий Фёдоров?! Уму непостижимо!
Чем объяснить любовь составителей учебников и Министерства образования к одним авторам, явно не дотягивающим до подлинно классических высот поэтического творчества, и забвение других? Доколе будет продолжаться эта злокозненная игра в перетряску программ? Как тут не согласиться с высказыванием доктора филологических наук, профессора В. Троицкого, который в одной из статей писал:
«В нашем школьном деле ныне в значительной степени распространяется тьма, страх света. И это выражается в планомерном и активном снижении содержательности среднего образования, в безответственном и злостном «раскультуривании» массовой школы, в невежественных «новациях», от которых вот уже десять лет её лихорадит».
А решение такой непростой задачи возможно лишь при изучении подлинно высоких образцов классической художественной литературы, к которой, бесспорно, относятся произведения наших земляков поэта Василия Фёдорова и писателя Владимира Чивилихина.
*
Книга «Во власти долга»: Воспоминания, очерки, стихи. (1995-2005г.)-Кемерово.2005.- 352с.
**
Петра Михайловича Дорофеева по праву считают отцом Фёдоровских чтений, которые стали традиционными. Дорофеев заботился о том, чтобы писательские заботы попали в сферу внимания областной партийной организации.
Почётный гражданин Кемеровской области. Партийный деятель. Первый секретарь Новокузнецкого горкома КПСС. Родился в Алтайском крае (с. Бедреп Ельцовского района).
В 1987 был избран первым заместителем председателя правления Всероссийского фонда культуры, но через полгода работы в Москве по состоянию здоровья ушел из фонда и вернулся в Кузбасс. Будучи на пенсии пять лет (с 2001) работал ведущим специалистом в областном Совете народных депутатов. Является членом совета старейшин при губернаторе, Награды и звания: 3 ордена Трудового Красного Знамени, медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «Ветеран труда», «За особый вклад в развитие Кузбасса» 1-й степени и др. Лауреат премии Кузбасса (1997).
Не допустите развала России, подобно развалу СССР!
«СердцА, не занятые нами,
Не мешкая займёт наш враг
.
СердцА,
Да это же высОты,
Которых отдавать нельзя».
Василий Дмитриевич Фёдоров,
из стихотворения «Сердца»,
1956 год
«ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ ПОЭТА О ВОЗМОЖНОМ РАСПАДЕ СССР»
Великое стихотворение «Сердца»
Советского Поэта
Василия Дмитриевича Фёдорова,
на мой субъективный взгляд,
является ПРОРОЧЕСКИМИ словами,
предупреждающими Советских людей
ещё в 1956 году,
что надо делать,
чтобы Великая страна СССР не распалась,
как это произошло в 1991 году
Вновь нашей, будет наша высота?
Кому нужна? Ну разве, альпинистам;
Под высотою, кУчно облака,
И скучно здесь, на высоте, туристам.
Орёл и тот, здесь гнёзд своих не вьёт.
Баран рогатый, в высоте не скачет.
Взойти на высоту, совсем «не мёд».
Так высота, пустое место значит?
Её в аренду, может, сдать кому?
Не всё ль равно, кто высотой владеет?
И не нужна, похоже, никому,
Там, ветер злющий, да и тот немеет.
Пусть снег на ней, пусть не растёт трава,
На высоте ведь – нашей! Пусть высокой.
«Продай за грош,- сулЯт,- и все делА!»
Советчики от гидры многоОкой.
Мол, если Доллары у нас в глазах,
Мол, если Евро вместо Солнца светит,
От высота от нашей, будет крах,
Не продадим, то нас осудят дети!
А было ль на Руси когда легко?
Но мы всегда дышали высокО!
Но мы всегда дышали высокО,
Переживём, что здесь порой, несладко,
Мы верим, Родине ведь нелегко!
Извечная для Запада загадка.
Нас соблазняли, вниз сойти и к ним,
Где музыка весёлая играет,
Не надо думать, жить лишь днём одним,
Где «буржуИнов» счастье процветает,
Высот не сдали мы ни для кого,
И защищали, пусть и нелегко!
ВысОты защищались нелегко!
Индейцы же и не подозревали,
Что в резервацию попасть легко,
Отдав свои высОты без печали.
Так, купленный плясал абориген,
От «огненной воды» он был в восторге,
В дни безвозвратных жутких перемен,
Америку дарил в безумном торге.
Отдать родное, можно без труда,-
Никчёмна с виду всЯка высота.
Никчёмна с виду всЯка высота:
Холодный ветер и сухие капли,
Куда ни глянь, повсюду скукотА,
Да кем-то поразбросанные грабли.
Кто был здесь, тот на грабли наступал,
Коль применить в работе грабли скучно,
Кто расслабленье, думал,- идеал,
Без высоты кто жил благополучно.
Пока врага не повстречаешь ты,
Кто Родину твою жжёт не жалея,
Ты не поймёшь значенье высоты,
Что высота тебе – всего важнее!
Поймёшь ты после этого тогда,
К чему на ней возводят городА.
К чему на ней возводят городА,
На высоте, где только воет ветер,
Куда и не подняться без труда?
Получше есть местА на белом свете.
И в отпуск с гор спускаются к нему,
С той самой высоты, к красЕ глухою,
Пока война не грянет в тишину,
Чтобы залить всё крОвушкой родною;
О высоте в долине будет крик,
Да потому, что всяк на ней – велИк!
И горсть бойцов на высоте, для них,
Опаснее чем армия в долине;
Кто в высоте, враг соблазняет их,
Высот в войну чтоб нЕ было в помине.
Домохозяйку убедить легко
Перед войной, что нам высот не надо,
В низИне, мол, есть всякого всего,
Что без высот, там жизнь из шоколада.
Поэтому, когда наш враг хитёр,
На нашу высоту всегда клевещет;
Мы на «высотках» наших до сих пор:
Если война, чтобы врага взять в клещи.
Без высоты, мы все оглупленЫ
От лжи Колоны Пятой пропаганды.
Так, при ангине нам без чувств вины,
Что и высОты, вырывают гланды.
А ведь для нас всех Истина простА:
У каждого есть в ГЕНАХ высота.
У каждого есть в ГЕНАХ высота?
Нам кажется, собачья чушь всё это,
А высота для нас – ложь, ерунда,
На уровне бредовых мыслей где-то.
Внушает враг, есть вещи поважней:
Набитый холодильник, дОма крыша,
Досуг весёлый в скОпище «друзей»,
Где шашлыки, музОн, знакОма нИша;
Так и животные, коль есть еда
Лежат, прикрыв глаза от наслажденья.
Нам не даёт всё это высота,
На ней покоя нет и расслабленья!
Но где же эта наша высота?
Она – в спирали нашей ДНК.
Она – в спирали нашей ДНК,
Та высота, где не подозревали,
Когда была Великая страна,
С той высоты мы, о её развале.
Мы, высоту сдавали по частям,
«НачАв» с простой желательной резинки,
Поверив «буржуИнским» чудесам,
В журналах их, рассматривая снимки.
Где Перестройка машет нам рукой,
И кто владеет этой высотой.
Исчез и «Октябрёнок», «Пионер»,
«Тимуровцы» и «Комсомольцы» даже;
На высоту полезли с разных сфер
От бАрби, бЭтменов до крУче, гАже.
Ведь кто владеет нашей высотой,
Тот и владеет нашей головой.
Тот и владеет нашей головой,
Кому «высотку» сами и отдАли
В погоне за мещанскою мечтой,
Чтоб без труда, нам жить на карнавале.
Когда талант закапывали свой
Для выгоды своей, корысти ради,
То нам казалась наша жизнь игрой,
Мы грязью обливали всё, что сзади.
О Родине всяк раньше размышлял,
И только после, о себе он думал;
Владеет нынче сердцем драгметалл,
И о валюте в голове все думы.
Когда в душе о Долларах мечта,
От мыслей наших будет нищета.
Пока высОты мы легко сдаёт
Во имя непонятной нам идеи,
Не хлебом были сыты, а Трудом,
За Родину Великую радели!
Грядут России новые года.
Вновь нашей, будет наша высота?
Вновь нашей, будет наша высота?
Пусть снег на ней, пусть не растёт трава,
Но мы всегда дышали высокО,
ВысОты защищались нелегко!
У каждого есть в ГЕНАХ высота,
Она – в спирали нашей ДНК,
И кто владеет этой высотой,
Тот и владеет нашей головой.
В качестве эпиграфа использованы строки
из стихотворения «Сердца»
Советского поэта
Василия Дмитриевича Фёдорова:
«Всё испытав,
Мы знаем сами,
Что в дни психических атак
Сердца, не занятые нами,
Не мешкая займёт наш враг,
Займёт, сводя всё те же счёты,
Займёт, засядет
Нас разя.
Сердца,
Да это же высоты,
Которых отдавать нельзя».
1956 год
Венок Сонетов № 19
сплетён из моих Сонетов 1741-1755.
Сергей Владимирович Евдокимов,
Санкт-Петербург,
19 ноября 2015 года
