Майор Гром: Чумной Доктор
Всем спасибо, все свободны, а особенно я.
— Все должно быть по закону.
— Да нельзя с ними по закону!
— Что тебе нужно?
— Правосудие.
— А у вас гости нечасто бывают, да?
— Почему?
— Двери в туалет нет.
Чая нет, я кипяток заварил.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворил?
— Конечно. Совершил правосудие.
Наш город болен. Его пожирает чума коррупции, алчности и беззакония.
Чумной доктор — новое правосудие!
— Зачем же изобретать то, что вы не можете контролировать?
— Потому что свобода слова — неотъемлемое право любого человека.
Хотели дать людям свободу слова, а вместо этого подарили маньяку трибуну с микрофоном.
Еще одна такая выходка — и ты будешь не держать камеру, а сидеть в ней.
— А ты что, холодильники уже нашел?
— Я пока заморозил это дело.
Если я буду ловить злодеев по правилам, я никого никогда не поймаю.
Мне это дорого обошлось. То есть не то, что я там… с депутатами в бане отдыхал, но попариться пришлось.
В этом городе нет героев.
Карман к гробу не пришьешь.
Думай, думай, думай… Некогда!
Выключи хоть на минуту режим упертого осла.
Я не сыкун, я собака. И ты собака. И она собака. И мы должны держаться вместе, потому что мы, на хрен, стая!
Теперь вы — Чумной доктор.
— Я нужен этому городу. У меня есть деньги, технологии, власть. Что есть у тебя?
— У него есть друзья.
Нельзя людей убивать. Даже самых последних тварей. А иначе весь мир с катушек слетит.
— Я был единственной надеждой этого города.
— Наш город справится без тебя.
Супергерой — это не тот, у кого суперсила, а тот, кто победил суперзлодея.
Майор Гром: Чумной Доктор
«Майо́р Гром: Чумно́й До́ктор» — российский супергеройский фильм режиссёра Олега Трофима, основанный на серии одноимённых комиксов российского издательства Bubble Comics.
Цитаты [ править ]
Полицейский Цветков: Полюбуйся на отбросов!
Дмитрий Дубин: Вообще зря вы так. Вы знали, что, по статистике, каждый пятый человек, сидящий в изоляторе временного содержания, находится там по ошибке?
Грабитель «Псих»: Это я здесь по ошибке! Я! — Полицейский показывает изолятор Дмитрию Дубину, где сидят грабители банка
Полицейский Цветков: Ты учти, малой. Эта работа не для всех, многие не выдерживают и сваливают отсюда при первой же возможности. А те, кто остаются, делятся на два типа: «ссыкунов» и «собак». «Ссыкуны» вечно трясутся за свою задницу, ищут крайних и сваливают всю ответственность на других. А вот «собаки». Они пойдут на всё, лишь бы справедливость в этом городе восторжествовала. Взял след преступника, и не успокоишься, пока он не получит по заслугам. Гав! — Полицейский объясняяет Дмитрию Дубину порядки в полицейском участке.
Игорь Гром: Да нет никакого правосудия. Стухла ваша система. Сгнила.
Фёдор Прокопенко: Игорюша.
Игорь Гром: Вкалываешь каждый день, как проклятый, жизнью рискуешь, доказуху на этих выродков собираешь, а их потом из зала суда выпускают. Нормально?!
Фёдор Прокопенко: Тихо. Всё должно быть по закону.
Игорь Гром: Да нельзя с ними по закону.
Фёдор Прокопенко: А как тогда? Варить будем? Или жарить?
— О «мажоре» Кирилле Гречкине, который на машине сбил насмерть девочку и откупился от суда
Юлия Пчёлкина: А у вас гости нечасто бывают, да?
Игорь Гром: Почему?
Юлия Пчёлкина: Двери в туалет нет.
Игорь Гром: Ещё одна такая выходка, и ты будешь не держать камеру, а сидеть в ней.
— Игорь обращается к Юлии Пчёлкиной, журналистке, которая украла у него документы по делу Чумного Доктора.
Игорь Гром: Мне нужно выяснить, с чьего аппарата велась трансляция.
Сергей Разумовский: Эм. Благодаря децентрализованной системе шифрования никто не может отслеживать пользователей соцсети. Боюсь, это технически невозможно.
Игорь Гром: Зачем же изобретать то, что вы не можете контролировать?
Сергей Разумовский: Потому что свобода слова — неотъемлемое право любого человека.
Игорь Гром: Хотели дать людям свободу слова, а вместо этого подарили маньяку трибуну с микрофоном. — Игорь Гром хочет узнать, откуда Чумной Доктор вёл трансляцию своих убийств.
Игорь Гром: Мы с тобой не напарники, ясно?
Дмитрий Дубин: Да ладно, брось. Мы отлично компенсируем недостатки друг друга.
Игорь Гром: Это какие же у меня недостатки?
Сергей Разумовский: Только представьте. Это здание пережило революцию, гражданскую войну, блокаду. А вы с вашим казино оказались опаснее любого бедствия. Вы из года в год наживаетесь на обычных людях, но запомните одну простую вещь. Карман к гробу не пришьёшь. Подумайте об этом на досуге, когда будете пересчитывать свои миллиарды. — о снесённом историческом здании, на месте которого построено казино.
Сергей Разумовский: Ну и чего ты добился, Игорь, м? Вернул всё на круги своя? Молодец.
Игорь Гром: Ты меня совсем за дурака держишь? Думаешь, мент тупой, не понимаю ни хрена?
Сергей Разумовский: Цепной пёс режима!
Игорь Гром: Да каждый день всё это вижу. Только на улицах, а не с высокой башни. Несправедливость, безнаказанность. Гниль эту всю. Ты думаешь, ты один людям помочь хочешь? Достоевского читал? Нельзя людей убивать. Даже самых последних тварей. А иначе весь мир с катушек слетит. Как ты. — Когда Игорь Гром поймал Чумного Доктора.
Юлия Пчёлкина: Супергерой — не тот, у кого суперспособности, а тот, кто победил суперзлодея.
20 цитат из книг Федора Достоевского
Человек ищет не столько бога, сколько чудес
Творчество русского писателя Федора Достоевского (1821 — 1881) оказало огромное влияние на развитие мировой литературы и философии XIX, XX и XXI веков. Он был одним из крупнейших религиозных мыслителей, психологов и знатоков человеческой души. Его идеи сыграли ключевую роль в становлении фрейдизма и экзистенциализма.
Мы выбрали 20 цитат из произведений писателя:
Чтоб умно поступать — одного ума мало. «Преступление и наказание»
Человек несчастлив потому, что не знает, что он счастлив; только потому. Это все, все! Кто узнает, тотчас сейчас станет счастлив, сию минуту. «Бесы»
Русский весьма часто смеется там, где надо плакать. «Братья Карамазовы»
Если хочешь победить весь мир, победи себя. «Бесы»
В самом деле, выражаются иногда про «зверскую» жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток. «Братья Карамазовы»
В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя. «Идиот»
Человек ищет не столько бога, сколько чудес. «Братья Карамазовы»
Человек есть существо ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее его определение. «Записки из Мертвого дома»
Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества. «Идиот»
Молчать — большой талант. «Бесы»
Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что по смеху можно узнать человека, и если вам с первой встречи приятен смех кого-нибудь из совершенно незнакомых людей, то смело говорите, что это человек хороший. «Записки из Мертвого дома»
Главное, самому себе не лгите. Лгущий самому себе и собственную ложь свою слушающий до того доходит, что уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, а стало быть, входит в неуважение и к себе и к другим. Не уважая же никого, перестает любить, а чтобы, не имея любви, занять себя и развлечь, предается страстям и грубым сладостям и доходит совсем до скотства в пороках своих, а все от беспрерывной лжи и людям и себе самом. «Братья Карамазовы»
В нашей странной России можно делать все что угодно. «Бесы»
Ограниченному «обыкновенному» человеку нет, например, ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем без всяких колебаний. «Идиот»
Любовью все покупается, все спасается. Любовь такое бесценное сокровище, что на нее весь мир купить можешь, и не только свои, но и чужие грехи еще выкупишь. «Братья Карамазовы»
Коли ты хочешь, чтобы тебя уважали, во-первых и главное — уважай сам себя. «Униженные и оскорбленные»
Случается же так, что живешь, а не знаешь, что под боком там у тебя книжка есть, где вся-то жизнь твоя как по пальцам разложена. Да и что самому прежде невдогад было, так вот здесь, как начнешь читать в такой книжке, так сам все помаленьку и припомнишь, и разыщешь, и разгадаешь. «Бедные люди»
Подлецы любят честных людей. «Идиот»
Низкая душа, выйдя из-под гнета, сама гнетет. «Село Степанчиково и его обитатели»
Сколько зла можно устранить откровенностью! «Униженные и оскорбленные»
Чему стоит поучиться у Достоевского, празднуя его юбилей
1. Благородство не деньгами измеряется
Критик Виссарион Белинский (прочитав «Бедных людей» Достоевского):
2. Мнимое счастье человечества не стоит слезинки ребенка
Писатель Альбер Камю (посмотрев спектакль «Бесы» в театре «Антуан»):
«Именно Достоевский ввел меня в тему, запечатленную огненными литерами. Так вот в чем проблема Ивана Карамазова: он бунтует, поскольку не может вынести, чтобы дети в созданном Богом мире были несчастны. То есть, если он принимает этот сотворенный мир, он должен принять и горе, и истязания детей. Поэтому он отказывается от подобного «подарка». Ставрогин же в «Бесах» переворачивает вопрос так, что ответ на него неизбежно дискредитирует и его самого, и его поступки».
3. Если Бога нет, то все позволено
Федор Достоевский (из «Дневника писателя», 1881 г.):
«Представьте себе, что нет Бога и бессмертия души. Скажите, для чего мне тогда жить хорошо, делать добро, если я умру на земле совсем? Без бессмертия-то ведь все дело в том, чтоб только достигнуть мой срок, а там хоть все гори. А если так, то почему мне и не зарезать другого, не ограбить, не обворовать, или почему мне, если уж не резать, так прямо жить на счет других, в одну свою утробу? Ведь я умру, и все умрем, ничего не будет. «
Эту же мысль у Достоевского обсуждали, не формулируя буквально так, герои «Братьев Карамазовых».
Философ Сергей Хоружий (из лекции «Эсхатология Достоевского»):
Федор Достоевский (третий сон Раскольникова в «Преступлении и наказании»):
«Уже выздоравливая, он припомнил свои сны, когда еще лежал в жару и бреду. Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих, избранных. Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Никогда, никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как считали зараженные.
Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. Все были в тревоге и не понимали друг друга, всякий думал, что в нем в одном и заключается истина, и мучился, глядя на других, бил себя в грудь, плакал и ломал себе руки. Не знали, кого и как судить, не могли согласиться, что считать злом, что добром. Не знали, кого обвинять, кого оправдывать. Люди убивали друг друга в какой-то бессмысленной злобе. «.
Словарь понятий Достоевского и его героев
Тварь я дрожащая или право имею?
«И не деньги, главное, нужны мне были, Соня, когда я убил; не столько деньги нужны были, как другое. Мне другое надо было узнать, другое толкало меня под руки: мне надо было узнать тогда, и поскорей узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет? Тварь ли я дрожащая или право имею. «
(«Преступление и наказание»)
Свету ли провалиться, или мне чаю не пить?
«На деле мне надо, знаешь чего: чтоб вы провалились, вот чего! Мне надо спокойствия. Да я за то, чтоб меня не беспокоили, весь свет сейчас же за копейку продам. Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить».
(«Записки из подполья»)
Могу ли я любить Фалалея?
(«Село Степанчиково и его обитатели»)
«Может быть, Пушкин даже лучше бы сделал, если бы назвал свою поэму именем Татьяны, а не Онегина, ибо бесспорно она главная героиня поэмы.
Я вот как думаю: если бы Татьяна даже стала свободною, если б умер ее старый муж и она овдовела, то и тогда бы она не пошла за Онегиным. Надобно же понимать всю суть этого характера! Ведь она же видит, кто он такой.
(Пушкинская речь 1880 года).
Красота спасет мир
Либерализм не лучше деспотизма
«Либералы, вместо того чтобы стать свободнее, связали себя либерализмом, как веревками. И когда надо высказать свободное мнение, трепещут прежде всего: либерально ли будет? И выкидывают иногда такие либерализмы, что и самому страшному деспотизму, и насилию не придумать».
Главные цитаты Достоевского
«Красота спасет мир», «Если Бога нет, то все позволено», «Тварь ли я дрожащая или право имею»: разбираем истории самых расхожих фраз писателя и героев его произведений
«Красота спасет мир»
«Правда, князь [Мышкин], что вы раз говорили, что мир спасет „красота“? Господа, — закричал он [Ипполит] громко всем, — князь утверждает, что мир спасет красота! А я утверждаю, что у него оттого такие игривые мысли, что он теперь влюблен. Господа, князь влюблен; давеча, только что он вошел, я в этом убедился. Не краснейте, князь, мне вас жалко станет. Какая красота спасет мир? Мне это Коля пересказал… Вы ревностный христианин? Коля говорит, вы сами себя называете христианином.
Князь рассматривал его внимательно и не ответил ему».
Фразу о красоте, которая спасет мир, произносит второстепенный персонаж — чахоточный юноша Ипполит. Он спрашивает, действительно ли так говорил князь Мышкин, и, не получив ответа, начинает развивать этот тезис. А вот главный герой романа в таких формулировках не рассуждает про красоту и только однажды уточняет про Настасью Филипповну, добра ли она: «Ах, кабы добра! Все было бы спасено!»
В контексте «Идиота» принято говорить в первую очередь о силе внутренней красоты — именно так толковать эту фразу предлагал сам писатель. Во время работы над романом он писал поэту и цензору Аполлону Майкову, что поставил себе целью создать идеальный образ «вполне прекрасного человека», имея в виду князя Мышкина. При этом в черновиках романа есть следующая запись: «Мир красотой спасется. Два образчика красоты», — после чего автор рассуждает о красоте Настасьи Филипповны. Для Достоевского поэтому важно оценить спасительную силу как внутренней, духовной красоты человека, так и его внешности. В сюжете «Идиота», однако, мы находим отрицательный ответ: красота Настасьи Филипповны, как и чистота князя Мышкина, не делает жизнь других персонажей лучше и не предотвращает трагедию.
Позже, в романе «Братья Карамазовы», герои снова заговорят о силе красоты. Брат Митя уже не сомневается в ее спасительной силе: он знает и чувствует, что красота способна сделать мир лучше. Но в его же понимании она обладает и разрушительной силой. А мучиться герой будет из-за того, что не понимает, где именно пролегла граница между добром и злом.
«Тварь ли я дрожащая или право имею»
«И не деньги, главное, нужны мне были, Соня, когда я убил; не столько деньги нужны были, как другое… Я это все теперь знаю… Пойми меня: может быть, тою же дорогой идя, я уже никогда более не повторил бы убийства. Мне другое надо было узнать, другое толкало меня под руки: мне надо было узнать тогда, и поскорей узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет? Тварь ли я дрожащая или право имею…»
Впервые Раскольников заговаривает про «дрожащую тварь» после встречи с мещанином, который называет его «убивцем». Герой пугается и погружается в рассуждения о том, как бы на его месте отреагировал «Наполеон» — представитель высшего человеческого «разряда», который спокойно может пойти на преступление ради своей цели или прихоти: «Прав, прав „пророк“, когда ставит поперек улицы хор-р-рошую батарею и дует в правого и виноватого, не удостоивая даже и объясниться! Повинуйся, дрожащая тварь, и — не желай, потому — не твое это дело. » Этот образ Раскольников, скорее всего, позаимствовал из пушкинского стихотворения «Подражания Корану», где вольно изложена 93-я сура:
Мужайся ж, презирай обман,
Стезею правды бодро следуй,
Люби сирот и мой Коран
Дрожащей твари проповедуй.
«Свету ли провалиться, или мне чаю не пить»
«…На деле мне надо, знаешь чего: чтоб вы провалились, вот чего! Мне надо спокойствия. Да я за то, чтоб меня не беспокоили, весь свет сейчас же за копейку продам. Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить. Знала ль ты это, или нет? Ну, а я вот знаю, что я мерзавец, подлец, себялюбец, лентяй».
Это часть монолога безымянного героя «Записок из подполья», который он произносит перед проституткой, неожиданно пришедшей к нему домой. Фраза про чай звучит в качестве доказательства ничтожности и эгоистичности подпольного человека. Эти слова имеют любопытный исторический контекст. Чай как мерило достатка впервые появляется у Достоевского в «Бедных людях». Вот как рассказывает о своем материальном положении герой романа Макар Девушкин:
«А моя квартира стоит мне семь рублей ассигнациями, да стол пять целковых: вот двадцать четыре с полтиною, а прежде ровно тридцать платил, зато во многом себе отказывал; чай пивал не всегда, а теперь вот и на чай и на сахар выгадал. Оно, знаете ли, родная моя, чаю не пить стыдно; здесь всё народ достаточный, так и стыдно».
Похожие переживания испытывал в юности и сам Достоевский. В 1839 году он писал из Петербурга отцу в деревню:
«Что же; не пив чаю, не умрешь с голода! Проживу Лагерная жизнь каждого воспитанника военно-учебных заведений требует по крайней мере 40 р. денег. В эту сумму я не включаю таких потребностей, как, например: иметь чай, сахар и проч. Это и без того необходимо, и необходимо не из одного приличия, а из нужды. Когда вы мокнете в сырую погоду под дождем в полотняной палатке, или в такую погоду, придя с ученья усталый, озябший, без чаю можно заболеть; что со мной случилось прошлого года на походе. Но все-таки я, уважая Вашу нужду, не буду пить чаю».
Чай в царской России был действительно дорогостоящим продуктом. Его везли напрямую из Китая по единственному сухопутному маршруту, и путь этот занимал около года. Из-за расходов на транспортировку, а также огромных пошлин чай в Центральной России стоил в несколько раз дороже, чем в Европе. Согласно «Ведомостям Санкт-Петербургской городской полиции», в 1845 году в магазине китайских чаев купца Пискарева цены на фунт (0,45 килограмма) продукта составляли от 5 до 6,5 рубля ассигнациями, а стоимость зеленого чая доходила до 50 рублей. В это же время за 6–7 рублей можно было купить фунт первосортной говядины. В 1850 году «Отечественные записки» писали, что годовое потребление чая в России составляет 8 миллионов фунтов — правда, рассчитать, сколько приходится на одного человека, нельзя, так как этот товар был популярен в основном в городах и среди людей высшего сословия.
«Если Бога нет, то все позволено»
«…Он закончил утверждением, что для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не верующего ни в Бога, ни в бессмертие свое, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении».
Самые важные слова у Достоевского обычно произносят не главные герои. Так, о теории разделения человечества на два разряда в «Преступлении и наказании» первым говорит Порфирий Петрович, а уже потом Раскольников; вопросом о спасительной силе красоты в «Идиоте» задается Ипполит, а родственник Карамазовых Петр Александрович Миусов замечает, что Бог и обещанное им спасение — единственный гарант соблюдения людьми нравственных законов. Миусов при этом ссылается на брата Ивана, и уже потом другие персонажи обсуждают эту провокационную теорию, рассуждая о том, мог ли Карамазов ее выдумать. Брат Митя считает ее интересной, семинарист Ракитин — подлой, кроткий Алеша — ложной. Но фразу «Если Бога нет, то все позволено» в романе никто не произносит. Эту «цитату» позже сконструируют из разных реплик литературные критики и читатели.
За пять лет до публикации «Братьев Карамазовых» Достоевский уже пытался фантазировать о том, что будет делать человечество без Бога. Герой романа «Подросток» (1875) Андрей Петрович Версилов утверждал, что явное доказательство отсутствия высшей силы и невозможности бессмертия, наоборот, заставит людей сильнее любить и ценить друг друга, потому что больше любить некого. Эта незаметно проскользнувшая реплика в следующем романе вырастает в теорию, а та, в свою очередь, — в испытание на практике. Измученный богоборческими идеями брат Иван поступается нравственными законами и допускает убийство отца. Не выдержав последствий, он практически сходит с ума. Позволив себе все, Иван не перестает верить в Бога — его теория не работает, потому что даже сам себе он не смог ее доказать.
«Маша лежит на столе. Увижусь ли с Машей?»
«16 апреля. Маша лежит на столе. Увижусь ли с Машей?
Возлюбить человека, как самого себя, по заповеди Христовой, — невозможно. Закон личности на земле связывает. Я препятствует. Один Христос мог, но Христос был вековечный от века идеал, к которому стремится и по закону природы должен стремиться человек».
«Маша лежит на столе…» — интимная дневниковая запись, а не продуманный писательский манифест. Но именно в этом тексте намечены идеи, которые потом Достоевский будет развивать в своих романах. Эгоистичная привязанность человека к своему «я» найдет отражение в индивидуалистической теории Раскольникова, а недостижимость идеала — в князе Мышкине, называвшегося в черновиках «князь Христос», как пример самопожертвования и смирения.
«Константинополь — рано ли, поздно ли, должен быть наш»
«Допетровская Россия была деятельна и крепка, хотя и медленно слагалась политически; она выработала себе единство и готовилась закрепить свои окраины; про себя же понимала, что несет внутри себя драгоценность, которой нет нигде больше, — православие, что она — хранительница Христовой истины, но уже истинной истины, настоящего Христова образа, затемнившегося во всех других верах и во всех других народах. И не для захвата, не для насилия это единение, не для уничтожения славянских личностей перед русским колоссом, а для того, чтоб их же воссоздать и поставить в надлежащее отношение к Европе и к человечеству, дать им, наконец, возможность успокоиться и отдохнуть после их бесчисленных вековых страданий… Само собою и для этой же цели, Константинополь — рано ли, поздно ли, должен быть наш…»
В 1875–1876 годах российскую и иностранную прессу наводнили идеи о захвате Константинополя. В это время на территории Порты Оттоманская Порта, или Порта, — другое название Османской империи. одно за другим вспыхивали восстания славянских народов, которые турецкие власти жестоко подавляли. Дело шло к войне. Все ждали, что Россия выступит в защиту балканских государств: ей предсказывали победу, а Османской империи — распад. И, конечно, всех волновал вопрос о том, кому в этом случае достанется древняя византийская столица. Обсуждались разные варианты: что Константинополь станет международным городом, что его займут греки или что он будет частью Российской империи. Последний вариант совсем не устраивал Европу, зато очень нравился российским консерваторам, которые видели в этом в первую очередь политическую выгоду.
Волновали эти вопросы и Достоевского. Вступив в полемику, он сразу обвинил всех участников спора в неправоте. В «Дневнике писателя» с лета 1876 года и до весны 1877-го он то и дело возвращается к Восточному вопросу. В отличие от консерваторов, он считал, что Россия искренне хочет защитить единоверцев, освободить их от гнета мусульман и поэтому, как православная держава, имеет исключительное право на Константинополь. «Мы, Россия, действительно необходимы и неминуемы и для всего восточного христианства, и для всей судьбы будущего православия на земле, для единения его», — пишет Достоевский в «Дневнике» за март 1877 года. Писатель был убежден в особой христианской миссии России. Еще раньше он развивал эту мысль в «Бесах». Один из героев этого романа, Шатов, был убежден, что русский народ — это народ-богоносец. Той же идее будет посвящена и знаменитая Пушкинская речь, опубликованная в «Дневнике писателя» в 1880 году.
